Глава 1: Глава 1

Прокляни, благослови меня ныне своими яростными слезами, молю.
Не уходи смиренно в эту добрую ночь.
Гневись, гневись на угасание света.

— Дилан Томас

Это не может так закончиться.

Рон никогда не думал, что они проиграют. Даже когда он в приступе гнева ушёл от Гарри и Гермионы, он был уверен: они доведут дело до конца. В те последние дни в «Ракушке», перед проникновением в Гринготтс, Рон даже позволил себе помечтать о том, какой станет жизнь, когда всё это закончится.

Гарри не должен умереть. Что бы ему ни пришлось пережить, он всегда выживал. Он был Гарри, и его не могли, не должны были убить.

Когда Гарри не оказалось в Большом зале, Рон и Гермиона забеспокоились. А когда Невилл сказал, что видел его на территории замка, их охватила паника. Рон пришёл в ярость — этот идиот и его проклятый героический комплекс! — но всё ещё надеялся, что успеет высказать ему всё, что думает.

Но нет. Фигура на руках у Хагрида — несомненно, Гарри. Его лучший друг мёртв, и теперь им всем конец.

Рон кричит — он знает, что кричит, — но не понимает, складываются ли его губы в слова. Он вслепую ищет руку Гермионы, пока заклинание немоты не заглушает их голоса. Гарри мёртв. Гарри. Мёртв.

— Он победил тебя! — вдруг кричит Рон, снова обретя голос.

И это правда: Гарри победил Волан-де-Морта — просто не так, как тот когда-либо сумеет понять. Рон и все вокруг продолжают кричать, пока их не накрывает новое, более мощное заклинание немоты.

Невилл выступает вперёд, пока Волан-де-Морт лжёт о том, как погиб Гарри. Никто из тех, кому довелось знать Гарри, не поверит, будто он сбежал. Рону хочется закрыть глаза. Но Невилл заслуживает того, чтобы его храбрость увидели — особенно если это его последний поступок. Они все будут сопротивляться до конца.

Когда Невилл огрызается на Волан-де-Морта, что-то меняется. Горе Рона внезапно отступает, уступая место ярости. Всю жизнь Гарри был отмечен как жертва. Его жизнь, казалось, состояла из одной трагедии за другой, но он всё продолжал идти вперёд — хотя больше всего ему хотелось найти место, где он мог бы чувствовать себя дома. Он взвалил на себя бремя всего мира и не сломался, хотя едва успел стать взрослым. Он погиб, спасая этих людей, многих из которых даже не знал.

Самое малое, что Рон может сделать, — продолжить сражаться во имя Гарри.

— Отряд Дамблдора! — кричит он, подхватывая призыв Невилла. Другие ученики, в том числе Гермиона и Джинни, тоже выкрикивают оскорбления и бросают вызов врагу. Невилл подтолкнул их всех к действию.

У Рона сжимается желудок, когда Распределяющая шляпа оказывается в руках Волан-де-Морта. Невиллу дорого обойдётся его непокорность. Но разве в итоге не всем им? Сдаться нельзя. Рон будет сражаться до смерти и ни о чём не пожалеет.

Волан-де-Морт поджигает Невилла.

Хаос прорвался сквозь тишину ужаса, в которой все застыли. Заклинания Волан-де-Морта снова не сработали, и Невилл сорвал с головы Распределяющую шляпу. Внутри что-то блеснуло — и мгновение спустя Нагайна была мертва.

Все бросились в бой: двигались, сражались, кричали. Рон позволил себе одну секунду — всего одну, но такую нужную, — чтобы поцеловать Джинни в лоб и сказать ей, может быть, в последний раз, что любит её. Затем он схватил Гермиону, и они побежали к замку, сражая всех попадавшихся Пожирателей смерти. Из входных дверей хлынули домовые эльфы, и Рон молил Мерлина, чтобы их не перебили.

В какой-то момент он потерял руку Гермионы. Рон бросился на помощь Невиллу, который сражался с Грейбэком. Лицо оборотня всё ещё было в крови Лаванды.

— Редукто! — крикнул Рон.

Фенрир рухнул, и у них появилась секунда перевести дух. Из палочки Невилла вырвались верёвки и опутали мужчину. Они мрачно кивнули друг другу и повернулись в поисках нового противника.

Оба застыли от ужаса, увидев, как Луна, Джинни и Гермиона сражаются с Беллатрисой. Все трое выкладывались по полной, но Беллатриса всё равно ускользала от их заклинаний.

Убийственное заклятие едва не задело Джинни, угодив вместо неё в шестикурсника-пуффендуйца. Рон бросился вперёд, прежде чем успел осознать, что делает. Потерять Фреда было достаточно тяжело, а потеря Гарри — невыносима. Сегодня он больше не потеряет никого из родных. Особенно Джинни.

Мимо пролетела мать, и Рон увидел, как она вступила в бой. Он притянул к себе Гермиону и Джинни — обе выглядели не менее потрясёнными, чем он сам. Макгонагалл, Слизнорт и Кингсли всё ещё сдерживали Волан-де-Морта, но надолго ли их хватит…

У Джинни отвисла челюсть, когда Беллатриса упала замертво. Его мать только что убила человека.

Внимание Рона привлёк яростный вопль Волан-де-Морта. Он рванулся защитить маму от того, что тот собирался с ней сделать, но откуда ни возьмись возник щит.

И вдруг посреди Большого зала стоял Гарри. Рон едва не осел от облегчения. Он жив — по крайней мере, пока. За спиной у Рона Гермиона тихо выдохнула:

— Гарри…

Джинни сдавленно вскрикнула.

Они обе оказались рядом с ним, и все трое крепко взялись за руки, пока Гарри просил собравшихся не вмешиваться. Рон и Гермиона всегда знали, что однажды наступит день, когда они больше не смогут помочь Гарри. Но переживать это было мучительно. По тому, как Гермиона сжимала его руку, Рон понял: ему не одному так тяжело.

Гарри объяснял что-то про защиту крови, свою мать и лес, но Рон ничего не слышал. Он ждал лишь малейшего признака того, что Гарри нужна его помощь.

Теперь речь зашла о Снейпе и матери Гарри, и Рон был почти уверен, что не хочет знать подробностей. Каждая мышца его тела была напряжена, он ждал, готовый действовать. Рон понимал, что Гарри пытается отвлечь Волан-де-Морта, но смотреть от этого было не легче.

Когда они подняли палочки, Джинни отпустила его руку, чтобы Рон смог взяться за свою. Он знал: это конец, и надо быть готовым сорваться с места.

А потом Гарри… исчез. Волан-де-Морт был мёртв, и это почти невозможно было осознать.

Затем Гермиона потянула Рона к Гарри. Они добрались до него первыми. Все трое плакали, кричали и были безмерно счастливы, что могут разделить этот миг.

— Если ты ещё хоть раз так с нами поступишь, я сам тебя убью! — пообещал Рон.

Он не думал, что Гарри его услышал, но ничего страшного. У Рона впереди целая жизнь, чтобы отчитывать Гарри за то, что тот заставил их пройти через такой ад.

Появилась Джинни и бросилась к Гарри. Он распахнул объятия ещё шире, притягивая её к ним. Рон крепко обнял сестру и поблагодарил Мерлина за то, что она цела.

Он знал: на самом деле всё ещё не закончилось.

Гарри победил, Волан-де-Морт был мёртв, но это было лишь начало. На свободе оставались Пожиратели смерти, правительство лежало в руинах, а Хогвартсу требовался серьёзный ремонт. Фред всё ещё был мёртв. Фред, Люпин, Тонкс и даже Колин Криви — их больше не было, и ничего нельзя было изменить.

И всё же они были живы. Все трое были живы, и они заслуживали этих нескольких драгоценных минут — особенно Гарри.

Позже, сидя в Большом зале рядом с Гермионой, Рон понял, что уже почти час не видел Гарри. Он вскочил с лавки, охваченный паникой, но тут же вспомнил: Гарри в безопасности. Гермиона посмотрела на него с пониманием.

— Странно, — тихо сказала она, сжимая его руку. — Я всё время забываю, что его больше никто не пытается убить. Он… в безопасности, — закончила она, словно сама не могла этому поверить.

— Гарри в безопасности, — пробормотал Рон. Ему понадобится время, чтобы к этому привыкнуть. — Это просто чудесно, — добавил он, говоря скорее самому себе, чем Гермионе.

И так оно и было. Его лучший друг наконец мог мечтать о будущем. Гарри состарится вместе с ними и обретёт счастье, которого так заслуживает. А сейчас для Рона этого было более чем достаточно.

-

Все её кошмары за последние два года разом стали явью. Она кричит, кричат все вокруг, и Гермиона молит небеса, чтобы это оказалось всего лишь очередным дурным сном. Но даже её кошмары не могли придумать такую боль.

Гермиона мотает головой, словно одним этим движением может заставить происходящее исчезнуть. Когда их накрывает заклинание немоты, рука Рона в её руке — единственное, что удерживает её на ногах. Она отчаянно цепляется за него.

Заклинание спадает — слишком много людей? — рассеянно думает она, и Рон тут же начинает кричать на безумца, стоящего перед ними. В голове Гермионы остаётся только одна мысль: «Закончи это ради Гарри». Гарри не погибнет напрасно — по крайней мере, пока она жива.

Невилл отделяется от остальных, и Гермиона ахает. Она не хочет смотреть, как погибает её друг, но он гриффиндорец, и его не остановить. Как и никого из них.

Гермиона пытается придумать, как убить змею, когда второе заклинание немоты спадает.

— Не сдадимся! — кричит она, присоединяясь к голосам вокруг. Храбрость Невилла вдохновила их всех.

Она так поглощена мыслями, так отчаянно ищет план, что не сразу замечает: Невилл подписывает себе смертный приговор. Рон крепче сжимает её руку, и Гермиона поднимает глаза. Невилл срывает с головы пылающую шляпу — этот ублюдок поджёг Распределяющую шляпу? — и вытаскивает из неё меч Гриффиндора.

Голова Нагайны падает на землю, но благодарить за это некогда. Рон что-то говорит Джинни, снова хватает Гермиону за руку — и они возвращаются в бой. Они выводят из строя каждого Пожирателя смерти, который попадается им на пути. Несколько месяцев назад Гермиона пообещала себе сделать всё возможное, чтобы никого не убивать. Но когда Пожиратели смерти очнутся, они, возможно, пожалеют, что она сдержала обещание.

Где-то между вестибюлем и Большим залом рука Рона выскальзывает из её руки. Гермиона оборачивается, чтобы найти его: им нужно придумать, как покончить со всем этим, — и оказывается лицом к лицу с Беллатрисой. Её едва не выворачивает на месте.

— Ну надо же, моя маленькая подружка! — начинает Беллатриса своим невыносимым сюсюкающим голоском, которым она передразнивает людей. — Ты разве не знаешь, что невежливо уходить посреди праздника? Впрочем, чего ждать от такой грязнокровки, как ты? Где тебе знать, что такое хорошие манеры?

«Не думай об этом», — резко приказывает себе Гермиона. Сейчас нельзя дать себе сломаться. В ответ она лишь направляет проклятие в руку Беллатрисы с палочкой, надеясь сломать её.

— Ой, какие мы нежные! — Беллатриса без труда уклоняется от проклятия и посылает ответное.

Гермиона пригибается, уворачиваясь, а когда выпрямляется, рядом уже стоят Джинни и Луна. Никто ничего не говорит — они просто нападают.

Они выкладываются по полной, но вскоре Гермионе начинает казаться, что это последние мгновения её жизни. Рон что-нибудь придумает, она знает. Но ей невыносима мысль оставить его одного. Как же хорошо, что она успела поцеловать его, пока могла.

Убийственное заклятие промахивается мимо Джинни всего на несколько дюймов, и Гермиона готова наброситься на Беллатрису голыми руками. Она открывает рот, чтобы произнести особенно болезненное проклятие, но тут её отталкивают в сторону.

Мимо проносится миссис Уизли — с лицом убийцы.

Кто-то дёргает Гермиону за руку. Она вздрагивает и, обернувшись, вскидывает палочку, но это всего лишь Рон. Она так рада видеть его живым и невредимым, что готова расплакаться. Он держит Джинни за руку и отводит их обеих назад. Они смотрят, как сражаются женщины.

Гермиона поворачивается к Рону и Джинни, чтобы сказать хоть что-нибудь — что угодно, лишь бы они перестали так испуганно смотреть на собственную мать. Но краем глаза замечает движение. Продолжается только один поединок — с Волан-де-Мортом. Гермиона оборачивается, боясь худшего.

— Гарри.

Он жив. О боже, он жив, а Гермиона не знает, хочется ей обнять его или врезать ему.

Но это неважно. Она не может сделать ни того ни другого. Не сейчас, а может, и вообще никогда.

Гарри ясно и спокойно объясняет всем, что они не должны вмешиваться. По лицу Гермионы текут слёзы. Этой ночью ей уже пришлось однажды потерять Гарри; она не уверена, что переживёт это снова. Хотя, если быть с собой честной, Гермиона понимает: если Гарри проиграет, ей, возможно, останутся лишь считаные минуты.

Она сжимает руку Рона так сильно, что ему наверняка больно, но не может заставить себя ослабить хватку. Рон и Джинни побледнели так, что их веснушки будто нарисовали.

Гермиона внимательно слушает каждое слово, чтобы не вмешаться и не сорваться. Если смотреть на это отстранённо, всё невероятно интересно. Не будь это Гарри — её Гарри, мальчик, ставший ей братом, — она запоминала бы каждое его слово. А если они все переживут эту ночь, она расспросит его обо всём подробнее.

Всё, о чём он говорит, — любовь Снейпа к его матери, защита крови и даже Дары Смерти — складывается в ясную картину. И всё же Гермиона не может не думать о том, как Гарри вдруг всё это узнал. Затем он осмеливается призвать Волан-де-Морта к раскаянию. Голос Гарри звучит странно тяжело, и Гермиона понимает: вот оно. Она крепче сжимает палочку и руку Рона. Сердце разрывается от любви и страха.

Едва тело Волан-де-Морта падает на землю, Гермиона срывается с места. Она прячет палочку и тянет за собой Рона. Добравшись до Гарри, она отпускает руку Рона и обнимает лучшего друга обеими руками. Через мгновение Рон обнимает их обоих.

Джинни бросается к ним. Гермиона на миг отстраняется от Гарри, чтобы стукнуть его по руке. Он смотрит на неё, одновременно улыбаясь и плача, и она не может удержаться от улыбки сквозь собственные слёзы.

— Я люблю тебя! — кричит она ему на ухо.

— И я тебя люблю, — отвечает Гарри и целует её в макушку. Их окружает, кажется, вся школа. Рон притягивает Гермиону к себе, и она не удивляется, увидев слёзы на его лице.

Где-то на краю сознания она помнит о погибших, о разгребании последствий и о горе, которое ещё не успело до неё дойти.

Но пока что оба её мальчика живы, свободны и в безопасности. Гермиона позволяет себе эти мгновения радости — они ей отчаянно нужны. Им всем. Мысль о том, что Гарри больше не нуждается в их защите — по крайней мере, как прежде, — никак не укладывается у неё в голове.

Всего через несколько минут после того, как Гермиона отпускает Гарри, она теряет его из виду. В панике оглядывая Большой зал, она замечает, как Кингсли отступает в сторону, и Гарри снова появляется в поле зрения. Он ловит её взгляд и улыбается. Гермиона с облегчением выдыхает.

Она находит Рона чуть поодаль от его семьи и садится рядом, осторожно переплетая с ним пальцы. Гермиона знает, что ему сейчас нужно лишь посидеть. Поэтому она молчит. Вместо этого кладёт голову ему на плечо, свободную руку — ему на колено и смотрит, как семьи и друзья проходят мимо, воссоединяясь.

Позже, когда Гарри просит их пойти за ним, они без колебаний следуют за ним — как делали уже много раз. Выйдя из Большого зала, Гарри снова появляется перед ними и убирает мантию-невидимку в сумку. Он начинает рассказывать, что случилось, а Гермиона не может удержаться и крепко сжимает его руку.

Война закончилась так, как она всегда надеялась: они втроём были вместе.

-

Слишком. Много. Джинни шестнадцать, а Том Реддл уже слишком многое у неё отнял за её короткую жизнь.

— Гарри! — в отчаянии кричит она. — ГАРРИ! — кричит уже в ярости.

Хагрид так бережно держит тело Гарри, что на это больно смотреть.

Уже шесть лет Джинни чувствует, как призрачные пальцы Тома Реддла шарят у неё в голове. Она боролась, держалась и выжила. Том Реддл её не победил.

Но теперь любимый ею мальчик — ведь любовь переживает даже смерть — неподвижно лежит на школьной лужайке. Внутри неё закипает ярость, о которой она и не подозревала. Джинни устала от того, что Том Реддл всё у неё отнимает. Она не позволит ему забрать ещё кого-нибудь. Никогда.

Заклинание немоты рассеивается, и Джинни переполняет гордость, когда Невилл выходит вперёд.

— За павших! — кричит она изо всех сил.

За её спиной профессор Макгонагалл произносит:

— За Гарри, — словно читает молитву.

Они все погибнут. Невилл, Рон, Гермиона, её семья, учителя — и, конечно, сама Джинни. Но ей всё равно. Весь этот год она подталкивала других к бунту и помогала ему разгораться. На её теле остались шрамы и синяки, которых она не стыдится. Если понадобится, она пронесёт непокорность с собой до последнего вздоха. Она умрёт, и на каждом дюйме её тела будет запечатлено сопротивление.

Невилл срывает шляпу, и Джинни одновременно охватывают растерянность и облегчение. Он отрубает змее голову — и словно только этого знака все и ждали. Джинни уже собирается броситься в бой, но Рон хватает её. Если он думает, что теперь она останется в стороне, значит, он сошёл с ума.

Но нет. Он нежно целует её в лоб и сжимает её руку.

— Я люблю тебя, — говорит Рон.

Джинни смахивает слёзы.

— И я тебя люблю. Смотри не смей пострадать.

А потом они исчезают, и Джинни не может думать о брате, если хочет остаться в живых.

Сьюзен Боунс сидит на верхней ступеньке лестницы в замок. Она пытается одновременно остановить кровь, сочащуюся из раны на ноге, и не попасть под ноги бегущим. Джинни обезвреживает Пожирателя смерти, высунувшегося из-за угла, и опускается рядом с ней.

— Палочка у тебя?

Сьюзен кивает и достаёт её из кармана мантии.

— Хорошо.

Джинни улыбается и отрывает полоску ткани от мантии Сьюзен, чтобы сделать повязку.

— Давай вытащим тебя отсюда.

Оставив Сьюзен в укромной нише с палочкой в руке, Джинни спешит в Большой зал. Кажется, большинство схваток уже заканчивается. И тут она видит, как Гермиона уворачивается от заклинания Беллатрисы. Джинни тут же бросается туда. На бегу она хватает Луну, и, когда Гермиона выпрямляется, они уже рядом с ней.

Ужасает то, как быстро Беллатриса уворачивается от их проклятий и отвечает своими. Одно из заклинаний Джинни опаляет ей волосы, и их взгляды встречаются.

Она мертва.

Убийственное заклятие проносится всего в нескольких дюймах над её плечом, но времени перевести дух нет. Джинни не останавливается, пока мимо не проносится мама.

Джинни так поражена, что не разбирает, о чём они кричат. Она благодарна Рону, когда он притягивает её к себе. Смотреть, как мама сражается, одновременно восхитительно и ужасно. Одно из её заклинаний всё-таки попадает в Беллатрису, и Джинни невольно ахает, глядя, как та падает.

В голове вспыхивают тысячи воспоминаний: мама заплетает ей косы, готовит ужин, ласково смотрит на неё после дурных снов. Это её мама. Как она могла кого-то убить — пусть даже такую мерзкую женщину, как Беллатриса?

Но сейчас некогда об этом думать. И потому Джинни не думает. Продолжается только один поединок — с Волан-де-Мортом. Он кричит и поворачивается к маме, вскинув палочку. Джинни выкрикивает:

— Ступефай!

На секунду позже, чем нужно.

Но это неважно: возникает щит, и никто не знает, кто его наложил. Полсекунды спустя становится ясно — посреди Большого зала появляется Гарри.

Джинни не может сдержать сдавленного вскрика. Он жив! Эта мысль снова и снова прокручивается у неё в голове, пока Гарри объясняет собравшимся, что должен сражаться один. Они не могут ему помочь.

Джинни подходит и берёт Рона за руку. Она знает, что для них обоих это пытка. Они готовы на всё, чтобы спасти Гарри, но теперь, беспомощные, могут только смотреть. Ей знакомо это чувство.

Джинни ещё крепче сжимает руку Рона, а потом отпускает, чтобы он мог взять палочку. Она пытается представить, что стоящий перед ней мужчина — это Том Реддл. Ей не хочется, но в такой близости к Волан-де-Морту разум работает на пределе, пытаясь защититься.

Это человек, который украл у неё детство, кормил её ложью и сделал своей жертвой. Это он заставлял её убивать кур и нападать на друзей. Это он отнял у неё почти целый год жизни, а потом попытался забрать и всё остальное.

Этот человек изменил всю её жизнь.

А теперь он мёртв и лежит на полу.

Джинни на долю секунды отстаёт от Рона и Гермионы — ей нужно взглянуть на тело. Он мёртв. По-настоящему мёртв. С её груди будто сваливается огромная тяжесть. Наконец, спустя шесть лет, всё закончилось.

Сзади напирает толпа, и Джинни бросается вперёд. К тому времени, когда Гарри обнимает её одной рукой, включая в объятие, которое разрастается, пока все не сливаются в одну живую массу посреди Большого зала, самообладание окончательно покидает её. Джинни плачет, уткнувшись в рубашку Гарри: только он может хотя бы отчасти понять, что это для неё значит.

Постепенно люди возвращаются к своим друзьям и семьям. Измотанная и радостью, и горем, Джинни садится рядом с мамой. Она кладёт голову матери на плечо, как в детстве, и старается не плакать.

Краем глаза она замечает, как Рон и Гермиона на секунду замирают, а потом встают. Джинни понимает, что Гарри, должно быть, под мантией-невидимкой. И её это устраивает. Теперь у них впереди целая жизнь, а сейчас ей хочется осознать, что для неё значит смерть Волан-де-Морта.

На следующий день Джинни сидит на солнце под буком, который стал важным местом для стольких людей, и к ней подходит Гарри. Они не говорят ни слова. Джинни просто тянет его за руку, усаживая рядом на траву. Они целуются медленно и нежно: теперь спешить некуда.

Через несколько минут Джинни забирается к нему на колени — её внезапно охватывает страх, что она спит и Гарри ей только снится. Гарри утыкается лицом ей в плечо. Джинни обнимает его руками и ногами, и мир вокруг становится странно тихим.

Они оба плачут — тихо, с облегчением. Волан-де-Морта больше нет, и обретённая свобода быть собой во всей полноте прекрасна до головокружения.

— Всё это кажется ненастоящим, — говорит Гарри. — Я всё жду, что сейчас что-то случится. Что найдётся какая-нибудь загвоздка.

Джинни обнимает его крепче. Нельзя за одну ночь разучиться быть настороже после целой жизни, полной опасностей. Она знает: им обоим понадобятся месяцы, чтобы привыкнуть к мысли, что война действительно закончилась. Но сейчас ни одному из них не нужны такие слова.

Вместо этого Джинни шепчет ему на ухо, не выпуская из объятий:

— Всё кончено, Гарри. Мы свободны.

Это идеальные слова, потому что это чистая правда.