Глава 1: Глава 1

Нарцисса стояла у могилы, прижимая к себе сына. Лицо её оставалось бесстрастным, и лишь одна слеза блестела на щеке. Война была жестокой и страшной, но Нарцисса никогда не думала, что однажды её муж тоже станет её жертвой. Пусть это было наивно, но она считала само собой разумеющимся, что они состарятся вместе.

Ей хотелось надеть настоящий траурный цвет, но волшебное общество всё ещё сомневалось в её верности. По их мнению, победа над Тёмным Лордом должна была затмить любую скорбь, которую она могла испытывать из-за смерти Люциуса; чёрные одежды разрушили бы их хрупкое доверие. Поэтому на ней была мантия тёмного сливового оттенка: глубокого и мрачного, но с проблеском надежды. Ей казалось, что этого недостаточно, но приходилось довольствоваться тем, что есть.

— Это секта, Сисси, — однажды сказала Андромеда. — Она поглотит нас, если мы ей позволим. Если ты выйдешь за этого человека, то будешь жалеть об этом всю жизнь.

На следующий день сестра сбежала с мужчиной, которому нечего было предложить ей, кроме своего сердца.

А ещё через день Нарцисса вышла замуж за Люциуса — без одной подружки невесты.

За прошедшие годы Нарцисса доказала, что сестра ошибалась. Жизнь с Люциусом была счастливой, и судьба подарила им самого прекрасного сына на свете.

Но секта пала, муж погиб, и Нарциссе с Драко пришлось в одиночку столкнуться с последствиями поступков Люциуса. И впервые в жизни она задумалась, правильно ли поступила.

Нарцисса нахмурилась, входя в больничную палату, в которой лежал Сириус. С тех пор, как она похоронила мужа, прошёл год. Хотя с неё сняли все обвинения и она активно добивалась оправдания кузена, целители всё равно встречали её с подозрением, когда она приходила к нему. Нарциссе хотелось достать палочку — просто посмотреть, как они отреагируют.

— Забавно, — заметила она, устраиваясь на единственном стуле в палате. — Друзья уверяют меня, что в Святом Мунго не хватает персонала, но в твоей палате всегда найдётся хотя бы один свободный целитель, который слоняется без дела. Если здесь теперь так заведено, мне, пожалуй, стоит пересмотреть ежегодное пожертвование нашей семьи больнице. Жаль нарушать традицию, но наверняка найдётся организация, которая сумеет распорядиться золотом с большей пользой.

За её спиной раздался громкий писк, а затем — удаляющийся топот. Обычному человеку понадобилось бы минут пять, чтобы добраться до вестибюля; Нарцисса подозревала, что целитель, приставленный за ней следить, управится за две.

Сириус расхохотался.

— Жестоко, Сисси, — пожурил он её, хотя в голосе слышалось восхищение.

— Если уж они ходят за мной по пятам, могли бы хотя бы не так явно, — парировала Нарцисса.

Сложив руки на коленях, она внимательно оглядела кузена. В его глазах всё ещё таились тени Азкабана, но прежнего бледного, измождённого вида уже не было. Нарцисса подозревала, что его выпишут в течение недели.

— Как бы то ни было, как ты себя чувствуешь?

— Всё болит, скучно и не терпится отсюда выбраться.

Она кивнула. Нарцисса понимала: речь не только о физической боли, но знала, что он не захочет открываться ей. Может быть, когда-нибудь он и решится, хотя она сомневалась. Слишком многое произошло между ними, чтобы они могли говорить друг с другом о своих демонах.

— Ты никогда не мог усидеть на месте дольше минуты, — сказала она, выбирая самую безопасную тему для разговора. — Наших матерей это просто сводило с ума.

— Всю жизнь к этому стремился, — пошутил он.

Нарцисса спрятала улыбку. В детстве проделки кузена её всегда забавляли, но она знала, что так себя вести не пристало, поэтому скрывала веселье, чтобы не поощрять его шалости.

— Помнишь, как в четыре года ты разбил старинную отцовскую лампу? Ты стащил у Беллы сову — кажется, сказал, что хочешь её выпустить, — и, пытаясь выбраться наружу прежде, чем она тебя поймает, врезался прямо в лампу. Отец, конечно, её починил, но был уверен, что она стала выглядеть иначе. После этого родители накладывали укрепляющие чары на весь дом, когда ты собирался к нам в гости.

— Погоди, так вот почему, когда я заходил без предупреждения, меня всегда заставляли несколько минут ждать на улице?

— Полагаю, что так.

Сириус покачал головой. В его глазах блеснуло восхищение.

— Не могу поверить, что сам не догадался. Ну что ж, молодцы. Оно того стоило. Бедную сову я так и не выпустил, зато Беллатриса не разговаривала со мной целый месяц после этого случая. Лучшие недели в моей жизни.

Нарцисса промолчала. В юности они с Беллатрисой были близки, но со старшей сестрой было нелегко ужиться. Она умела в одно мгновение сменить нежность на жестокость. И всё же ругать сестру при Сириусе казалось неправильным — почти предательством. Это было семейное дело. Они с кузеном вновь сближались, но затрагивали старую рану, которая так долго не заживала, что Нарцисса сомневалась, затянется ли она когда-нибудь окончательно.

— Вы с ней и правда часто ссорились, — дипломатично ответила она.

На лице Сириуса мелькнуло раздражение. К счастью, прежде чем он успел сказать что-нибудь, о чём они оба потом пожалели бы, в дверь тихо постучали.

— Бродяга?

Нарцисса поморщилась, услышав знакомый голос Римуса Люпина. Волшебник давал показания на суде Сириуса, но в остальном Нарцисса предпочитала делать вид, что его не существует. Петтигрю рассказал приближённым Тёмного Лорда, что в детстве Люпина заразил Грейбэк и что в школьные годы тот мучился из-за своего ликантропства. Ну и, разумеется, Люциус передал эти сведения Нарциссе. Люпин был Сириусу необходим — после Азкабана ему требовалась любая поддержка. Но от этого не становилось легче при мысли, что полукровка сидел на том же стуле, где сейчас сидела она.

— Мне пора.

— Не говори глупостей. Ты только пришла.

— Ох… Миссис Малфой. Я не знал, что вы здесь. Могу зайти позже, — предложил Люпин. — Я не…

— Как прошло собрание? — перебил его Сириус.

Нарцисса закрыла глаза, понимая, что Сириус устроит скандал, если кто-нибудь из них попытается уйти.

Люпин, похоже, понял то же самое: вздохнул, виновато взглянул на Нарциссу и прошёл к другой стороне кровати. Он взмахом палочки вызвал простое кресло и уселся.

— Я поговорил с Амелией Боунс, — сказал он. — Прости, Бродяга, но опеку тебе не дадут, пока ты не докажешь, что способен заботиться о нём.

— А ему разрешат пожить у тебя?

К удивлению Нарциссы, в голосе Сириуса прозвучала тревога. Впрочем, она решила, что он просто соскучился по крестнику.

— Даже если бы разрешили, я не смог бы обеспечить ему нормальные условия. Ты же знаешь.

— Почему он не может пока остаться там, где живёт сейчас, пока Сириус не пройдёт какое-нибудь испытание? — нахмурившись, спросила Нарцисса.

— В завещании Лили и Джеймс оставили список возможных опекунов, — объяснил Сириус. Голос его сочился непонятной злостью. — К концу войны почти все они погибли или оказались не в состоянии заботиться о ребёнке. Я, Римус, Алиса и Фрэнк, Марлин… Последним в списке, на крайний случай, был только один человек.

— Сестра Лили, — вставил Люпин. — Мы бы не доверили ей даже щенка, не говоря уже о ребёнке. Она презирала всё, что хоть отдалённо было связано с магией.

— Я могу попросить временную опеку, — предложила Нарцисса. — В поместье уже всё подготовлено для малыша. А раз после выписки ты будешь жить у меня, получится, будто ты сам его и воспитываешь.

Оба волшебника ошеломлённо уставились на неё.

— Зачем? — спросил Сириус. — Почему ты мне помогаешь?

Он уже задавал ей тот же вопрос в день, когда она впервые пришла в Азкабан, пообещав добиться для него честного суда и свободы. Тогда она воспользовалась его растерянностью и перевела разговор на более безопасную тему. Нарцисса надеялась, что после освобождения он забудет об этом, но знала: однажды он спросит снова.

Она пожала плечами. Потому что вся её семья либо погибла, либо сидела в тюрьме, либо не желала с ней разговаривать. Потому что она решила порвать с наследием Тёмного Лорда. Потому что оправдание Сириуса могло вернуть фамилии Блэк доброе имя в глазах общества. Потому что она хотела защитить сына. Потому что…

— В детстве мы были близки, — сказала она легко, словно фея, танцующая на ветру. — Разве не может это быть давно назревшим проявлением семейной преданности?

— Ты вышла замуж за Малфоя, а мать отреклась от меня. Мы оба больше не Блэки.

Нарцисса вскинула подбородок.

— Мы оба останемся Блэками до самой смерти.

— Всё равно не верю.

Она печально улыбнулась.

— Тогда, пожалуй, тебе лучше не спрашивать. В конце концов, я готова тебе помочь. Разве этого недостаточно?

— Достаточно, — ответил Люпин, прежде чем Сириус успел что-либо сказать. — Правда ведь, Бродяга? К тому же твоя кузина не пойдёт туда одна.

— Я справлюсь сама, — перебила Нарцисса, догадавшись, к чему он клонит.

Люпин впервые с момента своего прихода повернулся к ней.

— Если пойдёте одна, в Визенгамоте решат, что вы пытаетесь его похитить. Если я буду рядом, вам скорее поверят.

— А заодно, может, избавишься от некоторых предрассудков по отношению к полукровкам, — мягко сказал Сириус, хотя слова его были ядовитыми. Он напоминал ребёнка, которому запретили трогать горячую плиту: теперь он пытался задеть её, чтобы она почувствовала себя такой же обиженной, как он.

— Бродяга, — прошипел Римус с явным смущением.

К несчастью для кузена, Нарцисса достаточно долго нянчилась с плачущими младенцами и улаживала ссоры между волшебниками, чтобы больше не обращать внимания на неуклюжие шпильки.

— Не хочу доставлять вам хлопот, мистер Люпин, но, возможно, вы правы. Боюсь, некоторые журналисты заявят, что я добивалась оправдания Сириуса лишь для того, чтобы получить доступ к Гарри. Сегодня вечером я напишу вам совой, и мы обсудим всё подробнее.

Нарцисса отпила вина, наблюдая, как Драко бросается на Сириуса и пытается повалить его на землю. Но все его усилия были тщетны, к большому огорчению малыша. Он позвал на помощь Гарри, однако черноволосый мальчик остался в стороне, с нескрываемым недоумением наблюдая за вознёй.

С тех пор как Гарри переехал в поместье, прошла неделя, но он всё ещё относился ко всем вокруг как к командирам, которым следует подчиняться, а не к семье, на которую можно положиться. Нарцисса с интересом следила, как на его лице сменяются чувства: страх, тоска и наконец решимость. Мальчик шагнул вперёд и обхватил Сириуса за голень. Скорее обнял, чем попытался повалить, но, пожалуй, и это было началом.

Не успел Гарри присоединиться к борьбе, как Сириус театрально ахнул и опустился на колени.

— Нет! — простонал он, растягивая слово как можно дольше. — Только не так!

Нарцисса закатила глаза. Несмотря на сомнения Министерства, Сириус был хорошим крёстным и, как она знала, однажды станет хорошим опекуном. По крайней мере, лучше, чем тётя и дядя Гарри.

Она повернулась к волшебнику, сидевшему рядом.

— Кажется, рядом с нами он постепенно осваивается.

Римус кивнул.

— Наконец-то. Я боялся, что после того, как с ним обращались Дурсли, он не подпустит никого из нас.

В одном Нарцисса и Римус сходились без всяких оговорок: дом номер четыре на Тисовой улице был неподходящим местом для ребёнка. Они рассказали Сириусу достаточно, чтобы он понял: с Гарри нужно быть осторожным. Но молчаливо договорились не посвящать его во все подробности прежней жизни мальчика. Расскажи они всё — Сириус наверняка уже на следующий день вернулся бы в Азкабан.

Однако общее возмущение сблизило их и создало тихое взаимопонимание, которого Сириус не сумел бы добиться никакими своими попытками вмешаться. Сидя рядом в дружеском молчании, Нарцисса с удивлением осознала, что Римус не так уж плох, как ей казалось. Несмотря на происхождение и несчастливую встречу с Грейбэком, он оказался воспитанным и весьма интересным собеседником.

Она ещё не была готова признать, что приятное общение с полукровкой-оборотнем может означать, что и любые другие полукровки и оборотни бывают такими же. Но она не могла отрицать, что эта мысль уже приходила ей в голову. Её беспокоило подозрение, что, согласившись вместе с Римусом помочь Гарри, она положила начало крушению не одного убеждения, которое родители вложили в неё с детства.

— Почему вы ему помогли? — спросил Римус, вырвав её из задумчивости.

— Причин было несколько, но главная — Драко, — призналась она. — Я не хочу, чтобы он пошёл по стопам Люциуса. Я уже видела, куда ведёт этот путь. Может быть, если в его жизни будет Сириус, он поймёт, что у него есть и другой выбор.

— Тогда почему вы просто ему об этом не сказали?

Нарцисса рассмеялась и указала на Сириуса: каким-то образом тот умудрился посадить по ребёнку на каждую руку и теперь носился между рядами живых изгородей.

— Вы видели его самомнение? Скажи я, что хочу, чтобы Драко выбрал другой путь, — к концу дня он уже нарядил бы мальчика в алое и золотое.

Римус улыбнулся этой мысли.

— Он бывает… весьма настойчивым.

Нарцисса потянулась за кусочком шоколада с фундуком, лежавшим на столе, но тут заметила, что её собеседник ещё ни разу к нему не притронулся.

— Хотите?

Веселье мгновенно исчезло из его глаз, сменившись тихим смущением.

— Э-э… Спасибо, но у меня аллергия на фундук.

Нарцисса никогда не задумывалась о том, что у оборотней и полукровок, как и у всех остальных ведьм и волшебников, могут быть аллергии и проблемы со здоровьем. Малфои и Блэки никогда не принимали у себя гостей не из чистокровных семей, поэтому ей не приходилось учитывать чьи-либо пищевые ограничения. Это было ещё одним знаком, что её представления о мире, возможно, не так уж полны, как она когда-то считала.

Её потрясение выдал лишь один медленный морг.

— Я попрошу Добби приготовить что-нибудь другое, — сказала она и с отработанной лёгкостью хозяйки поднялась с места.

— Всё в порядке. — Римус протянул руку и остановил её, взяв за ладонь. — Вам не нужно…

Он осёкся. Оба они уставились на свои сцепленные руки. Несмотря на вынужденную дружбу, им прежде ни разу не доводилось прикасаться друг к другу. Но вместо отвращения Нарцисса почувствовала тепло. Не желая оставаться и разбираться в этом чувстве, она высвободила руку.

— Вы мой гость, — сказала она чуть менее уверенно, чем хотелось бы. — Я настаиваю.

Откинувшись на спинку резного кресла за письменным столом, Нарцисса смотрела в окно, за которым сгущалась темнота. Низко над горизонтом висела полная луна — зловещее напоминание об оборотне, запертом сейчас в подземельях поместья. Заглушающие чары, наложенные ею на пол, не позволяли звукам проникнуть в дом, но знание о том, через какой ужас проходят Римус и Сириус, делало тишину невыносимой.

Её мысли вернулись к волшебнику с песочными волосами. В тот вечер между ними что-то изменилось — это было несомненно. Вопрос заключался в том, стоит ли исследовать свои чувства к нему. Чем больше Нарцисса об этом думала, тем яснее понимала: возможно, стоит. Она боялась, что его состояние может подвергнуть Драко опасности, но Римус, как и любой другой, не хотел причинять людям вреда. Её светские знакомые пришли бы в ужас от самой мысли, что за Нарциссой ухаживает полукровка. Но именно от таких людей она и пыталась отдалиться.

«Чего я хочу и как этого добиться?» — спросила себя Нарцисса, повторяя вопросы, которым родители научили её в детстве.

После нескольких минут тихих размышлений она пришла к выводу: «Я хочу дать этому шанс. И единственный способ — попробовать».

Она понимала, что всё может не получиться. Римус мог не оправдать её ожиданий, а она — его. Нарцисса не знала, откажется ли когда-нибудь от убеждений о превосходстве чистокровных и сможет ли Римус простить её, если она этого не сделает. Но за годы общения с людьми, чьи скрытые мотивы были многочисленнее зимних плащей, она научилась доверять своим инстинктам. А те подсказывали ей, что именно этого она хочет.

Нарцисса ещё не была готова спросить его — ведь первый шаг предстояло сделать ей самой, — но она это сделает. Скоро.

Разумеется, когда Сириус узнает, с ним станет невозможно иметь дело.