Глава 1: Новая глава

В день похорон Вальбурги Блэк солнце светило вовсю, и на небе не было ни единого облачка. Было удушающе жарко, особенно в чёрных мантиях. Регулус наложил на себя охлаждающее заклинание прямо перед выходом из Гриммо-плейс, но оно, похоже, уже выдохлось.

Сириус стоял слева от него. Он молчал с того самого рокового ужина, когда Вальбурга умерла. Отец стоял по другую сторону от Сириуса, на удивление трезвый. Рядом с ним — глава их семейства, Арктурус Блэк. Дедушка был старейшим из живущих Блэков, и на этот раз он выглядел соответственно. Его волосы, казалось, стали ещё более седыми, чем в последний раз, когда Регулус его видел, а морщин словно прибавилось. Сегодня он опирался на трость — ту самую, на которую Люциус Малфой поглядывал с жадностью. Если бы на его лице не было нацелено столько камер, Регулус, наверное, закатил бы глаза.

Родители Вальбурги, Ирма и Поллукс, стояли прямо за ними, а между ними — её брат и сестра, Альфард и Цигнус. С Цигнусом были его жена и дочери со своими мужьями. Нарциссе и Люциусу пришлось прервать свой медовый месяц, чтобы присутствовать на похоронах Вальбурги. Прочие Блэки, как тётушка Лукреция и тётушка Кэсси, расположились широким кругом, отделяя семью Блэк от остальных гостей похорон. Большинство из них были другими чистокровными и знакомыми из разных Министерств, но также репортёрами «Ежедневного пророка», «Ведьмополитена», «Светского вестника Брауна» и прочих изданий. Вальбурга Блэк не была, строго говоря, всеобщей любимицей, но она была одной из самых влиятельных волшебниц высшего света. Пропустить её похороны было бы социальным самоубийством.

Друид впереди закончил свой обряд освящения останков Вальбурги. Он левитировал её гроб перед собой к предназначенному ей месту. Потому что, разумеется, у их семьи было собственное кладбище. Блэки были старейшей британской чистокровной семьёй и всегда имели много детей. Собственное кладбище очень выручало.

Орион и Арктурус шли во главе процессии, Сириус и Регулус — на шаг позади них.

Остальные члены семьи выстроились в собственную процессию за ними, Ирма и Поллукс — впереди.

Это был безмолвный и мрачный путь через кладбище Блэков. Единственной, кто плакал, была Ирма.

Регулус отказывался чувствовать вину за убийство её дочери.

С самого детства Регулусу снились странные сны. Иногда он видел во сне события до того, как они происходили. Он никому об этом не рассказывал.

Он знал, что «Фалмутские соколы» не выиграют в этом году Чемпионат по квиддичу, знал, что Сириус разобьёт мамину бесценную вазу на втором этаже, знал, что Андромеда влюбится в магглорождённого с её курса.

До сих пор он ничего не менял. Какая разница, если Сириус разобьёт вазу, если «Соколы» не выиграют, если Андромеда влюбится не в того?

А потом ему приснился сон о том человеке, о котором шептались его родители и старшие члены семьи. Человеке, который освободит их, который снова декриминализирует тёмную магию, который раз и навсегда избавит мир от магглов и магглорождённых. Регулус видел ужас, который тот принесёт, слышал крики, чувствовал проклятия, ощущал вкус крови на языке, вдыхал дым. Смотрел, как этот самопровозглашённый Тёмный лорд методично убивает и пытает свой путь через их страну.

Регулусу было восемь, и сны не замедлялись. Они только становились хуже. Он просыпался с криком и слезами, доводя Кикимера до отчаяния. Сириус поначалу злился — в конце концов, они жили на одном этаже, и Регулус будил его своими кошмарами. Но когда ночные ужасы не прекращались, когда Регулус отказывался засыпать без зелий, когда он боролся с зависимостью от сонного зелья, Сириус был рядом, держал его в объятиях и забирался ночью в постель Регулуса.

Родители ничего не замечали.

А если Регулус рассказывал Сириусу о своих видениях — это была их маленькая тайна.

Потом Сириус уехал в Хогвартс, попал в Гриффиндор и навлёк на себя гнев Вальбурги Блэк.

Регулус перестал видеть сны о смерти других волшебников и начал видеть сны об их собственной. Он смотрел, как постаревшая и обезумевшая Беллатриса швыряет Сириуса за Арку. Видел, как Беллатрису убивает постаревшая женщина с рыжими волосами, держащая дочь за спиной. Видел Андромеду — бледную и измождённую — в больничной палате, где её руку держал только мальчик с бирюзовыми волосами. Видел, как Нарциссу поражает заклинанием в спину, как она истекает кровью посреди Косого переулка, и некому ей помочь. Видел, как умирает Вальбурга — одна, скорбящая, в гостиной на Гриммо, и только Кикимер рядом. Видел, как отец умирает в своём кабинете, с бутылкой отравленного огненного виски всё ещё в руке. Видел, как умирает сам — в пещере, разрываемый инферналами.

И все их смерти вели обратно к той теневой фигуре, что преследовала его сны.

Семья прежде всего. Регулус об этом позаботится.

Остаток похорон прошёл как в тумане. Он помнил, как жал руки половине волшебной Британии, снова и снова повторяя «Благодарю за соболезнования», помнил жар, обжигающий кожу головы. Ирма извинилась сразу после церемонии погребения и уехала домой через камин, Поллукс последовал за ней.

После полудня Регулус, Сириус и их отец вернулись на Гриммо-плейс. Орион заперся в кабинете, а Регулус с тяжёлым хмурым лицом сел в гостиной. Он ожидал, что Сириус поднимется к себе в комнату. Но нет — Сириус слонялся по первому этажу, перемещаясь между гостиной и тёмным коридором.

— Ради Морганы, входи уже, — наконец сказал Регулус после того, как Сириус седьмой раз заглядывал в комнату.

Сириус тут же плюхнулся рядом с братом.

— Как ты, Регс? — спросил он. Звучало искренне.

Регулус только пожал плечами.

— В порядке. А ты?

— Ничего страшного, если нет, — сказал Сириус.

— Разумеется, ничего, — с лукавым видом сказал Регулус. — Я правда в порядке. Я не… не собираюсь срываться или что-то такое.

Сириус расхохотался.

— От тебя другого и не ждал. — Его пальцы выводили по кушетке едва заметные узоры.

— Ты… видел, как это произойдёт? — наконец спросил Сириус. — Поэтому ты… настолько спокоен?

Регулус фыркнул совсем не аристократично.

— Нет, — сказал он. Мог ли он доверить брату свои тайны? В последние годы они отдалились друг от друга. Но Сириус ведь хранил его секрет — не сказал ни Поттеру, ни остальным двум из его шайки отбросов. А на этом этапе вся ненависть Сириуса к их семье шла от Вальбурги и её действий. Их отец всегда был размазнёй, а Регулус всё ещё был младшим братишкой, которого он помогал растить. Они всё ещё были братьями — по имени и по крови. Поттер его ещё не украл.

— Она должна была умереть в 1985-м, — сказал Регулус.

Сириус моргнул.

— С восьми лет я вижу сны о разрушении нашей семьи, — продолжил он. — Вальбурга играла в них одну из главных ролей. Этим летом она наложила бы на тебя кровное проклятие. Ты бы ушёл из семьи навсегда. Она бы выжгла тебя с семейного древа. Она бы заставила меня присоединиться к тому Тёмному лорду. Отца бы отравили по его приказу. Ты бы примкнул к Дамблдору и его малолетним солдатам воевать против Тёмного лорда. Меня бы убили. Твоя новая семья распалась бы, а тебя оставили гнить в Азкабане на двенадцать лет, прежде чем ты сбежал бы и прожил бы ещё три жалких года, пока Беллатриса не столкнула бы тебя за Грань смерти.

Серые глаза Сириуса были широко раскрыты от шока.

— Беллатриса пытками свела бы с ума кузена Фрэнка и его жену. Андромеде пришлось бы смотреть, как при терроре Тёмного лорда умирают её муж, её дочь и её зять, и осталась бы только внучка. Нарцисса была бы выдана замуж за правую руку Тёмного лорда и в конце концов умерла бы на улице, и никто бы не пришёл ей на помощь.

Старший брат мог только таращиться на него с открытым ртом.

— Так что, обеспечив смерть Вальбурги до того, как она успела тебя отречь, я по меньшей мере немного предотвратил это будущее, — подытожил Регулус и поднялся. — А теперь, если позволишь, мне пора — есть планы, которые надо привести в действие.

— Подожди. — Регулус обернулся. Сириус тоже встал, лицо его превратилось в маску мрачной решимости.

— Чем я могу помочь?