Глава 1: 1.

1.

45

0

Mот Molwe
Поделиться

—Грейнджер!

Гермиона Грейнджер замерла на полушаге, плечи на миг поникли. Она глубоко вдохнула, чтобы собраться с силами, развернулась и изобразила самую приветливую улыбку старосты школы. Вышло, конечно, ужасно: Драко Малфой ей уже вот настолько осточертел.

Справедливости ради, с тех пор как он вернулся в школу так называемым «восьмым курсом», он вроде бы ничего особенного не натворил. Но одного его присутствия хватало, чтобы напоминать Гермионе обо всём, что произошло за последний год с лишним. Не то чтобы он не раскаивался по-своему, но врождённое высокомерие бесило её всякий раз, когда она его видела. И неважно, что Гермиона знала: он не пытается её раздражать, просто двигается с непринуждённой надменностью прирождённого аристократа, сам того не замечая.

Хуже всего было то, что поначалу Малфой избегал её, Рона и почти всех остальных, когда они вернулись, чтобы закончить ужасно прерванный седьмой курс. Но, похоже, за последние два дня он решил, что с него хватит, и теперь всякий раз, когда их пути пересекались, сверлил Гермиону взглядом. Особенно если рядом с ней оказывался Рон или кто-нибудь из их друзей.

Гермиона понимала: ещё немного — и Малфой с Роном подерутся. Ей до смерти надоело отвлекать друга, чтобы тот не замечал, как светловолосый слизеринец на них пялится. Рон-то Малфоя вовсе не избегал и пытался затеять с ним больше ссор, чем Гермиона могла сосчитать. Ей совсем не хотелось оказаться между ними, если Рон поймает Малфоя за этим занятием.

Но увы, после возвращения в Хогвартс, чтобы сдать ЖАБА после перерыва, вызванного войной, Гермиону назначили старостой школы. А значит, она должна быть готова прийти на помощь любому ученику. Даже высокому светловолосому придурку, который бесил её одним своим дыханием.

—Чем могу помочь, Малфой? —как можно вежливее спросила Гермиона сквозь стиснутые зубы.

Бледное лицо Малфоя было серьёзным. Гермиона моргнула, гадая, не пришёл ли он просто позлить её — или у него и правда есть дело к старосте школы. Он протянул руку, и Гермиона слегка вздрогнула. Потом он раскрыл ладонь: на ней лежал маленький круглый флакон.

—Знаешь, что это? —безразлично спросил он. Его поза казалась немного напряжённой, но не настолько, чтобы Гермиона решила, будто он собирается на неё напасть или вытворить какую-нибудь другую глупость.

Гермиона прищурилась, разглядывая флакон. Кричаще-бирюзовое зелье ловило свет и переливалось болезненно-фиолетовым оттенком. На вид оно было, мягко говоря, непривлекательным, но Гермиона сразу его узнала.

—Тоник сердечного покоя, —ответила она машинально. —Противоядие от большинства любовных зелий слабой и средней силы.

Малфой кивнул и сунул флакон ей. Гермиона едва успела его поймать, прежде чем тот упал бы на пол.

—Хорошо. Выпей.

—Простите? —изумлённо выпалила Гермиона. —Я не стану пить то, что ты мне даёшь, Малфой.

—Ладно, —отчеканил он, закатив глаза. —Свари сама и выпей. Только постарайся побыстрее.

—Зачем? —подозрительно спросила Гермиона, поджав губы и опасно сузив глаза.

—Потому что твоё утреннее чаепитие подмешали зелье. Очевидно же, —объяснил Малфой тоном, каким разговаривают с особенно туго соображающим ребёнком. —Я решил, что тебе стоит принять меры заранее, прежде чем ты увидишь того, кто это сделал, и выставишь себя полной дурой.

Гермиона нахмурилась, глядя на крошечный флакон в руке и пытаясь понять, что задумал Малфой. Это наверняка была какая-то подстава, но какая — сказать она не могла. Может, в пузырьке вовсе не противоядие, а любовное зелье, которое только притворяется им? Малфой хочет унизить её, заставив ходить за ним хвостом и умолять о внимании, как когда-то Панси? Или во флаконе что-то более опасное, замаскированное под известное противоядие? Если так, то больше в коридоре никого нет: никто не увидит, как он вливает ей в рот неизвестное зелье.

И всё же…

Он ведь сказал, что она может сварить противоядие сама, если не доверяет его зелью.

—Но… —Гермиона нахмурилась ещё сильнее и подняла глаза на Малфоя. —У меня нет обычных симптомов от любовного зелья.

—Полагаю, их и не будет, —объяснил Малфой, небрежно сунув руки в карманы. —Почти уверен, что тебе подмешали эликсир привязанности. Он не слишком сильный, но наверняка сделал бы тебя восприимчивее к романтическим ухаживаниям, не привлекая лишнего внимания.

У Гермионы отвисла челюсть. Эликсир привязанности был достаточно тонким, чтобы она не заметила его, если только не знала, на что обращать внимание, или случайно не столкнулась с тем, кто его приготовил, и не отреагировала на него необычным образом. Варить его было чертовски сложно, а большинство желающих опоить кого-нибудь любовным зельем не хотели тратить столько сил ради столь сомнительной награды. Эликсир даже не гарантировал, что человек влюбится в тебя. Он лишь усиливал симпатию. Как и заметил Малфой, Гермиона могла бы стать более восприимчивой к чьим-нибудь ухаживаниям, но её поведение не изменилось бы настолько, чтобы окружающие сразу заподозрили неладное.

—О! —Гермиона захлопнула рот и инстинктивно прижала флакон к груди. —Эм… Зачем ты мне это говоришь?

С тех пор как Малфой вернулся в Хогвартс, он не дразнил Гермиону открыто и, казалось, старался держаться подальше от тех, кто ворчал, будто в битве за Хогвартс победила не та сторона. Но это не значило, что он стал человеком, готовым бескорыстно помогать ей. Между ними реками текла дурная кровь — во многих смыслах буквально.

Малфой отвернулся и уставился на каменную стену. У него дёрнулась челюсть.

—Потому что я тебе должен, —тяжело объяснил он. —Во-первых, за то, что стоял столбом, пока моя дорогая тётушка Белла пытала тебя. Во-вторых, несмотря на это и всё остальное, ты выступила на моём суде и помогла мне избежать Азкабана. Этим я, конечно, не расплачусь, но для начала сойдёт.

—Ты мне ничего не должен, —сразу же ответила Гермиона.

Малфой бросил на неё взгляд искоса, красноречиво показывавший, как глупо, по его мнению, было отказываться от долга. Он, может, и считал, что иметь должника выгодно, но Гермионе было не по себе от любой связи с Малфоем. Она предпочла бы, чтобы они оставались незнакомцами.

—Ну конечно, —саркастически сказал Малфой и развернулся, чтобы уйти. —В любом случае, тебе стоит как можно скорее выпить тоник сердечного покоя.

—Подожди!

Гермиона схватила его за рукав, останавливая, но тут же отпустила, словно обожглась, когда он обернулся.

—Если ты знаешь, что меня опоили, значит, ты знаешь, кто это сделал, да?

Бледно-серые глаза Малфоя скользнули по её лицу, а затем остановились на её глазах.

—Не могу сказать, —ответил он, приподняв бровь.

—Это не значит «нет», —резко сказала Гермиона. Игра слов ей совсем не нравилась.

Малфой коротко хмыкнул.

—Ближе к «нет» ты не подберёшься. Прощай, Грейнджер.

Гермиона метнулась ему наперерез и встала на пути, с вызовом глядя на него. Флакон с зельем она крепко сжимала в кулаке.

—Стой, —приказала она, словно бросая вызов: пусть только попробует снова уйти.

—Что теперь, Грейнджер? —простонал Малфой, проведя рукой по серебристым волосам. —Я тебя предупредил, зелье дал и сказал, что ты можешь сварить своё чёртово, если мне не доверяешь. Чего ещё ты хочешь?

Гермиона выхватила палочку и выставила её между ними.

—Поклянись, что это тоник сердечного покоя.

—Да, —фыркнул Малфой. —Это видно с первого взгляда.

—Поклянись, —сказала Гермиона и чуть приподняла палочку. —На своей палочке.

Малфой запрокинул голову и раздосадованно вздохнул, но всё же вытащил палочку.

—Ладно, —огрызнулся он, коснувшись палочкой флакона у неё в руке, а затем груди. —Я, Драко Люциус Малфой, клянусь, что в этом флаконе нет ничего, кроме тоника сердечного покоя.

Гермиона внимательно следила за его палочкой и очень удивилась, когда та засветилась белым, а не красным — значит, клятва не была нарушена.

—О. —Она посмотрела на флакон. —Ты говоришь правду.

—Удивительно, да? —сухо сказал Малфой. —А теперь, если позволишь…

Гермиона растерянно смотрела ему вслед. Он неспешно двинулся по коридору в ту сторону, откуда пришёл. Уже почти скрывшись за поворотом, он остановился и оглянулся.

—Прихвати с собой ещё немного, Грейнджер, —сказал он достаточно громко, чтобы она услышала. —Они могут попробовать снова.

Затем он резко свернул за угол и исчез.

В конце концов Гермиона выпила зелье, которое дал ей Малфой, а потом сварила полный котёл тоника — на всякий случай принимать его после каждого приёма пищи. Она чувствовала себя параноиком вроде Грюма, но чёрт побери, последнее замечание Малфоя крепко засело у неё в голове.

Она даже никому не рассказала о его предупреждении. Любой из её знакомых наверняка устроил бы бурю в стакане.

Рон точно взорвался бы и раздувал всё до нелепых масштабов, так что через день эта история попала бы в газеты. Их отношения, к сожалению, угасли, но после войны его чрезмерная заботливость начинала душить. Он так цеплялся за неё, что Гермиона порой почти жалела: Рон не поступил, как Гарри, и не принял приглашение Кингсли в программу подготовки авроров. Вместо этого он отправился за ней в Хогвартс. Несмотря на обиду, оставшуюся после их неудачной попытки быть парой, Рон всё ещё был ей дорог. Но Гермионе было трудно доверить ему эту историю, когда он и без того постоянно маячил у неё за плечом и угрожающе косился на каждого, кто, по его мнению, смотрел на неё косо.

Эрни Макмиллан, староста школы в этом году, тоже не подходил. Он, как и пугающе большая часть учеников Хогвартса, явно проникся к Гермионе нездоровым восхищением и подчинялся ей почти в каждом решении. Если он не напыщенно разглагольствовал о том, что состоит в «знаменитом Отряде Дамблдора, который возглавлял сам Гарри Поттер!», то носился как угорелый, исполняя всё, что Гермиона хоть раз упоминала, в безумном порыве помочь. От такого энтузиазма Гермиона обычно старалась держаться подальше. Узнай Эрни, что кто-то подливает зелье в её утренний чай, он оказался бы бесполезен: наверняка немедленно затеял бы максимально громкие поиски виновника.

Джинни, несомненно, тут же позвонила бы Гарри, а потом начала бы проклинать любого, кто хотя бы посмотрит на Гермиону. Тоже не вариант, если только Гермионе не хотелось, чтобы Гарри ворвался в замок в форме стажёра-аврора.

Невилл мог бы помочь, но на его плечи и без того легло слишком много ответственности во время войны. Гермионе совсем не хотелось давить на него ещё сильнее.

Луна, благослови её Мерлин, по крайней мере попыталась бы действовать тихо. Но её версия осторожного расследования, скорее всего, свелась бы к тому, чтобы пристально разглядывать всех, кто подходил к Гермионе, и спрашивать, не кусало ли их невидимое существо, вызывающее желание опоить ничего не подозревающих ведьм любовным зельем.

Падма, Парвати и Захария Смит — единственные другие вернувшиеся члены Отряда Дамблдора — тоже не годились. Падма и Парвати слишком много сплетничали, чтобы им можно было довериться. А Захария, похоже, страдал тем же, что и Эрни: проводил больше времени, ловя каждое слово Гермионы, словно она была полубогиней, чем за учёбой.

Гермиона не хотела подключать преподавателей. Одна только мысль о том, что ей придётся признаться Макгонагалл: единственное доказательство — «так сказал Малфой», —заставляла её заранее морщиться от неловкости. Да и сама история казалась глупой; Гермиона должна была справиться с ней сама, а не отвлекать преподавателей, которые пытались восстановить школу — и в буквальном, и в переносном смысле — после недавней войны. Она была старостой школы, её называли «самой яркой ведьмой своего поколения». Неужели она не справится с каким-то проходимцем, решившим заставить её привязаться к нему с помощью зелья?

По крайней мере, она на это надеялась.

Итак, Гермиона вздрагивала всякий раз, когда кто-нибудь смотрел на её еду, а после каждого приёма пищи, едва отходила от стола, принимала тоник сердечного покоя. Ситуация, мягко говоря, была не идеальной. Через неделю такого совершенно невыносимого распорядка Гермионе пришлось признать: выход только один — ей нужно больше информации.

Попросив у Джинни Карту мародёров — ту Гарри передал ей, когда решил не возвращаться в Хогвартс, —Гермиона дождалась, пока после отбоя её цель не появится одна на школьной территории. Она накинула тёплую куртку, чтобы защититься от поздней осенней прохлады, выбралась из пустой спальни и проследила за ним до Астрономической башни.

Малфой облокотился на перила. В руке у него болталась наполовину пустая бутылка огневиски, а сам он угрюмо смотрел вниз. Лунно-светлые волосы растрепались, будто он то и дело запускал в них пальцы. Галстук распущен, рубашка выбилась из брюк. Весь его вид был пропитан таким горем, что Гермиона на мгновение растерялась.

Когда подошва её практичной туфли на ремешке скрипнула по камню у него за спиной, Малфой от неожиданности дёрнул бутылку и выронил её за перила.

—Вот дерьмо! —выругался он, обернувшись. Увидев, кто его напугал, он простонал: —Грейнджер. Неужели нельзя оставить человека в покое?

—Здесь нельзя пить, —отчитала его Гермиона, почти обрадовавшись, что он снова стал привычным Малфоем.

—Грейнджер всё ещё слишком уважает правила. Кто бы мог подумать, —закатил глаза Малфой и прислонился к перилам за спиной. —Что ты здесь делаешь, Грейнджер? Из-за тебя я лишился полбутылки отличного виски.

Гермиона поджала губы и сердито посмотрела на захмелевшего слизеринца.

—Вообще-то я тебя искала.

Она оглядела открытую площадку башни, затем снова посмотрела на Малфоя, который беззаботно прислонился к перилам.

—А ты что здесь делаешь? —тихо спросила она.

Гермиона не могла представить, что у Малфоя остались хорошие воспоминания об этом месте.

—Не твоё дело, —капризно огрызнулся он. —Чего ты хочешь, Грейнджер?

Гермиона сердито посмотрела на него, затем плотнее запахнула куртку, защищаясь от внезапного порыва ветра.

—Кто пытается меня опоить, Малфой?

—Не могу сказать, —ухмыльнулся блондин.

Гермиона прищурилась и обдумала его ответ, пока Малфой смотрел на неё с раздражающей усмешкой.

—На тебя наложили заклятие немоты? —медленно предположила она.

—О-о-о, почти угадала, —поддразнил Малфой.

—Заставили дать клятву?

—А вот и нет, —с вызывающим видом произнёс он.

Гермиона вскинула руки.

—Так что же, Малфой? Почему ты не можешь мне сказать? —воскликнула она, окончательно выведенная из себя его играми.

Малфой ухмыльнулся: он явно был пьян и доволен тем, что одержал верх. Гермиону удивило, каким юным и беззаботным он выглядел. Ветер трепал его волосы, а в улыбке не было прежней злобы.

—Ну ладно, —смягчился он с ухмылкой. —Не могу сказать, потому что сам уже не знаю.

—Уже не знаешь? —переспросила Гермиона, потом ахнула. —Тебе стёрли память!

—Именно! —самодовольно заявил Малфой, почему-то довольный тем, как всё обернулось. —Только сделали это хреново, поэтому я кое-что помню. Но недостаточно, чтобы вычислить этого ублюдка и отплатить ему за проклятие.

Гермиона скрестила руки на груди.

—Ты им помогал?

—Нет! —возмутился Малфой. —Я почти уверен, что застукал его, когда он варил это чёртово зелье, а потом он проклял меня, чтобы скрыть следы.

Гермиона всё ещё подозревала его, но не могла придумать, зачем Малфою варить зелье, а потом ещё и утруждать себя предупреждением. Если только он не пытался завоевать её расположение — но вёл он себя слишком неприятно, чтобы это было похоже на правду.

Она вздохнула и в раздражении потёрла лоб.

—Ну, не так уж много людей отчаянно хотят, чтобы я в них влюбилась. Хотя бы сузит круг подозреваемых, —пробормотала она.

Громкий смех Малфоя заставил её вздрогнуть. Она сердито уставилась на него, пока он не перестал смеяться и не объяснил свою реакцию.

—Мерлиновы сиськи, Грейнджер. Это сужает круг разве что до половины волшебной Британии и, скорее всего, приличной части международного магического сообщества, —хихикнул он.

—Что? —возмутилась Гермиона. —Нет! Не может быть столько желающих. Ну, от силы несколько человек.

Малфой засмеялся ещё громче и схватился за перила, чтобы устоять на ногах.

—Ты серьёзно? —расхохотался он. —Ты героиня войны и знаменитость, не говоря уже о внешности. Рано или поздно кто-нибудь обязательно попытался бы такое устроить. Хотя, учитывая близость, можно сузить круг до всех, кто учится в этом чёртовом замке.

Гермиона нахмурилась.

—А что не так с моей внешностью? —спросила она, не понимая, должно ли это было прозвучать как оскорбление.

—Ну… —неловко произнёс Малфой, внезапно смутившись. —Ты, знаешь… не такая уж страшная.

—Понятно, —медленно сказала Гермиона.

Она заметила, как румянец, вызванный огневиски, потемнел и добрался до ушей Малфоя. Гермиона ни за что не стала бы разбирать его слова прямо сейчас, поэтому просто пропустила их мимо ушей.

—Не уверена, что ты прав насчёт количества желающих меня опоить, но, пожалуй, ты можешь быть прав. Из-за того, что я героиня войны, найдётся больше людей, готовых провернуть что-нибудь подобное.

Малфой кашлянул, скрывая смущение, и немного выпрямился.

—Ну, жаль, что я не смог помочь больше, Грейнджер, —сказал он. —Но теперь, когда виски кончилось, мне лучше отправляться спать.

Гермиона нахмурилась и переминалась с ноги на ногу.

—Малфой… Я знаю, это не моё дело, но ты в порядке?

Она обвела рукой Астрономическую башню, затем указала на высокого блондина, удивлённо смотревшего на неё.

—Просто…

Гермиона умолкла и слегка пожала плечами, не желая подбирать слова.

Губы Малфоя сжались в сердитую линию. Он глубоко вдохнул — без сомнения, собирался оскорбить её за попытку сунуть нос не в своё дело. Но вдруг резко выдохнул и слегка ссутулился.

—Да, всё нормально, —со своим пожатием плеч сказал он. —Просто кое о чём думаю.

—А, —тихо произнесла Гермиона. —Тебе… Тебе не нужно с кем-нибудь поговорить?

Малфой долго смотрел на неё. На его резком, скуластом лице не отражалось ни единой эмоции; серые глаза изучали Гермиону, словно он пытался разгадать загадку: и правда ли перед ним Гермиона Грейнджер, и в самом ли деле она спрашивает, не нужен ли ему собеседник.

После двух последних разговоров с Малфоем Гермиона уже привыкла к этому странному чувству несоответствия, но всё равно неловко ёрзала под его пристальным взглядом.

Наконец губы Малфоя изогнулись в усмешке. Он хмыкнул и оттолкнулся от перил с куда большей грацией, чем Гермиона ожидала от него в его нынешнем состоянии.

—Не без виски, Грейнджер, —сказал он, проходя мимо неё и посмеиваясь. —Может, в другой раз.

Поиски подозреваемого всё больше раздражали Гермиону. К тому же она была уверена, что на неё пытались воздействовать ещё как минимум дважды. Теперь, когда она знала, на что обращать внимание, она лучше замечала симптомы, хотя так и не осмелилась отказаться от тоника сердечного покоя после каждого приёма пищи. Она принимала его на всякий случай, даже если не чувствовала, что её опоили.

Гермиона понимала: вычислить виновника было бы просто — достаточно перестать пить тоник и посмотреть, на кого она отреагирует необычно. Но смелости ей не хватало. Каждый раз, когда она пыталась уговорить себя сделать это, в конце концов всё равно залпом выпивала зелье при первой возможности. Спина покрывалась холодным потом. Её пугала мысль о том, что загадочный зельевар мог заставить её сделать, если использовал что-нибудь похуже эликсира привязанности.

Сузить круг подозреваемых ей тоже не удалось. Наоборот, он расширился после разговора с Малфоем, который без особой любезности сообщил, что, скорее всего, подозревать придётся почти всех учеников школы. Гермиона пыталась наблюдать за каждым, кто к ней подходил, но ничего не добилась — только заставила Рона заметить, что она стала ещё более дёрганой, чем обычно. Ей совершенно не хотелось, чтобы он поднимал шум.

Следить за едой тоже не получалось. Никто не проявлял к её тарелке нездорового интереса, а сколько бы заклинаний и защит она ни накладывала, чтобы выявить вмешательство, ничто не показывало, когда именно к еде что-то добавляли. И ни один из способов не указывал на подозреваемого.

В итоге она не узнала ничего нового — только сама себя накрутила.

Наконец Гермионе пришлось с тяжёлым сердцем признать: пора кому-нибудь довериться. Оставалось решить, кому именно. Она по-прежнему не хотела доверять тому, кто устроил бы публичный скандал. А обращаться к преподавателям, пока те пытались удержать на плаву надломленную войной школу, вызывало у неё сильное чувство вины — даже когда дело касалось официальных обязанностей старосты, не говоря уже о личных проблемах. Выхода, казалось, не было.

И вдруг, именно когда Гермиона уже почти сдалась и решила пойти к директору Макгонагалл, ответ сам возник перед ней. Она стояла в коридоре на пятом этаже, набираясь смелости, когда тот самый человек вышел из-за угла. Он обернулся к кому-то, шедшему позади, и Гермиона тут же бросилась к нему, намереваясь раз и навсегда во всём разобраться.

—Какого чёрта, Грейнджер? —прошипел Малфой, когда она схватила его за локоть и потащила в обратную сторону.

—Извини, Нотт. Потом верну его тебе, но мне прямо сейчас нужно поговорить с Малфоем, —пообещала Гермиона спутнику Малфоя. Она тащила за собой мужчину куда выше себя ростом — только потому, что тот не ожидал нападения и растерялся.

—Э-э… он будет цел? —в замешательстве крикнул им вслед Тео Нотт.

Гермиона почувствовала, как Малфой быстро обретает равновесие, и развернулась на каблуках. Она распахнула дверь ближайшего пустого кабинета, в последний раз дёрнула его внутрь и отпустила.

—Какого чёрта всё это значит, Грейнджер? —разгневанно спросил Малфой. —У меня есть дела поважнее, чем быть похищенным сумасшедшими гриффиндорцами!

Гермиона упрямо вскинула подбородок и посмотрела на него.

—Мне нужен кто-то, кто поможет найти виновника всей этой истории.

—Тогда найди кого-нибудь из своих добродетельных друзей, —отмахнулся Малфой и повернулся, чтобы выйти.

—Нет! —крикнула Гермиона и обогнула его, загородив дверь собой. —Ты сказал, что предупреждение о зелье и противоядие — это «начало». Значит, считаешь, что должен мне ещё.

—Вот же ж… Конечно, ты это запомнила, —выругался Малфой и опустил плечи. —Ладно. Помогу тебе искать, но без особого энтузиазма.

—Правда? —удивилась Гермиона, поражённая тем, как легко он согласился. —Вот так просто?

—А ты не хотела, чтобы я помог? —огрызнулся он.

—Хотела. Просто, если честно, думала, что придётся тебя уговаривать.

—Ну, как ты и сказала, я должен тебе за семь лет, когда вёл себя как мудак, не говоря уж о том, что стоял как болван, пока моя безумная тётя тебя пытала.

Он презрительно фыркнул.

—И что ты вообще хочешь, чтобы я сделал? Я почти ничего не помню.

—А что ты помнишь? Может, если расскажешь мне всё, что знаешь, это поможет? —с надеждой спросила Гермиона, не заостряя внимания на его словах о пытке. Она предпочитала не думать об этом. Ежедневных кошмаров и так хватало.

Малфой ещё немного хмуро смотрел на неё, затем с раздражённым выдохом прошёл глубже в кабинет и прислонился к парте, скрестив руки на груди.

—Почти ничего, —буркнул он. —Даже не знаю, когда это произошло. Просто… однажды утром всплыло в памяти, когда я посмотрел на гриффиндорский стол и увидел, как ты пьёшь чай. Помню, что вошёл в какой-то кабинет и застал кого-то за тем, как он добавлял в зелье твой волос и свой. Но больше ни одной подробности вспомнить не могу.

—Оба наших волоса — вот откуда ты понял, что за зелье варили! —воскликнула Гермиона. —Для эликсира привязанности нужны волосы обоих людей. —Она остановилась и нахмурилась. —Но откуда ты знал, что это мой волос?

Малфой закатил глаза.

—Не знаю, замечала ли ты когда-нибудь, Грейнджер, но у тебя довольно приметные волосы, —снисходительно произнёс он.

Гермиона машинально подняла руку, чтобы заправить выбившийся локон за ухо, но решительно подавила порыв.

—Но в Хогвартсе полно кудрявых девушек, —возразила она. —А если это были чьи-то ещё волосы? Ты собирался раздавать нам всем тоник сердечного покоя?

—Мерлинов мешок, —фыркнул Малфой. —Когда я говорю «приметные», я имею в виду именно приметные. Если бы ты свалила передо мной волосы всех девушек в Хогвартсе, я, наверное, каждый раз безошибочно находил бы твои.

—Что? —Гермиона моргнула. —Ты можешь с первого взгляда узнать один мой волос? Это же нелепо!

—Как ни странно, могу, —уверил её Малфой. —Как думаешь, сколько времени я потратил на то, чтобы высмеивать твои волосы, Грейнджер?

—А, ну да, это веский довод, —нахмурилась Гермиона. —Ещё что-нибудь помнишь?

—Только смутное ощущение, что зелье варил мужчина, —задумчиво сказал Малфой. —И, возможно, у него были светлые волосы. Блондин или светло-каштановый. Но точно не скажу: освещение было отвратительным.

Гермиона поджала губы и задумалась.

—А насчёт кабинета есть какие-нибудь подсказки? Ты помнишь, в каком это могло быть месте?

Малфой постучал пальцами по краю парты.

—Хм. Возможно. Кажется, там не было окон, значит, это мог быть один из кабинетов в подземельях.

—Ладно, уже кое-что, —выдохнула Гермиона. —Можем обойти их все и посмотреть, не всплывёт ли у тебя что-нибудь в памяти.

Малфой, похоже, собирался возразить, но провёл рукой по серебристым волосам и вздохнул.

—Ладно, попробуем.

Он внимательно посмотрел на неё.

—Ты всё ещё принимаешь тоник?

Гермиона неловко заёрзала, недовольно поджав губы.

—Да. Думаю, после твоего предупреждения они пытались ещё несколько раз, —призналась она. —Но я так и не застала никого за тем, как он трогал мою еду, сколько бы незаметных защит ни накладывала.

Малфой потёр подбородок длинными пальцами.

—Я тоже ничего не видел. Со своего места в Большом зале хорошо видно гриффиндорский стол. —Он задумчиво прищурился. —Ты сказала, что уверена: они пытались не один раз. Чувствовала ли ты, что могли использовать что-нибудь посильнее эликсира привязанности?

Гермиона нахмурилась, вспоминая случаи, когда ей казалось, что с ней что-то не так. Признаки были, но недостаточно явные, чтобы без подсказки указать на конкретного человека. Значит, вряд ли дело было в чём-то более сильном. Главное назначение эликсира привязанности — помочь уже сложившимся парам помириться после ссор или вернуть отношениям прежнюю искру. Его действие не было настолько мощным, чтобы выпивший сам бросился искать того, кто подмешал ему зелье.

—Нет… —медленно ответила Гермиона. —Не думаю?

—Чёрт, —выругался Малфой и тяжело опёрся на парту. —А я надеялся, что они пробовали.

Гермиона сердито посмотрела на него.

—Зачем тебе это? Хочешь посмотреть, как меня унизят?

—Грейнджер, —нетерпеливо произнёс Малфой. —Это я тебе помогаю. Я надеялся, что они использовали что-то посильнее, потому что тогда мы смогли бы найти виновника и покончить с этим идиотизмом.

Гермионе стало неловко. Но тут ей в голову пришла ужасная и блестящая идея — типично гриффиндорская.

—Возможно… —начала она. —Возможно, так и стоит поступить.

—Что? Просто подождать и надеяться, что они попробуют что-то посильнее? —спросил Малфой, приподняв бровь.

—Нет. —Гермиона закатила глаза. —До сих пор я справлялась одна и слишком боялась не принять тоник. Но теперь у меня есть ты, и ты сможешь следить за тем, не меняется ли моё поведение.

Брови Малфоя сошлись.

—Нет. Ни за что, —фыркнул он. —Я помогу тебе найти кабинет, чёрт с ним, но нянчиться с тобой не собираюсь.

Гермиона скрестила руки и подняла подбородок.

—Ты мне должен, —напомнила она.

Малфой выглядел оскорблённым, но затем покачал головой и выдохнул почти со смешком.

—Не могу дождаться, когда ты наконец забудешь об этом, —простонал он. —Но дело не только в том, что я не хочу. Как ты собираешься объяснить своей маленькой компании помешанных на палочках отморозков, почему я вдруг всё время кручусь рядом?

—Во-первых, когда ты кого-то называешь отморозком, это звучит неправдоподобно, —фыркнула Гермиона. —Во-вторых, ты достаточно скрытный, чтобы наблюдать за мной и не вызывать подозрений. А друзьям я скажу, что помогаю тебе с учёбой. Это объяснит, почему нас иногда видят вместе.

Губы Малфоя скривились в презрительной усмешке.

—Помогаешь мне с… —запнулся он. —Грейнджер, с первого курса я отставал от тебя по оценкам ровно на одно место.

—Именно. На одно, —язвительно отозвалась Гермиона. —И ты не можешь притворяться, будто хоть раз обошёл меня честно.

—На ЗоТИ на пятом курсе, —угрюмо сказал Малфой.

—Амбридж была самой предвзятой преподавательницей, которая у нас когда-либо была. Она снимала баллы за каждое моё сочинение только потому, что я маглорождённая, и ты это прекрасно знаешь, —огрызнулась Гермиона. —И вообще, мы с Гарри оба обошли тебя на ЖАБА по ЗоТИ.

Малфой, казалось, боролся с собой, затем сердито пожал плечами.

—Ладно, в этом ты права, —неохотно признал он. —Не могу поверить, что позволил втянуть себя в это. Надо было дать тебе выставить себя дурой, а потом проклясть идиота, который так неумело стёр мне память, когда бы я узнал, кто он. Но ладно. Буду за тобой присматривать и сообщу, если замечу какие-нибудь перемены.

Гермиона поджала губы, сдерживая победную улыбку.

—Отлично. Я ещё несколько дней буду принимать тоник, а потом перестану, когда ты получше поймёшь, как я обычно веду себя со всеми.

Малфой откашлялся и отвернулся.

—Необязательно, —пробормотал он. —Я уже примерно знаю, как ты себя ведёшь.

—Что? —Гермиона на мгновение растерялась, но тут же взяла себя в руки. —А, точно. Вы с Гарри всё время следили друг за другом. Наверное, ты и тогда это заметил.

—Ага, точно, —согласился Малфой. По его бледной шее пополз румянец. Затем он выпрямился и бросил на неё суровый взгляд. —Ну что, это всё? Тогда мне пора возвращаться к Тео, пока он не решил, что Гриффиндорская принцесса меня убила, и не выпил весь виски сам.

—Не можешь при мне так открыто говорить о нарушении правил? —нахмурилась Гермиона. —Я староста школы. Мне положено идти за тобой и отбирать бутылку!

—Но ты этого не сделаешь, —ухмыльнулся Малфой. —Потому что тебе нужна моя помощь, и ты не станешь рисковать. Разве что решишь обратиться к кому-то другому, но по какой-то причине ты этого ужасно не хочешь.

Скрипнув зубами, Гермиона вынуждена была признать, что он прав. Ей не хотелось рушить хрупкое перемирие, дав ему повод перестать за ней присматривать. Малфой загнал её в угол, и прекрасно это знал.

Его самодовольная ухмылка не сходила с лица, пока он направлялся к двери класса, куда Гермиона его затащила.

—Ладно, —сквозь зубы выдавила она. —Но держись подальше от высоты. Клянусь, в прошлый раз ты чуть не свалился.

Малфой остановился, положив руку на дверную ручку, и оглянулся на неё. Выражение его лица было непроницаемым. Затем вернулась усмешка.

—Грейнджер, я и не знал, что тебе не всё равно, —поддразнил он и выскользнул за дверь прежде, чем она успела придумать достойный ответ.

На следующее утро Гермиона с осторожностью покосилась на Малфоя, когда села завтракать. Он уже ковырял ложкой в миске с фруктами и йогуртом. Малфой закатил глаза и куда менее заметно показал ей: «Ну давай уже».

Нервно сглотнув, Гермиона потянулась за ближайшим чайником, но тут на скамью рядом с ней плюхнулся Рон, широко зевая. Она едва не расплескала чай и поспешно выровняла чайник, пока тонкая струйка не превратилась в поток.

—Рональд! —отчитала она его.

—Извини, Миона, —пробормотал он, уже набив рот яичницей, хотя ещё толком не уселся на место. —Что ты сегодня такая дёрганая?

—Обязанности старосты, —автоматически соврала Гермиона.

Она поджала губы, оглядев его растрёпанные рыжие волосы и мятую мантию.

—И пуговицы, кстати, застёгнуты неправильно.

Рон посмотрел на рубашку, недовольно хмыкнул и принялся сгребать к себе всё, до чего мог дотянуться.

—Вот за это я тебя и ценил: ты хотя бы следила, чтобы я не выглядел так, будто только что вылез из постели, —пожаловался он. —А потом ты вдруг стала такой занятой.

—Рональд Уизли, ты взрослый волшебник и вполне способен сам застегнуть пуговицы. Уверена, Гарри не нужна моя помощь.

—Только потому, что Джинни каждое утро проверяет его перед зеркалом, —с набитым ртом возразил Рон фыркнул, но, снова взглянув на Гермиону, всё же слегка забеспокоился.

—Так что тебя так взвинтило? Макмиллан не справляется?

Гермиона неловко выронила тост и повернулась к нему с натянутой улыбкой.

—Нет, ничего такого. Эрни в порядке, —заверила она.

—Он бесполезный придурок, вот кто, —буркнул Рон. —Только и делает, что пытается подлизаться к тебе, вместо того чтобы выполнять обязанности старосты.

—Рон, мы уже это обсуждали. Эрни не… —Она резко оборвала себя.

Потому что не могла сказать, что Эрни не пытается затащить её в постель, как постоянно намекал Рон. Теперь уже не могла. До всей этой истории Гермиона бы и не подумала, что кто-то может подмешать ей любовное зелье. Но теперь ей приходилось смотреть правде в глаза: кто-то в Хогвартсе пытался заставить её относиться к нему с большей симпатией. А поскольку у неё не было ни единой зацепки, кроме «возможно, мужчина» и «может быть, светловолосый», подозревать приходилось слишком многих.

В том числе Эрни.

—Ага! —торжествующе воскликнул Рон. —Так это он тебя достаёт. Что сделал этот напыщенный идиот? Клянусь, если он к тебе полез…

Гермиона почувствовала, как сжимаются кулаки, и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

Не помогло.

—Даже если бы он и пытался, а он не пытается, —сказала Гермиона с преувеличенным терпением человека, у которого лопнуло терпение, —это больше не твоё дело, если кто-то со мной флиртует.

Рон застыл, широко раскрыв рот. Выглядело это непривлекательно: рот был набит яичницей. Наконец он пришёл в себя, и лицо его приняло знакомое Гермионе упрямое выражение.

—Я просто пытаюсь за тобой присматривать, —буркнул он. —То, что мы больше не встречаемся, не значит, что я тебе не друг.

Гермиона почувствовала лёгкий укол вины за то, что сорвалась на него, но сильнее ощущала усталость. Устала никому не доверять, устала от давления и ожиданий, устала быть настороже каждую секунду.

Но больше всего она устала от того, что люди постоянно пытались защитить её не от того, от чего нужно.

С тяжёлым вздохом Гермиона собрала сумку, встала и посмотрела на старого друга, который угрюмо ковырял завтрак.

Она знала: ему больно, потому что он так опекает её из заботы. Но он никогда не спрашивал, чего она сама хочет и в чём нуждается. Вместо этого просто бросался в бой, сердито глядя на всё, что считал угрозой.

—Я знаю, что ты желаешь мне добра, Рон, —вздохнула она. —Но мне бы хотелось, чтобы ты помнил: я и сама могу о себе позаботиться.

Только дойдя до библиотеки, Гермиона поняла, что за завтраком не съела и не выпила ни крошки.

Малфой нашёл её за тем, как она сердито строчила заметки на пергаменте. Официально она готовилась к урокам, но на деле просто вымещала раздражение на ни в чём не повинном пере. Её злило, что Рон вёл себя с ней свысока, и злило, что она забыла поесть — без этого было бы сложнее выяснить, кто пытается её опоить. В последнее время она была настолько на взводе, что почти радовалась своей репутации помешанной на ЖАБА: друзья могли списать её нервозность на тревогу перед экзаменами. Надеялась, что Рон тоже так подумает и примет её вспышку за обычное волнение.

Она даже не подняла глаз, услышав стук дорогих туфель. Только сильнее ссутулилась над книгой и яростно перелистнула страницу.

—Знаешь, Грейнджер, если ты будешь морить себя голодом, я вряд ли замечу, что тебя опоили, —язвительно протянул он.

Гермиона вскинула голову и уже собралась отправить его обратно в подземелья, как заметила в его руке чистую салфетку, в которую было что-то завёрнуто. Оттуда исходил восхитительный запах.

—Тут нельзя есть, —заметила она, не придумав ничего лучше.

—Хм, —согласился Малфой и положил свёрток рядом с её исписанным пергаментом. —Тогда лучше поскорее съешь.

Гермиона моргнула, глядя то на свёрток, то на долговязого слизеринца перед ней.

—Не переживай, Грейнджер, я взял это со своего стола, а не с твоего, так что зелья там нет, —рассмеялся он и уже повернулся, чтобы уйти. —Постарайся не убегать с обеда, не поев.

Гермиона дождалась, пока он скроется, и только потом украдкой развернула маленький свёрток, озабоченно оглядываясь: вдруг мадам Пинс снова в плохом настроении.

Из всех блюд, которые подавали на завтрак, Малфой принёс ей черничную булочку и кусок сладкого фруктового хлеба с маслом.

Именно то, что она ела каждое утро.

***

Рон всё ещё дулся из-за того, что Гермиона пресекла его попытки опекать её, но, по крайней мере, усвоил намёк и больше не прожигал Эрни взглядом, будто собирался убить его «Авадой», когда староста подошёл поболтать с ней по дороге на заклинания.

—Двое старост шестого курса расстались, —сообщил Эрни. —Уже в седьмой раз с начала семестра. Придётся развести их по разным дежурствам, пока обида не уляжется.

—Вот именно, —напускно важно продолжил он. —Поэтому я и считаю, что младшим курсам лучше не заводить романов, пока они не научатся обращаться с отношениями достойно и зрело.

Гермиона потёрла виски и сощурилась, изучая список дежурств, который всегда носила с собой. Эрни она почти не слушала, а на Рона старалась вовсе не обращать внимания: он тщетно пытался не нависать над ними.

—Для романтических отношений нужна определённая мудрость, —продолжал Эрни, ничуть не смущаясь её молчанием. —Подростковый возраст — время неустойчивое, но те из нас, кто уже достиг совершеннолетия, способны справляться со сложностями. Ну, по крайней мере некоторые. Не так ли, Гермиона?

Она коснулась палочкой списка, переставила несколько имён и бесцеремонно протянула его Эрни.

—Вот. Я перевела Паттерсона на патрулирование по средам, а Гринграсс поставила в пару к Смиту, —объяснила она. —На какое-то время они перестанут друг другу мешать.

Эрни, похоже, разочаровался, что она не поддержала его рассуждения, но всё же взял список и проверил изменения.

—А, Гринграсс. Очень дипломатично, Гермиона. Самому надо было до этого додуматься.

Гермиона выдавила болезненную улыбку и прикусила язык, чтобы не напомнить: он совершенно точно должен был додуматься сам, ведь каждый раз, когда Паттерсон и Смит ссорились, решением было именно это. Эрни, похоже, не заметил фальши в её улыбке. Он вернул ей список, улыбнулся и достал собственный, чтобы внести изменения.

—После урока я сразу поговорю с участниками, —сказал он, несколько раз коснувшись палочкой своей ведомости. —Раз уж мы всё равно вместе, может, обсудим мою идею чаще патрулировать вдвоём? До меня дошли слухи, что некоторые нарушители после отбоя тайком пробираются выпить запрещённого. Думаю, нам, старостам, следует положить этому конец.

Гермиона постаралась не дёрнуться виновато, вспомнив, как дважды заставала Малфоя за таким занятием и отпускала без единого официального предупреждения. Судя по всему, ей удалось не выдать себя: ни Рон, ни Эрни не посмотрели на неё подозрительно. Хотя, возможно, просто потому, что они внезапно устроили что-то вроде соревнования — кто дольше будет сверлить другого взглядом.

—Мы и так патрулируем вместе трижды в неделю, Эрни, —напомнила ему Гермиона, кажется, уже в миллионный раз. —Если добавить ещё три дня, это отнимет слишком много времени у учёбы. Нам ведь тоже предстоит сдавать ЖАБА, помимо обязанностей старост.

—Ага, —твёрдо кивнул Рон.

—Спасибо, Рон, —отмахнулась Гермиона и снова повернулась к Эрни. —Но вот что: будем раз в неделю каждый дежурить по половине маршрута в одиночку после отбоя. Договорились?

—Не уверен, что тебе стоит патрулировать одной, Гермиона, —нахмурился Эрни. —Я с радостью составлю тебе компанию, а сам потом отдельно пройду ещё один маршрут, если это поможет.

—Со мной всё будет в порядке, Эрни, —твёрдо сказала Гермиона, раздражённая очередным чрезмерно заботливым мальчишкой, который считал, будто она не в состоянии сама о себе позаботиться. Похоже, только проклятый Малфой поверил, что она сама разберётся с ситуацией, если дать ей нужную информацию. Хотя Гермиона не была уверена, что дело в доверии: возможно, Малфою просто было лень вмешиваться.

Наконец Эрни заметил, как Гермиона начинает злиться, и поспешно кивнул, чуть отступив.

—А, да, конечно, —пробормотал он. —Тогда я возьму четверг, если тебя устраивает.

Гермиона тоже кивнула.

—Хорошо, а я возьму понедельник. Что-нибудь ещё? Если не выйду сейчас, опоздаю на заклинания.

Эрни не сумел скрыть разочарования. От подозрительности у Гермионы по спине пробежал холодок. Но он согласился с её предложением, вздохнул и поправил сумку на плече.

—Думаю, этого должно хватить. Хотя надеюсь, нарушители не обнаглеют окончательно. Они становятся всё смелее, и мне не нравится, что они думают, будто им всё сойдёт с рук. Было бы приятно самому их поймать.

Закатив глаза, Гермиона задумалась: может, дело и правда только в этом, а она зря всё принимает на свой счёт. Возможно, Эрни не пытается отчаянно патрулировать вместе с ней потому, что он и есть таинственный зельевар. Может, это просто его преувеличенно серьёзное стремление ловить нарушителей, смешанное с нелепым преклонением перед героиней.

Она почти могла в это поверить. Но тут увидела, как Эрни и Рон смотрят друг на друга, и вспомнила слова Малфоя о том, что желающих добраться до неё может оказаться намного больше, чем она думала. Настороженность тут же вернулась.

—Если они настолько обнаглели, кто-нибудь из нас их поймает, —сказала Гермиона. —Но нам правда пора. Обсудим детали после ужина.

Эрни кивнул и чинно направился на свой урок. Гермиона с Роном поспешили на сдвоенный урок заклинаний со слизеринцами и вбежали в класс за несколько мгновений до звонка.

Малфой повернул голову и встретился с ней взглядом. Решив, что он вот-вот поддразнит её за опоздание, Гермиона вызывающе подняла подбородок.

Но, должно быть, Малфой заметил, что её задержал второй староста школы: его лицо вдруг приняло настолько точное подобие самодовольного выражения Эрни, что Гермиона не удержалась от смешка. Когда Рон спросил, что её так рассмешило, ей пришлось заикаться, придумывая объяснение.

Гермиона схватила Невилла за руку и так сильно дёрнула, что он едва не упал. Из задумчивости его вырвали какие-то мрачные мысли, в которые он погрузился.

—Невилл! —вскрикнула она. —Осторожнее, ты чуть не опрокинул горшок с мандрагорами!

Невилл виновато посмотрел на керамический горшок, который едва не уронил. Он со вздохом поправил перчатки из драконьей кожи и переставил горшок в более надёжное место.

—Прости, Гермиона. Что мы делали?

Гермиона внимательно посмотрела на друга. Под глазами у него залегли тёмные фиолетовые круги, плечи поникли. Во времена Кэрроу Невилл был оплотом стойкости, и в основном оставался таким и теперь. Но иногда кошмары одолевали его, лишая сил.

Гермиона предлагала ему зелье безмятежного сна, но он всегда отказывался с виноватой улыбкой и ничего не объяснял. Позже Джинни рассказала ей, что под конец того тяжёлого учебного года Невилл слишком часто полагался на зелье, чтобы высыпаться и оставаться начеку. Теперь он боялся, что снова пристрастится к нему.

Гермиона уже собиралась сказать напарнику, что сама закончит сегодняшнее задание и что он может отдохнуть, но её перебил язвительный голос, от которого у неё всегда скрежетали зубы. Даже Малфой в пятом классе не так сильно её бесил.

—Мерлин, Лонгботтом, я думал, у тебя мозги уже выросли, —насмешливо протянул Захария Смит с другой стороны стола. —Мы тут пытаемся размножить черенки Гремучей ивы.

Падма Патил, сегодняшняя напарница Захарии, повернулась и ядовито на него взглянула, а затем улыбнулась Невиллу.

—Не обращай внимания. Он просто злится, —подбодрила она высокого гриффиндорца.

Гермиона строго посмотрела на Захарию и осторожно оттеснила Невилла от стола.

—Если тебе нужно отдохнуть, я закончу сама, Невилл, —сказала она. —Тут осталось только прибраться.

Насколько Невилл был измотан, стало ясно по тому, что он просто кивнул и побрёл к стеклянной стене теплицы, чтобы присесть. Они ведь почти даже не начали работать, а он уже ничего не замечал.

—Спасибо, Гермиона, —зевнул он. —Я тебе потом отплачу.

Он закрыл глаза и откинул голову. Через несколько секунд его дыхание стало ровным.

—Лучший партнёр в классе — и тут же идёт спать, —фыркнул Захария. Он с такой силой воткнул черенок в стоявший перед ним горшок с землёй, что тот переломился пополам. —Ленивый бездельник даже не способен сделать свою часть работы, когда ему так повезло.

Гермиона вспыхнула от праведного возмущения. Захария мог сколько угодно притворяться, будто был с ними на короткой ноге в Отряде Дамблдора, но Гермиона никогда не полюбит этого угрюмого пуффендуйца и не забудет, как он противился всему, чему Гарри пытался их учить. Она также не забудет, что во время последней битвы с Волдемортом и его мерзкими приспешниками Захария сбежал, а не сражался. Он был единственным совершеннолетним членом Отряда Дамблдора, который не остался на месте. И всё же вёл себя так, будто плечом к плечу сражался со всеми остальными.

Поэтому, услышав, как он называет Невилла ленивым, Гермиона мгновенно вскипела.

—Тебе-то это должно быть хорошо знакомо, Смит, —протянул до боли узнаваемый голос Малфоя.

Захария с недостойным визгом развернулся. Гермиона и Падма прыснули. Щёки Захарии покраснели, он сердито посмотрел на стоявшего перед ним высокого Малфоя и сжал палочку.

—Ты это к чему, а? —потребовал он, стараясь выглядеть угрожающе, но получалось только нелепо.

—К тому, что ты отлично распознаёшь лень за версту, Смит. Должно быть, ты в этом настоящий специалист, —небрежно отозвался Малфой и обошёл их стол, встав рядом с Гермионой на место Невилла. —Но уход Лонгботтома мне на руку: мой напарник не справился с черенком и сломал палец. Так что пока вместо него поработает Грейнджер.

Гермиона посмотрела туда, где до этого работал Малфой. Его напарник, Тео Нотт, и правда сидел с недовольным видом, а профессор Спраут осматривала его руку.

Гермиона взглянула на Малфоя, но тот уже раскладывал инструменты и выбирал один из черенков, беспокойно извивавшихся в контейнере посреди стола.

—Ни за что, —возразил Захария. —Гермиона не должна работать в паре с таким, как ты. Она будет со мной.

—Мне всё равно, если она хочет поменяться напарниками, но я больше никуда не пойду, —пожал плечами Малфой.

—Падма, поменяйся с Гермионой, —приказал Захария. —Будешь работать с Малфоем.

Гермиона возмутилась, а Падма закатила глаза. Но ни одна из них не сдвинулась с места.

—Займись работой, Захария, —строго сказала Гермиона. —Уверена, Малфой не станет никому мешать.

—Но… —Захария растерянно моргнул. —Но ведь он Малфой.

—Да, это я, —сухо заметил Малфой. —И я уже продвинулся дальше с черенком, чем ты. За работу, Смит.

—Хватит! —Гермиона постучала костяшками пальцев по столу, прерывая назревающую ссору, прежде чем та привлекла внимание всего класса. —Малфой никому не мешает, Захария. Просто работай.

Захария уставился на неё, разинув рот, но прежде чем успел возразить, Падма ткнула его локтем в рёбра и прошипела, чтобы он занялся делом, если не хочет провалить урок. Он угрюмо подчинился, но продолжал бросать взгляды на Малфоя и Гермиону.

Наконец Захарии пришлось следить за работой: если бы он сломал четвёртый черенок, всё более раздражённая Падма, вероятно, свернула бы ему шею. Малфой чуть наклонился к Гермионе, делая вид, будто тянется за землёй.

—Не за что, —пробормотал он.

Гермиона сердито на него посмотрела.

—За что? За то, что затеял ссору?

—За то, что избавил тебя от необходимости его ударить, —самодовольно ответил Малфой. —Не притворяйся, будто тебе не хотелось.

Гермиона перевела взгляд на особенно буйную ветку в своих руках.

—Может быть.

Низкий смешок Малфоя заставил Падму удивлённо поднять глаза. Её тёмный взгляд метнулся от ничего не замечавшей Гермионы к Малфою. Тот приложил палец к губам и жестом велел ей молчать.

Прошло ещё два дня, в течение которых Гермиона старательно появлялась на каждом приёме пищи. Наконец её таинственный обидчик снова попытался подмешать ей зелье.

Поначалу она ничего не заметила: просто занималась своими делами, как обычно настороженно оглядываясь. Но в середине обеда подняла глаза и поймала Малфоя на том, что он украдкой смотрит на неё, склонив голову набок.

От его любопытного взгляда её охватил ледяной ужас. Дыхание перехватило. Она поняла, что это значит: Гермиона повела себя не так, как обычно, и Малфой это заметил. Но что именно она сделала?

Гермиона попыталась вспомнить всё, что произошло за день, каждый разговор, даже самый незначительный. Но чем сильнее старалась, тем быстрее всё ускользало. К кому она проявила больше нежности? С кем обошлась иначе, чем обычно? Воспоминания стали похожи на дым, который невозможно поймать. Гермиона не могла вспомнить ни единого своего поступка, не говоря уже о том, чтобы перечислить людей, с которыми разговаривала.

Голова кружилась, её начинало мутить, когда внезапно рядом нависла чья-то фигура. Раздавшийся удар по гриффиндорскому столу заставил звякнуть столовые приборы.

—Грейнджер, —протянул Малфой. —Если продолжишь ковыряться в обеде, у нас не останется времени даже начать сочинение для Спраут, не говоря уже о том, чтобы закончить его, как ты настаивала.

—Какого чёрта тебе надо, Малфой? —прорычал Рон. —Отвали от неё! Она не желает иметь ничего общего с такими отбросами, как ты!

—Нет, всё нормально, Рон, —быстро вмешалась Гермиона, пытаясь подхватить версию Малфоя. —Мы с Малфоем работали в паре на травологии, помнишь? Я сказала, что сегодня мы будем писать сочинение.

Лицо Рона покрылось красными пятнами. Не обращая внимания на Гермиону, он поднялся и навис над ней, ткнув пальцем Малфою в грудь.

—Можешь хотя бы подождать, пока она поест, —презрительно сказал он. —Она тебе не домовой эльф, Малфой.

Гермиона почувствовала, как паника, которую прервало его появление, снова накатывает на неё. Она ухватилась за возможность выбраться из Большого зала.

Вскочив, Гермиона выхватила сумку из-под скамьи и встала между двумя волшебниками, готовыми сцепиться.

—Я уже поела, Рон, —резко сказала она, стараясь говорить ровно. —Увидимся на заклинаниях.

Рон что-то бессвязно выкрикнул ей вслед. Гермиона поспешила прочь, а Малфой шёл за ней неторопливее. К счастью, Рон не стал продолжать свою браваду и не бросился следом.

Гермиона старалась держать спину прямо и шагать спокойно, но к тому времени, как она добралась до величественных дверей Большого зала, уже понимала, что вот-вот сорвётся. Она почти бежала.

Едва они скрылись от любопытных глаз учеников, Гермиона припустила по коридору всерьёз. Она успела пробежать два перехода, прежде чем её настигли размеренные шаги Малфоя. Он завёл её в пустой класс и помог забраться на парту, затем быстро запер дверь двумя взмахами палочки и запечатал её чарами.

Малфой осторожно снял с Гермионы тяжёлую сумку и поставил на соседнюю парту. Потом встал перед ней. Их колени почти соприкасались; от его брюк из тонкой шерсти исходило лёгкое тепло.

—Дыши, Грейнджер, —мягко сказал он, держа руки над её плечами, но не касаясь их. —Всё хорошо. Здесь ты в безопасности. Никто не заметил, как ты сорвалась. Они просто видели, как ты снова поспорила с Уизли и вылетела из зала.

Гермиона всхлипнула и закрыла лицо руками.

—Прости, —жалобно прошептала она. —Я увидела, что ты на меня смотришь, и поняла, что меня снова опоили. Потом стала пытаться выяснить, кто это сделал, но ничего не смогла вспомнить. Я совсем не знаю, с кем вела себя иначе. Вообще ничего.

Она подняла лицо и умоляюще посмотрела на неожиданного союзника.

—Пожалуйста, скажи, что ты знаешь, кто это.

Малфой мрачно покачал головой и сел на стул у парты, на которой сидела Гермиона.

—Не знаю. Просто почувствовал, что на тебя снова подействовало зелье, и следил, вдруг замечу какие-нибудь зацепки, —признался он.

—О боже! —вскрикнула Гермиона. —Я всё испортила! Если бы я просто держала себя в руках, то справилась бы и пошла дальше, но я запаниковала. А если они заметили и теперь сделают что-нибудь похуже?

—Нет, —твёрдо сказал Малфой, наклонившись вперёд, чтобы смотреть ей прямо в глаза. —Даже если они заметили, мы с тобой вполне способны что-нибудь придумать и защитить тебя.

Гермиона отвела взгляд и нахмурилась, глядя на туфли.

—А если это был наш единственный шанс? —дрожащим шёпотом спросила она. —Если мы их спугнули и я так и не узнаю, кто хотел это со мной сделать? А если теперь они попытаются опоить кого-нибудь другого — того, кто не поймёт, что нужно замечать?

Малфой вдруг взял её маленькую ладонь в свою и осторожно сжал, утешая. К его удивлению, руки у него оказались на удивление тёплыми — совсем не холодными, как всегда представляла Гермиона. Она потрясённо посмотрела на их сцепленные руки, а затем подняла взгляд на его серьёзное лицо.

—Слушай, у меня в сумке есть тоник сердечного покоя, —сказал Малфой, кивнув на небрежно брошенную у его ног сумку. —Если тебе всё это невыносимо, выпей его сейчас. Мы подумаем о других способах поймать этого придурка.

Гермиона удивлённо моргнула, но тут же снова впала в панику.

—Каких? —воскликнула она. —Мы обошли все проклятые кабинеты в Хогвартсе, но ни один не пробудил в тебе воспоминаний. Прошли недели, а этот человек ни разу не ошибся и не выдал себя! Что ещё можно сделать, кроме как устроить публичную охоту? А она может привести только к тому, что виновник спрячется и уничтожит улики!

—Вот почему ты не хочешь идти к преподавателям или друзьям, —задумчиво сказал Малфой. —Но, помимо этого, есть ещё один вариант.

—Какой? —безнадёжно спросила Гермиона. —Я не могу придумать ни одного.

—Мы, —Малфой указал свободной рукой на них обоих, —можем попробовать снять с меня заклятие стирания памяти.

Гермиона ахнула, и паника отступила, будто её окунули в Чёрное озеро. Она знала, какую опасность несут заклятия стирания памяти, и прекрасно понимала, к каким трагическим последствиям может привести попытка вмешаться в них. Она целый год изучала эту магию, после того как поняла: родители никогда не бросят её, даже если совершенно не готовы противостоять Пожирателям смерти, владеющим самыми тёмными заклинаниями.

Накладывая на родителей чары, чтобы переписать их прошлое и стереть себя из их жизни, Гермиона знала: попытка всё отменить с большей вероятностью повредит им безвозвратно, чем вернёт их к ней. Это было самым трудным, что она когда-либо делала.

Единственное, что не давало ей пожалеть о своём поступке, — воспоминание о единственном визите в родительский дом после войны. Там, за чарами от магглов, Гермиона увидела руины — предостерегающее послание для неё.

—Мы не можем! —пискнула она. —Даже если заклятие было наложено правильно, куда вероятнее, что мы превратим твой мозг в яичницу, чем узнаем что-нибудь полезное. А насколько я понимаю, заклятие наложено кое-как.

Малфой сжал губы в тонкую линию.

—Уверен, ты могла бы найти подходящее контрзаклятие, Грейнджер, —возразил он.

—Нет, ты не понимаешь, —умоляла она. —По причинам, о которых я совершенно не хочу говорить, я знаю больше некоторых стирателей памяти из Министерства. Риски огромны. Я бы скорее позволила тому, кто это делает, влить мне в горло Амортенцию, чем поступила так с тобой.

—Правда? —Малфой выглядел озадаченным. Его обычное надменное выражение сменилось чем-то похожим на изумление.

Гермиона понимала, что её горячее заявление и правда могло его удивить. Да она и сама была удивлена. Но она была должна ему хотя бы немного — не только за предупреждение о таинственном зельеваре, но и за то, что он вместе с ней обшарил весь замок в поисках виновника. Неделями он ненавязчиво приглядывал за ней, а последние полторы недели — уже вполне целенаправленно. Если Гермиона не могла позаботиться о его благополучии после такой заботы, то какая же она тогда Гермиона Грейнджер? И неважно, сколько дурной крови между ними пролилось прежде.

—Правда, —подтвердила она, как можно твёрже кивнув. —Так что больше не предлагай.

Малфой склонил голову набок, и по его губам медленно расплылась самодовольная улыбка.

—Ох, Грейнджер, я и не знал, что тебе не…

—Не говори, —прервала его Гермиона, устало махнув рукой. —Я не бессердечная, а ты помог мне гораздо больше, чем я ожидала. Было бы ужасно с моей стороны в благодарность превратить твой мозг в кашу.

Малфой откинулся назад, явно всё ещё забавляясь.

—Как скажешь, Грейнджер.

—Просто зови меня Гермионой, —нахмурилась она, скрывая смущение из-за его поддразниваний. —Мы уже выросли из этих детских игр с фамилиями, тебе не кажется?

Малфой — Драко — отпустил её руку, скрестил руки на груди и картинно приложил элегантный палец к подбородку, будто всерьёз обдумывал её предложение.

—Гер-ми-о-на, —протянул он. —Хм. А «Грейнджер» звучит гораздо резче. Пожалуй, оставлю всё как есть.

Гермиона не любила, когда ей перечили, а события последних десяти минут и без того расшатали её нервы. Она сверкнула на него взглядом и сунула руку в карман мантии, нащупав палочку.

—Буду накладывать на тебя заклятие, от которого у тебя будут чесаться зубы, всякий раз, когда ты забудешь, как меня зовут, —предупредила она и для убедительности наклонилась вперёд, сузив глаза. —Драко.

Драко запрокинул голову и рассмеялся.

—Ты угрожаешь не больше, чем котёнок, Грей… —Он осёкся, когда её палочка появилась и упёрлась прямо в его зубы. —Ладно, Гермиона.

—Так лучше, —торжествующе сказала она, довольная тем, что наконец одержала над Драко верх — пусть победа и была такой мелочной.

—Если ты закончила мне угрожать, нам пора в библиотеку. Надо, чтобы у тебя было что показать этому рыжему дубине, —предложил Драко и наклонился за своей сумкой.

Гермиона уже хотела отчитать его за то, что он назвал Рона дубиной, но Драко поднялся и забрал ещё и её сумку.

—Перед уходом выпьешь тоник?

Гермиона сглотнула, вспомнив, в каком положении она оказалась. Она могла выпить его прямо сейчас — осушить маленький флакон с зельем, вкус которого едва ощущала. Но тогда она упустила бы возможность вычислить того, кто это с ней делал.

—Нет, —решительно ответила Гермиона и взяла сумку, которую протягивал ей Драко. —Присматривай за мной, и мы во всём разберёмся. Надеюсь, уже сегодня.

Драко внимательно её изучил, а затем кивнул.

—Ладно. Но если понадобится, зелье в моей сумке.

—Спасибо, —пробормотала Гермиона с робкой улыбкой. —Я ценю это.

После обеда Гермиона провела несколько часов в состоянии паранойи: старалась быть настороже, чтобы не полагаться целиком на Драко и не пропустить перемены в его поведении, но одновременно скрывала любые признаки того, что сама ведёт себя иначе. Это выматывало. К последнему уроку она была на пределе и готова проклясть виновника чем-нибудь по-настоящему необратимым. У неё уже появилось несколько неплохих идей, как ему отплатить, и она была уверена, что у Драко тоже.

Собрав вещи и рассеянно попрощавшись с сегодняшним напарником — чрезмерно услужливым Эрни, —Гермиона встретилась взглядом с Драко. Она направилась к выходу и нырнула в пустой кабинет в конце коридора, пока никто не увидел, куда она пошла.

Она ненадолго замерла, высматривая Драко, готовая тут же затащить его внутрь и расспросить, заметил ли он что-нибудь. Но слизеринец и сам нашёл её и вошёл в класс с мрачным видом.

—Ты совершенно не умеешь притворяться, —сказал он, сжав губы в тонкую линию. —Я не могу понять, с кем ты ведёшь себя любезнее, потому что весь день ты мучительно вежлива абсолютно со всеми.

У Гермионы упало сердце. Она об этом не подумала.

—О, —она посмотрела на свои удобные туфли и скорчила гримасу. —И правда, так будет сложно.

—Ещё бы, —сухо ответил Драко. —До сих пор удивляюсь, как тебе удалось убедить Амбридж, что у тебя есть секретное оружие в Запретном лесу.

—Людей легче убедить, что ты истеричка, если они и так считают тебя истеричкой, —пожала плечами Гермиона. —Ты тоже на это купился.

Драко сердито посмотрел на неё.

—Ладно, признаю. Истеричку из себя изобразить проще, чем нормального человека.

Гермиона слабо улыбнулась, затем устало вздохнула.

—И что теперь? Мне уже надоело всё это.

—Хм.

Драко пересёк класс и небрежно уселся на парту перед Гермионой. Его серые глаза задумчиво смотрели на неё, а пальцы выбивали по дереву какой-то непонятный ритм.

—Если ты не можешь достаточно естественно вести себя, когда знаешь, что тебя опоили, придётся придумать другой способ это заметить.

—Я уже попробовала почти все защитные чары, какие только знаю, —пожаловалась Гермиона. —Ничего не срабатывает. Я почти хочу поздравить их с этим.

—Возможно, всё гораздо проще, —задумчиво произнёс Драко и хлопнул ладонью по столу. —Точно, есть один способ. Только сомневаюсь, что он тебе понравится.

Гермиона напряглась и подозрительно посмотрела на него.

—Что ты задумал? —спросила она, заранее боясь услышать ответ.

—Можно предположить, что этот идиот хочет охмурить Золотую девочку. Неважно зачем, —напомнил ей Драко. —Может, лучший выход — позволить ему.

—Ты хочешь, чтобы я позволила ему делать со мной что угодно? —взвизгнула Гермиона, резко встав. —Ни за что! Я не подпущу этого мерзавца, разве что затем, чтобы проклясть его!

Драко поднял брови, не впечатлённый её вспышкой.

—Не переживай за свою хорошенькую головку. Я не предлагаю дать этому придурку то, чего он хочет. —Он склонил голову набок. —Я предлагаю продолжать за тобой наблюдать, но вместо того чтобы высматривать, что в тебе изменилось, следить, когда этот тип предпримет попытку.

—Он уже несколько недель подмешивает мне зелье, и ничего не происходит. Никто ничего не пытался сделать, —яростно возразила Гермиона.

—Вот именно, —ухмыльнулся Драко. —Значит, он ждёт, пока ты не станешь достаточно восприимчивой. Эликсир привязанности настолько слабый, что ему, наверное, кажется, будто зелью просто нужно больше времени.

—Но… —начала Гермиона, однако Драко покачал головой, останавливая её.

—Скажи, ты хочешь, чтобы он потерял терпение и попробовал что-нибудь похуже? Амортенцию или «Лук Купидона»? Тоник сердечного покоя от них не поможет, —сказал Драко и вызывающе вскинул подбородок. —Есть шанс, что он не отступится. Если эликсир привязанности ему надоест ждать, он может попробовать что-то такое.

Гермиона уставилась на него, не в силах ответить. Последние недели она и сама об этом думала: вдруг таинственный обидчик решит перейти к чему-то менее незаметному, лишит её воли и заставит сделать что-нибудь по-настоящему ужасное, прежде чем кто-то успеет остановить его. Каждый раз от этой мысли её бросало в ледяной озноб. Теперь она отвела взгляд от пристального взгляда Драко, не желая думать о том, что может случиться, если он прав.

—Слушай, Грей… Гермиона, —мягче сказал Драко и положил руку ей на плечо. —Обещаю, я буду за тобой следить. Как только увижу, что кто-то делает свой ход, я сразу вмешаюсь и дам тебе тоник. Мы почти все уроки ходим вместе, так что с этим проблем не будет. А после занятий я могу заниматься в библиотеке вместе с тобой и присматривать за тобой там.

Гермиона подняла глаза и обнаружила, что его лицо совсем близко. Она с удивлением поняла, что они стояли так с тех пор, как она вскочила с места, чтобы накричать на него. Странно, но её это не беспокоило. Не смущала и его рука на плече — неожиданно успокаивающая.

Чтобы не смотреть на его серые глаза, Гермиона опустила взгляд на обкусанные ногти и быстро заморгала.

—А что, если тебя не будет рядом?

—Если ты всё ещё не готова попросить кого-нибудь другого присмотреть за тобой, остаётся рискнуть или выпить тоник перед тем, как мы разойдёмся, —предложил Драко. —Тогда днём этот тип увидит, что зелье начинает действовать, но когда он решит перейти к делу, я либо окажусь рядом и помогу тебе, либо ты уже будешь в ясном уме.

Гермиона обдумала его предложение, перебирая возможные варианты и пытаясь придумать что-нибудь, что не подтолкнуло бы виновника к более опасным действиям и при этом не спугнуло бы его, лишив их возможности поймать. Чем дольше она размышляла, тем разумнее казался план. Другие способы выяснить, кто этот мерзавец, не сработали. Чем дольше всё тянулось, тем опаснее становилась ситуация. Лучший выход — заманить его в ловушку и разобраться, когда у них появятся доказательства.

Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, Гермиона снова подняла глаза.

—Ладно, —как можно твёрже согласилась она. —Но только если пообещаешь присматривать за мной.

Драко криво улыбнулся и сжал её плечо.

—Конечно, Гермиона, —пообещал он. —Хочешь ещё одну клятву на палочке?

Гермиона тоже улыбнулась, хоть и немного криво, и накрыла его руку на своём плече ладонью.

—Нет, —с улыбкой сказала она. —Как ни странно, кажется, я тебе доверяю.

Неподдельное изумление на лице Драко рассмешило Гермиону. Она предложила ему позаниматься вместе после ужина и была очень довольна, когда он согласился.

***
Драко сдержал слово: следующие несколько дней он незаметно присматривал за Гермионой. К счастью, он оправдывал репутацию своего факультета и был куда менее заметен, чем, скажем, Гарри. Даже вечно опекающий её Рон не заметил, что Драко уделяет ей слишком много внимания.

Но Драко постоянно присутствовал где-то на заднем плане во время уроков, а в часы самостоятельных занятий или после ужина стал занимать стол неподалёку от Гермионы в библиотеке. Раньше его привычки в учёбе оставались загадкой: получив нужную книгу, он куда-то исчезал.

Гермиону успокаивало, что он относится к делу серьёзно. Когда приближался отбой, Драко всегда находил способ незаметно передать ей флакончик тоника сердечного покоя, даже не вставая из-за стола. Он даже зачаровывал записки, превращая их в какую-нибудь причудливую птицу, чтобы сообщить, что заметил за день. Гермионе это казалось милым.

Подозрительного поведения он пока ни у кого не обнаружил, но в записках встречались наблюдения вроде: «Патил (та, которая якобы умная) продолжает совершенно беззастенчиво намекать твоему бывшему, что он ей интересен». Или: «Кажется, твои волосы обрели разум. Не забудь предложить им зарплату и выходные».

Драко явно старался её рассмешить, и это было трогательно. Когда Гермиона хихикнула над запиской про волосы, она успела заметить довольную улыбку Драко, прежде чем он скрыл её за своей чопорной маской. У Гермионы порозовели щёки. Она ласково покачала головой, нарочно взбив кудри, и как можно незаметнее приняла противоядие.

На третий день новой попытки вычислить виновника они с Драко оказались последними учениками в библиотеке — причём до отбоя оставался ещё целый час. Гермиона поняла, что они одни, только когда встала за очередной справочной книгой. Она мельком взглянула на Драко: тот ничего не замечал, погрузившись в учёбу, как обычно. Он всегда отрывался от неё, только если кто-нибудь подходил к укромному уголку, который Гермиона давно облюбовала для занятий.

Она быстро приняла решение, достала с полки нужную книгу и взмахом палочки отправила остальные свои вещи на стол Драко. Тот поднял бровь, когда они нарушили его сосредоточенность.

—В библиотеке больше никого нет, —немного смущённо объяснила Гермиона, подходя к столу. —Так что я подумала: может, позанимаемся вместе?

Вторая бровь Драко поднялась вровень с первой. Он поджал губы и на миг задумчиво посмотрел на неё, а потом ухмыльнулся.

—Неужели великая Гермиона Грейнджер соизволила предложить мне честь заниматься вместе? —тихо похвастался он. —Я совершенно потрясён!

Гермиона села напротив и придвинула к себе сочинение, окинув его вялым сердитым взглядом.

—Тебе обязательно постоянно язвить? —буркнула она.

Драко довольно откинулся на спинку стула и поиграл бровями.

—Это часть моего безграничного обаяния.

—Безгранично у тебя кое-что другое, —ответила Гермиона, сморщив нос, но не смогла скрыть улыбку и выдала, что ей смешно.

Драко тихо фыркнул, но больше ничего не сказал. Они молча закончили работу. В библиотеке не раздавалось ни звука, пока за пятнадцать минут до отбоя не прозвенел предупреждающий колокольчик.

—Ох, —Гермиона нахмурилась, взглянув на справочник рядом с собой. —Я надеялась сегодня успеть побольше.

Драко поднял глаза на её длинный пергаментный свиток и прочёл заголовок вверх ногами.

—Грейнджер… —начал он, но закатил глаза, заметив её сердитый взгляд. —Прости. Гермиона. Это же сочинение по заклинаниям.

—И что?

—Мы получили его только сегодня, а сдать нужно через три недели, —указал Драко. —И, если я не ошибаюсь, твой текст уже в полтора раза длиннее заданного объёма.

—Мне нравится всё делать заранее, —защищалась Гермиона, не встречаясь с ним взглядом.

После короткой паузы Драко рассмеялся.

—Как ты умудряешься так нервничать, если всё настолько опережаешь? —хохотнул он. —Может, хоть иногда расслабишься? Используешь звание «самой яркой ведьмы своего поколения» и возьмёшь выходной?

—Ненавижу это звание, —фыркнула Гермиона и быстро принялась собирать записи. —Оно глупое и банальное.

—Зато правдивое, —сказал Драко и небрежно взмахнул палочкой, собирая свои вещи. —Но, по-моему, твоим мозгам не помешает отдохнуть.

Гермиона закончила сворачивать сочинение и подозрительно прищурилась.

—И что это значит?

—То, что даже если забыть про эту чушь с поисками придурка, который подливает тебе эликсир привязанности, ты напряжена туже пепельной змеи и вдвое вспыльчивее.

—Прости?

—Вот видишь? —ухмыльнулся Драко. —Можешь честно сказать, что никто из твоих друзей так не думает? Ты же прекрасно знаешь, что я прав.

Гермиона глубоко вдохнула и досчитала до десяти, прежде чем ответить:

—И что ты предлагаешь?

—Ну, —начал Драко, закинув сумку на плечо и встав, —мне как раз подвернулось отличное решение.

—Это огневиски, да? —ровно сказала Гермиона.

—Ах, как ты меня ранила, —драматично вздохнул Драко, а затем улыбнулся. —Но да, конечно.

Гермиона нахмурилась и застучала ногтями по парте. Как бы ей ни хотелось это признать, предложение Драко манило. Ей никогда не доводилось вести себя как обычной подростке — тайком выпить после отбоя. То она участвовала в каких-нибудь опасных тайных вылазках, то слишком беспокоилась о правилах, чтобы даже подумать о том, чтобы их нарушить.

Но Драко предлагал это так непринуждённо, будто они были обычными подростками, которых заботили разве что экзамены. Гермиона остановилась и задумалась вместо того, чтобы сразу ему отказать.

Чёрт возьми, даже то, что это предлагал Драко, а не кто-нибудь из её привычной компании, делало идею привлекательнее. Рядом с ним она не чувствовала необходимости быть ответственной — хотя Драко, пожалуй, очень не помешал бы ответственный друг. Или, может, он и не нуждался в таком друге; просто Гермиона считала, что он нужен всем.

Она знала, что Драко тайком выпивает после отбоя: дважды застала его за этим, да и его постоянные упоминания не оставляли сомнений. Но не похоже было, чтобы это вредило ему. Если уж на то пошло, сейчас он казался устойчивее, чем когда-либо, — если не считать редких приступов тоски и привычной язвительности.

Гермиона поняла, что снова вот-вот увязнет в одном из бесконечных раздумий, которые одолевали её, стоило ей не суметь принять решение. Она тряхнула головой, отгоняя мысли, схватила сумку и жестом предложила Драко идти первым.

—Ладно, —сказала она, решительно вскинув подбородок. —Один стакан.

Драко уставился на неё, затем закрыл рот и усмехнулся.

—Не думал, что ты согласишься, —признался он. —Пойдём в старый кабинет заклинаний на четвёртом этаже. Филч никак не может открыть там дверь, так что мы будем в безопасности.

Гермиона молча последовала за ним, глядя под ноги и стараясь не передумать. Она понимала: как старосте школы ей не следовало даже рассматривать такую глупость. Но какая-то маленькая, бунтарская часть её уже решила, что она это сделает. Отступать Гермиона не собиралась. Всегда можно будет сказать себе, что она просто не хотела давать Драко повод поддразнивать её за то, что она сбежала после того, как уже согласилась.

—Ты ведь не обязана, —тихо сказал Драко, когда они проскользнули в пыльный класс. Будто прочёл её встревоженные мысли. —Я не осужу.

Почему-то его тихая и неожиданно искренняя поддержка только укрепила решимость Гермионы. Она шагнула в комнату и чинно уселась на парту, предварительно без палочки отогнав пыль вокруг себя.

Гермиона взглянула на Драко. Тот улыбался, глядя в пол у двери. Она протянула руку.

—Я сказала, что выпью, значит, выпью. Давай сюда.

Драко усмехнулся, достал из глубины сумки серебристую фляжку и пересёк комнату, чтобы передать её Гермионе.

—Раз дама настаивает, —согласился он с учтивым поклоном и театральным жестом протянул ей флягу.

—А я думала, ты пьёшь прямо из бутылки, —выпалила Гермиона, оценивая фляжку. Та была как минимум вдвое меньше, чем она ожидала.

—Только в самые тоскливые дни, —вздохнул Драко, прислонившись бедром к парте, на которой сидела Гермиона. —Похоже, ты невысокого мнения о моих занятиях во внеурочное время.

Гермиона почувствовала, как у неё горят щёки, и занялась крышкой фляжки, чтобы не встречаться с ним взглядом. Она открыла её и понюхала содержимое.

—Извини, —пробормотала она.

Драко небрежно махнул рукой.

—Я же сказал: неудивительно, —отмахнулся он.

—И всё же… —Гермиона повертела фляжку, избегая смотреть на волшебника рядом. —В последнее время тебе вполне можно доверять.

—Ну, —протянул Драко, —как говорится, я лично заинтересован в том, чтобы поймать этого придурка.

—Это единственная причина, по которой ты мне помогаешь? —нерешительно спросила Гермиона. —Просто ты делаешь гораздо больше, чем просто ищешь его.

Драко откашлялся, забрал у неё открытую фляжку и сделал глоток.

—Я же не гриффиндорец, который бросается спасать прекрасную деву, попавшую в беду, —пошутил он. —Но да, кажется, я и правда делаю больше, чем собирался.

—Потому что считаешь, что должен мне, —тихо сказала Гермиона. Она не понимала, почему это её огорчает.

—Возможно, —признал Драко. —Но ещё я не уверен, что стал бы так стараться ради другой ведьмы.

Гермиона резко подняла голову и увидела, что он задумчиво смотрит в дальний конец комнаты. Светлые ресницы опущены, скрывая глаза, если не смотреть снизу — как Гермиона. Его серый взгляд был устремлён куда-то вдаль, а губы чуть искривились, словно он обдумывал свои слова.

Драко стал выглядеть неряшливее, чем раньше. Он больше не пользовался привычными средствами для укладки волос и позволял прядям падать на глаза. Одежду он тоже стал носить, как остальные ученики: безупречно отглаженные мантии и костюмы уступили место распахнутым мантиям поверх рубашек, выпущенных из брюк.

С тех пор как они вернулись в Хогвартс, Драко стал казаться более человечным, несмотря на привычную скованность в движениях. Гермиона задумалась об этой перемене и поняла, что теперь, когда заметила её, она ей нравится.

—Правда? —наконец спросила она.

—Хм, —подтвердил Драко. —Если бы на твоём месте была Панси или кто-нибудь другой, я, наверное, просто передал бы всё это Макгонагалл, чего бы они ни хотели.

—Почему ты не поступил так со мной?

—Не знаю, —задумчиво сказал Драко. —Наверное, отчасти мне показалось, что это забавно. Но ещё я думал, что ты вполне способна сама во всём разобраться.

—Пока что у меня это не очень получается, —горько сказала Гермиона.

—Лучше, чем у некоторых, —Драко легонько толкнул её плечом. —К тому же мне очень интересно, как ты отомстишь этому никчёмному волшебнику, когда доберёшься до него.

Гермиона взяла флягу и на миг усмехнулась.

—У меня есть кое-какие идеи, —уклончиво ответила она и отпила огневиски.

Гермиона не знала, смеётся ли Драко над её уклончивым ответом или над тем, как она слегка поперхнулась обжигающим напитком. Но, по её ощущениям, его смешок был совсем не злым.

После ужина Гермиона почти дошла до библиотеки. Она обдумывала, в каком порядке лучше взяться за домашнюю работу, когда чья-то рука сомкнулась на её плече и остановила её.

—Мерлин, да ты быстро ходишь, —запыхавшись, сказал блондин с кривой улыбкой. —Мне нужно поговорить с тобой, Гермиона.

Гермиона моргнула, посмотрела на волшебника, затем на его руку у себя на плече и пожала плечами. Обычно она возмутилась бы его бесцеремонности, но в последнее время он действительно старался быть приветливым. Поэтому она не отстранилась, а натянуто улыбнулась и повернулась к нему всем корпусом.

—Могу уделить тебе несколько минут, —согласилась она. —Что тебе нужно?

Светловолосый волшебник оглядел пустой коридор и поджал губы, услышав поблизости шаги.

—Лучше уйти отсюда, —сказал он, поразмыслив. —Пойдём в тот кабинет.

Гермиона позволила увести себя туда, осторожно балансируя охапку книг, которые несла обратно в библиотеку. Волшебник улыбнулся, помогая ей войти, забрал книги и небрежно бросил их на учительский стол в пустом кабинете. Гермиона поморщилась, но промолчала вместо того, чтобы его отчитывать.

Волшебник закрыл дверь взмахом палочки, затем встал прямо перед Гермионой с самодовольной улыбкой.

Но не успел он открыть рот, как дверь приоткрылась сама. Оба вздрогнули и обернулись к волшебнику, который вошёл следом с беспечным пожатием плеч.

—Не обращайте на меня внимания, —протянул Драко. —Продолжайте.

Гермиона на миг растерялась, но тут же заподозрила неладное и резко повернулась к волшебнику, злобно смотревшему на Драко.

—Какого чёрта ты здесь делаешь? —прорычал Захария Смит. —У нас разговор, который тебя не касается!

Гермиона услышала в его голосе тревогу и повернулась к Драко, стиснув зубы.

Драко ухмыльнулся ей и запустил руку в карман, достав знакомый флакон.

—Я тут только затем, чтобы передать Гермионе её зелье, —сказал он.

Он бросил флакон Гермионе, пролетев над плечом Захарии.

Ловить его не пришлось: Драко кинул так ловко, что пузырёк точно упал ей в ладонь. Увидев, как Захария побледнел и попятился к двери, Гермиона откупорила флакон и привычным движением выпила тоник сердечного покоя. Резкий взмах палочки — и дверь захлопнулась с влажным хлюпающим звуком. Захария испуганно дёрнулся.

Все добрые мысли о пуффендуйце мгновенно улетучились. Гермиона больше не считала, что в последние дни он старался вести себя добрее. Теперь она ясно видела: он стал злее и властнее. Как раз с тех пор, как она начала относиться к нему вежливо.

—Ну что, Смит, —сердито прошипела Гермиона. —Не объяснишь?

Захария переводил взгляд с разъярённой Гермионы на невозмутимого Драко.

—Гермиона! —в панике воскликнул он. —Что Малфой с тобой сделал? Зачем ты выпила то, что он тебе дал?

Гермиона направила палочку ему прямо в нос. Захария оборвал попытки выкрутиться и судорожно сглотнул.

—Он мне помог, ты, ублюдок! —резко сказала она. —Кстати, заклинание стирания памяти ты наложил отвратительно.

—Я… —Захария запнулся, когда палочка Гермионы приблизилась к его лицу.

—Признавайся! —потребовала она. —Ты подливал мне зелье!

—Я просто… —заикнулся Захария, бледный и весь в поту.

—Что ты собирался сделать? —яростно спросила Гермиона. —Каков был твой план? Заставить меня лечь с тобой? Или задумал что-то похуже?

—Всего несколько свиданий, клянусь! —выпалил Захария, наконец сдавшись и перестав отрицать очевидное. —Всего несколько свиданий, а потом я перестал бы подмешивать зелье. Ты бы даже ничего не заметила!

—А когда бы она решила с тобой расстаться? —презрительно спросил Драко. —Что тогда? Чем бы ты её удерживал?

—Заткнись, Малфой! —завизжал Захария. —Это тебя не касается!

—Ты стёр ему память! —прорычала Гермиона. —К счастью, сделал ты это так плохо, что он предупредил меня и помог поймать тебя!

—Как ты это делал, Смит? —с любопытством спросил Драко, склонив голову набок. —Больше не ври. Она поймёт.

Захария вызывающе поджал губы. Гермиона взмахнула палочкой; искра опалила ему нос.

—Перестань! —вскрикнул он. —Я использовал чайники! Пробирался на кухню перед завтраком и обедом и добавлял зелье в заварники четвёртого ряда. Потом палочкой убирал содержимое из тех чайников, что стояли рядом с тобой, пока не попадался нужный.

Гермиона злобно зашипела и оскалилась.

—Я позабочусь о том, чтобы профессор Спраут и домовые эльфы узнали, как ты злоупотребил привилегиями пуффендуйцев! —пообещала она. —А потом прослежу, чтобы каждый твой однокурсник узнал, кто лишил ваш факультет давнего права свободно ходить на кухню.

Захария беззвучно открывал и закрывал рот, пытаясь найти способ обойти Гермиону и её палочку, но не находил. Она прищурилась и нетерпеливо протянула руку к Драко. Тот неспешно подошёл, положил ей на ладонь аккуратно сложенный лист пергамента, а затем с презрительной усмешкой протянул Захарии вычурное перо.

Гермиона чуть опустила палочку и с такой силой ткнула пергаментом Захарии в грудь, что тот пошатнулся.

—Подпиши.

Если раньше Захария паниковал, то теперь был напуган до смерти. В Отряде Дамблдора все помнили, что могло случиться, если подписать документ, составленный Гермионой. На лице Мариэтты Эджкомб до сих пор оставались ямки, навсегда сложившиеся в слово «доносчица».

Захария поднял руки и попытался отступить, но Гермиона приклеила его ботинки к полу. Он замахал руками, пытаясь удержать равновесие, а затем отчаянно затряс головой.

—Нет, я не могу это подписать, —взмолился он. —Это было всего лишь маленькое зелье! Я хотел, чтобы ты со мной поговорила!

—Ты идиот, —фыркнул Драко, а затем зловеще улыбнулся. —Подписывай договор, или я вмешаюсь.

Захария заметно позеленел и посмотрел на Гермиону.

—Ты же не позволишь ему ничего сделать? —взмолился он. —Он Пожиратель смерти! Вдруг он меня убьёт?

—Я уже знаю, что он с тобой сделает, —сказала Гермиона и снова прижала пергамент к груди испуганного волшебника. —Если не подпишешь.

На глазах у Захарии выступили слёзы. Наконец он взял пергамент дрожащей рукой.

—Что он делает?

—Ничего, —сказала Гермиона. С лица Захарии схлынул страх, но она улыбнулась не хуже Драко и добавила: —Если только ты не попытаешься снова принудить другую ведьму. Или кого бы то ни было.

Глаза Захарии округлились. Он сглотнул.

—А если попытаюсь?..

—Если ты настолько туп, что попробуешь ещё раз, надеюсь, тебе понравятся по-настоящему неизлечимые фурункулы со словом «хищник», чтобы все их видели, —самодовольно сказал Драко. —Решать тебе.

Гермиона на миг подумала, что Захария либо потеряет сознание, либо откажется. Но в конце концов он взял у Драко перо и, не читая, подписал короткий договор. Затем швырнул пергамент обратно Гермионе и сердито уставился в пол.

—Вот, —угрюмо сказал он, признавая поражение. —Подписал. Теперь я могу идти?

Гермиона опустила палочку и отступила в сторону, ближе к Драко.

—Да, —просто ответила она. —Но, Захария, если ты думаешь, что я шучу, знай: с прошлого раза я усовершенствовала это заклинание. И советую тебе никому не рассказывать о нашей встрече.

Не глядя на них, светловолосый волшебник поспешно выскочил из класса, не проронив больше ни слова.

Драко рассмеялся ещё до того, как дверь закрылась.

—Не могу поверить, что он подписал договор, даже не прочитав, —хохотнул он.

—Ну, —пожала плечами Гермиона, убирая пергамент в сумку, —посмотрим, сколько времени ему понадобится, чтобы покрыться отвратительными фурункулами.

—Неделя, —рассмеялся Драко.

—Если не меньше, —закатила глаза Гермиона и неловко переменила позу.

Когда смех утих, Драко коротко сказал:

—Ну, вот и всё. Мне, пожалуй…

—Сходи со мной выпить, —выпалила Гермиона, не дав ему закончить.

Драко искренне удивился и посмотрел на неё сверху вниз.

—Что?

Гермиона подняла подбородок и прямо взглянула ему в глаза.

—Сходи со мной в Хогсмид в эти выходные. Я угощу тебя. В конце концов, я должна тебе за помощь, —почти приказала она.

Она сжала кулаки, чтобы не начать нервно теребить пальцы и не выдать своего волнения.

—Это самое меньшее, что я могу сделать после всех этих хлопот.

Драко несколько раз моргнул, глядя на неё. Затем его губы тронула усмешка, но взгляд оставался мягким — почти… нежным.

—Ох, Гермиона, —тихо сказал он. —И не знал, что тебе не всё равно.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1