Глава 1: Глава 1

Два дня назад на подоконник Марлин Маккиннон прилетела сова. К её лапке был привязан клочок пергамента с вопросом: как быстро ты сможешь состряпать свадебное платье?

Как ни странно, записка была от Сириуса Блэка.

С лёгкой руки некой Мэри Макдональд Флимонт Поттер сварил порцию Оборотного зелья — ведь как ещё добыть мерки Лили так, чтобы она ничего не заподозрила?

Что касается скорости, с которой Марлин способна сшить свадебное платье, то магия, конечно, сыграла здесь свою роль, но на всё про всё ушло около двух дней.

— Не знаю, как вы все, — произносит Питер, вальяжно заходя в комнату, — но мне казалось, что они уже целую вечность женаты.

Марлин стоит на журнальном столике, совсем как в старые добрые времена, буквально утопая в волнах ткани. Вокруг неё порхают крошечные огоньки — она вносит последние шправки в наряд.

Она поднимает голову и прищуривается: — Честно? Вот это абсолютная классика для тебя, вообще ни капли не удивлена.

Он пожал плечами: — Справедливо. Я вообще не знал, что они помолвлены.

— Мы ещё работаем над этой частью, — бросает Сириус вскользь. Питер озадаченно хмурит брови.

Никто на самом деле не знал всего плана целиком, кроме главных зачинщиков — Сириуса и Мэри. Лили запретила им заниматься организацией дня рождения Гарри, поэтому они вполне закономерно потратили следующие несколько месяцев на подготовку кое-чего масштабнее.

В комнату проскальзывает Люпин — на его шее висит Гарри, только что доставленный от родителей. Марлин замирает от умиления ровно секунд на пять, а затем ахает: — Ему нельзя здесь находиться!

— Ну умоляю, Марли, — возмущается Сириус, — пацану ещё и двух нет, он и трёх слов связать не может. К тому же он остаётся здесь ночевать с бабушкой и дедушкой. Ты что, думаешь, он побежит стучать?

При слове «снитч» (в оригинале игра слов snitch — стучать/снитч) лицо Гарри озаряется восторгом.

Люпин устало смотрит на Сириуса: — Ты прекрасно знал, что делаешь, когда это сказал. Он достаёт из кармана игрушечный снитч и водит им над головой малыша, который тут же радостно отвлекается.

— Ладно, просто, — вздыхает Марлин. — Не подпускай его к ножницам, иголкам или... короче, просто держи его подальше от всего.

Времени, которое требуется Гарри, чтобы уснуть, ровно хватает Марлин на то, чтобы закончить работу над платем. Сириус отправляется укладывать крестника спать, а остальные принимаются за уборку.

— И всё же, смею ли я спросить, как там Дорис? — начинает Марлин среди парящих рулонов ткани. — Судя по тому, что вы все здесь, в помещении, с ней осталась только Дор.

Питер качает головой: — Она со всем справляется.

— Сама знаешь, какая она, — дипломатично замечает Люпин.

После ужина, когда они наконец выбираются на улицу, их встречает Юфимия с чемоданом, полным зелья Бодрости. — Монти желает вам всем удачи. Я бы осталась помочь, но мои старые кости уже не те, что прежде.

Сириус целует её в щеку: — Мы ценим всю помощь, мам. Отдыхай давай. Присмотришь за Гарри, ладно?

— Ещё бы тебя не просить! — фыркает Юфимия. — А теперь идите. Упускаете хороший лунный свет. И не забывайте пить воду между порциями зелья.

Его передёргивает при воспоминании о тех ночах с Бодростью, которые они проводили за зубрежкой перед ЖАБА.

Эта ночь будет долгой.

Они начинают с того, что расстилают на земле пурпурный ковёр, обкладывая его маленькими свечами и рассыпая лепестки. Доркас и Сириус создают крошечные светящиеся сферы, которые зависают в воздухе, пока Питер и Люпин колдуют над цветами.

— Вы никогда не задумывались, откуда берутся цветы каждый раз, когда мы используем Орхидеус?

Люпин замирает, прекрасно помня, что вся их компания сдавала Трансфигурацию на уровне ЖАБА. — Это серьёзный вопрос?

Каким-то непостижимым образом, пока они пытаются установить шатёр, Хвост умудряется запутаться в складках ткани, и им приходится бросить всё, чтобы его отыскать.

— Почему ты крыса? — Сириус топает ногой по расправленному полотнищу. — Почему ты крыса прямо сейчас?

— Иначе он задохнётся, — предполагает Доркас.

Мэри наблюдает за ними, массируя переносицу, а затем поворачивается к остальным: — Мы можем продолжить без него? Он наверняка объявится, как только мы поднимем эту проклятую палатку в воздух.

— Мы вообще-то должны за ним присматривать, — напоминает Люпин. — В прошлый раз, когда мы его потеряли, он всё рассказал Джеймсу.

Она поджимает губы: — Джеймс ведь в курсе всего этого, да?

— Тогда он проболтается Лили, — поправляет он себя.

В конце концов они находят Питера, и Мэри приказывает ему оставаться в поле её зрения до конца вечера, сопроводив это угрозами, в подробности которых Люпин предпочел бы не вдаваться.

Около двух часов ночи они обнаруживают Марлин на краю патио: она прижимает к груди склянку с зельем и бормочет о том, как сильно она благодарна за труды Флимонта Поттера.

— Ох, Марлс, — Мэри утешительно запускает пальцы в волосы подруги. — Монти вообще-то не изобретал зелье Бодрости.

Она шмыгает носом: — Зато онобрёл Джеймса.

— Ну, полагаю...

— Мар, ты понимаешь, что было бы, если бы Джеймса не существовало? — она вцепляется в запястье Мэри. — Нас бы здесь сейчас не было. Мы бы не устраивали для неё с Джеймсом сюрприз в виде полноценной свадьбы. Её глаза расширяются, на них наворачиваются слёзы. — У нас бы не было Гарри.

Мэри аккуратно забирает у Марлин пузырёк с зельем: — Так, я забыла, что ты становишься такой, когда не спишь. Тебе пора в люльку. Дор?

— Я отведу её, — доносится голос Доркас с другого конца шатра.

— Мне нужен кто-то для компании.

— Кто-то... для компании?

Марлин сонно кивает: — Кто-то, с кем можно поспать, но чисто платонически.

— Спроси завтра.

В пять утра они валяются на траве в самых невероятных позах, и Люпин не совсем понимает, как он здесь оказался.

Доркас и Мэри лежат рядом с ним, а Марлин крепко спит, свернувшись калачиком на импровизированном матрасе, который они трансфигурировали для неё из оставшихся цветов.

Сириус строит башню из пустых бутылок из-под зелий, а Питер дописывает приглашения — впрочем, это скорее сувениры на память, поскольку все, кого они планируют позвать, были оповещены ещё несколько дней назад.

Доркас поворачивается на бок и восхищённо разглядывает пурпурный ковёр: — Какая же мягкая ткань.

Люпин мычит в ответ — у него едва хватает сил хоть на какие-то слова.

— Нам бы, — зевает Мэри, — нам бы, наверное, зайти внутрь.

Он снова мычит.

Они просыпаются два часа спустя, когда их будит сияющая, бодрая и принявшая освежающий душ Марлин с широкой улыбкой на лице: — Утро доброе, народ! Хорошо поспали?

Мэри стонет. У неё ломит руки, а на волосах застряли блёстки.

— Я тебя ненавижу.

Восходящее солнце, решает она, — это худшее изобретение в истории человечества.

- -

Джеймс Поттер всегда был «жаворонком», чего никак нельзя было сказать о Лили Эванс.

В последнее время это обычно означало, что именно ему приходится возиться с капризничающим до рассвета Гарри, но друзья накануне пообещали взять утро на себя, так что...

Он чуть поворачивается, чтобы нащупать на прикроватной тумбочке очки, и по привычке прихватывает что-то ещё.

В руке оказывается какое-то блестящее, расплывчатое пятнышко, пока он наконец не надевает очки.

Колечко представляет собой простой золотой ободок с крошечным изумрудом в центре, инкрустированный миниатюрными бриллиантами.

Одобрено Марлин, разумеется.

Джеймс достаточно долго был с Лили, чтобы знать: ей бы наверняка понравилось любое кольцо, но вид восторженной улыбки Марлин, когда он показывал ей украшение накануне, придал ему уверенности.

Сириус тогда ужасно обиделся, что Джеймс решил посоветоваться с Марлин, а не с ним, но это скорее говорит о тех странных, сопернических нотках, что пронизывают его дружбу с Марлин, чем обо всём остальном мире вместе взятом.

Джеймс опускает голову и смотрит, как утреннее солнце играет в волосах Лили. Её рука раскинулась на его животе; он бережно приподнимает её ладонь и переплетает их пальцы, легко укладывая свои пальцы поверх её костяшек.

Лили всё ещё крепко спит — она всегда отличалась тяжёлым сном. Дыхание срывается с её чуть приоткрытых губ, щекоча его шею.

Джеймс поднимает кольцо за ободок — оно успело согреться от тепла его пальцев. Не раздумывая, он аккуратно надевает его на палец Лили. Он оценивает, как оно смотрится в лучах солнца, в тени, на её руке, и от этого зрелища на его лице расплывается широкая улыбка.

— Ты надел его не на тот палец, Поттер, — бормочет Лили, не открывая глаз.

Джеймс пытается приподняться, и она послушно тянется за ним — разумеется, она вовсе не спала.

Он чувствует, как она сжимает его руку и подносит к губам, оставляя лёгкий поцелуй на костяшках. Она улыбается ему, не выпуская его ладонь из своей: — Говорю же, не на тот палец.

Он замирает, слегка ошеломленный. Его взгляд метается между её лицом, на котором всё ещё написан остаток сна, и её рукой, где по-прежнему сияет кольцо.

Он тоже не отпускает её руку.

Приходится проявить некоторую изворотливость, учитывая, что оба наотрез отказываются расцеплять пальцы, но Джеймсу удаётся снять кольцо с неправильного пальца и переложить на открытую ладонь правильного.

Колдовской блеск металла контрастирует с бледной кожей, отражая лучи рассветного солнца.

— Выходи за меня?

Лили смотрит на кольцо — на его изящный золотой ободок и крошечные искрящиеся камни.

Она бережно сжимает кулачок, чтобы эта маленькая драгоценность оставалась в тепле и безопасности. А затем смеётся.

— Ладно.

Он улыбается, берёт её за вторую руку, и они остаются вдвоём в своей постели — держатся друг за друга просто потому, что им этого хочется. Джеймс делает глубокий вдох.

— Лили Эванс, ты — часть всего, чем может стать моя жизнь, и всего, о чём я когда-либо мечтал. И вот сейчас шесть утра, и вообще-то у нас был потрясающий план на этот счёт, но когда я посмотрел на тебя и увидел это кольцо на твоем пальце, я понял, что больше просто не могу ждать.

— Ну конечно, давай всё испортим, — бормочет она с улыбкой. В её глазах блестят готовые сорваться слёзы, и она прижимает их соединенные руки к щеке. — Джеймс, идиот ты этакий, я же уже сказала «да».

Они смеются, прижимаясь друг к другу лбами.

— Замолчи. Ты застал меня врасплох.

Позже Лили в каком-то тумане бредёт по квартире и видит, как Марлин и Доркас заполняют гостиную цветами. Из кухни с заговорщическим видом выходит Люпин, отчаянно пытаясь не уронить кофейник: — Сохатый, вообще-то ты должен был её отвлекать!

— Охренеть, он что, уже сделал предложение? — Доркас вытаскивает фотоаппарат, заметив кольцо на пальце Лили. — Иди сюда, дай глянуть.

Лили протягивает руку чуть ли не механически, продолжая ошарашенно озираться на цветочные заросли в гостиной. Доркас делает снимок, одновременно смеясь и зевая.

Марлин проносится мимо, вручая Лили в руки букет. Она одаривает её широкой улыбкой и целует в щеку: — Надеюсь, утро удалось.

— Сюрприз, — с напускной бодростью выдаёт Люпин, несмотря на то, что сюрприз оказался безнадежно испорчен. Впрочем, сейчас он пытается лишь заглушить мысль о том, что его шея явно планирует совершить самоубийство.

Чуть позже появляется Джеймс — выглядит он бодрее всех остальных вместе взятых. Люпин тут же заключает его в крепкие объятия: — Ты просто не мог дождаться, да?

— Только пощадите меня на мальчишнике, ладно?

Марлин, Люпин и Доркас переглядываются, а затем аккуратно усаживают Джеймса и Лили на диван.

— Джеймс, возможно, и запорол сюрприз с предложением, который мы так тщательно планировали, но на сегодня у нас припасено кое-что ещё, — начинает Доркас, сверяясь с мысленным расписанием Мэри. — Короче говоря: мы — то есть мы, ваши потрясающие и заботливые друзья — идем принимать душ и спать, а вы двое займётесь традиционным праздничным сексом в честь помолвки, если, конечно, ещё не успели.

Джеймс склоняет голову набок. Доркас кривится: — Просто займите себя чем-нибудь на ближайшие... часа четыре, или сколько там потребуется до приезда родителей Лили.

Упоминание родителей приводит Лили в ступор: — Вы что, спланировали вечеринку по случаю помолвки?

— О, вот это мы как раз не планировали.

Марлин подаётся вперёд и сжимает руку Лили: — Вы с Джеймсом уже давно шутите насчёт свадьбы, так что... в общем, мы просидели всю ночь, чтобы воплотить это в жизнь. Питер прямо сейчас возится с тортом. Декорации, гости — всё готово. Наверное, нам стоило лучше распределить время и занять под это весь уик-энд, но оно того стоило.

Доркас тяжело вздыхает: — Вините Мэри и Сириуса за такие сжатые сроки. Они ничего нам не говорили до самой прошлой недели, а Поттеру сообщили только вчера.

Лили поворачивается к своему жениху: — Я... что... ты?

Джеймс поднимает указательный палец: — Я понятия не имел, что они хотят уложить всё в один день.

— Эту деталь мы от тебя утаили, — признает Доркас.

— Лили Джейн, я сделала это платье за два дня, — хвастается Марлин. — Я просто богиня. Похоже, теперь я способна творить чудеса даже во сне.

— Который нам по-прежнему необходим, — резюмирует Люпин, делая глоток кофе. — Спать.

— В общем, мы надеемся, что вы не против маленькой, камерной свадьбы, — продолжает Марлин. — А если против — сыграете эту, а потом как-нибудь устройте грандиозную. Не каждый день мы все можем собраться вместе вот так.

— В общем, нам здесь больше делать нечего, раз уж Поттер решил, что наша помощь ему не нужна. — Доркас поднимается на ноги, выгоняя всех из комнаты. — Увидимся у твоих родителей!

В Поттер-меноре царит приятный хаос: все бегают туда-сюда, пытаясь оградить Джеймса и Лили от любого лишнего стресса.

Мэри отправилась встречать родителей Лили: проводить маглов в волшебные резиденции всегда долго и хлопотно, и Мэри справляется с этим лучше всех.

Доркас, Люпин и Марлин накладывают последние заклинания погоды, всё еще не веря, что в этом тщательно продуманном плане они упустили из виду столь очевидную деталь.

Питер взял на себя организацию закусок и напитков, которые некоторые гости притащили без предупреждения, словно это не спонтанная свадьба, а дружеские посиделки в складчину.

Гарри катается на плечах у дедушки, играя с парящими в саду огоньками, пока Юфимия безуспешно пытается заставить внука надеть крошечную бабочку.

Тем временем Сириус бродит вокруг с камерой Доркас, а та беспрерывно сообщает ему, что он всё делает неправильно. Лили требует, чтобы в качестве свадебного подарка он сделал ей удачный кадр задницы Джеймса.

Наконец их разделяют, отправляя в восточное и западное крыло приводить себя в порядок. Мэри вооружилась целой армией тюбиков, зелий и кистей.

В лучах закатного солнца Марлин помогает Доркас затянуть корсет платья. Юфимия стоит за спиной Марлин, ловким взмахом палочки укладывая её волосы мягкими локонами.

Лили порхает по комнате в шёлковом халатике, кружа в шутливом танце сына, который всего десять минут назад так рьяно демонстрировал ей свои успехи: — Гарри, как думаешь, танцевать круче, чем летать?

— Нет!

В комнату входит Питер с завязанными глазами: — Я пришёл забрать Гарри.

— Знаешь, правило насчёт того, что жених не должен видеть невесту до свадьбы, вообще-то касается только Джеймса, нет?

— Я не собираюсь рисковать.

— Твоя очередь, Лили Джейн. — Марлин заглядывает в шкаф, где спрятано платье. Слои шёлка и шифона скользят по её пальцам.

— Марли, — выдыхает она, не в силах оторвать взгляд от изящных кружев на плечах. — Оно такое красивое.

Марлин слегка смущается, но крепко держится, чтобы не выдать дрожь в голосе: — Ты думала, я позволю тебе выйти к алтарю в чём-то менее чем абсолютно потрясающем? Я люблю тебя сильнее, Лили.

Лили проводит рукой по ткани: — Люблю вас, девчонки, — всхлипывает она, и в следующее мгновение комната наполняется шуршанием одежды и смехом, а Мэри уже кричит, чтобы они поберегли её причёску, хотя это предупреждение теряет всякий смысл, когда все вокруг сливаются в крепких объятиях.

Гарри манит её к себе, чтобы шепнуть на ухо: — Мамочка п’инцесса.

— Ты сам-то вон какой красавчик, — улыбается Лили, приглаживая его тёмные волосы, с каждым днем всё больше похожие на шевелюру Джеймса.

Мэри подхватывает мальчика на руки и оглядывает собравшихся: — Готовы, когда и вы, Лил.

Лили смотрит, как её отец поправляет галстук, идеально гармонирующий с зелёным платьем её мамы. Он предлагает ей руку, а в его глазах светятся слёзы радости: — Как думаешь, Джеймс там уже поседел от волнения?

— Наверняка трясётся от восторга.

— Мам! — Лили заливается краской и смехом, просунув руки под локти родителей с обеих сторон.

Лили уже несколько часов знала, что друзья готовят ей сюрприз, но даже когда она натягивала платье, всё это казалось нереальным. Реальность наваливается лишь сейчас, когда она ступает на зеленеющую лужайку сада и видит под аркой из парящих огоньков ожидающих её друзей и семью.

Именно в этот момент до неё доходит: вот что эти люди готовы сделать ради неё.

Свод шатра зачарован под стать Большому Залу — сквозь ленивую дымку полуденного солнца проступают мерцающие звёзды, окутывая всё вокруг мягким, сказочным сиянием.

Тихо и плавно начинают звучать клавиши пианино, и Лили видит тёмную макушку Сириуса, сосредоточенно покачивающуюся в такт мелодии.

Глубоко вздохнув, она позволяет родителям вести её по дорожке к алтарю, разрываясь между смехом и слезами. Она едва сдерживает изумлённый вздох, когда видит стоящего в конце дорожки Джеймса — он стоит к ней спиной, но это не имеет значения, ведь она узнала бы его из тысячи.

По обе стороны от него застыли Питер и Люпин. Делая первый шаг по проходу, Лили замечает, как Люпин украдкой бросает взгляд через плечо и наклоняется, чтобы шепнуть что-то Джеймсу.

Она делает ещё шаг, и все гости дружно поднимаются на ноги; Лили окончательно забывает обо всём на свете.

— Погоди, пока ты её увидишь, — улыбается Люпин, и Питер лукаво оборачивается следом за ним, сияя от удовольствия. Джеймсу требуется невероятное усилие воли, чтобы не сорваться с места и не побежать через весь сад.

Он слушает перелив клавиш — мягкая мелодия наполняет сад словно какое-то заклинание, — и пытается отсчитывать такты, надеясь понять, сколько времени у него осталось до встречи с Лили.

Сириус завершает песню эффектным аккордом и мгновенно перемещается к Джеймсу с помощью Трансгрессии, потому что ему лень идти пешком несчастные пару метров. — Сохатый, — шепчет он. — Можешь поворачиваться.

Наверное, это самый неграциозный поворот в его жизни, и на секунду ему кажется, что он теряет равновесие, потому что мир перед глазами внезапно переворачивается.

Сначала он смотрит поверх плеча Лили — это проще всего. Он видит улыбку её мамы и гордость в глазах отца. Гарри с восторгом восседает на руках у Мэри, а Доркас и Марлин широко улыбаются, зацепившись мизинцами и покачиваясь в такт своим местам.

Наконец Джеймс смотрит на Лили, и эту улыбку на его лице может затмить разве что та, с которой он встретил рождение Гарри. Это по-настоящему. Он женится.

Лили ничего не говорит, лишь протягивает руку навстречу Джеймсу. Их пальцы переплетаются по привычке. Ни один из них не произносит ни слова — только тишина и крепко сплетенные руки. Несмотря на присутствие гостей, этот момент кажется невероятно, болезненно интимным.

Затем Джеймс улыбается, и эта улыбка передаётся ей. Лили наклоняет голову, глядя на него, и смеется. Они смеются вместе, но руки не расцепляют. Потом они умолкают, но пальцы по-прежнему сплетены.

И они упорно продолжают держаться за руки.

— Лили Джейн Эванс, — Джеймс крепче сжимает её ладони, заглядывая ей в глаза. — С самого дня нашей встречи ты делала мою жизнь невыносимо сложной.

Юфимия неожиданно громко кашляет, и мама Лили успокаивающе похлопывает её по спинке. Лили сквозь набежавшие слёзы издает нервный смешок.

— Отличное начало, Сохатый, — доносится до него шёпот Сириуса — вроде бы Джеймсу, но на самом деле просто в пространство.

Джеймс улыбается: — Всё в моей жизни давалось легко, кроме тебя. Ты никогда не упрощала мне задачу. Вместо этого ты научила меня добиваться большего, заслуживать это.

— Эванс, Лили, мы столько всего прошли вместе, и это было непросто, и это не твоя вина — по большей части. Но с тобой всегда становилось лучше. Особенно благодаря Гарри.

Он выдыхает: — Я люблю тебя и никогда не перестану взрослеть и стареть рядом с тобой, потому что это будет лучшее и самое весёлое приключение в моей жизни.

Он касается губами её костяшек. — Ты, Гарри, эти замечательные люди, которые любят нас, поддерживают и готовы тайком спланировать целую свадьбу, потому что знают, как отчаянно мы бы всё запороли сами. Вот оно. Это лучшая жизнь, о которой я мог только мечтать.

Доркас замечает, как Марлин украдкой утирает слёзы, и быстренько делает снимок. Марлин закатывает глаза и показывает ей язык.

Лили прячет лицо в ладоши и смеется: — Ох, Мерлин, это слишком эмоционально, я ведь всего часов восемь как помолвлена.

Все вокруг смеются.

— Джеймс, — начинает она, — в своём сердце я чувствую себя твоей женой уже столько лет, так что это всё чистая формальность. Но формальность, которую наша любовь безусловно заслуживает. Она заслуживает того, чтобы её праздновали шумно и ярко, чтобы об этом кричали со скал и чтобы это эхом разносилось по стенам.

Её голос звучит мягко и трепетно, словно она боится заблудиться в собственных мыслях.

— Именно это я чувствую рядом с тобой. Когда я говорю, что люблю тебя по ночам, укрывшись с головой под одеялом шёпотом, чтобы не разбудить Гарри; в глубине души, каждой клеточкой я выкрикиваю это каждому, кто готов слушать. И даже тем, кто не готов. Это чувство никогда не исчезнет. Ты мой партнёр и любовь всей моей жизни.

Он с лёгким кивком соглашается под одобрительный гул собравшихся гостей.

— Я застряла с тобой, Джеймс Поттер, так что давай любить друг друга и оставаться мужем и женой до конца дней. — На её лице сквозь слёзы расцветает сияющая улыбка. — Давай так и сделаем.

Марлин уже вовсю ревет в голос, даже не пытаясь вытирать слёзы.

Мэри опускает Гарри на землю в начале прохода и шепчет ему бежать к маме и папе, вкладывая в ручки бархатный синий мешочек. Малыш почти бегом несется к родителям, удивительным образом не спотыкаясь по дороге. Джеймс подхватывает сына на руки, пока Лили забирает протянутый мешочек.

— Я пытался усадить его на метлу, но Макдональд была непреклонна, — наклоняется к ним Сириус с тихим смешком. Он предлагает забрать Гарри, но Джеймс отмахивается, уверенно устроив сына на бедре.

Кольцо скользит на палец так безупречно, будто изначально было создано для него — впрочем, так оно и есть. Но ту теплоту, что разливается в груди, когда Джеймс держит её за руку, невозможно подделать ни одной магией.

Лили с трудом протаскивает колечко через костяшку пальца мужа, но тут на помощь приходит Гарри, и совместными усилиями мамы и сына задача оказывается решена под общий смех.

Единственные слова, которые долетают до их сознания сквозь гул в ушах — «муж и жена», — а затем разрываются овации и восторженные крики. Гости взмывают волшебные палочки над головами Джеймса и Лили, и на них проливается сверкающий дождь из золотых блёсток.

Джеймс обнимает её свободной рукой за талию, притягивая к себе. Они целуются, и Лили пытается обнять его за шею, несмотря на то, что Гарри восторженно прыгает между ними.

Когда они отстраняются друг от друга, щёки Лили пылают, грудь Джеймса вздымается от дыхания, а вокруг продолжают ликовать.

Сириус свистит в два пальца, оглашая сад лихим разбойничьим свистом. Его лицо мокро от свежих дорожек слёз.

— Разрешите пригласить вас на танец? — театрально кланяется Джеймс, протягивая ей руку.

Лили закатывает глаза и тянет его за собой: — Вообще-то я обещала танец Гарри, но полагаю, что могу выделить немного времени и своему законному мужу.

Она проскальзывает ладонью в его руку и шагает в объятия, прижимаясь так близко, что чувствует тепло его тела. Сделав глубокий, умиротворённый вдох, она кладёт голову ему на плечо, как раз туда, где отчётливее всего слышится ровный стук его сердца.

Она почти пьяна от счастья, невесомая, лёгкая, как воздух. Всё это совсем не похоже на свадьбу, которую она могла бы спланировать сама — но это оказалось бесконечно лучше всего, о чём она когда-либо мечтала.

Она поднимает глаза и видит, как Сириус и Мэри чокаются бокалами, и беззвучно шепчет им: «Спасибо».