Глава 1: 1.

С тех пор как Нарцисса погибла от руки Волдеморта во время последней битвы, Люциус чувствовал себя потерянным. Министерство магии посадило его под домашний арест, а его магию подавили с помощью браслета на щиколотке. Люциус не мог снять его и был вынужден жить в собственном поместье как маггл.

Со смертью жены он смирился, но по-прежнему не знал, как справляться с некоторыми вещами без её помощи. Особенно теперь, когда он не мог пользоваться магией.

Когда Драко сообщил, что пригласил на Рождество в поместье свою новую девушку, Люциус отказался принимать её у себя. Он знал, кто она такая, и не собирался изображать с ней дружбу. Но Драко сказал, что хочет произвести на неё хорошее впечатление, а иначе уйдёт из семейного бизнеса. Люциус остолбенел от дерзости сына, но выбора у него не было — пришлось согласиться.

После ухода Драко Люциус оказался в затруднительном положении. Домовых эльфов у него больше не было, Нарцисса тоже умерла, а значит, украшать дом и производить впечатление на девушку Драко придётся самому. Беда была в том, что Люциус никогда прежде не украшал дом к Рождеству. Приёмами и балами всегда занималась Нарцисса, а его задача сводилась к тому, чтобы появиться и очаровать гостей.

На миг Люциус задумался, не оставить ли всё как есть. Но потом вспомнил выражение лица Драко, когда отказался принять его девушку за ужином. Люциус был кем угодно, но по-своему любил сына. Он решил нанять кого-нибудь, чтобы тот украсил дом. Вот только кого?

Люциус открыл дверь и увидел на пороге Гермиону Грейнджер. Он напрягся, когда она вежливо улыбнулась и разгладила чёрную юбку.

—Добрый день, мистер Малфой. Драко сказал, что вам понадобятся мои услуги.

Услуги? Люциус окинул её взглядом сверху вниз, пытаясь понять, почему она предлагает себя ему. Надо признать, в простой белой рубашке на пуговицах и чёрной юбке она выглядела хорошо. Он прокашлялся.

—Сколько вы берёте за одну ночь?

Глаза Гермионы изумлённо расширились, и она возмущённо вскрикнула:

—Мистер Малфой! Как вы смеете считать меня проституткой?

—Вы сказали, мисс Грейнджер, что я нуждаюсь в ваших услугах.

—Я имела в виду услуги по украшению дома! Я прекрасно украшаю дома, мистер Малфой! Драко сказал, что в этом году они могут вам понадобиться, —высоким голосом пояснила она.

Люциус едва не застонал.

Он действительно хотел, чтобы кто-нибудь украсил дом вместо него, но ни за что не пустил бы Гермиону Грейнджер в поместье ради такой работы.

—Нет. Ваши услуги мне не нужны. Можете идти.

Он уже собирался захлопнуть дверь перед её носом, но Гермиона шагнула вперёд.

—Скажу прямо, мистер Малфой. Я пытаюсь собрать портфолио для своей работы по украшению интерьеров, а вам нужно как можно скорее украсить дом. Перед самым Рождеством вы больше никого не найдёте. Так что наймите меня. Обоим будет выгодно.

Люциус стиснул зубы, но понимал, что она права. В такой короткий срок нанять больше было некого. Он обречённо вздохнул и сказал:

—Что ж, мисс Грейнджер. Можете приступать как можно скорее. Сумму гонорара совой пришлёте позже.

—Отлично! —Гермиона сияюще улыбнулась и протянула руку. —Договорились!

Люциус осторожно пожал ей руку и с удивлением отметил, как хорошо их ладони подошли друг другу.

Как же иронично.

—Теперь, когда у нас есть ёлка, начнём её украшать, —сказала Гермиона, подходя к большой коробке с ёлочными игрушками, гирляндами и мишурой, которую купила в местном магазине. —Хотите мне помочь, мистер Малфой?

Люциус прикусил язык, чтобы не напомнить ей: он нанял её для всей этой мелкой работы.

—Нет, благодарю, мисс Грейнджер.

Гермиона пожала плечами.

—Как хотите.

Она взяла гирлянду с маленькими лампочками и начала медленно оборачивать её вокруг нижней части ёлки, аккуратно разматывая и укладывая огоньки на верхние ветки. Гермиона тихонько напевала незнакомую Люциусу мелодию. Он задумался, почему она звучит так приятно.

Закончив развешивать гирлянду, Гермиона повернулась к нему.

—Мне стоило спросить раньше… А эти огоньки вообще будут работать здесь? Они маггловские, так что…

Люциус стиснул челюсти, но ответил:

—Один из чиновников Министерства объяснил мне, как пользоваться электричеством. Мне не нравятся эти… огоньки, но на один раз я их в доме потерплю.

Гермиона улыбнулась, оценив его нерешительное согласие с маггловскими изобретениями, и снова повернулась к ёлке.

—Подайте мне, пожалуйста, серебристую ленту.

Люциус снова едва не огрызнулся, но удержался. Он порылся в большой коробке и вытащил длинную серебристую ленту. Увидев нарисованных на ней зелёных змей, он недоверчиво уставился на неё.

—Змеи, мисс Грейнджер? Как… по-слизерински.

Гермиона запрокинула голову и рассмеялась, поправляя ветки.

—Вы правы! Я увидела ленту и сразу подумала о вас. Вот и купила.

Люциус удивлённо посмотрел ей вслед. Она подумала о нём. Ничего не сказав, он подошёл и передал ей ленту.

Гермиона поставила у ёлки табурет и забралась на него. Люциус не понимал, почему стоит так близко к ней, но всё равно не отходил. Его присутствие отвлекало Гермиону от работы.

Она запнулась о ленту и схватилась за его плечо, чтобы удержать равновесие. Люциус тут же обхватил её за талию и замер, осознав, как близко они стоят.

Что ты творишь, идиот? Это же Гермиона Грейнджер!

Он заставил себя отпустить её, мысленно проклиная руки за то, что они задержались на её талии дольше, чем следовало.

—Простите, мистер Малфой, —сказала Гермиона и поспешно отвернулась, чтобы спрятать раскрасневшееся лицо за волосами. Она стала обвивать ветви лентой, стараясь закрыть большие пустоты. —Подадите мне гирлянду? Ту, что с красной и золотой мишурой.

—Цвета Гриффиндора, —пробормотал Люциус, но выполнил её просьбу.

Мне просто уйти и оставить её работать? Я же не для того её нанял, чтобы она распоряжалась мной.

Но, хотя он пытался оставить Гермиону одну в гостиной, сдвинуться с места не получалось.

—Я слышала, —отозвалась она через плечо с лёгкой улыбкой. —Но красный цвет тоже часто ассоциируется с Рождеством.

—По крайней мере, ты добавила ленту со змеями, —невозмутимо сказал он. —Не думаю, что вынес бы одни только гриффиндорские цвета в своём доме.

Гермиона хихикнула и осторожно спустилась с табурета. Люциус автоматически шагнул ближе.

—Тогда вам понравятся игрушки, которые я для вас купила.

Он наблюдал, как она ищет что-то в коробке, всё так же напевая себе под нос. Присутствие Гермионы в родовом поместье странным образом заставляло его сердце колотиться, а живот — переворачиваться. И он ужасно боялся, что причина не в том, что она маглорождённая.

Ему вдруг захотелось, чтобы она поскорее ушла.

—Сколько времени займут эти украшения? И почему ты не пользуешься магией, как нормальный человек? Ты же ведьма, мисс Грейнджер?

Гермиона вздохнула и кивнула.

—Да, я ведьма, мистер Малфой. Но мне нравится украшать по-маггловски. Так выходит гораздо лучше. Вот увидите — если поможете мне.

—После того как украсишь ёлку, ты уйдёшь?

Гермиона закатила глаза, но кивнула.

—Да. Но предупреждаю: через несколько часов я вернусь. Мне ещё нужно украсить столовую. Или вы предпочитаете ужинать в другом месте?

—Мы будем есть в столовой, благодарю, —спокойно ответил Люциус и не стал думать о гостиной, где Беллатриса пытала ведьму перед ним. Воспоминание до сих пор преследовало его. Люциус и правда считал чистокровных выше других, но это не означало, что ему нравилось смотреть, как Беллатриса пытает ребёнка в его доме. Ведь тогда она была всего лишь ребёнком — как и Драко.

—Хорошо. Не могли бы вы положить под ёлку юбку для дерева? —спросила Гермиона, доставая и протягивая ему белую бархатную ткань. —Проследите, чтобы она закрывала подставку.

Люциус обречённо вздохнул и присел возле ёлки. Закончив прикрывать подставку бархатной тканью, он оглянулся и с удивлением увидел, что на губах Гермионы играет улыбка.

—Что вы разглядываете, мисс Грейнджер?

Она моргнула и поспешно отвела взгляд.

—Ничего, —пробормотала Гермиона. Пойманная на том, что засмотрелась на мужчину старше себя, она покраснела. —Ладно, теперь развесим игрушки. Скажите, какие вам нравятся.

—Мне безразличны эти дурацкие украшения, —прямо ответил Люциус. Плечи Гермионы поникли. —Можешь повесить туда домового эльфа, если хочешь.

Гермиона прикусила нижнюю губу, а затем молча кивнула.

К удивлению Люциуса, она достала палочку и начала левитировать игрушки к ёлке. Не говоря ни слова, Гермиона развесила крупные украшения на нижних ветках, а мелкие — наверху.

—Что ты делаешь? —требовательно спросил Люциус, раздражённый её молчанием.

Воздух вокруг Гермионы словно потрескивал от напряжения. Люциус невольно вздрогнул.

—Украшаю. Скоро я уйду и перестану вам мешать, —сказала она и продолжила чарами украшать ёлку, не глядя на него.

Через несколько минут все игрушки заняли свои места.

По-прежнему не глядя на Люциуса, Гермиона левитировала к ёлке золотую звезду. Он встал прямо за её спиной, нарушив её сосредоточенность. Звезда упала на пол и разлетелась на бесчисленные осколки.

В карих глазах Гермионы блеснули слёзы. Не говоря ни слова, она починила звезду и левитировала её на верхушку. Установив украшение, она резко развернулась и хрипло произнесла:

—Вот. Ёлка готова. Я ухожу.

Не дав Люциусу остановить её, Гермиона стремительно вышла за дверь и аппарировала с громким хлопком.

Люциус мог только смотреть ей вслед, чувствуя, как в груди разрастается вина. Это было непривычное ощущение, от которого у него вспотели ладони.

Что я натворил?

Когда Драко вернулся с работы, он застал Люциуса застывшим перед дверью с растерянным выражением лица.

—Всё в порядке, отец?

Голос Драко пробился сквозь туман в голове Люциуса. Тот моргнул, удивлённый появлением сына.

—Когда ты вернулся?

—Только что. Ты выглядишь обеспокоенным. Что случилось?

Люциус не хотел говорить об этом, но, увидев золотую звезду, сияющую на верхушке ёлки, почувствовал, как у него сжался живот.

—Твоя… подруга приходила.

—Грейнджер? Хм. Не думал, что ты назовёшь её моей подругой, но ладно. Продолжай, —сказал Драко, стряхивая летучий порошок с чёрной мантии и усаживаясь напротив Люциуса. —Что она натворила?

—Украсила ёлку и ушла, —спокойно ответил Люциус, не сводя глаз со звезды.

—А. Ты же не ждал, что она за несколько часов украсит всё поместье?

—Дело не в этом. Кажется… я чем-то её обидел, но никак не могу понять, чем именно.

Звезда напоминала ему о слезах, выступивших в глазах ведьмы, и чувство вины становилось всё сильнее.

—Что ты сказал?

—Она попросила выбрать игрушки, которые я хочу повесить на ёлку, а я сказал… сказал, что мне всё равно…

Он замолчал, задаваясь вопросом, не была ли Гермиона просто чрезмерно чувствительной. Но такое объяснение казалось неправдоподобным.

—Она прокляла тебя или ударила?

—Она ничего не сделала, —осторожно ответил Люциус, сам не понимая, зачем рассказывает об этом сыну. —Перестала со мной разговаривать, а потом выбежала отсюда… в слезах.

—В слезах? Не похоже на Грейнджер. Признаю, она может расстроиться из-за пустяка, но когда её оскорбляют, она не из робкого десятка… Ты, должно быть, сказал ещё что-то. Что именно?

Драко выразительно посмотрел на него и подался вперёд.

Люциус помедлил, а затем ответил:

—Я сказал… что ей можно повесить на ёлку домового эльфа, если мне всё равно.

—Домовые эльфы! Мерлин, отец! Ты же знаешь, как она не любит, когда о них говорят в таком тоне! Помнишь, на четвёртом курсе она затеяла всю эту историю со СВОТЛА?

—Да, но…

—Грейнджер всё стерпит, но жестокости к домовикам не потерпит, —спокойно заявил Драко и откинулся на спинку кресла.

—Я же не убил домового эльфа у неё на глазах! —защищаясь, воскликнул Люциус. Драко фыркнул.

—Если бы она это услышала, точно прокляла бы тебя. Или ударила, ведь ты не можешь защититься магией, —с усмешкой сказал Драко, вспомнив, как Гермиона однажды его ударила. —Тебе нужно загладить вину. Иначе она больше не станет бесплатно украшать поместье.

—Она делает это не бесплатно, —возразил Люциус, сбитый с толку. —Я сказал, что заплачу ей.

—Отец, сейчас Рождество, —покачал головой Драко. —Это время года, когда в Грейнджер особенно сильно проявляется… Грейнджер.

—Это даже не слово… Так вот почему она до сих пор не прислала совой расценки?

—Если не придумаешь, как загладить вину, ничего она тебе не пришлёт. А теперь, если позволишь, мне нужно идти.

Люциус проводил Драко взглядом и закатил глаза. Ни один Малфой не позволил бы себе такого обыденного жеста, но он был один и мог расслабиться.

Он сидел, уставившись на звезду и размышляя, как загладить вину перед ведьмой, которая была так добра и помогла ему. И тут его осенила идея — словно бладжером по голове.

Люциус поспешил к ёлке и принялся снимать игрушки, гирлянды, ленты и огоньки. Сняв с верхушки звезду, он глубоко вдохнул и отправился искать свою сову Архимеда.

Люциус отчаянно надеялся, что его план сработает. Он нетерпеливо расхаживал по гостиной. Услышав снаружи тихий хлопок, он навострил уши, скрестил пальцы и помолился, чтобы это была Грейнджер.

В дверь постучали. Люциус с облегчением вздохнул и поспешил открыть, стараясь не выглядеть слишком довольным.

По ту сторону стояла Гермиона. В руках она держала ещё одну картонную коробку. Не взглянув на него, она молча вошла в дом. Люциусу это было всё равно что удар под дых. Но он промолчал и последовал за ней в гостиную.

—Что случилось с ёлкой? —выпалила Гермиона, заметив, что украшения исчезли.

—Я подумал, может быть, мы могли бы украсить её вместе, —осторожно сказал Люциус. Гермиона напряглась.

—Зачем? Вам не понравилось, как я украсила её, мистер Малфой?

—Нет, дело не в этом. Я решил, что хочу научиться украшать ёлку. Не хочу, чтобы ты делала всю работу одна.

Люциус с надеждой ждал, надеясь, что она поймёт его истинные намерения.

Гермиона несколько мгновений смотрела на него, затем нахмурилась.

—Зачем? Что вы задумали, мистер Малфой?

—Пожалуйста, называй меня Люциусом. И я ничего не задумал. Просто хочу украсить ёлку вместе с тобой.

Гермиона подозрительно посмотрела на него, но в конце концов согласилась.

—Хорошо. Тогда начнём с гирлянды.

Люциус кивнул, порылся в коробке и достал гирлянду. Он подошёл к ёлке.

—Мне просто обвить её вокруг ветвей или тут есть какой-то секрет?

Гермиона покачала головой.

—Секрета нет, но начинать нужно снизу и постепенно двигаться к верхушке.

Люциус аккуратно развесил огоньки и подошёл к ней поближе.

—Так правильно?

—Да, хорошо, —ответила она, слегка смутившись от его близости.

Она прокашлялась и протянула ему серебристую ленту. Гермиона наблюдала, как он неловко раскладывает её по ветвям, а затем подошла помочь.

—Вот, позвольте…

Она опустила ленту, создавая более затейливый узор.

Люциус одобрительно хмыкнул.

—Так лучше. А куда идут гирлянды?

Гермиона расслабилась и принялась объяснять, как вплетать гирлянды в ветви. Люциус задавал вопросы, чтобы разговор не затихал. Он никогда не признался бы вслух, но у неё был приятный голос.

Когда настало время вешать игрушки, он прокашлялся.

—Мисс Грейнджер…

—Гермиона. Можете звать меня Гермионой, —сказала она и застенчиво улыбнулась.

Люциус медленно произнёс её имя, словно пробуя его на вкус:

—Гермиона…

Её имя прозвучало для ведьмы почти непристойно, и щёки её порозовели. Люциус откашлялся, почувствовав внезапно повисшее между ними напряжение.

—Я хотел бы извиниться за то, что сказал раньше. Понимаю, что оскорбил тебя своими словами о домовых эльфах. Прошу прощения.

Глаза Гермионы расширились, и она покачала головой.

—Я не думала, что вы хотите повесить домового эльфа на ёлку, Люциус. Я расстроилась не из-за этого.

—Не из-за этого? —Люциус на миг обрадовался, но тут же вспомнил: значит, её задело что-то другое. —Могу я узнать, что именно я сказал не так?

Гермиона громко вздохнула.

—Я просто хотела показать вам, что даже без магии вы всё равно можете радоваться Рождеству. Украшение дома — мой первый шаг к тому, чтобы вернуть в вашу жизнь праздничное настроение.

—Это правда, что ты не берёшь с меня денег? —вдруг спросил Люциус, желая подтвердить слова Драко.

Гермиона посмотрела на ёлку и кивнула, опустив плечи.

—Да, правда. Сейчас Рождество, Люциус. Это время, когда люди собираются вместе и радуются обществу друг друга. Вы хотели, чтобы я только украсила дом, но Рождество не в этом. Оно — в воспоминаниях, которые вы создаёте с близкими, в радости от того, что можете порадовать тех, у кого меньше, чем у вас, в доброте и щедрости. Драко хочет познакомить вас с Джинни, потому что любит её и хочет, чтобы вы это увидели. Он не просит вас украшать дом ради неё. Если вы делаете это только затем, чтобы произвести впечатление, можете не стараться.

В её глазах горел такой огонь, что Люциус не мог не смотреть на неё с восхищением. Сын рассказывал ему, какая Гермиона умная — хотя во время учёбы Драко часто на неё жаловался — и как страстно она относится к тому, что любит. Но он не думал, что она будет так пылко и увлечённо объяснять ему то, во что верит.

Люциус прокашлялся.

—Я неверно понял твои намерения. Прошу прощения. Это разовая затея, так что не жди, что я вдруг начну вести себя нравственно, но… покажешь, как празднуют Рождество по-твоему?

—По-моему? Вы серьёзно? Правда хотите провести Рождество по-маггловски? —прошептала она.

Надежда на её лице только укрепила Люциуса в решении.

—Имей в виду: я соглашаюсь только потому, что сейчас Рождество, —предупредил он.

Гермиона просияла, и глаза её загорелись.

—О, я столько всего вас научу, Люциус! Вот увидите! Мы испечём печенье и отнесём его в приюты, а ещё я покажу вам, как делать снежных ангелов! О, и можно купить подарки детям!

Люциус слушал её безостановочную болтовню и не мог удержаться от улыбки. Она так радовалась новому делу, что он решил просто ей подыграть.

Может быть, она и правда научит его чему-нибудь новому.