Глава 1: Новая глава

Ей вечно казалось, когда она смотрела на такси, будто она — там, снаружи, далеко-далеко в открытом море, одна; ей всегда казалось, что жить хотя бы один день — очень, очень опасно.

— Мы не можем делать это вечно, — прошептал он, коснувшись губами её затылка.

Андромеда потёрла глаза, щурясь от лучей солнца, пробивавшихся сквозь непростительно захламлённую спальню Теда. Она простонала:

— Можно обсудить это потом?

— Когда это — потом, Энди? — Он перекатился на спину и уставился в потолок, уголки рта опущенные. — Люди уже начали задавать мне вопросы, знаешь ли. Друзья по Хогвартсу. Родители. Братья. Я не люблю врать.

Враньё давалось Андромеде так же легко, как дыхание, но она всё равно кивнула и заставила себя сесть. Голова была туманной, и взгляд её метнулся от пустых стаканов на полу к кальяну.

— Слушай, я обещала, когда мы снова сошлись, что всё будет не как раньше, Тед. Я придумаю план на этой неделе, хорошо? Клянусь.

Она заметила часы и в панике втянула воздух.

— Прости меня, мне надо бежать. Я уже должна быть в Мунго.

Тед издал невнятный звук и натянул одеяло обратно до подбородка.

Андромеда задержалась в дверях, слегка пошатываясь на шпильках.

— Люблю тебя.

— И я тебя, Энди.

Лицо Нарциссы просияло, когда Андромеда вошла в зал совета Мунго.

— Я знала, что ты успеешь, Энди, — сказала она, бросившись целовать сестру в обе щеки, от неё пахло цветами. — Видишь, мама?

Губы Друэллы Блэк были поджаты в тонкую линию, и заговорила она вполголоса, чтобы другие матери и дочери не услышали:

— Андромеда, такое опоздание недопустимо.

Андромеда вздохнула и безуспешно попыталась заткнуть растрёпанные пряди обратно за шпильки. Несмотря на удушающую жару на улице, и мать, и Нарцисса выглядели безупречно свежими.

— Прости, я засиделась допоздна вчера с друзьями. Что я пропустила?

— До твоего прихода мы разбирали пожертвования для аукциона. Кажется, Селвины подарят ложу на игры «Татшхиллских торнадо», и…

Андромеда изо всех сил делала вид, что слушает, пока Нарцисса перечисляла вещи, которые в следующую субботу уйдут с молотка за тысячи галеонов, — от одних этих цифр ей хотелось истерически рассмеяться, особенно после того, как она узнала жалованье Теда.

— Андромеда Блэк, это вы? — Она сжалась и обернулась: Мари Эббот, доброжелательно улыбаясь, глядела на неё сквозь круглые очки.

— Рада видеть вас, миссис Эббот.

— И я вас, дорогая. Нам не положено говорить об этом до того, как сегодня позже уйдут совы с уведомлениями, но… — она подмигнула, — не могу поверить, что вы не подали документы раньше, с такими-то ЖАБА. Вы, должно быть, очень гордитесь ею, миссис Блэк.

Друэлла за долгую жизнь научилась выглядеть безмятежно, и её губы тронула светская улыбка — ровно до тех пор, пока Мари не отошла.

Глаза Нарциссы расширились.

— Так вот отчего ты вечно куда-то исчезала в последнее время, Энди? Ты поступаешь на обучение колдопрактиканта? Но это же чудесно!

Сердце Андромеды колотилось в ушах, и она слабо улыбнулась.

— Да, полагаю, лимкрошка из мешка уже выскочила. Я не хотела никому говорить, пока не будет точно.

— И зачем только тебе понадобилось столько секретничать? — фыркнула Друэлла. — Клянусь, ты и Беллатриса сведёте меня в могилу раньше времени.

К вечеру туман в голове Андромеды не рассеялся (что они курили вчера?) и к нему добавилась лёгкая тошнота. Впрочем, она понимала: этого недостаточно, чтобы увильнуть от ужина у Лестрейнджей, и даже не пыталась. Беллатриса и Родольфус вернулись из свадебного путешествия по Испании всего несколько дней назад, и то, что они оба живы, было сродни чуду.

Три сестры немедленно сошлись на улице, окружённые мерцающим светом фей.

— Ну и загар у тебя, Белла, — с лёгким неодобрением сказала Нарцисса.

Андромеда спросила одновременно с ней:

— Хорошо съездили?

— Уверена, у Друэллы будет истерика. — Беллатриса выпустила дымное колечко и позволила ему закружиться в воздухе над ними, рассеянно поднеся к глазам загорелую руку для осмотра. — И да, отлично — деловое с удовольствием, разумеется. — Одна задымлённая ресница дрогнула в подмигивании. — Ох… если ты ищешь свою игрушку, Малфой только что приехал с родителями, Сисси.

— Просто катастрофа, что он не стал старостой, — сказала Андромеда, и голос её капал сарказмом.

— Это и правда очень жаль, — отозвалась Нарцисса, и между бровей залегла складка. — Увидимся позже.

— Нет, скорее всего — нет, — вздохнула Андромеда ей вслед.

— Мерлин, если нам достанется в зятья этот мерзавец… — Беллатриса подхватила канапе с подноса. — Чего Друэлла такая вредная? Ты что-то натворила в последнее время?

— Я скрывала, что поступаю на обучение колдопрактиканта, — собиралась сегодня всем сказать, — а мать узнала в комитете по подготовке аукциона.

Беллатриса фыркнула от смеха.

— Классика. Ну, я считаю, это чудесно. Колдопрактиканты нам действительно нужны. Только подумай, сколько полезного ты сможешь сделать для Дела.

Андромеда почувствовала, как в груди, как всегда при упоминаниях Беллатрисой Тёмного лорда, сжимается тревога. «Они все спятили окончательно», — сказал тогда Тед, когда она описывала ему татуировку, что вилась по предплечью Беллы, словно ласка (она спорила: нет, всё сложнее).

— Формально колдопрактиканты нейтральны, Белла.

Улыбка Беллатрисы была где-то между насмешкой и жалостью.

— Ах, Энди, нейтральными больше никто не бывает.

Она выдержала ужин ровно до появления осминога по-галисийски, после чего кинулась в ванную и извергла в раковину многие прошлые обеды. Может, это был китайский шанс-фуд, который она ела вчера с Тедом.

— Ты придёшь на пикник?

— Не могу, — просипела Андромеда, натягивая парчовое одеяло до подбородка. — Мне ужасно плохо, Сисси.

Нарцисса приложила прохладную ладонь к лбу сестры.

— Похоже на желудочный грипп, мисс колдопрактикант. Я велю домовикам прислать супа. — Она задержалась у двери. — Я могу остаться дома, если хочешь.

— Нет, прибереги материнство для Регулуса, ты гусыня, — огрызнулась Андромеда, но всё равно улыбнулась, тронутая и печальная.

После обеда её скрутило на кафельном полу ванной в квартире Теда. Он маялся рядом, прикусив нижнюю губу, и наконец протянул ей стакан воды. Она заставила себя сесть и сделать маленький глоток. Вода была тепловатая и отдавала ржавчиной.

— Мне нужно, чтобы ты купил мне кое-что в аптеке, — сказала она.

Час спустя они сидели рядышком на кровати, уставившись на трещину в стене.

— Что теперь?

Тед провёл рукой по своим русым волосам.

— Я, ну, ты думаешь, что… то есть я хочу сказать, ты бы не… не вы…

— Не надо, — резко оборвала она его. — Мы грандиозно всё проворонили, и я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным что-либо…

— Ради Мерлина, Энди! — Он вскочил и заходил по тесной комнате, тяжело дыша, лицо багровое. — Обязанным? Я три месяца откладывал деньги на кольцо! Купил бы и раньше, но хотел такое, которое будет тебя достойно — вроде того, что у тебя могло бы быть, если бы я мог себе позволить…

Плечи Андромеды содрогнулись, и она наконец позволила себе заплакать — хриплыми, давящими рыданиями. Она подняла на него покрасневшие глаза, и он сел и обнял её.

— М-мне не нужно кольцо. Мне не нужно ничего такого, Тед. Ты — достаточен. Мы — достаточны.

Когда она вошла утром в завтракенную, сундук уже был собран и ждал у входной двери. Андромеда долго колебалась насчёт денег и драгоценностей, но, если дойдёт до дела, они понадобятся ей больше, чем Друэлле. В комнате было тихо: Нарцисса вскрывала стопку писем, Сигнус и Друэлла читали «Вестник», парящий чайник доливал опустевшие чашки. Она замерла в дверях — не проще ли ускользнуть сейчас, оставить их в их довольстве?

Нет, стоило хотя бы попытаться.

— Мне нужно кое-что сказать. — Три пары глаз удивлённо уставились на неё. — Я жду ребёнка.

— Дурацкая шутка, Андромеда. — Сигнус отложил «Вестник».

— Я не шучу. Я узнала вчера. Срок — примерно март. Ваш первый внук.

— Сейчас не время для подобного разговора, — Друэлла сжимала вышитую салфетку, как утопающий канат.

— Подходящего времени не будет никогда. — Руки Андромеды дрожали, но она подняла подбородок и сделала несколько шагов вглубь комнаты.

Сигнус откашлялся, краснея:

— И кто…

— Мой парень. Тед Тонкс.

— Тед Тонкс? — Сигнус повернулся к Друэлле, ожидая, что она, как обычно, изложит, в каком родстве состоит каждая семья из Священных Двадцати Восьми, но её рот округлился от шока.

Лицо Нарциссы стало белее бумаги.

— Тед Тонкс был напарником Энди по зельям. Грязнокровкой. Но ты же его ненавидела! Энди, этого не может…

— Это не шутка. Я встречаюсь с Тедом с шестого курса. Простите, что мне пришлось так долго всем врать, но это заканчивается. Мы поженимся как можно скорее — может быть, уже сегодня. — Андромеда сглотнула, чувствуя, как по позвоночнику бегут мурашки.

Друэлла, Сигнус и Нарцисса застыли, словно в живой картине — ложка Друэллы всё ещё висела в воздухе. Наконец она уронила её на стол со звоном.

— Прошу прощения? Андромеда Бельвина Блэк, ты сошла с ума.

— Я знаю, что это тяжело, но я прошу, я… я прошу вас принять это. Пожалуйста. Ради меня, ради ребёнка. Я знаю, Тед — не тот, кого бы вы хотели, но он хороший, и он добрый, и я так его люблю.

Рот Сигнуса несколько раз открылся и закрылся. Она встретила его взгляд в невыносимой тишине. Наконец он покачал головой, лицо помрачнело от гнева и скорби.

— Нет.

Андромеда сглотнула ком в горле.

— Так я и думала, — прошептала она и медленно повернулась к выходу. Портреты громко шептались, пока она шла к двери в последний раз.

— Энди! — Нарцисса бежала по коридору следом. — Пожалуйста, не уходи. Он что-то с тобой сделал. Ты под Империусом, под Конфундусом, этого не может быть, это не ты, ты бы никогда… а как же я? — Нарцисса никогда не была плаксой, и было странно видеть, как по её щекам катятся крупные слёзы.

— Сисси, тебе не обязательно быть такой, как они.

— Энди, ну пожалуйста…

Она закрыла дверь и вышла на солнечный свет.

— Миссис Тонкс… мне нравится, как это звучит.

Она улыбнулась, заплакала и снова улыбнулась.

В каком-то смысле она понимала, что это слишком хорошо, чтобы длиться вечно. Тед наконец уснул — а она сидела на кухне, одолеваемая бессонницей, курила и смотрела на мрачные улицы внизу. Дверь щёлкнула и распахнулась, она вздрогнула.

— Что ты здесь делаешь?

— Я увожу тебя домой, — прошипела Беллатриса. — Ты вдоволь забавилась своим идиотским маленьким бунтом — наелась? Не надоела тебе эта игра, Энди?

— Я не пойду с тобой домой, Белла. Мы сегодня поженились.

Беллатриса шагнула вперёд и залепила ей пощёчину. Андромеда чувствовала, как горит красный след на щеке, поднимаясь и выхватывая палочку.

— Энди? Чёрт! — Тед уже был на кухне, взъерошенный, с палочкой наготове.

— Мы тут разговариваем, грязнокровка. Инкарцеро! — Из кончика её палочки хлестнули верёвки. — И помолчи. Лэнглок.

— Беллатриса, ты в своём уме?

— Запросто сделаю, — холодно сказала Беллатриса, наводя палочку Теду в голову. У Андромеды пересохло во рту: где-то в глубине она всегда знала, на что Беллатриса способна и что сделает. Слишком долго она закрывала на это глаза, греясь в воспоминаниях и самообмане. — И наслажусь каждой секундой, Андромеда. Назови мне хоть одну причину этого не делать.

— Потому что, если ты убьёшь его, тебе придётся сначала убить меня. — Шагом она заслонила собой Теда от Беллатрисы. — Ты этого хочешь, Белла? Единственный способ вернуть меня домой — в виде трупа; с удовольствием объясняй это Сисси.

— Не смей о ней говорить! — рявкнула Беллатриса. — Ты разбила ей сердце, эгоистичная тварь.

— Уверена, очередь желающих склеить сердечко Сисси тянется на милю, — сказала Андромеда, голос её дрожал, и она шагнула к Беллатрисе ближе. — Этот выбор делаете вы, а не я. Мы могли бы всё забыть, мы могли бы измениться…

Беллатриса издала рваный смешок.

— И что, ужинать на Рождество с твоими маггловскими родственничками? Спасибо, я предпочла бы не коротовать время в хлеву со скотиной.

— Белла.

Её голос был низким и хриплым.

— Ты для меня мертва — и хуже, Андромеда Тонкс. Я лишь жалею, что ты не мертва на самом деле: тогда я могла бы тебя оплакать. Мне просто нужно знать — почему? Мы же любили тебя, Энди. Почему нас было недостаточно?

Андромеда покачала головой. Не было слов, чтобы объяснить, как ноет грудь, когда улыбается Тед, его чистую доброту, то незамутнённое счастье, которое она чувствовала в тесной старой квартирке.

— Я влюбилась, Белла. И я не стану извиняться за то, что случилось. — Десять лет назад она рассмеялась бы при мысли, что будет стоять здесь, с выхваченными палочками, наведёнными друг другу в сердце.

— О, мне-то можешь не извиняться, — сказала Беллатриса, и неожиданно её рот скривился в улыбке, хотя глаза остались холодными. — Тебе предстоит целая жизнь извинений перед твоим грязнокровкой и его поганым потомством, так что я бы на твоём месте готовилась, миссис Тонкс… — Она резко взмахнула палочкой в сторону — и исчезла с хлопком.

Андромеда крутанулась и вскрикнула, увидев кровь — она сняла наложенные на Теда заклинания, заставляя себя не паниковать, и схватила кухонное полотенце, чтобы остановить кровотечение.

— Она промахнулась, это всего лишь плечо, — процедил Тед сквозь стиснутые зубы. — Хотя, должен сказать, Энди, это ещё та брачная ночь.

— Прости меня, прости. — Она рылась в сундуке в поисках настойки диттани.

— Ты не виновата, что понадеялась, будто твоя сестрица не заявится посреди ночи пытаться нас прикончить, — устало сказал он. — Мы переезжаем завтра. И, может, теперь ты поверишь, что это не «сложнее, чем кажется», а попросту — окончательно спятившие маньяки?

— Ты был прав, — сказала Андромеда, изо всех сил желая, чтобы пульсирующая между висками головная боль исчезла. — Во всём. — Она взмахнула палочкой, пока кровь на полу не исчезла, а потом села рядом с ним, подтянув колени к груди.

— Это так соблазнительно звучит, когда ты это говоришь.

Она улыбнулась.

— Начнём заново завтра? Можем снова пожениться.

— Ты хочешь выйти за меня снова?

— Я выходила бы за тебя каждый день всю оставшуюся жизнь, Тед. — Первые лучи солнца просачивались в кухню сквозь маленькое окно.

Он ухмыльнулся и прижался губами к её макушке.

— Я это тебе припомню.

…и Андромеда, причина и награда этой борьбы, сошла с утёса.

Конец.