Глава 1: 1.

—Ох, милая! В твоём будущем виднеется Грим!

Быть замужем за Сириусом утомительно. Мало того, что Скитер хуже прежнего и, кажется, посвящает часы своего дня выдуманным историям о браке Гермионы и Сириуса, который и без того трещит по швам, — однокурсники Гермионы в Хогвартсе, за исключением Рона и Гарри, тоже ведут себя невыносимо. Со всех сторон ей напоминают о решении помочь крёстному Гарри.

По логике, её брак должен быть одним из многих и ничем не выделяться — ведь в последнее время в школе полно учеников, заключивших брак с тем или иным чистокровным волшебником. Но он выделяется, и Гермиона не дура. Она прекрасно понимает: дело в предполагаемых связях Сириуса, в его ненависти к её лучшему другу, да ещё и в том, что сама Гермиона — маглорождённая. Кажется, никому нет дела до того, что Гарри жив-здоров и ничуть не сомневается в Гермионе. Если уж на то пошло, они с Гарри теперь проводят наедине больше времени, чем когда-либо.

Они оба несчастны: Гарри тоскует по Джинни и ревнует её к Дину, а Гермиона переживает то же самое из-за Рона, который взял да и начал встречаться с Лавандой Браун. Гермиона, честно говоря, не понимает, что такого Рон нашёл в Лаванде и не находит в ней самой.

Однокурсники, с которыми Гермиона за всю жизнь словом не перекинулась, сами подходят к ней в коридоре и сообщают своё мнение — а хуже того, мнение своих родителей, — будто она их об этом просила. На прошлой неделе после обеда к Гермионе подошла Сьюзен Боунс и рассказала, что её мать считает всю эту затею Сириуса с искуплением вины притворством — не более чем спектаклем.

И без того скверная ситуация стала ещё хуже: Гермиона начала избегать собственной спальни. Парвати, а заодно и Лаванда, когда не целуется взасос с Роном, почему-то вбили себе в голову, что Сириус использовал на Гермионе заклятие Империус или, возможно, Конфундус, чтобы заставить её выйти за него. Пожалуй, в наши дни единственный здравомыслящий обитатель спальни шестикурсниц — Крукшанкс. И тот таскает ей подарки в виде дохлых пауков и мышей, что, по мнению Гермионы, многое говорит о её соседках.

Может, стоило заставить Дольфуса Доджа подписать соглашение о неразглашении?

Гермиона проводит много времени в библиотеке, прячась за высоченными стопками книг, чтобы не видеть любопытных взглядов и не слышать шёпота однокурсников. В библиотеке ей и так нравится. В этом году у них действительно много заданий — ведь они готовятся к экзаменам ЖАБА. Не так много, как на третьем курсе, но всё же на домашнюю работу у неё уходит по несколько часов в день.

Несмотря на статьи в «Пророке» и ежедневные рассказы Скитер всем, кто готов её слушать, Гермиона точно знает: эта пара не виделась со дня свадьбы. Они почти не общались — если не считать записки, которую Сириус адресовал Гермионе и приложил к письму Гарри.

«Да чтоб меня, — говорилось в ней. — Скитер, похоже, одержима нами ещё сильнее, чем я думал. Как считаешь, стоило мне стереть память старине Дольфусу?»

Гермиона успела пережить первое приглашение Слизнорта на ужин и два выходных в Хогсмиде, прежде чем выяснила, что именно делает семейная магия, о которой Сириус упомянул во время свадебной церемонии.

Когда примерно два месяца назад, в начале сентября, он надел ей на палец кольцо, то объяснил: снять его без её согласия сможет только он сам или она. Любой другой, кто попытается, испытает ужасную боль.

Гермиона и представить не могла, что таким человеком окажется Дональд Вулсворт — семикурсник из Рейвенкло с тёмными волосами и странно яркими глазами. Если уж на то пошло, она ожидала бы такого от мерзкого Кормака Маклаггена, который почему-то решил, будто она им увлечена. С чего он это взял — загадка. Впрочем, вряд ли Вулсворта привлекла её ослепительная личность. До победы Гарри над Тёмным Лордом он, похоже, даже не знал о её существовании.

Впервые столкнувшись с Вулсвортом во время одной из своих одиноких прогулок по замку — в последнее время она старалась как можно реже бывать в гостиной, а Гарри и Рон были заняты тренировкой по квиддичу, — Гермиона не придала этому значения. Когда через несколько дней они встретились снова, она насторожилась. Был поздний вечер, коридоры почти опустели, но он долго шёл за ней в нескольких шагах. А потом, прежде чем она успела опомниться, загнал её в угол возле одной из статуй рыцарей и сказал что-то такое, о чём она потом решила не вспоминать: мол, если она способна связаться с массовым убийцей вроде Блэка, то и перед ним может раздвинуть ноги.

Гермиона попыталась объяснить насмешливо ухмылявшемуся парню, что вышла замуж за Сириуса лишь затем, чтобы помочь другу избежать участи хуже смерти. Это не помогло. Вулсворт был крупнее и сильнее её и уходить не собирался. Вблизи от него сильно пахло огневиски; Гермиона в истерическом смятении гадала, откуда он его достал.

Она попыталась оттолкнуть его и дотянуться до палочки — почему она не держит её в руке постоянно? — но Вулсворт схватил её за левую руку и потянул за кольцо, что-то бормоча себе под нос. Гермиона вырвала руку и одновременно попыталась пнуть его в пах. Где-то в Австралии мистер Грейнджер похвалил свою дочь, о существовании которой пока даже не знал. И тут произошло нечто странное: пока Гермиона отдёргивала руку, Вулсворт ещё раз дёрнул кольцо, снял его с её пальца — а потом, на глазах у испуганной Гермионы, рухнул на пол, завопил до хрипоты и забился в жутких неестественных судорогах.

Позже в больничном крыле мадам Помфри сообщила Гермионе, что у Вулсворта сломаны почти все кости. На лечение уйдёт немало времени, сказала она. Гермиона не нашлась что ответить и её вырвало в услужливо подставленное ведро.

Сириус, нам нужно поговорить. Не согласишься ли ты встретиться со мной в Хогсмиде в следующие выходные?

С наилучшими пожеланиями,

Гермиона Грейнджер Блэк.

В следующие выходные Гермиона отправилась в Хогсмид вместе с Роном, Лавандой, Парвати и Гарри, а потом незаметно от них ускользнула и направилась в «Кабанью голову». Сириус уже ждал её. Вернее, у входа её встретил огромный чёрный пёс — Сириус в облике анимага — и радостно завилял хвостом.

—Пойдём, —сказала она ему. —Думаю, для этого разговора тебе лучше стать человеком. У меня есть вопросы.

Если бы Гермиона не знала его так хорошо, ей показалось бы, что её слова его встревожили. Но пёс не издал ни звука, лишь скрылся за мусорными баками «Кабаньей головы» и превратился обратно в мужа Гермионы — о чём ей теперь напоминали буквально на каждом шагу.

—Привет, —сказал он, выходя из-за баков и быстро обнимая её. —Как Гарри?

Гарри был безопасной темой: им обоим было что рассказать о нём. Гермиона позаботилась, чтобы они говорили об этом, пока не заказали напитки и не нашли укромный столик. В зале сидело ещё несколько посетителей, а в углу — компания четверокурсников из Слизерина, но в остальном «Кабанья голова» почти пустовала.

—Ну, —сказал Сириус, отпив сливочного пива. Над верхней губой у него осталась пенная полоска. —Что у тебя на уме?

—Вот это, —ответила Гермиона и принялась рыться в сумке, пока не нашла маленький мешочек, который держала внутри. После того случая — так она называла произошедшее про себя — Гермиона носила кольцо в сумке, а не на пальце. Вулсворт мог быть последней мразью на свете, но стоило ей взглянуть на кольцо, как она снова слышала ужасный хруст его костей.

—Это… ну… понимаешь…

—Гермиона, —сказал Сириус, и голос его стал почти как у профессора Люпина. —Что случилось?

—Неделю назад Дональд Вулсворт попытался снять кольцо с моего пальца, —сообщила она, предусмотрительно умолчав о причине. —А я не хотела, чтобы он его снимал. Ты… ты знал, что с тем, кто попытается его снять, это произойдёт?

Сириус посмотрел на неё с любопытством и снова отпил. Теперь он выглядел лучше, чем при их последней встрече, подумала Гермиона. Не таким угрюмым и злым. Не таким отчаявшимся. За внешностью он, похоже, всё ещё не следил — судя по волосам, теперь почти до груди, — но одежда хотя бы выглядела чистой.

—А что, по-твоему, должно было произойти? —спросил Сириус, не ответив на её вопрос. —Я же говорил, что им будет больно.

Голос у него стал жёстким, и Гермионе неприятно вспомнился портрет его матери. Иногда, подумала она, Сириус походил на неё гораздо больше, чем сам осознавал.

—Да! Больно! —резко сказала она, а потом понизила голос, вспомнив о слизеринцах в углу. —А не так, чтобы у него были сломаны почти все кости!

—Это и есть боль, —ответил Сириус, крутя кольцо в пальцах. —Пойми, умница: это чёрная магия. Не та чудовищно тёмная магия, которой пользуются Волдеморт и его последователи, а чёрная магия. Магия рода Блэков. И древнейший и благороднейший род Блэков никогда ничего не делал спустя рукава — разве что отрекался от меня. Так что, когда мой дорогой прадед решил создать вещь, обещавшую боль, он позаботился, чтобы она и вправду причиняла боль.

—Да, —сказала Гермиона, не вполне понимая, к чему ведёт разговор. —Всё равно мог бы предупредить.

Сириус ухмыльнулся.

—В следующий раз, когда подарю тебе украшение, так и сделаю. Кстати, знаю, что ещё только ноябрь, но что ты хочешь на Рождество?

—О… —Гермиона слегка замялась. —Не нужно, правда.

Он взглянул на неё с укором.

—Я не покупал подарки к Рождеству лет пятнадцать. Соскучился по этому. Поверь или нет, раньше я умел выбирать подарки. На самом деле ты мне услугу окажешь. Не дашь сойти с ума в компании одного только Клювокрыла и Кикимера.

Сириус рассмеялся, но в смехе его прозвучала горечь.

—Кикимер хочет на Рождество только одного: чтобы меня похоронили. Но я не собираюсь его радовать.

—А Клювокрыл?

—Мёртвых животных. Не самое весёлое занятие — искать ему подарок, разве что ты Снейп и охотишься за редкими ингредиентами для зелий. Так что ты хочешь?

Чего она хотела? Чтобы родители её помнили. Чтобы она снова жила в доме детства, а не они — где-то в Австралии, куда Гермиона отправила их ради безопасности, чтобы не втягивать в проблемы волшебного мира. Она хотела, чтобы их жизнь была нормальной, а она, Рон, Гарри и все их близкие были счастливы. Но Сириусу она этого не сказала.

—Книги, —ответила она, стараясь не обидеться на его улыбку. —Хочу полный и ничем не ограниченный доступ к твоей библиотеке.

—К моей библиотеке? —Сириус выглядел слегка разочарованным, но быстро скрыл это. —Мерлин всемогущий, зачем? Большинство этих книг посвящено тёмной магии.

—И ты не хуже меня знаешь, что однажды их содержание может пригодиться.

Сириус согласился, хоть и неохотно.

—Ладно, библиотека так библиотека. В конце концов, теперь ты хозяйка дома.

Остаток дня они провели вместе в Хогсмиде, переходя из магазина в магазин. «Зонко» пришёлся Сириусу особенно по душе: он бродил между прилавками, словно снова стал маленьким мальчишкой. Гермионе было приятно видеть, как он счастлив и свободен. За все три года, что она его знала, он — ну, счастливым она бы его не назвала, и это вполне понятно. Поэтому было здорово увидеть, как он по-настоящему улыбается. От такой улыбки он будто молодел на годы.

—Люпин не будет знать, что на него свалилось, —восторженно заявил Сириус, когда они вышли из «Зонко» и направились к «Сладкому королевству». У него уже было не меньше трёх пакетов: он скупил почти всё, что предлагал магазин. —Решит, что я окончательно спятил.

Гермиона рассмеялась.

—А я думала, ты уже давно спятил.

В Хогсмид приехало много учеников, и они даже не пытались скрыть, что таращатся на них. Ну что ж, подумала Гермиона и просунула руку под локоть Сириуса: раз уж на то пошло, надо довести дело до конца. Сириус тоже заметил взгляды, подмигнул ей и улыбнулся.

В «Трёх мётлах» они встретились с Гарри, Роном и — к немалому огорчению Гермионы — Лавандой и Парвати. Она надеялась, что Гарри удастся отделаться от их компании, но, похоже, он не справился. Увидев Сириуса — с раскрасневшимися щеками и лёгким слоем мокрого снега на голове, — Парвати пискнула и уронила кружку.

Не будь Гермиона так чертовски раздражена тем, что Парвати упорно считает, будто здесь что-то не так, она бы рассмеялась. Сириус свалил все свои пакеты на пол и крепко обнял Гарри. Потом он представился Парвати и Лаванде. Во время всей их короткой встречи обе девушки таращились на него широко раскрытыми глазами и не произнесли ни слова.

Прошёл примерно час, прежде чем Рон наконец понял намёки Гарри и Гермионы и сообщил Лаванде, что хочет заглянуть в «Зонко», пока магазин не закрылся. Не желая оставаться наедине с бывшим массовым убийцей без лучшего друга, Парвати тут же вскочила и ушла вместе с ними.

Гарри, Гермиона и Сириус оставались в «Трёх мётлах», пока мадам Розмерта лично не подошла и не выставила их за дверь. Большую часть времени Гарри рассказывал крёстному обо всём, что произошло с начала учебного года: о Роне и Лаванде, о встречах Клуба слизней, куда ходили он и Гермиона, о предстоящем рождественском балу, на который их обоих пригласили. А ещё о том, что Кормак Маклагген уже трижды звал Гермиону пойти с ним на бал, будто совсем не понимал намёка, когда она отвечала: «Спасибо, но нет».

Услышав это, Сириус посмотрел на неё и совершенно серьёзно сказал:

—Может, тебе всё-таки стоит надеть моё кольцо.

Гермиона фыркнула. Она и сама прекрасно могла справиться с Кормаком Маклаггеном, большое спасибо.