Глава 1: Новая глава

ермиона остановилась на пересечении Питерс-Хилл и Куин-Виктория-стрит и подставила лицо лёгкому ветерку. Над тесным городским горизонтом впереди возвышался купол собора Святого Павла — такой огромный и близкий, что хотелось протянуть руку и коснуться его. Она позволила себе на мгновение залюбоваться последними солнечными лучами, сверкавшими на округлой крыше собора, прежде чем повернуть на Куин-Виктория-стрит.

Но, уже разворачиваясь на пятках, заметила фигуру по другую сторону перехода. Краем сознания она отметила тёмную одежду — не волшебную мантию, но и за магловскую её толком не примешь — и глаза, которые уже смотрели прямо на неё.

Это был Драко Малфой.

Ни секунды не раздумывая, Гермиона развернулась и побежала.

О том, чтобы добраться до сада Клири, теперь не могло быть и речи. Она понятия не имела, выследили её или встреча с Малфоем оказалась каким-то извращённым совпадением, но рисковать и приводить его туда было нельзя. Нужно вернуться туда, откуда она пришла.

Можно либо заманить его в переулок и сразиться, либо попытаться затеряться в толпе, рассуждала она, пока белые кроссовки мелькали над тротуаром. Она всем существом чувствовала, что справится с Драко Малфоем один на один, но, если поблизости есть другие Пожиратели смерти, затевать магическую схватку — ужасная идея.

На закате мост Миллениум будет забит людьми.

Если она доберётся туда, если сумеет хоть немного оторваться от Малфоя в толпе, то на мгновение присядет, сделает вид, что завязывает шнурки, и наложит на себя маскирующие чары. Придётся действовать очень быстро, сначала трансфигурировав свою приметную сиреневую дутую куртку.

План безрассудный, но у неё получится. Не то чтобы у неё был большой выбор.

Мысль о том, что мантия-невидимка Гарри подошла бы лучше, она подавила с привычной безжалостностью.

Приближаясь к школе Сити-оф-Лондон, она отчаянно оглянулась через плечо и увидела неподалёку мелькавшую светлую голову Малфоя. Он пересёк Куин-Виктория-стрит — по крайней мере, когда они заметили друг друга, пешеходам горел не зелёный, подумала она, впервые благодаря пробки в час пик, — и теперь бежал следом.

По мере того как толпа сгущалась, пришлось замедлиться. Теперь она уворачивалась и петляла между парами, компаниями студентов и семьями, а Малфой наверняка сокращал расстояние. Снова оглядываться и проверять не хотелось.

Но она уже так близко. Прямо впереди с моста сходила группа пожилых белых туристов. Если проскользнуть мимо них и скрыться за их спинами от Малфоя, пока она…

— Грейнджер, — раздалось прямо позади.

Нет, нет, нет, НЕТ. Она продолжала идти вперёд.

— Грейнджер!

Кто-то схватил её за левую руку.

Рычa, она резко обернулась и ударила того, кто стоял сзади, даже не проверив, Малфой ли это, — но, конечно, это был он. Угол оказался неудобным, да и прицелиться она не успела, поэтому едва задела его лицо. Он вскрикнул, когда ногти царапнули скулу.

— Ах ты сука! — воскликнул он и попытался схватить её за вторую руку.

Гермиона изо всех сил рванулась из его хватки и наступила ему на ногу. Наверное, со стороны их потасовка выглядела довольно комично.

— У вас всё в порядке? — неуверенно спросил кто-то, и оба замерли, повернувшись на голос.

В нескольких метрах от них от моста подходил встревоженный пожилой мужчина. Малфой отпустил её руки.

Гермиона выпалила первое, что пришло в голову:

— Спасибо, сэр, я просто разговариваю с бывшим. Он меня встретил… Уже уходит. Можно я пройду с вами до ближайшей автобусной остановки?

— А, конеч… — начал мужчина, но Малфой выплюнул:

— Размечталась, блядь, Грейнджер. — А затем добавил: — Она врёт. Она меня обокрала, я бы к ней никогда не… Я хочу вернуть свои вещи.

Пока мужчина переводил взгляд с одного на другую, мысли Гермионы наконец догнали её язык. Фирменное малфоевское ребячество немного приглушило прежнюю панику, но нужно помнить: они не в Хогвартсе, а он не злобный школьник. Она пытается поставить ничего не понимающего магла между собой и Пожирателем смерти. Кто знает, на что Малфой готов, если этот человек примет её сторону? Ей даже не хотелось гадать, почему он разгуливает по магловскому Лондону с палочкой в открыто висящем на бедре чехле.

Гермионе вдруг стало страшно за незнакомца, который неуверенно на них смотрел, и стыдно за то, что она подвергла его опасности.

— Знаете, наверное, мне всё-таки стоит с ним поговорить, — сказала она, оторвавшись от разъярённого лица Малфоя ровно настолько, чтобы улыбнуться мужчине. — Прояснить некоторые недоразумения. Спасибо, позже я дойду сама.

— А, хорошо, мисс, тогда я… Если вы уверены. До свидания.

Он ещё раз оглянулся на неё через плечо, и она изобразила уверенный кивок.

Гермиона и Малфой сверлили друг друга взглядами, пока мужчина не растворился в потоке пешеходов. Она медленно потянулась под куртку, где держала палочку, а рука Малфоя подкралась ближе к чехлу, выглядывавшему из-под распахнутого пальто.

— На твоём месте я бы очень хорошо подумал, — сказал он, не отводя взгляда от её глаз. — Если только не хочешь, чтобы твои драгоценные маглы увидели первую и последнюю в своей жизни магическую дуэль.

Её пальцы сомкнулись на палочке, и она сосредоточилась на ощущении пульса в пальцах, прижатых к гладкому дереву.

— И какие у меня варианты? — спросила она.

— Для начала — не разгуливать по центру Лондона без единого маскирующего заклинания, — огрызнулся Малфой. — Тёмный Лорд хочет твоей смерти, Грейнджер, если ты вдруг не в курсе. А я нахожу тебя здесь, разинувшую рот на достопримечательности, словно школьница на экскурсии.

— О, не знала, что ты так обо мне заботишься!

— Просто не хочу сам тебя к нему приводить, вот и всё, — сказал он. — От меня могут потребовать представления, устраивать которое у меня особого желания нет.

Ей понадобилась секунда, чтобы понять намёк. Она крепче стиснула палочку.

— Очаровательно, — сумела выговорить она, когда к ней вернулся голос. — И сколько представлений ты уже устроил для своего хозяина?

— Ни одного, — ответил Малфой. — Тёмному Лорду я нужен не для этого. — Её вопрос, как ни странно, его задел, учитывая только что прозвучавшую угрозу. — Я лишь говорю, что тебе больше не стоит ходить с этими зверскими волосами и витать в облаках, пусть даже по магловскому Лондону. Постарайся хоть немного, чёрт возьми.

— Спасибо за конструктивную критику, но что вообще происходит? — потребовала Гермиона. — Ты здесь, чтобы… чтобы похитить меня или отчитать?

Какое-то время он просто смотрел на неё, словно эта встреча выбила его из колеи не меньше, чем её саму. А затем спросил:

— Скажи мне кое-что. Поттер жив?

Она уставилась на него. Пальцы, сжимавшие палочку, словно одеревенели.

— Ты знаешь, что с ним случилось? — уточнил Малфой. — После битвы за Хогвартс?

— О чём ты говоришь? — хрипло выдавила она. — Все видели, как Гарри… Твоя мать видела, что произошло в тот день. Во что ты играешь?

Теперь уже он уставился на неё.

— Ты хочешь сказать, — медленно произнёс он, — что Поттер и правда просто мёртв? Великий спаситель магической Британии просто… что, свалил, сделав половину работы? — Теперь в его голосе слышались лёгкие истерические нотки. — Ты действительно совсем ничего о нём не слышала?

Гермиона не понимала, что происходит. Конечно, она думала, что Гарри не умер. В первые месяцы после битвы за Хогвартс, после исчезновения его тела, ей казалось: кто бы его ни забрал, на это должна была быть причина. Другой вариант был немыслим — по крайней мере, сначала.

Но теперь, почти через три года после того, как она в последний раз видела его распростёртым на земле, Гермиона понимала: если бы Гарри мог вернуться, то уже вернулся бы. Что, в отличие от всех остальных, он никогда и не собирался выжить.

— Я своими глазами видела тело Гарри. Ты служишь человеку, который его убил. Почему бы тебе не расспросить его о подробностях, если сомневаешься?

Малфой прищурился.

— Я не сумасшедший, Грейнджер, но хорошая попытка. Если Тёмный Лорд хоть на секунду подумает, что у меня были основания подозревать, будто Поттер жив, и я ему не сказал, он заставит нас пожалеть, что мы не умерли.

— У тебя… есть основания подозревать, что Гарри жив, — без выражения повторила Гермиона, пытаясь осмыслить услышанное. — И уже какое-то время. Что ты имеешь в виду?

Он упрямо смотрел на неё.

— Малфой, — настойчиво повторила она, когда молчание затянулось.

Собственный тон её озадачивал. Она понятия не имела, почему обращается с ним как с враждебно настроенным одноклассником, а не как с серьёзной магической угрозой. Впрочем, почему он рассказывает ей всё это, она тоже не понимала.

— Если ты кому-нибудь об этом расскажешь, я тебя убью, — наконец сказал Малфой. — Клянусь.

— Расскажу что?

— Кто-то видел. Кто-то видел, как Поттер дышал.

— Что?

— Ради Мерлина, не визжи. — Он быстро оглянулся, но море маглов, обтекавшее их беседу с глазу на глаз, не обращало на них внимания. Где-то на задворках сознания Гермиона отметила, что темнеет. — Ты никому не можешь об этом рассказать. Мне плевать, общаешься ты со своим маленьким гриффиндорским клубом или нет. Сейчас же поклянись, что никому не скажешь, иначе я сотру тебе память прямо здесь.

— Клянусь, — поспешно ответила она. — Дам магическую клятву, что захочешь. Даю слово.

И она действительно это сделает. Не то чтобы она теперь много общалась со своим гриффиндорским клубом.

Мерлин, если это правда. Она не могла сейчас думать о том, что это значит, но что, если это правда? Голова слегка кружилась. Она даже не могла назвать чувства, поднимавшиеся внутри.

— Это всё, что я знаю, — сказал Малфой. — Я подслушал, как кто-то говорил, что Поттер ещё дышал, прежде чем его тело исчезло. Я подумал. Подумал, что, если это была уловка или… если был хоть какой-то шанс… — Он сглотнул. — Но, очевидно, нет.

Гермиона заставила себя вынырнуть из стремительного потока мыслей и сосредоточиться на Малфое. Кажется, она догадывалась, кто признался, что Гарри, возможно, дышал, когда должен был быть мёртв, и почему Малфой не рассказал об этом Тёмному Лорду, но подтверждения просить не собиралась. Если догадка верна, эта тайна может стоить ему жизни матери.

В любом случае у неё был другой вопрос.

— Малфой, ты хочешь, чтобы Гарри был жив?

Он моргнул, застигнутый врасплох.

— В смысле, сохну ли я по Шрамоголовому, как озабоченная школьница? Ни за что.

— Я не об этом. Просто прозвучало так, будто…

— Нет, — перебил Малфой. — Мне всё равно, что с ним случилось. Просто. Услышал кое-что странное и захотел узнать.

Его замкнутое выражение лица выдавало всю лживость этой драконьей чуши. Было очевидно, что он пытается подавить разочарование.

— А я хочу, чтобы Гарри был жив, — сама сказала она. Малфой презрительно фыркнул. — Я не видела его с битвы за Хогвартс, но, если твоя ма… если кто-то видел, как он дышал, я хочу верить, что он каким-то образом пережил Смертельное проклятие. Так что спасибо, что рассказал.

— Я тебе не чёртов подарок принёс, Грейнджер. Просто задал вопрос. Думай что хочешь.

— Пусть будет по-твоему, — согласилась она и долго на него посмотрела. — Я ответила. Что дальше?

— Ну… — сказал он.

Выглядел он немного растерянным.

Она собиралась сделать нечто безрассудное и прекрасно это понимала. Перед ней Драко Малфой: трусливый приспособленец, по совместительству хорёк и вечное разочарование. Драко Малфой, Пожиратель смерти. Она знала, что доверяться ему — ошибка, и всё же.

Он собирался её отпустить. Теперь они оба это знали. А она так устала никому не доверять, жить в ужасных местах и днями ни с кем толком не разговаривать, постоянно бояться и быть одной. Ей просто хотелось, чтобы это закончилось.

И Гарри, возможно, жив.

Она глубоко вдохнула.

— Что ты сделаешь, если я скажу, что Гарри оставил нам способ победить Сами-Знаете-Кого?

Малфой облизнул губы.

— Притворюсь, что не слышал, — нервно ответил он.

— Я не сдалась. Всё ещё пытаюсь, — продолжила она, думая о сумке, закопанной под древовидными пионами в саду Клири.

— Да, блядь, не рассказывай мне этого!

— Тайна за тайну, Малфой, — сказала она.

Она чувствовала: теперь он никуда не денется.

— А мне она не нужна! Ты думаешь, раз я рассказал тебе… что из-за того, что я рассказал, я теперь на твоей стороне? Ты спятила.

— Думаю, ты собираешься меня отпустить, — спокойно сказала она. — А если бы ты намеревался передать Сами-Знаете-Кому то, что я только что сказала, ты был бы рад это услышать. Думаю, ты боишься, потому что знаешь: эту тайну ты сохранишь.

— Десять очков Гриффиндору, — прошипел он, на мгновение так напомнив Снейпа, что ей захотелось рассмеяться, — за то, что заставила меня скрывать ещё одну вещь, из-за которой меня могут убить во время ежемесячных сеансов изнасилования моего сознания Тёмным Лордом. Чертовски хорошая работа, Грейнджер, огромное спасибо.

— Ох. — Волдеморт ведь легилимент, вдруг вспомнила она. — Ох. Я об этом не подумала. — Всё внутри оборвалось, когда она осознала, что только что подвергла Малфоя, а вместе с ним и себя ещё большей опасности. — Боже, Малфой, я совсем не этого хотела. Мне очень жаль.

В таких обстоятельствах её извинение прозвучало слишком жалко, чтобы заслуживать ответа, и он ничего не сказал. Она уставилась на носки его ботинок, терзаясь самообвинениями.

— Может, стереть тебе память? — предложила она, когда неловкое молчание стало невыносимым. — Я могла бы сделать так, чтобы ты забыл, что видел меня сегодня.

— Не нужно.

— Правда, я хорошо владею чарами памяти. Даже голова болеть не будет.

— Всё в порядке, — процедил Малфой. — Я окклюмент. Справлюсь. И «Обливиэйту», к твоему сведению, тоже могу противостоять.

— А.

Это хорошо. Скорее всего, заслуга Снейпа.

— Весьма впечатляет, — вежливо сказала она.

Невероятно, но её натянутый комплимент словно немного разрядил напряжение между ними. Малфой поднял руку, смахнул пыль с дорогой чёрной ткани пальто и снова встретился с ней взглядом.

Вдруг Гермиону осенила идея.

— Знаешь, это огромное здание у тебя за спиной, — она указала рукой и подождала, пока Малфой быстро оглянется через плечо, — собор Святого Павла. Внутри, прямо под куполом, есть место под названием Галерея шёпота. Маглы не знают, думают, это просто причуды физики, но на самом деле у неё есть собственная магия. Волшебники тоже не знают, потому что никогда не ходят в магловские церкви.

— …У тебя приступ? О чём ты говоришь?

Она продолжила, словно он ничего не сказал.

— Если начать у одной из статуй и трижды обойти всю галерею по часовой стрелке, а потом что-нибудь прошептать этой статуе, она запомнит.

Малфой перестал возражать и теперь внимательно смотрел на неё с совершенно непроницаемым лицом. Должно быть, этому выражению он научился уже после Хогвартса: в школе она такого не помнила.

— А если трижды обойти галерею против часовой стрелки, статуя прошепчет тебе твои слова. Понимаешь?

Малфой не отвёл взгляда и медленно кивнул.

— Как долго они помнят услышанное?

— Не знаю. Наверное, годами. Летом перед четвёртым курсом я услышала кое-что со времён, когда Маргарет Тэтчер ещё была магловским премьер-министром. Но повторяют они только последнее, что им сказали, — вот в чём хитрость. Так что…

Она скрестила руки и закусила нижнюю губу, сосредоточенно вспоминая статуи в галерее.

— Если ты… если когда-нибудь захочешь уйти, совсем уйти, или тебе действительно понадобится помощь с сохранением твоих тайн, или ты узнаешь что-то, что, по-твоему, должна знать я, прошепчи это статуе Иеронима, — наконец решила она. — А если я когда-нибудь оставлю тебе сообщение, то у статуи Иоанна Златоуста.

Она по буквам произнесла для Малфоя имя Златоуста.

Он выглядел так, словно запоминал её указания. Через несколько секунд лицо помрачнело.

— Я не могу часто бывать в магловском Лондоне, — сказал он. — Может, раз или два в месяц.

— Ничего страшного, — ответила Гермиона. — Но я, наверное, буду проверять чаще, на случай, если ты оставишь что-то срочное. — Она всё равно бывает в саду Клири каждую неделю. А теперь, когда знает, что Гарри, возможно, жив… Но об этом она пока думать не будет. — Только не… Если честно, не могу поверить, что доверяю тебе, Малфой, но вот мы здесь. Последние годы дались мне тяжело, и я не знаю, сколько ещё смогу так продолжать, одна. Без кого-нибудь или чего-нибудь, за что можно держаться. Но ты только что дал мне такую опору! Поэтому, пожалуйста, не… — К её стыду, голос сорвался, но она сглотнула и вытолкнула последние нужные слова сквозь ком в горле: — Не выдавай меня.

Малфой снова смотрел на неё тем внимательным взглядом, которого она прежде не видела. Через некоторое время он отвернулся и заговорил:

— Я тоже не знаю, сколько ещё смогу так продолжать. В последнее время моя жизнь далеко не усыпана розами.

Да, могу себе представить, — подумала она, разглядывая резкие черты его осунувшегося лица. Теперь она поняла, что он очень похож на себя на шестом курсе.

— Так что… полезно, наверное, знать, что где-то есть человек, который всё ещё… который считает это кошмаром и хочет проснуться. Возможно, ты будешь потрясена, но в моём ближайшем окружении не так много вменяемых людей. — Он снова посмотрел ей в глаза. — Я не хочу тебя выдавать, ясно?

Она задумалась. Это было не то, на что она надеялась, но само наличие хоть какой-то надежды уже казалось маленьким чудом, достойным праздника.

— Ясно.

Её ответ, похоже, его не удовлетворил.

— Ты так давно пропала, что никому не придёт в голову спрашивать меня о тебе или что-то подозревать, — продолжил Малфой. — Они все стали… — Он пренебрежительно махнул рукой. — В каком-то смысле потеряли бдительность. Если ты не появишься прямо перед ними, они о тебе и не вспомнят. Обо мне, впрочем, тоже. Это одно из немногих преимуществ моего положения.

— Рада слышать, — сказала она и не удержалась от добавления: — Но тебе тоже не стоит терять бдительность, если собираешься хранить это в тайне.

На его лице появилось нечто отдалённо напоминавшее классическую малфоевскую усмешку.

— Я дожил до этого дня именно потому, что умею хранить тайны, Грейнджер. И мне, по крайней мере, пока не приходилось питаться из мусорных баков. — Его взгляд скользнул к её костлявым коленям, кожа на которых покрылась мурашками от холодного воздуха с реки.

Она подавила желание одёрнуть юбку из благотворительного магазина и демонстративно оглядела его в ответ. Какие бы деликатесы ни подавали домовые эльфы в Малфой-мэноре, питался он, похоже, не намного лучше неё.

— Что ж, — сказал Малфой, когда стало ясно, что она не клюнет на приманку. — Если не собираешься стирать мне память, иди лови свой примитивный транспорт. Ты меня здесь не видела, я тебя не видел. Я поговорю со статуей, о которой ты сказала, если смогу. Если это будет безопасно. Это всё, что я могу тебе предложить.

— Хорошо, — повторила она. — Я это ценю.

— Сиськи Цирцеи, Грейнджер, это всё, что я могу тебе предложить. Если получится незаметно передать какие-то сведения, я, может быть, попробую. Но делать то, за что меня могут убить, не стану.

— Малфой. — Она почти улыбнулась. Ты ведь знаешь, что уже делаешь то, за что тебя могут убить. Потому и ведёшь себя так. — Я не хочу, чтобы ты умер, особенно за помощь мне. Спасибо и будь осторожен. Я тоже буду. А теперь, как ты и сказал, мне нужно успеть на автобус.

Наверное, что-то в её лице наконец успокоило его, потому что он напоследок кивнул и отвернулся. Она оставила его у начала моста и пошла обратно в ту сторону, откуда они пришли.

Пересекая Касл-Бейнард, она обернулась. Малфой, должно быть, ушёл: нигде его не было видно. Но в какой-то момент их долгого разговора на мосту Миллениум зажглись огни.

Ночь была прекрасной.