Глава 1: Новая глава

Новая глава

108

0

Mот Molwe
Поделиться

Глухой ночью в канун Рождества двое мужчин в масках с громким хлопком аппарировали посреди промёрзшей вересковой пустоши.

— Где мы? — спросил тот, что повыше.

Он снял с лица неудобную белую маску и внимательно осмотрел портал.

— Где-то… Хлопковые панталоны Мерлина!

Второй мужчина использовал палочку вместо компаса и оплакивал свою жизнь.

— Хейворт!

— Где?!

— Йоркшир, Снейп. Осмелюсь заметить: хуже уже просто некуда.

— Чёрт побери!

Портал — совершенно неприметная табакерка — полетел прямиком в ближайшую замёрзшую лужу. Бесчисленное множество таких же маленьких зеркал усеивало пустошь: декабрьский вечер выдался особенно холодным.

— Напоминаю: это была твоя идея, Люциус, — прошипел Снейп и попытался снова завязать маску.

К несчастью, пальцы слишком замёрзли и одеревенели, чтобы слушаться, а изящные ленты маски оказались слишком скользкими. Чтоб его, этого чёртова Лорда с его чёртовыми театральными костюмами!

— Блядь!

Разозлившись до невозможности, Северус швырнул маску прочь и развернулся; чёрная мантия драматично взметнулась за спиной.

Хейворт был уединённой деревней, совершенно отрезанной от остального мира. Вокруг — всё те же пейзажи: тьма, мороз и довольно безрадостный прогноз погоды на обозримое будущее. Вероятность, что кто-нибудь случайно на них наткнётся, была крайне мала, поэтому Снейп вполне мог позволить себе громко ругаться в своё удовольствие.

— Друг мой, не думаю, что нас обнаружат, — подтвердил Люциус. — Однако можно было бы посоветовать относиться к своим рабочим принадлежностям с чуть большим уважением.

Быстрым взмахом палочки он призвал маску Снейпа и очистил её от примёрзших травинок и прочей дряни, какую только можно встретить в Йоркшире. Какая же дыра, ради Салазара…

— Семейные реликвии? — усмехнулся Снейп, прежде чем забрать маску.

Люциус внимательно осмотрел свои тёмные элегантные перчатки и, по-видимому удовлетворившись их чистотой, не удостоил замечание ответом.

— Как я и думал.

Северус, похоже, вполне довольствовался тем, что ответил на собственный вопрос сам.

Он убрал маску во вместительный карман пожирательского плаща и взмахнул палочкой. Тысячи мерцающих голубых огоньков разлетелись над пустошью.

— Как и твоя чёртова табакерка, чтоб её! Порталы нужно правильно настраивать, нельзя просто бросить их гнить где-нибудь среди остального барахла твоих предков!

— Придержи язык, Снейп. — Люциус мог стерпеть от друга многое, но оскорбление реликвий благородного дома Малфоев, видимо, выходило за допустимые пределы. — Ты и сам должен прекрасно понимать, что Тёмному Лорду необходимо скрывать своё местонахождение. Он не мог просто взять и дать нам свой точный адрес, чёрт возьми!

— Как удачно, что у одного из твоих почтенных предков совершенно случайно завалялось дома бессрочное приглашение в Мерзость-мэнор.

Уличённый во лжи, Люциус, разумеется, был готов солгать ещё немного, но в конце концов отказался от этой мысли. По правде говоря, Малфои и государственные перевороты были неразрывно связаны ещё со времён Септимуса Малфоя и его подозрительного влияния на тогдашнего министра магии. Отрицать очевидное не имело смысла, особенно перед лучшим шпионом Волдеморта.

— Между прочим, эта табакерка стоила немалых денег, — сказал Люциус, словно второй Пожиратель в этом сомневался. — Надеюсь, ты это понимаешь.

— Хм… — Снейп продемонстрировал одну из самых мерзких своих усмешек. — Значит, принадлежала твоему отцу?

— Деду.

Вполне довольный собой, Северус решил больше не развивать эту тему.

— И он часто здесь гостил?

Ладно, от некоторых привычек трудно отказаться.

— Сделай одолжение, Северус: заткнись.

Снейп изобразил поклон и захихикал, попутно роясь в карманах в поисках сигарет. С глубоким экзистенциальным вздохом он закурил и предложил пачку второму Пожирателю. Малфой любезно принял предложение, а затем затянулся так глубоко, что Северусу на мгновение показалось: сейчас тот задохнётся.

— Что ж, — философски заметил Люциус, оглядывая пустошь, пока последние огоньки медленно гасли. — Полагаю, мы в полной жопе.

— Oui.

— Да пошёл ты!

**** ****

Когда-то Мерзость-мэнор был величественным замком, окружённым полями и богатыми фруктовыми садами. Теперь же — ветхой, разрушающейся, забытой богом дырой, нависшей над холмом и дикими пустошами, на которых он стоял. Со временем к зданию магией прилепили нелепые пристройки с единственной целью — сделать его хоть сколько-нибудь пригодным для жилья. Развалины двух башен по сторонам главного входа или громадная дыра в крыше главного зала — каждый раз, приезжая сюда, Люциус не мог решить, что ему нравится больше.

Мерзость-мэнор был совершенно закрытым владением и на тот момент единственным известным логовом Тёмного Лорда. Названием он был обязан самым язвительным представителям ближнего круга — Снейпу, — которые попросту не знали, кому прежде принадлежал замок и как он тогда назывался. Правда оказалась разочаровывающе простой: руины, прежде носившие довольно претенциозное название Лотан-холл, были частью весьма невпечатляющего наследства Волдеморта. Поскольку и без того захиревший род Меропы Мракс теперь окончательно вымер — за исключением единственного законного наследника, — всё имение принадлежало ему. Прежде чем предки Волдеморта промотали своё состояние, именно Лотан-холл они гордо именовали родовым гнездом. Вопреки всем предположениям Пожирателей, это владение Волдеморт на самом деле получил без единой жертвы.

— После тебя.

Дорогие сапоги Люциуса звонко стучали, пока оба мужчины подходили к тщательно укреплённым воротам главного зала.

Измученный воем ветра и дождём, хлеставшим по мантии, Снейп был не в настроении спорить. Кончиком палочки он надрезал ладонь и пробормотал заклинание. Эта часть процедуры никогда не доставляла удовольствия. Он прижал ладонь к воротам и закончил чары, приводившие в действие открывающий механизм. Ворота Мерзость-мэнора распахнулись с адским скрипом.

— Сразу видно истинного приверженца! — Люциус бодро последовал за Снейпом; его походка разительно отличалась от угрюмой поступи спутника. — Мы пришли рано!

— Какое облегчение, — буркнул Снейп, прикрывая раненую руку более-менее чистым носовым платком.

Главный зал выглядел не лучше остального полуразрушенного лабиринта обветшалых стен и потрескавшихся каменных полов. Самой большой частью кое-как ещё державшейся постройки было огромное помещение, вероятно когда-то служившее роскошным бальным залом. Часть потолка давно обвалилась, и сквозь зияющую дыру виднелось тёмное небо. Снейп тяжело вздохнул и приготовился к неизбежному обморожению. Он давно подозревал, что Волдеморт больше не чувствует температуры. Да и вообще ничего не чувствует.

Первые уже собравшиеся представители ближнего круга только подтверждали теорию Снейпа тем, как теснились небольшими группками: делая вид, будто шепчутся об Очень Важных Делах, Пожиратели смерти явно пытались сохранить тепло. Северус до такого опускаться не собирался. По обыкновению, он быстро прибегнул к старым приёмам и окружил сознание плотной окклюментической защитой. В подобной компании осторожность лишней не бывает.

— Ха! — раздался позади знакомый визг.

Северус почувствовал её тяжёлые духи ещё до того, как она подошла. Он до сих пор не мог определить точные ноты и ингредиенты. Как истинный честолюбивый слизеринец, он бесчисленное множество раз пытался воссоздать этот аромат, но результаты особо не впечатляли.

— Белла, — поприветствовал её Снейп коротким кивком.

Хотя теперь Снейпа окружали куда более влиятельные люди, чем в школьные годы — если вообще допустить, что тогда он с кем-нибудь общался, — перестать быть собой он всё никак не мог. К этому времени Северус уже вполне разобрался в большей части волшебной аристократии. Он внимательно изучал их привычки, даже искусно перенимал некоторые, и всё же… больше всего его по-прежнему завораживали тайные семейные зелья: рецепты, которые скрывали сотни лет, по меньшей мере один такой редкий бриллиант в каждом роду.

От зелий до ядов, передававшихся от прабабушки к матери, а затем к внучке… Да, он навострял уши всякий раз, когда появлялись слухи, что кто-то умер при подозрительных обстоятельствах за семейным ужином. Кроме того, Снейпа чрезвычайно заинтересовало открытие, что каждая значимая чистокровная семья, помимо прочих тщательно оберегаемых секретов, хранит под строжайшей охраной рецепты сказочно ароматных, роскошных и невообразимо дорогих духов. В конце концов, ни одна волшебная аристократка не удостоила бы свою великолепную шею какого-нибудь заурядного товара с магазинной полки. Стоит отметить, что на скучных приёмах Снейпу обычно совершенно нечем было заняться. Неудивительно, что он, словно старый извращенец, принюхивался — благо физические данные идеально для этого подходили — и развлекал себя попытками определить возможные ноты и ингредиенты.

— Снейп! — взвизгнула Беллатриса и тут же сорвала маску с его лица. — Повеселее! Счастливого Рождества!

Увидев знакомую хмурую физиономию, она захлопала в ладоши и маниакально захихикала.

Запах её духов был таким сильным, что, вздумай Беллатриса прокатиться в лифте, она мгновенно задушила бы всех попутчиков. Стоит отметить, что сама самая преданная из Пожирателей никогда не утруждала себя ношением формы, и Тёмный Лорд порой позволял ей это по причинам, совершенно непонятным остальным. В другое время он обрушивал на неё мощнейшее «Круциатус», которое Белла неизменно принимала с гордостью, смирением и благородным достоинством.

А затем Беллатриса получала негласное разрешение Волдеморта на любые извращённые выходки, какие только приходили ей в голову.

— Счастливого Рождества, сестра! — Люциус всегда знал, когда следует вмешаться между этими двумя, и на этот раз перед ним парили три большие чашки глинтвейна. Кто такой Снейп, чтобы отказываться от алкоголя, особенно когда было практически несомненно, что некий Антонин Долохов уже подлил в напитки чего-нибудь покрепче. За здоровье!

— Сделай с ним что-нибудь. — Беллатриса сердито посмотрела на Снейпа и милостиво приняла напиток от мужа сестры. — Он всё притворяется, будто мы незнакомы.

— Старые добрые правила служебного этикета. — Снейп поклонился ей, ни на миг не отводя взгляда от её столь же тёмных и непроницаемых глаз.

Беллатриса презрительно усмехнулась, захихикала и одним махом осушила чашку.

— Где моя сестра? — Она ткнула пальцем в Люциуса.

— Беременность не слишком хорошо сказывается на её хрупком организме, как ты, возможно, знаешь. Чем скорее подойдёт срок родов, тем лучше. — Люциус тоже снял маску, чтобы спокойно распробовать сомнительный напиток.

Лишь немногие, особо радикальные личности всё ещё притворялись, будто собрание анонимное. Большинство прекрасно знали, с кем имеют дело: ради Мерлина, многие из присутствующих провели юношеские годы в одной спальне. Ближе можно знать разве что родных братьев с сёстрами или собственную мать.

— Не знаю, — прорычала Белла. — Откуда мне знать? Она со мной ничем не делится. — Она высоко подняла голову и снова скривилась.

Она знала, что Снейп внимательно за ней наблюдает, и, похоже, сегодня вечером именно этого и хотела.

— Со мной тоже, хвала Салазару. — Люциус приподнял чашку и кивнул.

Беллатриса закатила глаза и сочла это поводом удалиться — несомненно, туда, где могла принести больше вреда, чем пользы. Сегодня она казалась особенно безбашенной, и, хотя Снейп уже сделал свои ставки, теперь ему даже стало любопытно, чем обернётся собрание.

— Ещё по одной? — Люциус уже призвал к ним две новые порции, так что особого выбора, похоже, не было.

Снейп осушил свой кубок и молча взял следующий. В какой-то момент к их саркастическому дуэту присоединился Август Руквуд, бормоча что-то об Отделе тайн. Люциус довольно живо поддерживал разговор — по крайней мере, какое-то время, — а Северус слушал лишь по привычке: вечное ощущение опасности не позволяло совсем игнорировать Августа. К счастью, нынешний начальник Невыразимцев плохо переносил выпивку и быстро перешёл на невнятное бормотание, что, в свою очередь, позволило Белле внезапно выдернуть его из компании и велеть принести ей ещё вина. Это дало старт любимому представлению Снейпа: «Беллин брак летит ко всем чертям».

Беллатриса, неизменно непредсказуемая и склонная к излишествам, в очередной раз воспользовалась случаем покрасоваться. Когда Родольфус сделал ей замечание, она в итоге наложила на него крайне мерзкий «Локомотор Мортис», весьма эффектно лишив возможности передвигаться. Затем молча удалилась в другой конец зала — несомненно, чтобы учинить хаос уже там. Рабастан Лестрейндж, скорее всего по приказу старшего брата, потрусил за ней как собачонка.

— Со мной всё в порядке! — Родольфус замахал кулаками перед юным Барти Краучем.

Судя по отчаянным попыткам снять Беллины чары, Барти совершенно очевидно старался выслужиться перед старшим товарищем.

— А вот и наш добрый друг пожаловал. — Люциус указал Снейпу на Эйвери-старшего, который, как обычно, взирал на толпу с мрачным презрением.

Будучи одним из первых соратников Волдеморта, Эйвери считал себя рангом выше всей этой неуправляемой детворы, собравшейся здесь сегодня.

— Не желаешь переговорить с коллегой, Сев?

— Очень смешно, — огрызнулся Северус.

— Стараюсь как могу. Ну и как поживает его… библиотека? — Люциус был неутомим в расспросах.

— Букинистическая лавка. — Снейп вытряхнул из пачки одну жалкую мятую сигарету, которую Люциус тут же стащил.

Снейп вздохнул и с явным раздражением достал другую. С самого начала всё его знакомство с Люциусом строилось на осторожной неприязни: даже в Слизерине открыто наживать врагов среди товарищей по факультету было не принято. Со временем она переросла в странное приятельство. Снейпу хотелось ненавидеть Малфоя каждой клеточкой тела, однако Люциус оказался слишком забавным спутником. В атмосфере причудливой дружбы, продолжавшей озадачивать всех вокруг, они часто вместе бродили по Лютному переулку, устраняя или запугивая людей, мешавших общему делу.

Иногда, когда Люциусу отчаянно требовалось сбежать от своего брака по расчёту, он неожиданно возникал на пороге Северуса. Они рассуждали о жизни и смерти до холодного утреннего света, обычно в состоянии глубокого опьянения: в конце концов, в убогой квартире Снейпа хранилось великое множество подозрительных веществ. Было бы жаль не воспользоваться его запасами.

— Ах, книжная лавка. Как романтично. — Люциус обладал особым даром придавать голосу исключительно снобские интонации.

Он играл с подтекстом и ловко выражал крайнее отвращение под видом учтивости — разумеется, с безупречно аристократическим выговором. Снейпу никак не удавалось освоить этот приём. Видимо, его собственный язык вырос в слишком простонародной среде.

— Не особенно, — пробормотал Северус. — Слышал, в последнее время дела идут плохо.

Здоровье Эйвери-старшего пошатнулось. Никто точно не знал почему — кроме Снейпа, который по своему обыкновению быстро докопался до сути. Теперь он совершенно явно дразнил Люциуса возможностью узнать подробности.

— Да что ты говоришь? — Малфой приподнял брови. — Голову дьяволу на отсечение: сапоги из драконьей кожи у него новые.

— На твоём месте я бы не стал. Новый парик наверняка стоил целого состояния.

Они обменялись понимающими взглядами. Снейп прекрасно знал, что рядом с Люциусом ему позволено гораздо больше, чем остальным. К тому же на тот момент Люциус был единственным, кроме него, кто знал об Эйвери-старшем и его деятельной борьбе с запретом на некоторые… нелегальные вещества. Всё это, конечно, под видом торговли редкими книгами и подозрительными фолиантами. С другой стороны сделки находился Снейп, который поставлял Эйвери эти вещества и зелья, — всё под покровительством великого и благородного дома Малфоев, заметавшего следы всей операции. Разумеется, это связывало всех троих, пока смерть не разлучит их. Или Азкабан — что случится раньше.

Эйвери-старший сильно отличался от сына, которого мастер зелий лично терпеть не мог. В отличие от отпрыска, отец обычно задавал мало вопросов и платил наличными. Пожалуй, это было самое плодотворное и гармоничное сотрудничество во всём Косом переулке.

— Что ж, такова жизнь. В конце концов, он из купеческого рода, чего ещё ожидать?

— Не будь снобом.

— Я?

Истина о здоровье Эйвери была довольно прискорбной для всех троих: их дело, скорее всего, очень скоро прекратит существование. Эйвери пренебрёг строгими указаниями Снейпа насчёт одного особенно мерзкого артефакта и теперь расплачивался за это. Как выяснилось, на предмет было наложено сильное проклятие замедленного действия.

Эйвери не рассказал о своей скорой кончине даже собственному сыну, что поставило Северуса в странное положение: деловой партнёр и душеприказчик в одном лице.

— Он и правда выглядит неважно. — Люциус покачал головой.

— Возможно, не хуже Крэбба, — задумчиво заметил Снейп.

— Не будь мудаком, Северус. — Люциус хмыкнул. — Их неудачная внешность, боюсь, вопрос наследственности. Хотя я, кажется, припоминаю одну весьма приятную особу на их родословном древе. Разумеется, её быстро выдали за какого-то незначительного Блэка.

— Полагаешь, она могла быть дочерью садовника?

— Какой цинизм, Снейп! — Люциус рассмеялся чуть громче, чем следовало, и тем самым привлёк внимание ещё одного коллеги, которого оба предпочли бы избегать.

— Господа, — неловко поприветствовал их Нотт.

Он принадлежал к той породе людей, которые обожают театральность и драматические затеи, так что белые маски и нелепо огромные чёрные плащи были ему совершенно по душе. Если бы Снейп не знал его лучше, то предположил бы, что именно Нотт придумал форму. К сожалению, Нотт был неудачником до мозга костей и, по сути, только и делал, что день за днём проматывал семейное состояние. Если бы Северусу предложили загадать на Рождество одно желание, он, наверное, пожелал бы, чтобы Волдеморт наконец стёр этого типа с лица земли.

— Чего тебе, Нотт?

Малфой, конечно, мог позволить себе открыто презирать таких, как Нотт, размышлял Снейп: благодаря высокому происхождению он фактически стоял выше большинства присутствующих Пожирателей смерти.

— Я… — Нотт замялся, совершенно обескураженный тем, как намеренно Люциус нарушал правила маскарада.

Через минуту он наконец решил докучать кому-нибудь другому и удалился.

— Необязательно было так резко его отшивать, — произнёс Снейп, хотя и без обычной враждебности в голосе: в конце концов, благодарность ему тоже была не чужда.

— Неужели? — Люциус откровенно забавлялся. — Рождество тебя размягчило, Снейп?

— Ненавижу тебя.

— Знаю. Держи. — Пользуясь тем, что по размаху их плащи почти не уступали театральному занавесу, Люциус незаметно сунул Снейпу небольшой свёрток. — Счастливого Рождества, Снейп.

— Я… Я ничего тебе не купил, — сказал тот в редком порыве честности.

Он развернул серебристую бумагу, и мимолётное удивление быстро сменилось привычной фирменной хмуростью.

— «Мальборо лайтс»?

— Твои любимые. — Малфой откровенно наслаждался происходящим, а Снейп никак не мог понять, вино ли тому причиной или удовольствие от розыгрыша.

— Не стоило, — огрызнулся Северус, изо всех сил пряча усмешку.

— Не за что. На что ещё нужны старые друзья? — Люциус будто хотел добавить что-то ещё, но тут же передумал, заметив, что остальные члены ближнего круга зашевелились и зашептались.

— Ага. Представление начинается, — пробормотал Малфой и снова надел маску.

Снейп последовал его примеру, прекрасно зная, что сейчас произойдёт. Едва он это сделал, как почувствовал, что температура вокруг резко упала. Разговоры стали тише, а затем совсем смолкли. Неподалёку Снейп увидел, как Белла радостно проскакала вперёд и покорно склонилась в поклоне. Все инстинктивно повторили за ней: чутьё на Тёмного Лорда её никогда не подводило. Прошло несколько секунд, и наконец все смогли погреться в лучах присутствия одного из могущественнейших волшебников магической Европы.

Северусу отчаянно хотелось курить.

Судя по суровому лицу Волдеморта и особенно зловещей ауре, окружавшей всю его персону, рождественской облаткой после этой речи делиться не будут.

— Друзья… Верные соратники. — Волдеморт развёл руки с подозрительно благожелательным видом.

Откуда-то из-под его плаща выползла Нагайна, шипя в сторону собравшихся.

Теперь, совершенно лысый и безносый, мессия Пожирателей смерти уже не напоминал прежнего себя, с которым некоторые успели познакомиться, когда он только вербовал их в свои ряды. Северус покосился на Люциуса и, несмотря на маски, точно знал, что Малфой, славившийся безупречным вкусом, думает о новом облике их Лорда.

— Сегодня я скажу вам немногое. — В костлявой руке Волдеморта появилась палочка. — Лишь искренне выражу свою благодарность.

Тихий, приглушённый голос всё же каким-то образом отдавался эхом и достигал каждого. Снейп подозревал заклинание. Или массовый гипноз. Спокойное вступление его тоже не обмануло: он нутром чувствовал, что в любую секунду истинная хаотичная натура Волдеморта вырвется наружу.

— Вместе мы достигли величия. — Тёмный Лорд медленно расхаживал перед Пожирателями смерти, словно римский полководец, готовящийся поднять войска. — К концу этого года мы сосредоточим в своих руках всю власть в Отделе тайн. — Эффектная пауза и кивок в сторону Руквуда. Снейп мысленно усмехнулся. Старина Август сейчас наверняка уже возбудился. — Однако я не мог забыть и обо всех личных услугах, и о многочисленных жертвах, принесённых нашему делу, пожалуй, самым преданным из вас.

Дерьмо.

Снейп застыл. Все головы повернулись к нему; где-то в толпе он заметил яростно перекошенное лицо Беллы. Сейчас, пожалуй, пора было пустить в ход все свои уловки, чтобы скрыть любые чувства.

— И всё же… — Волдеморт поднял палочку и задумчиво кивнул.

Он сделал шаг к Снейпу, и Пожиратели смерти расступились перед ним, как Красное море.

— И всё же я не мог не заметить, Северус, что твоё уважение к нашему делу и вера в него ослабли.

— Мой Лорд…

— Круцио.

** **

Беллатриса нашла его во дворе. Выйти ему удалось только благодаря Люциусу. Знаменитое зелье Снейпа из ивовой коры немного притупило ощущения, но полностью заглушить боль не могло. Не после стольких «Круциатусов».

— Можешь так не злорадствовать, — пробормотал Снейп, дрожащими пальцами прикуривая сигарету.

Она зашипела на него, как кошка.

— Я больше не хочу здесь оставаться. — Как прежде маску, теперь она выхватила сигарету у него из пальцев и глубоко затянулась.

Пока Снейп смотрел на неё — а с таким вырезом на спине не смотреть было невозможно, — он почти забыл, что она стоит так близко лишь потому, что явно чего-то от него хочет.

— К счастью для тебя, всё почти закончилось, — сказал он, глядя куда-то поверх её головы.

Интересно, сильно ли Люциус рассердится, если он просто аппарирует домой, не попрощавшись? Судя по тому, какой жаркий политический спор у него завязался с Яксли… наверное, не особенно.

— К счастью для меня? — Белла шагнула ближе, держа сигарету, словно классическая роковая женщина из всех этих магловских фильмов.

Северус на долю секунды задумался, что бы она о них сказала, если бы хоть один посмотрела. Злобный смех вернул его к действительности.

— Насколько я помню, это ты едва не обмочил мантию!

— Приятно знать, что ты обо мне думаешь. — Снейп вздохнул и посмотрел в небо.

Может, это проклятое Рождество наконец закончится? Или какой-нибудь милосердный покровитель неудачников уронит ему на голову кирпич? Он был бы весьма признателен за любой из вариантов.

— Не думаю, что когда-нибудь видела, чтобы тебе было настолько больно, — задумчиво произнесла Беллатриса, докурив сигарету, и захихикала. — «О-о-о, мой Лорд!» — передразнила она, явно очень довольная собой. — Как свинья под ножом!

Северус закатил глаза и снова вздохнул. Счастливого, блядь, Рождества.

— Беллатриса… — произнёс он спустя добрую минуту, глядя холодными тёмными глазами.

Это привлекло её внимание, пусть и ненадолго. Снейп обычно довольно быстро брал себя в руки, даже после пыток. Он отлепился от стены замка и изящно поклонился.

— Одно твоё присутствие сделало этот вечер ещё очаровательнее. Доброй ночи. — Он попытался пройти мимо неё. К несчастью, недооценив своё состояние, едва не упал.

К его изумлению, Белла вовремя поймала его за руку. Снейп посмотрел в её глаза, такие же тёмные, как его собственные, не зная, опасаться ему или благодарить.

— Теперь можешь меня отпустить, — тихо сказал он.

— Нет.

— Твой муж в десяти ярдах отсюда.

— Знаю.

Снейп оглянулся через плечо, инстинктивно ощущая спиной ярость Родольфуса.

— Нет, — повторил он, на этот раз слабее.

— Да. — Беллатриса схватила его за вторую руку и с эффектным взмахом достала палочку. — В Косой переулок.

— Неужели школьные учебники и зелья закончились? — Северус решил язвить, поскольку от его мрачного достоинства теперь не осталось и следа.

— У меня кое-какие дела.

— Разумеется, Белла.

— Да замолчи ты. — Она теснее прижалась к нему. Снейп снова почувствовал её духи и понял, что пропал. — Поцелуй меня. Может, тогда мой муж наконец выйдет из себя.

— А я — окажусь в Святом Мунго.

Белла запрокинула голову и рассмеялась; грива тёмных кудрей рассыпалась по плечам.

— Счастливого Рождества, Снейп! — крикнула она так, чтобы услышали все собравшиеся.

— О, как же я тебя ненавижу.

Счастливого, блядь, Рождества.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1