Глава 1: 1.
1.
183
0
—Желаем вам счастливого Рождества, желаем вам счастливого Рождества и счастливого Нового года! —как можно громче пела Гермиона Грейнджер, не сводя глаз с окон дома напротив. Она знала, кто там живёт: её сосед Драко Малфой. И знала, что он дома. Распорядок Драко она помнила наизусть: в канун Рождества он никогда не выходил из дома.
Сам Драко, однако, отказывался зажигать свет или выходить поприветствовать Гермиону и её компанию колядующих. Он упрямо прятался под одеялом, бормотал, какая же она невыносимая, и прижимал подушку к ушам.
—Ты точно уверен, что он дома, Миона? —спросил Гарри Поттер, растирая горло. Колядовать каждый год в канун Рождества было весело, спору нет, но голоса после этого садились. Впрочем, собранные деньги каждый год шли на благотворительность, и они были готовы потерпеть больное горло.
—О да, я уверена, Гарри. И в этом году я добьюсь, чтобы он вышел и хоть что-нибудь нам дал. Даже парочка конфет сгодится, —заявила Гермиона, прочищая горло.
—Спой ему своим великолепным голосом, а мы пойдём домой и устроим чудесный пир, —предложил Рон, перелистывая книгу у себя в руках.
—Зачем ты вообще читаешь тезаурус? —спросил Гарри, пошарив в сумке в поисках бутылки с водой. —Луна велела?
—Ага, она иногда использует какие-то древние слова, так что…
—«Древний» значит «зловещий», Рон, —перебила его Гермиона. —Ты хотел сказать «странный»… В общем, идите домой. Увидимся завтра за обедом.
—Пока, Миона! —Они помахали ей через плечо и ушли, оставив Гермиону одну перед домом.
—Ну что ж, теперь займусь тобой, мистер Малфой, —пробормотала она. Прочистила горло и запела «О, святая ночь».
О, святая ночь,
Звёзды ярко сияют,
Наступила ночь рождения нашего Спасителя.
Долго мир жил во грехе и томился в заблуждении,
Пока Он не явился — и душа не ощутила свою ценность.
Драко тихо застонал, поднялся на ноги и прокрался к окну. Он заглянул сквозь жалюзи, стараясь не попасться Гермионе на глаза, но выругался, когда встретился с ней взглядом в щёлке между ламелями.
—Я тебя вижу, Малфой! Выходи, а то я буду петь тут всю ночь! —крикнула Гермиона и широко ему улыбнулась.
Она же не всерьёз, —подумал Драко.
Но он ошибся. Гермиона допела одну песню, принялась за следующую из своего списка, а потом и за следующую. Драко ворчал, слушая её голос и проклиная себя за то, как нежно она пела. Втайне ему всегда нравилось слушать её, но он делал вид, будто терпеть не может её пение. А ещё его ужасно забавляло, как от возмущения пушатся её волосы.
Но с тех пор, как мать сбежала с любовником, оставив его наедине с отцом, Рождество перестало приносить Драко прежнюю радость. Он понимал, что пора двигаться дальше — отец уже смог, — но ему это казалось неправильным.
Он сидел под окном, слушая, как Гермиона поёт «Радость миру», и пробормотал:
—Господи, почему она не может оставить меня в покое?
—Радость ми… —вдруг запнулась она, захрипела и громко закашлялась.
Испугавшись, что с ней что-то случилось, Драко вскочил и выглянул в окно. Гермиона согнулась пополам, обхватив горло руками и прислонившись к забору, разделявшему их участки.
—Господи, да что с этой женщиной не так? —пробормотал он, выбегая из комнаты и сбегая по лестнице. Распахнул входную дверь и сердито зашагал к ней.
Добравшись до забора, он перемахнул через него и обнял Гермиону за плечи.
—Не вздумай умирать, идиотка.
—Я не и-идиотка! —выдавила Гермиона, краснея и пытаясь прочистить горло. —Воды. Дай. Воды.
Драко закатил глаза, втянул её в дом и захлопнул дверь ногой. Он несколько раз стукнул её по спине — сильнее, чем следовало, — и пробормотал:
—Если ты умрёшь, полиция заподозрит меня. Я не хочу в тюрьму. Я слишком хорош собой для такого!
Гермиона опустилась на четвереньки и судорожно вдохнула. Драко бросился на кухню за водой. Вернулся, сунул стакан ей в дрожащие руки и смотрел, как она делает несколько глотков.
—Теперь лучше, идиотка?
—Эй, я не идиотка! Я просто хотела показать тебе, какое чудесное это Рождество, и…
Драко тут же перебил её:
—Ты могла умереть, распевая эти дурацкие колядки!
—Ладно, может быть… Но это ещё вопрос! Зато я заставила тебя показаться на глаза, —поддразнила она. От холода и приступа кашля её щёки раскраснелись.
Драко закатил глаза и защитно скрестил руки на груди.
—Я просто… не хотел потом объясняться с полицией, —пробормотал он, не глядя ей в глаза.
—Ну тогда… спасибо, Малфой. В знак благодарности… —сказала Гермиона и снова прочистила горло.
Драко закрыл лицо ладонями, уже понимая, что она собирается сделать.
—Эта песня для тебя, Драко Малфой.
Чрезмерно драматичным голосом она запела:
Когда становится трудно — ты тоже не сдаёшься,
Когда всего не хватает — ты всегда находишь выход.
Когда всё мне не по силам и я не знаю, что мне делать,
Я просто останавливаюсь и благодарю Бога, что ты у меня есть.
По его лицу потекли слёзы: он не выдержал и расхохотался. Гермиона улыбнулась и продолжила петь. Когда она закончила, Драко тихо усмехнулся и покачал головой.
—Ты такая… упрямая! Ладно, я послушал твои колядки. Ну и что тебе нужно? Деньги? Конфеты? Остатки пирога? Хотя пирог не отдам. Он мой.
—Ну и ладно, мистер Гринч! Не давай мне пирог… Может, тогда… поцелуешь? —спросила Гермиона, хлопая ресницами.
Драко уставился на неё, раскрыв рот: такого предложения он не ожидал.
—Поцелуй? Ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?
Гермиона слегка покраснела и пожала плечами, стараясь выглядеть непринуждённо.
—А почему бы и нет? Может, я передам тебе немного рождественского настроения.
Драко усмехнулся, но всё же опустился рядом с ней на колени. Он положил ладонь ей на затылок и притянул поближе, оставив губы в нескольких сантиметрах от её губ.
—Это не значит, что я приду на твою дурацкую вечеринку завтра вечером, ясно?
—Ясно, —прошептала Гермиона, зная, что он всё равно придёт. Он отказывался заходить к ней с семи лет, но каждый год отменял свои планы и появлялся у неё на пороге с недовольной гримасой. Гермиону всегда забавляло его притворное упрямство.
—Так ты меня поцелуешь или нет?
Драко нахмурился, раздражённый её командным тоном, но всё-таки прижался губами к её губам — в насмешливом подобии поцелуя. Когда Гермиона попыталась отстраниться, он пробормотал:
—Я ещё не закончил, женщина.
Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но тут его язык плавно скользнул по её губам, и мысли у неё в голове мгновенно исчезли. Он целовал её умело, словно был рождён для поцелуев. Его пальцы скользили вверх и вниз по её спине, а второй рукой он усадил её к себе на колени. Когда она тихо вздохнула ему в губы, Драко поймал этот звук своим ртом и притянул её к груди.
Через несколько минут он медленно отстранился, чтобы перевести дыхание, и посмотрел на неё. Раскрасневшиеся щёки, потемневшие глаза, припухшие губы — всё это предстало перед ним, и его захлестнули мужская гордость и удовлетворение.
Это я сделал. Это из-за меня она такая… Это моя заслуга.
Драко ухмыльнулся, помог ей подняться и повёл к двери. Он проводил её до дома, крепко обняв за талию, чтобы она не пошатнулась, и расправил плечи от гордости, увидев её затуманенный взгляд.
Он уже собирался отступить и оставить Гермиону на пороге, когда она вдруг бросилась на него и прижалась губами к его губам, толкнув его к двери. Ручка упиралась ему в спину, и это было неудобно, но Гермиона целовала его так, будто умрёт, если остановится, — и Драко забыл обо всём на свете.
Теперь уже она могла гордиться собой: когда Гермиона отстранилась, Драко попытался снова потянуться к ней. Она приложила палец к его губам и прошептала:
—Приходи завтра пораньше, ладно? У меня весь дом увешан омелой.
—Ладно, —пробормотал Драко. Сердце у него всё ещё бешено колотилось. На лице расплылась глупая улыбка, так напугавшая проезжавшего мимо ребёнка на велосипеде. Но, добравшись до своей двери, Драко наконец пришёл в себя. Улыбка мгновенно исчезла: его провели. Она не только выманила его из дома, но и заставила поцеловать себя и согласиться прийти на следующий день. Пораньше.
—Господи, эта женщина! Она сведёт меня с ума!
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!