Глава 1: 1.

I. 12 мая 1998 года

О том, что Снейп погиб, удалось сообщить быстрее, чем ожидал Гарри. Люди хотели получить ответы или просто удовлетворить любопытство. Так или иначе, уже через десять дней Министерство, заново собиравшее руководство из уцелевших членов Ордена, разрешило Гарри организовать похороны.

—Постарайся устроить могилу рядом с могилой Дамблдора, —сказал он Хагриду.

—Само собой, устрою, —ответил Хагрид.

—Ему нужен большой надгробный камень, вроде того, что у директора?

Гарри покачал головой.

—Нет, не думаю… —Он хотел сказать: «Не думаю, что Снейпу бы это понравилось», —но понятия не имел, что могло понравиться Снейпу. —Что-нибудь небольшое, кажется… Не знаю, так будет лучше.

Похороны тоже прошли скромно. Пришли преподаватели и несколько членов Ордена. Драко и Нарцисса Малфой стояли поодаль, словно ждали осуждения, которое к тому времени в основном обрушивалось уже на других. Гарри был рад, что Уизли, уединившиеся в своём горе, отказались прийти. Какое бы наказание ни заслужила Нарцисса, требовать от неё держаться на почтительном расстоянии от человека, убившего её сестру всего неделю назад, было бы слишком.

Малфои выглядели измождёнными и не поднимали глаз. Когда профессор Макгонагалл произносила надгробную речь, Нарцисса держала сына под руку. Гарри был благодарен, что ему не пришлось говорить. Он не мог утверждать, будто Снейп не заслужил того, что с ним случилось, но скорбь, которую Гарри испытывал, была глубокой и не поддавалась описанию. Он не знал, что теперь делать. Луна и Гермиона сидели по обе стороны от него, но не могли толком помочь; единственное, что сделала Гермиона, — сотворила погребальный букет.

Когда все стали расходиться, Гарри попросил оставить его ненадолго одного и опустился на колени у надгробия. Камень был холодным и шероховатым на ощупь, почти острым по краям букв:

СЕВЕРУС ТОБИАС СНЕЙП
род. 9 января 1960 года
ум. 2 мая 1998 года
«Слава приходит к праху поздно».

Гарри обнаружил, что ему нелепо хочется что-то сказать — словно Снейп мог его услышать и это принесло бы ему утешение. Вместо этого Гарри вспомнил уроки зельеварения, когда лихорадочно перебирал в уме любые ответы, мечтая о возможности промолчать. И теперь ему оставалось лишь молчать.

II. 26 июня 1998 года

Гарри казалось немного странным, что именно ему предстояло сопровождать Гермиону за её родителями. Но, как сказал Кингсли — теперь уже министр Шеклболт, — это было разумно. Всё лето будет заполнено похоронами и уборкой завалов, и он настаивал, чтобы Гарри по возможности держался от этого в стороне.

—Ты пережил несколько тяжёлых лет, —сказал министр. —Тебе нужно немного отдохнуть, прежде чем осенью начнётся подготовка.

Порой Гарри накрывало чувство вины за то, что он уехал от всех и всего в такое время. Но Гермиона и слышать не хотела, чтобы он вернулся раньше срока.

—Министр совершенно прав, ты только измотал бы себя, —настаивала она. —К тому же ты нужен мне на случай, если мы попадём в неприятности. Я в дуэлях безнадёжна.

Осталось невысказанным и то, что Уизли нужно было дать время и пространство, чтобы скорбеть своей семьёй, не отвлекаясь на доброжелательные соболезнования тех, для кого Фред не был такой же неотъемлемой частью жизни, каким он был для них с самого рождения. Гарри не хотел вторгаться в их горе.

И вот Гарри с Гермионой повезли Грейнджеров по популярному туристическому маршруту по живописным местам Австралии. Гермиона постепенно снимала с родителей наложенные ею чары. Почти каждый день Гарри получал письма о том, что происходило в Британии, но в остальном они с Гермионой старались не выделяться среди туристов.

Гарри понял, что ему становится легче, когда после встречи со случайно выползшей змеёй он обнаружил, что больше не может с ней разговаривать.

—Уходи, —сказал он по-английски.

Змея так и осталась сидеть на скамейке для пикников. Гарри попробовал ещё раз, а потом приблизился и к другим змеям — только когда убедился, что змееустный язык исчез.

—Ох, но ведь это так полезно! Ты будешь скучать, —забеспокоилась Гермиона.

Гарри рассмеялся:

—Поверь, змеям и мне особо не о чем разговаривать. Я рад, что больше не могу с ними говорить.

И он не лукавил.

Они путешествовали дальше, осматривали современную архитектуру и необычные пейзажи, побережья и заросли кустарника — ничего похожего на местность, знакомую Гарри.

—Не могу поверить, что сижу на пляже, где гуляют кенгуру, —сказала Гермиона однажды днём, нежась на солнце на пляже Пеббли.

—Почему не можешь поверить?

—Мы на берегу моря — а здесь кенгуру! Посмотри, как они прыгают!

—Э-э, Гермиона, ты ведь видела… Ну, кое-что куда более впечатляющее, чем кенгуру.

—Да, но настоящих кенгуру я прежде не видела. Хотя некоторые из этих — валлаби. Я мечтала увидеть их с трёх лет.

Она покосилась на Гарри.

—Ты когда-нибудь думаешь о том, чтобы… просто не возвращаться?

—В Британию?

—Может быть. Но я имею в виду волшебников, магию и всё остальное. Если бы ты никогда не получил письмо из Хогвартса или чего-то ещё. —Она посмотрела на море. —Может, магглом жить было бы проще. И безопаснее — по крайней мере, для мамы и папы…

Гарри, слишком хорошо помнивший, как был благодарен, когда оставил свою маггловскую жизнь позади, несколько минут обдумывал её слова.

—Намного проще, —признал он. —Наверное, даже сейчас безопаснее. Но… это не сработало бы, Гермиона. Так не могло продолжаться вечно.

—Знаю, не могло.

—Это не то, кто мы такие. И не то, чем мы являемся. Ты могла бы попробовать жить как маггл, но… всё бы развалилось, Гермиона. Это была бы уже не ты.

—Конечно, это была бы я, —сказала она. —Просто… иногда я не могу не представлять, как всё могло бы сложиться иначе.

—Ты бы хотела, чтобы всё было иначе?

—Не особо. То есть, если бы ты предложил мне очень мощный Маховик времени и заклинание стирания памяти… Я бы не согласилась, нет, но всё равно постоянно думала бы, а вдруг стоило. —Она тряхнула волосами. —Хорошо, что ты не можешь мне этого предложить. Пойдём поплаваем.

III. 8 августа 1998 года

Гарри примерно представлял, как будут отмечать его день рождения в Британии, поэтому решил задержаться в Австралии до конца июля. Он позволил Грейнджерам сводить его в дорогой ресторан в Сиднее и получил несколько сов, в том числе письмо от Дадли, пересланное ему через Министерство. Это, подумал Гарри, было самым неожиданным событием в день рождения со дня, когда ему исполнилось одиннадцать. С помощью Гермионы он сумел составить ответ.

Он уехал из Австралии только спустя неделю после дня рождения и прибыл в «Нору» как раз ко дню рождения Джинни. Ей исполнилось семнадцать, и она решила не возвращаться в школу, а попробовать свои силы на отборочных испытаниях по квиддичу. Гарри был рад, что едва разминулся со ссорой, которую вызвало её решение. Миссис Уизли почти не оправилась после смерти Фреда — и, возможно, после потрясения от того, что сама стала убийцей. Но она всё равно оставалась Молли Уизли, и Гарри слишком легко мог представить, как всё произошло.

В «Норе» царило напряжение и тяжёлая, траурная атмосфера. Уизли, особенно Джордж, словно призраки бродили по собственному дому. Гарри как можно скорее извинился и вышел на поля, где нашёл Джинни, стремительно шагающую туда-сюда.

—Я не вернусь, —решительно сказала она, будто это Гарри пытался её переубедить. —В Хогвартс. Не вернусь. После дневника и всего, что случилось в прошлом году, а теперь ещё и Фред…

Она разрыдалась — больше не в силах сдерживаться.

Слёзы Гарри либо уже высохли, либо ещё не пришли. Он не знал, что сказать, чтобы остановить её слёзы.

—Ну, тебе и не обязательно возвращаться, —наконец выдавил он. —И ты великолепная охотница, ты же знаешь.

Джинни кивнула, прижимаясь к его плечу.

—Фред… Фред и Джордж меня научили…

Она снова разрыдалась, а Гарри гладил её по волосам.

Когда она успокоилась, Гарри наколдовал холодную воду, чтобы она могла умыться.

—Хочешь ещё чаю?

—Нет, спасибо, —сказала она, и на её губах мелькнула тень улыбки.

Они долго сидели в уютном молчании, глядя, как появляются звёзды. Наконец Джинни спросила:

—Гарри? Ты всё ещё хочешь… нас?

—Ты с ума сошла? Мерлин, Джинни, конечно хочу! То есть, если ты…

Она слегка улыбнулась, но улыбка тут же сменилась серьёзным выражением.

—Я тоже. Но больше никаких геройских поступков ради меня, ладно?

—Что ты имеешь в виду?

—Не отстраняйся от меня, не скрывай от меня что-то «ради моей же безопасности». Не решай за меня, что безопасно, а что нет.

Гарри хотел возразить, но Джинни продолжила:

—Я теперь совершеннолетняя. Ты дал Рону и Гермионе возможность самим сделать выбор, а потом дал её мне. Думаю, мы можем быть вместе только в том случае, если ты поймёшь: я тоже не отступлю.

—Хорошо.

—Ты должен быть в этом уверен, Гарри. Тебе почти исполнилось восемнадцать, когда ты пошёл в лес позволить Волдеморту убить себя. А когда то же самое случилось со мной, мне было одиннадцать.

Джинни не стала добавлять: «Я знала куда меньше тебя, и никто не помогал мне всё это время». Но всё же продолжила:

—И в прошлом году, когда ты охотился за крестражами, я не сидела на каникулах сложа руки. Это было не сплошное веселье — прятать первокурсников, чтобы их не заставляли изучать тёмную магию, или когда на них тренировались проклятиями.

Она почти никогда не говорила об этом, но Гарри мог догадаться — и от этого ему было только хуже. Он не стал оправдываться. Просто кивнул и взял её за руку.

—Ладно. Если мы вместе, значит, во всём вместе. А если я начну изображать из себя героя, ты наколдуешь, чтобы я целый месяц чихал живыми летучими мышами.

—Как минимум.

—Как минимум. Но, Джинни… это должно работать в обе стороны. Ты тоже не можешь скрывать от меня что-то, потому что думаешь, будто я расстроюсь или разозлюсь, или начну играть в героя. Твоя задача — наложить на меня заклятие, если я так поступлю.

Джинни тоже немного подумала.

—Значит, мы рассказываем друг другу всё, что можем, —о прошлом и настоящем.

—Согласен, —сказал Гарри.

Скрепили они договор не рукопожатием, а поцелуем, который длился, как подозревал Гарри, куда дольше, чем принято. Он совсем не собирался жаловаться.

IV. 27 октября 1998 года

Поместье Малфоев начало зарастать и покрываться пылью, пока Отдел магического правопорядка наконец не добрался до него с осмотром. Месяцами дом находился под усиленной охраной и защитными чарами, но Малфои были под стражей, поэтому он не стал приоритетом.

—Думаешь, там будет так же плохо, как на площади Гриммо? —спросил Рон.

—Нет. Малфой всегда соблюдал приличия, наверняка что-нибудь припрятал. Этот придурок, похоже, даже не знал, что у него есть. Он ведь не понял, что дневник Реддла — это такое?

—Что написано в распоряжении? —спросил Гарри.

Рон пролистал страницы в своей папке.

—Примерно миллион конкретно перечисленных вещей, которые забрал Отдел магического правопорядка, а для нас — «прочие тёмные артефакты, характер и количество не установлены». Для всех троих одинаково. И им не разрешали разговаривать между собой. Жаль. Если бы они что-нибудь не указали, мы могли бы отправить их в Азкабан.

—Как ни крути, всё логично. Они доносят на всех, чтобы спасти собственную шкуру. Честно говоря, виноват был кто-то в любом случае, а они, вероятно, представляют меньшую угрозу, чем остальные.

—Наверное, —недовольно сказал Рон.

Сам Гарри тоже не был рад такому исходу, но знал, что этого не избежать. Малфои должны были лишиться дома и имущества — Волдеморт растратив их состояние, они должны были возместить ущерб, в котором признались. Для них также держали камеры в Азкабане на случай, если откроются новые преступления. Но Гарри был почти уверен, что где-то у них припрятаны дополнительные средства. Он также не сомневался, что они тщательно перечислили все преступления, которые ещё можно было доказать. Умно с их стороны избавиться от палочек, сердито подумал он.

Однако нельзя было позволять злости отвлекать себя. Дел было слишком много. Поместье и дом были старые и огромные, и все знали, что там больше опасных предметов, чем можно пересчитать. Почти ничего не было спрятано на виду, что Гарри не удивило. Люциус Малфой был хитёр, но не смел. И всё же найти предстояло немало.

Невилл обнаружил среди тёрлиса клумбу с чёрной милостью, а в лаборатории зелий нашли банки с тем, что походило на части трупов — или, что ещё хуже, недавних жертв.

В какой-то момент Парвати залюбовалась двумя детёнышами ленивца, которых несла миссис Лонгботтом. Та резко сказала:

—Не подходи! Это Джагсон и Роул, мне понадобятся клетки…

Парвати поспешила наколдовать их.

Гарри, со своей стороны, оказался хорош в поисках спрятанных книг и тайников. Только за первое утро он нашёл несколько пугающих масок, нашёптывавших соблазнительные обещания, а также тайник с украшениями. Скорее всего, их держали здесь, а не в Гринготтсе, потому что они были покрыты действующими проклятиями.

В библиотеке, среди просто мерзких книг, под чарами маскировки и невидимости скрывались тщательно исписанные пометками экземпляры «Смерть умерщвлённому», «Путеводитель чистокровного по запретным искусствам» и «Руны темнее ночи».

—У тебя талант к поискам, Поттер, —одобрительно хрипло сказал Сэвидж.

—Зато я плохо владею окклюменцией, —пошутил Рон.

—Это ничем не компенсировать. Он хуже Нимфадоры Тонкс.

После целого дня поисков все вымотались. Рон дошёл до того, что спросил, нельзя ли им аппарировать обратно, а не ехать поездом.

—Конечно, нельзя! —резко ответил Сэвидж. —Как ты собираешься научиться сливаться с магглами, если не можешь делать это даже спросонья?

Рон выглядел больше чем наполовину сонным, пока искал билет на поезд, подумал Гарри. В конце концов он просто сунул ему десять фунтов на новый.

—Ты чего такой? —спросил он.

—Засиживаюсь допоздна в лавке, —сказал Рон, подавив зевок. —У Джорджа проблемы с магией, но я помогаю… Мне не жалко. Просто, будем честны, таланта у меня не столько, сколько было у Фреда.

Гарри не знал, что ответить, и пожалел, что спросил.

—Можешь поспать в поезде. Я разбужу тебя в Лондоне.

—Спасибо, приятель.

—Не за что.

Но хотя Рон закрыл глаза сразу, как только они сели, Гарри сомневался, что он уснул.

V. 25 декабря 1998 года

Молли Уизли была не готова принимать Рождество в «Норе» так скоро после… После смерти Фреда, заставил себя подумать Гарри. Он не винил её. Провести праздник в одиночестве, пожалуй, было бы лучше, чем любое Рождество, которое он провёл с Дурслями.

Проверить свою догадку ему не пришлось. Андромеда Тонкс пригласила его к себе, и Гарри смирился с предстоящим унижением: ему предстояло нарядиться Дедом Морозом для младенца, который и понятия не имел, что происходит. Может быть, Тедди понравится хватать крохотными ручками ненастоящую бороду — или запихивать её в рот, как он поступал почти со всем в последнее время. Гарри понадобилось совсем немного практики, чтобы научиться готовить бутылочку и менять подгузник взмахом палочки. Но ни магия, ни что-либо другое не могли помешать мальчику пытаться съесть шахматные фигуры или выскользнуть из рук во время купания.

Утром на Рождество Гарри не удивился, что миссис Уизли нарушила традицию с рождественскими свитерами. Возможно, она продолжила бы её, если бы близнецы не получали свитера с инициалами и не обожали их перепутывать. Однако Флер привезла из Франции винно-красный свитер с золотым медведем на груди. Гарри едва успел натянуть его на Тедди, как волосы крестника стали ослепительно яркими — почти флуоресцентными — и совершенно неподходящими по цвету. Андромеда расплакалась, и Гарри не нужно было спрашивать почему.

Остаток Рождества он провёл, присматривая за Тедди, а когда крестник спал, читал и отвечал на письма, пришедшие утром. Среди ожидаемых поздравлений была открытка от Дадли: он желал Гарри счастливых праздников и спрашивал, не выпить ли им чаю в новом году. Не зная, что ещё делать, Гарри отправил запоздалое поздравление и согласился встретиться.

У его кровати также лежал завёрнутый подарок от Кикимера: комок шерсти, который вырвало котом Филча. Гарри решил, что это всё же лучше личинок.

К ужину Андромеда уже была готова немного отпраздновать, и она приготовила великолепный обед. Гарри не знал, понравится ли ей глинтвейн, который он принёс, — из «Трёх мётел»: чего бы он ни был должен Аберфорту Дамблдору, его варево Гарри терпеть не мог. Но Андромеде вино, похоже, пришлось по вкусу.

После ужина они обменялись подарками. Гарри считал, что получил один из самых полезных подарков в жизни: «Необходимые заклинания для волшебного дома», с автографом Алруны Эйскью.

—Как увидишь, книга уже не новая, —сказала Андромеда. —Это была первая вещь, которую я купила на деньги, не полученные от семьи Блэков.

—Тонкс… то есть Нимфадора однажды сказала, что вы прекрасно владеете бытовыми заклинаниями.

—Я специально этому научилась, —с натянутой улыбкой сказала Андромеда. —Только представь: дочь Блэков занимается работой домового эльфа! А Нимфадора, конечно, была безнадёжна.

Гарри взял её за руку.

—Спасибо, миссис Тонкс.

—Не благодари раньше времени, мистер Поттер. Просто постарайся не пострадать, чтобы потом помочь Тедди освоить эти заклинания.

—Постараюсь. Впрочем, пока я цел и невредим — успел вручить ему подарок.

Гарри выбрал для Тедди игрушечную метлу, а для Андромеды — чайный сервиз. Тонкс столько раз разбивала её старый сервиз, что его уже не брал «Репаро», но Андромеда, несмотря на свою аккуратность, отказывалась его выбрасывать.

Когда Тедди уснул, Андромеда заварила чай, и они с Гарри устроились у камина, вспоминая Рождества прошлых лет. Его родители хотя бы успели увидеть его первое Рождество и первый день рождения. Тонкс и Люпину не довелось даже этого.

Мысль была настолько горькой, что Гарри едва мог её вынести. Но он не позволил ей одолеть себя. Если он больше ничего не мог сделать, то хотя бы мог помнить первые десять Рождеств своей жизни и сделать всё возможное, чтобы Рождество Тедди было счастливее.

VI. 19 февраля 1999 года

Гарри сверил адрес чайной на Брумхаус-роуд с тем, что записал заранее, и вошёл. Это было не похоже на место, куда Дадли позвал бы гостей. Но, подумал Гарри, оно вполне подходило под представление тёти Петуньи о приличной чайной. А это, вероятно, был единственный критерий Дадли при выборе подходящего места встречи.

Не успел он задуматься об этом дальше, как заметил в углу двоюродного брата, махавшего ему рукой, и направился к нему. Они неловко пожали друг другу руки и несколько минут изучали меню с куда большим вниманием, чем оно того заслуживало. Но когда подошла официантка, им пришлось сделать заказ и отдать меню. Теперь им было нечем заняться, пока не принесут чай.

Дадли откашлялся.

—Ну… Ты со всем справился, да?

—В целом. А ты?

—Год был скучноватый, но в остальном всё нормально.

С учётом всего, что пережил Гарри, скучный год казался ему приятным, но он сомневался, что Дадли был рад такому. Гарри спросил:

—Как ты не сошёл с ума от скуки?

—Твои… э-э, они поставили телевизор и оборудовали спортзал. —Дадли наклонился к нему. —В полуподвале уместилось больше тренажёров, чем ты думаешь. Уж поверь.

—Верю, —усмехнулся Гарри. —Ты ведь не вернулся в Смелтингс?

—Нет, я по этому месту не скучаю. Я никогда особо не любил школу, да?

Честный ответ был «нет», но Гарри только пожал плечами.

—Ну… Ты работаешь или…

—Прохожу профессиональную подготовку. Собираюсь стать фитнес-тренером, —с гордостью сказал Дадли.

Гарри искренне улыбнулся.

—Здорово, Дадли. Тебе подойдёт.

—Надеюсь.

Дадли, похоже, не знал, что сказать дальше. Гарри тоже. Принесли чай, и это ненадолго отвлекло их. Потом Дадли, кажется, осенило. Он поднял глаза и спросил:

—Ну и чем вы, э-э… чем вы вообще занимаетесь, чтобы поддерживать форму?

Гарри огляделся и убедился, что поблизости нет магглов. На всякий случай он невербально наложил «Муффлиато».

—Использование магии тратит силы. Да и ходить приходится больше: чтобы аппарировать… то есть, в повседневной жизни мы больше ходим. —Гарри решил оставить более сложные объяснения для другого разговора. —Многие ещё занимаются спортом, а для некоторых профессий нужна физическая подготовка.

—Тебе тоже?

—Мне тоже. Я работаю в правоохранительных органах.

Дадли на минуту задумался.

—В полиции, вроде работы детектива?

—Что-то в этом роде.

—Тебе подходит, —с улыбкой сказал Дадли. —Как тебе?

—Работа аврора?

—Так вы называете себя?

—Да. Подготовка отнимает много времени, но мне нравится.

—Расскажи, —нерешительно попросил Дадли. —Если тебе можно…

—Могу кое-что рассказать, —ответил Гарри и задумался, с чего начать. —Много физической подготовки. Даже с магией нужно быть быстрым. Ловким.

И уметь выбираться из передряги, даже если тебя обезоружили. В рукопашном бою Гарри получил столько синяков, что и не сосчитать, хотя справлялся лучше всех. Но, не подумав, он добавил:

—Мне нравится, что после тренировки устаёшь. Я гораздо лучше сплю.

—Значит, тебе трудно спать? —спросил Дадли.

Гарри удивило, как чутко тот подметил это. Гарри редко обсуждал подобные вещи, но сомневался, что Дадли станет распускать сплетни об «умирающей чувствительности Избранного» — или об опасной нестабильности. Поэтому он сказал:

—Я кое-что повидал. Из-за этого трудно спать.

Он подозревал, что любовь Джинни к изматывающим тренировкам профессионального уровня тоже откуда-то взялась. Теперь они с Гарри были примерно равны в армрестлинге, хотя Гарри не стал бы бросать вызов загонщикам «Харпий», даже если бы от этого зависела его жизнь.

Дадли, кажется, заметил, что Гарри стало не по себе. Он неловко притворился, будто кашляет, и спросил:

—Так. Значит, есть тренировки. А что ещё?

Он с неподдельным интересом выслушал несколько безобидных историй, и Гарри продолжал рассказывать. Когда тот заметил, что прошло уже почти три четверти часа, удивился.

—Мерлин, Дадли, прости, что задержал тебя. Наверное, я до смерти тебя утомил.

—Не особо. Да и мы достаточно наговорили о Смелтингсе… В следующий раз расскажу о новых моделях гребных тренажёров. Как тебе такое?

—Звучит потрясающе, —сказал Гарри.

Он ни капли этого не имел в виду, но с удивлением понял, что, в общем-то, согласился встретиться ещё раз. Это было не самое странное событие в его жизни, но Гарри решил, что написать об этом Джинни, пока «Харпии» будут в разъездах, всё же стоит.

VII. 1 апреля 1999 года

Джордж Уизли не собирался праздновать свой день рождения — как не собирался и Фред, — впервые с тех пор, как им исполнилось три. Никто не мог договориться, что делать.

Чарли ответил на сову матери, предложив вообще не отмечать эту дату.

—Я бы именно этого и хотел. Всё остальное ещё хуже.

Перси считал, что день рождения всё же нужно отметить, хотя бы чтобы хоть немного утешить миссис Уизли. Билл и Флёр полагали, что уж если праздновать, то по-настоящему; Джинни и Артур предложили семейный ужин. Рон и Молли меняли своё мнение чуть ли не каждую минуту.

В конце концов они сошлись на скромной вечеринке в «Норе», куда позвали только близких родственников и друзей. Гарри почти сразу решил, что даже это было ошибкой. Всё происходящее окутывала напряжённая, гробовая тишина. Джордж притворялся, что рад подаркам, которыми, Гарри был уверен, прежде с удовольствием поделился бы с Фредом.

После первой порции «Огденского» все начали произносить тосты — за Джорджа или в память о Фреде. С каждым разом это становилось всё неловче, пока миссис Уизли, явно готовая расплакаться, не бросилась выносить торт намного раньше, чем было запланировано.

После этого гости быстро разошлись. В саду остались только трое младших Уизли, Гарри, Гермиона и Анджелина Джонсон, которая за последние одиннадцать месяцев много времени проводила с Джорджем.

Джордж налил ещё шампанского и, слегка пошатываясь, поднял бокал.

—Что ж, выпьем за ещё один чертовски ужасный год, —сказал он. —Будем надеяться, что он пройдёт не так медленно, как предыдущий, хотя это и маловероятно.

Он опрокинул бокал одним глотком.

Остальные переглянулись и молча отпили из своих бокалов, не зная, что ещё делать. После напряжённой паузы Гермиона откашлялась.

—Ну как там лавка?

Джордж безрадостно рассмеялся.

—Ах да, лавка, —сказал он и налил себе ещё огневиски. —«Волшебные вредилки Уизли». Единственное, чего Фред хотел бы от меня, —чтобы я продолжал заниматься этим. А я не могу.

—Не можешь?

—Маленький Ронникенс тебе не рассказал, Гермиона? Теперь всю магию за меня делает он.

—Это неправда… —возразил Рон.

—Ну да, Билл тоже помогает, да и девочки, когда не в разъездах. —Джордж обнял одной рукой Анджелину, другой — Джинни. —Хорошо, что все вдруг заинтересовались маггловскими вещами, а то я бы разорился. Я теперь такой же весельчак, как Перси.

Снова повисла напряжённая тишина. Затем Джордж заговорил громче и, запинаясь, растягивая слова:

—Зато, если маме и пришлось потерять сына, хорошо хоть того, по кому она не будет скучать, правда? Идеальный Перси снова в семейном гнезде, а цена за это — тот, кто меньше всего на него похож. На что жаловаться-то, а?

Остальные снова обменялись ещё более неловкими взглядами, хотя Рон и Джинни, казалось, были не так потрясены. Джордж, конечно, был несправедлив: близнецы, особенно Фред, доставляли Молли немало хлопот, но никто не сомневался, что она их любила. Однако никто не осмелился возразить Джорджу в таком настроении.

Он снова наполнил бокалы.

—За чёртова Перси! —крикнул Джордж, залпом осушил бокал и швырнул его о камень.

Бокал громко разбился, но никто не стал его чинить.

VIII. 2 июля 1999 года

Когда Гарри вернулся в Хогвартс на Праздник выпускников, замок ещё не восстановили в прежнем великолепии. Некоторые сооружения всё ещё предстояло отстроить, колонны оставались повреждёнными, портреты были испорчены, а часть коридоров закрыта. Но школа уже работала, а её явно постарались украсить настолько празднично, насколько позволяли обстоятельства.

Гарри было странно снова оказаться здесь, когда так многое изменилось и столько глаз следило за ним. Он хотел вообще не приходить, в том числе чтобы не отнимать у выпускников заслуженное внимание — у тех, кому теперь предстояло покинуть школу. Не у Колина. И не у Седрика Диггори. Но Гермиона и слышать об этом не желала.

Поэтому Гарри принял приглашение Слагхорна на приём с напитками, который состоялся за несколько дней до праздника, и постоянно напоминал себе, что Хогвартс больше не его дом. На завтраках он сидел за столом Гриффиндора, среди учеников, которые были ему почти ровесниками, и ел тосты с варёными помидорами — блюда, к приготовлению которых, как он считал, должен был иметь отношение Добби.

Он старался по возможности смотреть на преподавательский стол, где Минерва Макгонагалл, с усталым, но счастливым лицом, восседала во главе стола как любимая всеми королева. Справа от неё сидела профессор Спраут, теперь заместитель директора. Изменились и другие вещи. За столом появилась Вильгельмина Граббли-Планк: Макгонагалл убедила Хагрида, что восстановление порядка в Запретном лесу — работа на полный день, не оставляющая времени на другие занятия.

—Не могу сказать, что сильно возражаю, —признался Хагрид за кружкой в «Дырявом котле». —Правда, если честно, преподавание мне не очень-то подходило.

Сибилла Трелони выглядела куда менее довольной условиями своей работы. Она, похоже, завела привычку обедать в Большом зале, напоминая всем о своём присутствии в качестве преподавательницы. Гарри предположил, что Макгонагалл оставила её в школе ради её же безопасности, но это не означало, что та прониклась к ней новым уважением как к специалисту. Трелони всегда садилась в противоположном от Хагрида конце стола с оскорблённым видом. Гарри гадал, надолго ли её хватит.

А Слагхорн оставался самим собой. На приёме он радушно приветствовал гостей и хлопотал над едой, которой хватило бы, чтобы подагра разразилась у целой команды по квиддичу.

—Джинни просила передать вам привет, профессор, —сказал Гарри, когда Слагхорн с трудом добрался до него. —Она пока не может заставить себя вернуться сюда. Как и её семья.

—Это вполне понятно, бедная девочка, —согласился Слагхорн. —Передай ей от меня привет. Кстати, Гвеног Джонс достала мне места в ложе на весь сезон. Если захочешь смотреть её матчи с большим удобством, только скажи.

—Правда? —спросил Гарри.

Когда удавалось, он ходил на матчи под мантией-невидимкой, чтобы смотреть спокойно, не привлекая внимания. И ему, и Джинни уже надоел такой порядок.

—Конечно! Правда, за второе место тебе, возможно, придётся потягаться с Минервой, но, думаю, иногда она уступит тебе право на него.

—Это очень любезно с вашей стороны. И с её тоже. Спасибо, профессор.

—Всегда пожалуйста, мой дорогой мальчик.

От дальнейших щедрых предложений Гарри спасло появление других гостей. Слагхорн тут же подхватил Гермиониных родителей:

—Вы, должно быть, Грейнджеры! Я слышал, вы лечите зубы?

Гарри не осмелился встретиться взглядом с Гермионой. Вместо этого он сделал вид, что собирается долить себе напиток, пока Слагхорн продолжал:

—Наверное, это ужасно сложная работа. Ваша дочь, несомненно, унаследовала свой ум от кого-то из вас! Мне ещё не доводилось рекомендовать в Отдел магических существ лучшего кандидата!

Гермиона опустила голову, скрывая улыбку.

—Что ж, Кингсли Шеклболт неплохо справляется с тем, чтобы превратить Министерство в место, где мне не стыдно работать.

—А к уму прилагается ещё и энтузиазм! —восторженно подхватил Слагхорн. —Её работа по истории домовых эльфов была чрезвычайно интересной. Она подняла множество вопросов, о которых я, признаюсь, прежде даже не задумывался. Клементиус Корнфут из «Обзора магической политики» очень заинтересован в её публикации…

Гарри постарался исчезнуть из поля зрения и избежать роли трофея, пока Слагхорн точно так же представлял другим гостям их детей. Отсутствие Ксенофилиуса Лавгуда его явно удивило.

—Неужели я не вписал его в список приглашённых? —спросил он Луну, растерянно взглянув на неё.

—Нет, нас обоих пригласили. Но папа сказал, что сегодня идеальный день для хорфлебейна, и он не может позволить себе упустить такую возможность.

—Понимаю.

—Конечно, он просто ищет повод не встречаться с Гарри и Гермионой. Но, возможно, он и правда найдёт хорфлебейн. Он цветёт вскоре после солнцестояния.

—Как чудесно. Хотя мы все, конечно, скучаем по Ксерксу, —сказал Слагхорн. —Я поговорил за мисс Лавгуд с Эйслин Квирк, магизоологом. Этой зимой Луна начнёт у неё стажировку. Уверен, всё у неё получится.

—Я тоже так думаю, —согласился Гарри, но тут его охватило чувство вины: Луна была лишена отцовского сопровождения. Сам Ксенофилиус ему не нравился, но то, что Гарри понял восемнадцать месяцев назад, теперь стало куда яснее: пожертвовать чужим ребёнком ради собственного — самое лёгкое решение на свете. Если бы Гарри пришлось выбирать, кого спасти — Тедди или какого-нибудь безымянного младенца, он не мог даже представить, чего ему будет стоить отказ от выбора.

Всю встречу его не отпускала эта мысль, несмотря на все попытки поддержать светскую беседу. Он осторожно ограничивал себя в медовухе, надеясь уйти пораньше, но Слагхорн, раскрасневшийся, настиг его прежде, чем он успел ускользнуть.

—Гарри, дружок! —воскликнул он, словно только сейчас заметил его. —Я тут взялся за небольшое дело: разбираю старые бумаги. И наткнулся на несколько работ твоей матери. Может быть, ты захочешь их забрать?

—Работы моей мамы? —удивлённо переспросил Гарри. —Вы их сохранили?

—Разумеется, хотя должен признать, что мне следовало бы держать их в большем порядке. Я сохраняю лучшие ученические работы — они очень полезны для преподавания, тем более что плоды наших стараний на уроках зельеварения зачастую недолговечны.

—Я бы с удовольствием на них посмотрел. Это очень любезно с вашей стороны, профессор.

—Не стоит благодарности, мой дорогой мальчик. Лили была одной из моих любимых учениц. А её сын… —Он похлопал Гарри по плечу. —Останься, когда гости начнут расходиться, и я принесу тебе работы. Уверен, они тебе понравятся.

—Уверен, что так и будет, —искренне ответил Гарри.

Он предчувствовал горечь от того, что увидит ещё одну грань жизни, которую у него отняли. Его матери было едва больше, чем ему самому сейчас. Иногда Гарри приносило покой знание, что мужчины, виновные в её смерти, погибли и больше никому не навредят. Но иногда казалось, что Лили никогда не сможет упокоиться.

Лили. Не просто его мать — недосягаемый образ, о котором он мечтал, но никогда не знал по-настоящему. Она сидела за кафедрой Слагхорна, делала записи рядом со своей лучшей подругой и пачкала мантию зельями. Ему хотелось какое-то время оставить то, что даст ему Слагхорн, при себе, но ещё сильнее хотелось поделиться этим с Джинни.

До конца приёма оставалось совсем немного, но настроение у Гарри стало лучше, чем прежде, и теперь ему ещё сильнее хотелось, чтобы вечер поскорее закончился.

IX. 3 октября 1999 года

Мотоцикл Сириуса Блэка стал любимым средством передвижения Гарри, когда он наконец научился им управлять. Миссис Уизли, однако, при виде мотоцикла хмурилась так же сильно, как её муж радовался, поэтому Гарри чаще пользовался каминной сетью, когда навещал их. Это было удобнее, чем трансгрессировать, но оставляло больше грязи, так что порой приходилось всё же аппарировать. Теперь Гарри обычно удавалось приземлиться в нескольких метрах от цели, хотя иногда он оказывался в огороде вместо того, чтобы выйти за калиткой.

Во время незапланированного визита на выходных он приземлился ровно там, где собирался, и увидел, как Молли Уизли снова атакует гномов.

—О, Гарри, дорогой, —сказала она. —Что привело тебя сюда?

—Решил поздороваться с моими любимыми волшебником и ведьмой, —ответил он, пытаясь восстановить равновесие.

—И выбрал для этого прекрасный день, —сказала миссис Уизли. —Наверное, это последние хорошие выходные в этом году, да? Артур, Гарри зашёл! Чаю хочешь?

—С удовольствием, спасибо.

Чай и печенье появились на садовом столике от взмаха её палочки.

—Спасибо, миссис Уизли, —сказал Гарри, наливая ей чаю.

Он оглядел сад.

—Э-э… помидоры просто замечательные.

Миссис Уизли удивлённо посмотрела на него.

—Мы собрали последние помидоры месяц назад.

Прежде чем Гарри успел придумать, что ответить, она продолжила:

—Мы всегда рады тебя видеть, Гарри, но вряд ли ты надел бы парадную мантию, если бы просто решил заглянуть без повода.

Он тяжело сглотнул, размышляя, не стоило ли ему ещё раз причесаться. Андромеда Тонкс помогла выбрать мантию, и Гарри заметил, что Тедди обслюнявил один манжет.

—Не совсем без повода, —признался он, прикрыв манжет другой рукой. —Нет, я… Просто… Я…

Мистер Уизли грустно улыбнулся и, мягко положив руку жене на плечо, обратился к ней:

—Молливобблс. Любимая.

Затем он тихо, понимающе произнёс:

—Он пришёл из-за Джинни.

—Я… да, сэр, —подтвердил Гарри.

При этих словах мистер Уизли расплакался.

—Маленькая Джиневра… Как же быстро… Когда-то мне казалось, что она ещё немного побудет моей маленькой девочкой…

Гарри посмотрел на миссис Уизли и произнёс заранее отрепетированные слова:

—Я хотел бы попросить Джинни выйти за меня замуж и узнать, благословите ли вы этот брак.

—Какой ты галантный молодой человек — пришёл спросить нашего благословения, —сказала миссис Уизли, промокая глаза.

Она сжала руку мужа, и они переглянулись.

—Но ты же должен знать, дорогой, какой же это глупый вопрос?

X. 18 января 2003 года

Гарри заранее знал: работа аврора иногда означает встречу с ужасами, которые никто не захочет даже вообразить, и необходимость принимать решения и идти на компромиссы, которых никому не хотелось бы. С этим он справлялся достаточно хорошо, да и выбора у него не было.

Больше всего в работе его раздражали бумаги. Он постоянно донимал Джорджа Уизли просьбами изобрести «Переписывальное перо» для заполнения форм. Пока без особого успеха.

Иногда особенно неприятная волокита отнимала целые выходные. Однажды дождливым субботним вечером Гарри дошёл до предела терпения. «Харпии» были в отъезде. Он устроился у камина с последним выпуском «Еженедельника по квиддичу» и чашкой чая. Кот тут же улёгся на спинку его кресла.

Неделя выдалась тихой, и главное интервью с ловцом «Чадли Кэннонс», по мнению Гарри, не стоило и бумаги, на которой было напечатано. Поэтому появление головы Рона в камине стало приятным сюрпризом.

—Рад тебя видеть, приятель! —сказал Гарри, хлопнув Рона по спине, когда тот вышел из каминной решётки. —Ну как Австралия?

—Очень даже неплохо. С Грейнджерами всё хорошо, а Чарли провёл нас в заповедник Опал-глаз, где сейчас работает Луна. Она только что обнаружила там крошечную ящерицу, которая живёт возле их логовищ и поедает насекомых, забирающихся к ним в чешую.

—Звучит здорово.

Рон кивнул.

—А вот я сейчас чувствую себя не слишком здорово. Шесть международных портключей — скажу я тебе, желудку это на пользу не пошло.

—Немного бренди поможет, —сказал Гарри и протянул ему бокал.

Рон опустошил его залпом. От одной мысли о шести портключах Гарри вдруг особенно обрадовался, что весь день занимался чем-то таким приятным, как бумажная работа.

—Прежде чем я выслушаю все подробности про Австралию…

—Ты там бывал, у всех всё хорошо, рассказывать особо нечего…

—Тогда вот что у нас нового: Невилл устроился в Хогвартс.

Рон ухмыльнулся.

—Слышал слухи. Не удивлён. Преподавать травологию, полагаю?

—Да. Макгонагалл уходит с поста директора и теперь будет полностью заниматься обязанностями Верховной волшебницы…

—Для Визенгамота это, по крайней мере, хорошая новость.

—Спраут займёт её место, у неё всё получится. Синистра станет заместителем директора.

Рон кивнул.

—Хороший выбор. И Невилл будет прекрасным преподавателем. Не то чтобы он был плохим аврором, конечно, но травология ему куда ближе, да?

—Он примерно так и сказал. Робардс оставляет его в штате на правах консультанта — на случай опасных растений и тому подобного.

Рон усмехнулся.

—Дай угадаю: Робардс пригрозил превратить его в месиво заклинанием, если тот не согласится хотя бы на это?

—Ему и Фэй Данбар. Они отлично работают вместе. Думаю, Невилла можно было уговорить и меньшим, но… Он сказал, что сделал то, ради чего вступил в аврорат.

—Наверное, так и есть, раз в Аврорате закончили набор сверх штата, —согласился Рон.

Гарри кивнул, радуясь, что их успехи позволили вернуться к обычному режиму работы. Большинство Пожирателей смерти, сбежавших из Хогвартса, уже сидели в Азкабане. Остальные либо разбежались, либо затаились и подчинились. Братья Лестрейндж лежали в земле. Невилл признался Гарри, что смог прошептать об этом ничего не понимавшим родителям, и это принесло ему немного покоя. Покой, кажется, позволил ему после долгих лет скорби из-за их состояния почувствовать облегчение, когда они позднее умерли. Гарри помог нести оба гроба.

—Хорошо, что у Невилла останутся привилегии, —сказал Гарри. —Я не возражаю, что он уходит в Хогвартс, но мне нравится с ним работать. Не хотелось бы совсем его терять.

Рон кивнул, но выглядел рассеянным. Гарри решил, что для Рона вполне естественно сейчас быть не в своей тарелке, однако на его лице лежала какая-то тяжесть. Гарри вопросительно посмотрел на него. Рон вздохнул и уставился на огонь.

Гарри почувствовал, как внутри начинает грызть тревога, но не стал подталкивать Рона. Тот несколько раз пошевелил угли, наклонился вперёд, словно хотел лучше рассмотреть пламя. Через минуту он тяжело вздохнул и сказал:

—Я тоже ухожу.

—Что?

—Я ухожу из Аврората.

Гарри ошеломлённо посмотрел на него.

—Не может быть. Ты же всегда… Ты… Рон…

—И прежде чем спросишь: ни Полиjuice, ни Империус на мне нет.

—Тогда ты шутишь.

—Нет.

—Это не смешно, Рон.

—Я и не говорил, что смешно.

—Ты столько времени проводишь с Джорджем и Ли…

—Ага. Поэтому и ухожу.

—Потому что Ли стал больше времени посвящать своей передаче?

—Нет. Я бы решил то же самое, даже если бы он посвящал ей больше времени.

Гарри часто заморгал.

—Я не понимаю.

—Гермиона сказала, что ты можешь не понять.

—А, так ты поговорил с Гермионой?

—Да, Гарри. Я поговорил со своей женой, —сердито ответил Рон. Кот тут же выскочил из комнаты. —Слушай, давай ты нальёшь нам выпить, а я всё объясню.

Гарри мог только согласиться.

—Надеюсь, Берри Окки Рот в порядке.

—Это ты любишь то, что пьют все эти птицы. У Джинни где-нибудь припрятано огневиски.

—Хорошо, но когда она вернётся, ты всё пополнишь.

—Ладно.

Пока Гарри наливал, мысли вихрем кружились у него в голове. Это казалось невозможным: Рон уходит из Аврората. Гарри с трудом представлял такое и сказал об этом, садясь рядом.

—Ты ведь хотел быть аврором с… с четвёртого курса, что ли?

—Вроде того, —согласился Рон и отпил виски. —Но сколько бы я ни мечтал стать аврором, я ведь с самого рождения был просто младшим братом близнецов. Младшим братом Фреда.

Гарри промолчал.

—А теперь всё иначе. Из всей семьи я всегда был ближе всех к Фреду и Джорджу, а теперь Фреда нет, а Джордж… Он стал кем-то другим, понимаешь?

—Понимаю.

—Джордж и Ли вместе… В лучшие дни они как один из близнецов. А лучшие дни бывают нечасто.

—Ты можешь что-нибудь с этим сделать?

—Нет, вряд ли, —ответил Рон. —Но когда Фред погиб… Вот как это, ладно? Я всегда считал само собой разумеющимся, что живу в Англии. Мне даже в голову не приходило, что может быть иначе. А теперь представь, что однажды ты просыпаешься где-нибудь в Перу и понимаешь, что никогда не сможешь вернуться.

Рон посмотрел на свои руки.

—Единственное время, когда я снова чувствую себя дома, —когда работаю с Джорджем. Может, ему это и не так нужно, но… —Рон пожал плечами. —Вот так.

Гарри не знал, что возразить. Он не мог до конца понять Рона, поэтому сказал:

—Аврорат очень в тебе нуждается, Рон.

В собственном голосе Гарри услышал мольбу, и ему это не понравилось.

Рон покачал головой.

—Ты во мне не нуждаешься, Гарри. Невилл ничуть не хуже меня как аврор, да и в нём ты не особо нуждаешься. И, как ты сам сказал, —добавил он, —людям иногда нужно посмеяться.

Гарри отчётливо помнил, как сказал это близнецам в тот момент, когда думал, что больше никогда не засмеётся. Нынешний шок был слабее, но всё же оживил старое воспоминание.

—Что я буду делать без тебя?

—Думаю, прекрасно справишься. Вы с Парвати отлично работаете вместе. И потом, —добавил он, натянуто улыбаясь и снова наполняя бокалы, —я не только твой лучший друг, но и член семьи. От меня тебе не избавиться, как бы ты ни старался.

XI. 19 апреля 2003 года

Это было одно из самых мерзких ранних утр. Гарри получил срочный вызов и аппарировал, едва успев проснуться. Ему удалось не расщепиться; он оказался в районе Труро, который, похоже, населяли магглы. В хорошую погоду здесь, наверное, было бы приятно. Адрес найти оказалось нетрудно: у здания выставили полицейское оцепление, а вокруг, несмотря на ранний час и дождь, собралась толпа. Измученные констебли пытались разогнать зевак.

—Эй! Ты из Агентства по борьбе с серьёзной организованной преступностью? —крикнул один из них Гарри.

—Да, —ответил Гарри и показал служебное удостоверение, которое носил для таких случаев. —Что можете рассказать?

—Ничего. Я всё время здесь стою. А ну назад, все! —рявкнул он на толпу.

Гарри прошёл в двухэтажное здание: над магазином находилась квартира. Верхний коридор был пропитан запахом благовоний и духов — каким-то смутно знакомым. Гарри представил, что большую часть времени здесь стоял полумрак, воздух был затуманен дымом благовоний, а может, и свечами.

В самой квартире пол был усыпан осколками хрусталя. Гарри быстро наложил на обувь смягчающее заклинание и вошёл. На низком столике лежали карты Таро, разложенные, как ему показалось, по схеме «Тектактрис». Расклад почти не тронули, в отличие от стола и ящиков, которые явно обыскали в спешке.

Гарри едва успел подойти к столу, как тихий хлопок возвестил о том, что Парвати аппарировала в оцеплённую зону. Она не поздоровалась с Гарри, а сперва взглянула на карточный столик. Рассеянно перевернула карту, обозначавшую исходную ситуацию: Пятёрку Пентаклей. Провела пальцем по краю карты.

—Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как меня впечатляло такое, —сказала она с оттенком грусти и злости. —Но ведь не так уж много времени прошло, правда?

—Пара лет, —ответил Гарри, стараясь говорить как можно нейтральнее.

—Хозяин квартиры дал мне копию договора аренды, —продолжила Парвати, будто не услышала его. —Арендатором указана Дельфина Пенпрейс. Но посмотри на подпись.

Гарри посмотрел. Как и запах в коридоре, подпись показалась ему смутно знакомой, но он не мог понять, где видел её раньше.

—Ты знаешь, кто это?

Парвати прикусила губу.

—Сибилла Трелони.

Гарри почувствовал, будто его накрыло ледяной волной.

—Ты уверена?

—Достаточно. На Рождество мы переписывались. Не буду знать точно, пока не увижу…

—Полиция сказала… Нам нужно осмотреть спальню, —сказал Гарри. —Хочешь, я сам?

—Нам обоим нужно взглянуть, —заметила Парвати и глубоко вдохнула. —Давай покончим с этим.

Гарри пошёл за ней, уверенный, что увиденное будет преследовать его ещё долго.

Он оказался прав. Этот образ преследовал его месяцами, сопровождаясь эхом одной и той же мысли: ещё один человек погиб из-за него. Из-за него и Снейпа. «Тот, у кого есть сила победить Тёмного лорда…»

Джинни пыталась сделать всё, чтобы вернуть его к нормальной жизни. Даже Робардс советовал ему оставить это в прошлом, но Гарри не мог. Вместо этого он удвоил усилия в поиске Пожирателей смерти, которым удалось избежать ареста. Он проверял каждую зацепку, каждый намёк, доверял каждому предчувствию. Он поклялся продолжать, пока поиски не принесут результат.

Об этом Гарри думал, когда они с Парвати наконец добились хоть какого-то успеха. После энергичной дуэли с противником в маске, который скрылся в старой угольной кладовой в Ньюкасле, сердце у него всё ещё бешено колотилось. Наверное, тот рассчитывал, что кладовая пуста. Но оттуда гремела музыка и били вспышки света. Гарри успел наложить чары, запрещающие аппарировать, прежде чем их добыча — кем бы он ни был — смогла сбежать, и вызвал подкрепление.

Парвати наложила ещё несколько заклинаний, чтобы запереть здание, а потом трансфигурировала их мантии в странную маггловскую одежду.

—Пошли. Отдел магического правопорядка медлительнее, чем флоббер-черви. Надо войти, пока он не начал убивать людей, —сказала она.

Каждый этаж угольной кладовой был битком набит людьми. Все обильно потели и были одеты так же нелепо, как Гарри: в обтягивающие брюки и сетчатую рубашку. Музыка — вероятно, не хуже той, что слушал Дадли в подростковом возрасте, — оглушала. Искусственный дым и яркие вспышки мешали как следует осмотреть толпу.

Наконец Гарри заметил цель. Маска, которую тот всё ещё носил, зловеще сверкала в мигающих огнях.

—Сможешь выбить у него палочку? —крикнула Парвати ему в ухо.

Гарри попытался, но не смог.

—Между нами слишком много людей! —крикнул он в ответ. —Надо подойти ближе. Только не знаю как.

Парвати ухмыльнулась.

—Танцуй.

—Что?

Но Парвати уже двинулась с места — вихрь браслетов и яркой ткани, она кружилась, размахивая светящейся палочкой. Гарри застонал: даже простой вальс на собственной свадьбе ему пришлось долго разучивать и отрабатывать.

Однако он видел, что большинство здесь не столько танцуют, сколько извиваются, и Гарри совсем не хотелось делать это с незнакомцами. Но выбора не было. Чувствуя себя полным дураком, он протиснулся в толпу. Продвигался он медленно, что было даже к лучшему: если бы они с Парвати двигались слишком быстро, их бы заметили. Если цель пыталась снова аппарировать, как Гарри и предполагал, она уже знала, что сделать это незаметно не удалось.

Гарри встал на цыпочки и старался не терять из виду уродливую маску, неловко извиваясь рядом с кем-то из толпы. Полураздетая девушка прижалась к нему теснее, чем ему хотелось бы. С хитрой улыбкой она капнула на промокательную бумагу немного жидкости из крошечного флакона. Девушка смотрела прямо на Гарри, но её взгляд был расфокусированным и странным.

Он постарался отодвинуться. Девушка потянулась к нему, словно хотела ухватиться за рукав, и Гарри вдруг обрадовался, что Парвати наколдовала ему рубашку без рукавов. «Обливиаторам» тут работы не будет, подумал он: похоже, большинство людей и без помощи магии сами себе портят память и восприятие. И за это он тоже был благодарен. Он стиснул зубы, когда раскрашенная блёстками девушка принялась его лапать, а кто-то другой схватил за зад.

Наконец Гарри подобрался ближе к цели и снова увидел Парвати. Одного взгляда хватило, чтобы понять: она заметила то же, что и он. Человек в маске вытащил палочку и прицепил к ней длинный толстый металлический крюк. Если бы Гарри выбил её у него из рук, крюк мог покалечить любого, кто оказался бы на его пути. Значит, человек это предусмотрел. Он ждал Гарри.

«Пожиратели смерти считают это твоим коронным приёмом. Не позволяй ему таким стать!» — вспомнил Гарри. Он всё равно не собирался расшвыривать людей заклинаниями, но не сомневался, что противник не станет сдерживаться.

Они снова переглянулись с Парвати. Чары маскировки на их палочках рассеялись; оба подняли их, готовясь к дуэли.

Гарри не знал, сколько времени прошло, когда он, спотыкаясь, вышел из каминной решётки в гостиную Рона и Гермионы и опрокинул её. Через минуту появилась Гермиона.

—Гарри? Что ты здесь делаешь? —спросила она, потирая глаза и зевая. —И во что ты одет?

Гарри вдруг понял, что всё ещё в своей одежде для рейва. На Гермионе был сиреневый халат — очень похожий на тот, в котором она ходила в Хогвартсе.

—Гарри, что случилось? —спросила она.

Он попытался заговорить, но не смог. Гермиона побледнела.

—Что-то случилось? Кто-то…

Она выглядела так, словно вот-вот упадёт в обморок. И тут Гарри вспомнил, что Рона сегодня нет дома: он уехал по делам с Джорджем.

—Кто умер? —шёпотом спросила Гермиона, будто смотрела самой смерти в лицо.

Гарри невольно рассмеялся, и этот звук показался ему непристойным. Двадцать лет назад Сириус Блэк смеялся среди развалин…

Гарри опустился на пол. Сириус Блэк, которому Гарри поставил надгробие рядом с могилой родителей, меньше чем в полумиле от места, где теперь жила Гермиона… Гермиона, спрашивающая, кто умер…

—Постумус Прюэтт, —коротко ответил он.

—Кузен Молли? Что произошло? Я не понимаю…

—Он умер, Гермиона, —повторил Гарри. —Я его убил.

Гермиона прижала руку ко рту и села рядом с ним.

—Что…

—Робардс забрал воспоминание, я только что ему отдал. На его палочке было заклинание, Парвати его обезоружила, а потом…

Гермиона наколдовала ведро как раз в тот момент, когда Гарри начало рвать. Пока он не закончил, небо озарила вспышка света. Он смутно осознавал, что Гермиона отправила сову, и гадал, не Молли ли. Скорее всего, нет: та узнает из утреннего «Пророка»…

Гарри вспомнил: больше всего он жалел о том, что по ошибке решил пощадить одного человека. И теперь это казалось почти неважным.

Он прислонился к дивану и принял укрепляющий чай, который Гермиона настойчиво пододвинула ему.

—Ты всегда знал, что однажды это случится, —тихо сказала она. —Что однажды у тебя не будет ни времени, ни выбора…

—Я был зол. Я был так зол.

«Твоя душа принадлежит только тебе». А Постумус Прюэтт лежал неподвижно, как камень; кровь на полу уже сворачивалась, а его глаза оставались открыты.

Гермиона опустилась рядом с ним на пол.

—Всё будет хорошо, Гарри, —сказала она, поглаживая его по волосам. —Всё хорошо, —повторила она голосом, каким могла бы убаюкивать младенца.

XII. 8 февраля 2004 года

В половине третьего пасмурным воскресным днём поезд прибыл на станцию Уиттеринг-бай-Си. Дадли сошёл на почти пустую платформу. Больше никто не вышел. Гарри был отвлечён и не заметил двоюродного брата, пока тот не окликнул его:

—Гарри Поттер! Это ты или я не на той станции вышел?

—Извини, Большой Ди. Рад тебя видеть, —сказал Гарри, встряхиваясь и приходя в себя.

Он понимал, почему Дадли едва не пропустил станцию: здесь почти ничего не было, хотя для деревни этого вполне хватало.

Гарри должен был о чём-то спросить — и никак не мог вспомнить…

—Как тебе семейная жизнь? —наконец спросил он, вспомнив, что Дадли женился незадолго до Рождества на девушке, с которой познакомился на конференции по фитнесу в Суонси. Джинни отправляла подарок; может быть, она помнила, как звали жену. Гарри подумал немного. —Как Катрин?

—Всё хорошо. У нас обоих.

—Рад слышать. Надо бы с ней познакомиться.

—Наверное, да, —согласился Дадли.

Гарри указал на мотоцикл.

—Мы живём к западу от деревни, в стороне от остальных.

Без магических приспособлений дорога заняла двадцать минут. Ветер хлестал по лицу Гарри — и, как он предполагал, по лицу Дадли тоже. Но даже так, подъезжая к палисаднику, Дадли сумел удивлённо оглядеться.

—Не знал, что ты так буквально воспринял название «Коттедж Люпина».

—Таких коттеджей много, —согласился Гарри.

Когда они с Джинни купили дом, Тедди предложил назвать его так. Растения, которых Невилл подарил им целую кучу, были новосельным подарком. Два года спустя они так разрослись, что почти поглотили сарай для мётел.

Войдя в дом, Дадли внимательно огляделся, будто искал доказательства волшебства. Много он не нашёл бы, решил Гарри: сова спала в это время дня, а Джинни наложила на фотографии чары неподвижности, потому что предпочитала обычные снимки. Даже зачитанный экземпляр «Французской магии для английской кухни» выглядел как маггловская книга, пока не откроешь её и не начнёшь листать.

—Джинни ушла?

—Пошла купить зелье от расстройства желудка, —ответил Гарри и почувствовал себя глупо: он забыл, что они планировали, чтобы Джинни была дома. Он стал возиться с чайником, уронил чашку и неудачно выполнил простейший «Репаро». Гарри громко выругался.

—Да что с тобой? —спросил Дадли.

Гарри задумался, что ему сказать. Подходящее время ещё наступит — скоро, несмотря на то, как долго это казалось. И из всех людей, кому можно было довериться, Дадли… Но Дадли не проболтается и не позволит ничему дойти до Джинни. А Гарри так хотелось кому-нибудь рассказать…

—Мы только что узнали, что Джинни беременна, —выпалил он.

—Правда?

—Правда. Хотя сам до сих пор не могу поверить. Мы старались, но… Всё равно пока как будто не по-настоящему.

—Поздравляю, Гарри. Ты, наверное, на седьмом небе.

—Мы оба. Спасибо. И я немного в ужасе.

—Знаю это чувство.

—Да, это… Погоди, что?

Дадли виновато улыбнулся.

—Может, не самый подходящий момент, но Кади тоже беременна.

—Ты шутишь.

—У меня не настолько острое чувство юмора.

Гарри ненадолго замолчал, пытаясь представить Дадли в роли отца. У него никак не получалось совместить эти понятия. Но молчать дальше было невежливо, и он сказал:

—Поздравляю, Дадли. Отличные новости.

—Спасибо, —сказал тот и поднял чашку. —За кузенов.

—За кузенов, —подхватил Гарри.

Он очень хотел трансфигурировать чай в «Огденское старое», но сомневался, что переживёт возвращение Джинни, если она застанет его пьяным.

—Может, они родятся в один день.

—Вряд ли. Нам уже скоро рожать — через месяц.

—Но вы же только… А.

Дадли виновато улыбнулся.

—Не пойми меня неправильно, это счастье, хоть мы и немного удивились. Просто теперь сложно было выбрать время, чтобы сообщить всем сразу. Наверное, многие отложили бы свадьбу, но семья Кади — методисты, они бы такого не допустили.

—Как отреагировали Вернон и Петуния? —спросил Гарри прежде, чем успел остановиться.

—Сначала они обвинили Кади, что она забеременела, а теперь переключились на Пауэллов: считают их отсталыми. Мама хочет купить нам такую кроватку и коляску, которую даже герцог Вестминстерский не мог бы себе позволить. И всё пытается поссориться с Кади из-за того, что мы не хотим их брать.

Дадли допил чай и некоторое время разглядывал большие руки, которые наконец-то доросли до него.

—Честно говоря, я до чёртиков боюсь всего этого. Но ещё больше меня пугает мысль, что я буду обращаться с ребёнком так же, как отец и мама…

—Не думаю, что твоему ребёнку грозит такое обращение, как мне.

Дадли поднял глаза.

—Нет, ни за что. Но вдруг я сам стану таким же, как они?

Гарри долго молчал, не зная, что думать и говорить. Неужели всего несколько лет назад ни один из них не смог бы задать такой вопрос?

—Если тебя это беспокоит, думаю, ты сумеешь не допустить такого, —наконец сказал он.

—Ты правда так думаешь?

Гарри обдумал вопрос.

—Не верится, что я это говорю, но да. Правда.

Дадли не только собирался стать отцом, но, возможно, даже оказался бы неплохим отцом. Гарри не был уверен, сколько ещё невозможных вещей сможет принять до завтрашнего завтрака.

—Дети смогут играть вместе, —сказал он.

—А во что играют волшебные дети?

Игрушечные мётлы и волшебные шахматы сразу отпадали, но других вариантов было полно.

—В салочки и во всякие такие игры. А мой будет играть в футбол, —сказал Гарри. —Это всё-таки Англия. Без футбола они не вырастут.

—Не вырастут, —согласился Дадли.

—А дома, если погода плохая, будут играть в «Клуэдо».

—Я за «Дженгу». Я в «Клуэдо» безнадёжен.

—Знаю, —сказал Гарри и улыбнулся, представив, как дети Дадли обыгрывают его.

XIII. 22 февраля 2006 года

«Шляпа Джарви» в Косом переулке была потрёпанной забегаловкой, и кухня там была не лучше, чем само заведение. Зато там обычно было тихо — Гарри даже не понимал, как оно до сих пор держится на плаву. Гермионе же важно было не встретить раньше времени репортёров, собравшихся у Дубового зала. Впрочем, никто из них, похоже, не счёл историю настолько срочной, чтобы идти сюда ради её запоздалого обеденного перерыва.

Гарри пришлось постараться, прежде чем бармен наконец заметил его и принял заказ. Гермиона заказала только тост.

—Нервы или опять желудок? —с сочувствием спросил Гарри.

За семь месяцев даже её широкие официальные мантии уже не скрывали беременность.

Но Гермиона покачала головой.

—Нет, в последнее время намного лучше. Просто не доверяю здешним поварам и не хочу заказывать ничего другого.

Она пробежала глазами по бумагам, которые принесла с собой.

—Интересно, надо ли было упомянуть поправку 1826 года к Конвенции о международной торговле необычными видами, когда Тиберий Огден спрашивал о десятом пункте Статута о наследовании волшебной собственности. Тогда мне показалось, что это не относится к делу, а сейчас…

Гарри сдержал улыбку.

—Расслабься, Гермиона. Ты была великолепна.

—Правда? Слагхорн вроде бы отнёсся с сочувствием, но вдруг я его не убедила, а он просто ко мне неравнодушен?

Гарри был уверен, что разум вряд ли рассеял предубеждения Слагхорна. Скорее, их временно затмила привязанность к Гермионе, с которой он теперь обсуждал имена для ребёнка. Но вслух он сказал:

—Разве это важно? Домовым эльфам нужна защита, а не чьи-то правильные чувства.

—Им нужны права, Гарри.

—Да, я знаю. Но нельзя сразу добиться всего. А это действительно важный шаг.

—Если Визенгамот примет законопроект.

—Думаю, примет. Ты проделала потрясающую работу…

Гермиона покраснела.

—Всё это же очевидно.

—И прецедент есть. Совет попечителей позволил Макгонагалл освободить хогвартских эльфов.

—Они пошли ей навстречу ради тебя, Гарри. Ты только что победил Сам-Знаешь-Кого…

—Мы только что победили, Гермиона.

—…и они не собирались отказывать тебе ни в одной просьбе, правда? А сейчас всё иначе.

—Трое из тех попечителей теперь входят в Визенгамот, —напомнил ей Гарри.

Их разговор прервал заказ: подгоревшие тосты и размокший пирог пахаря.

—Ешь, а то сейчас упадёшь в обморок и никому не поможешь, —сказал Гарри.

—А ты?

Гарри посмотрел на свою тарелку.

—Решил рискнуть.

—Ну тогда отвлеки меня, пока я ем… Не возражаешь, если я заберу твоё яблоко и лук?

—Конечно. Кстати, Невилл расстался с Эдвиной Ранкорн.

—Слава Мерлину. Не знаю, зачем он вообще начал с ней встречаться.

Гарри решил не посвящать её в подробности.

—Мы все принимаем неудачные решения. В любом случае, вряд ли они останутся друзьями, как он с Луной.

—Никто не дружит так, как эти двое. Они слишком хорошо друг к другу относятся, чтобы у них возникла хоть какая-то неприязнь. Если Луна когда-нибудь выйдет замуж, то, наверное, выберет его шафером или кем-то вроде того.

—А он будет счастлив это сделать, что и смешно. Хотя раз уж ты записываешь мирные расставания, придётся добавить Дадли и Катрин.

—Они разводятся? —спросила Гермиона. —Жаль.

—Они вроде бы не сильно переживают. Переезжают в разные половины одного дома на правах общей собственности. Детям так будет лучше.

—Разве детям два и один год?

—Да. Кади считает, что им лучше мирно разойтись сейчас и остаться друзьями, чем продолжать жить вместе и ссориться при детях.

—Наверное, —неуверенно сказала Гермиона.

Гарри пожал плечами.

—Я не расспрашивал. Посмотрим, что из этого выйдет.

Гермиона не успела ответить: из её сумочки донёсся звонок.

—О, решение уже готово! —воскликнула она.

Гарри поспешил помочь ей подняться, прежде чем она попробовала бы вскочить сама.

—Сколько прошло времени? Если вызывают слишком быстро, это плохой знак. Надо же, если бы я только почитала Статут о магических усадьбах…

Гарри позволил ей продолжать, пока они возвращались в Министерство. Он уже понял, что так она справляется со стрессом.

Войдя в Дубовый зал, он украдкой посмотрел на Макгонагалл. Она, как всегда, держалась величественно, и по её лицу нельзя было ничего понять. Зато Слагхорн встретил его весёлым взглядом. Гарри понял: Гермиона добилась своего.

XIV. 27 августа 2006 года

Гарри думал, что после первого раза будет лучше подготовлен к крохотным размерам новорождённого. Но, держа на руках второго сына, он едва ли меньше, чем с Джеймсом или Тедди, ощущал, насколько беспомощен этот малыш.

И вот он: десять пальцев на руках, десять на ногах и — Гарри успел заметить лишь на миг — ярко-зелёные глаза.

Малыш закапризничал: нужно было сменить подгузник и дать ему бутылочку. Гарри позаботился о нём, прежде чем Джинни успела проснуться, надеясь ещё раз взглянуть на его глаза. Он ожидал, что они будут такими же серо-голубыми, как у всех младенцев. Может быть, ему показалось? Но Гарри знал, ещё прежде, чем успел об этом задуматься, что нет.

Ты ведь помнишь глаза Лили Эванс?

Все имена, которые нравились Джинни, уже достались братьям и сёстрам или кузенам. Так что выбирать имя предстояло Гарри.

Альбус — имя нравилось им обоим — спал так же крепко, как его мать, уставшая и счастливая после родов. Гарри не спал вовсе.

Он молчал, когда Джинни пошевелилась и попросила принести ребёнка. Молчал, когда она заговорила с ним шёпотом. Молчал, укладывая сына обратно в колыбель.

Лишь когда Джинни с тревогой посмотрела на Гарри, словно пытаясь понять, почему он молчит, он сказал:

—Насчёт второго имени.

—Что с ним?

—У него зелёные глаза.

—Прямо как у отца.

—Как у бабушки.

—Тогда Альбус Лилиус?

Гарри покачал головой.

—Альбус Северус.

—Северус? —Если бы Джинни не была так утомлена, Гарри был уверен, она бы закричала.

Как свинью на убой.

—Он умер за мою мать.

—Из-за него твою маму убили!

—Да, убили.

Что ты дашь мне взамен?

—Ты ненавидел Снейпа!

—Я и сейчас его ненавижу.

Наверное, всегда будет.

—Крёстным будет Невилл, а он до сих пор его ненавидит!

—Всё будет хорошо.

Джинни смотрела на него потрясённо. Он не сумел объяснить.

Гарри вспомнил единственный раз в жизни, когда прикасался к Северусу Снейпу, не понимая, зачем это делает. Возможно, это был самый необходимый поступок в его жизни.

Он почти не видел ни жену, ни новорождённого сына. Комната вокруг исчезла, уступив место другой — замкнутой и залитой красным и серебристым.

Возьми… возьми… посмотри… на меня.

Джинни сжала его руку.

—Я подумаю.

XV. 11 января 2008 года

Гарри было нетрудно слиться с толпой магглов, но поспевать за их привычками оказывалось непросто. Время от времени он ходил в кино и заказывал «Санди Индепендент» на абонентский ящик — это было несложно. Водить машину оказалось чуть труднее, но Гарри привык. Робардс то и дело намекал, что пора завести мобильный телефон. Гарри пока сопротивлялся, хотя сомневался, что сможет отказываться бесконечно.

Он согласился занять пост главы Аврората, когда Робардс уйдёт на пенсию, а значит, должен был задавать пример и в таких вопросах. И всё же Гарри считал, что домашнего телефона вполне достаточно, и ему не нравилось, что магглы-прохожие всё чаще ходят с мобильниками у уха.

Электронная почта, однако, его не раздражала, хоть поначалу ему и пришлось повозиться, чтобы научиться ею пользоваться. Проверять её означало чаще бывать в городской библиотеке, но Гарри это нравилось. Дурсли никогда не водили его в библиотеку Маленького Уингинга.

Он привык брать детям маггловские сказки, а Джинни время от времени просила книги о футболе.

Набрав целую охапку книг по нужным темам, он сел почитать письма, пришедшие без сов. Из переписки он узнал, что Винни Дурсли всё увереннее ездит на трёхколёсном велосипеде, а Дэвид отказывается есть любую еду, если она не оранжевая. Ревматизм миссис Фигг обострился из-за нынешней погоды, но утешением для неё стал быстро взрослеющий помёт кошки Раффлс.

Гарри застонал. В последнее время Джинни всё чаще говорила, что мистеру Одуванчику, занявшему кресло Гарри, не помешала бы компания. Теперь, несомненно, от Гарри будут ждать, что он подарит кому-нибудь одного из новых котят, а может, уступит им подушку или письменный стол.

Он составил ответы и закрыл библиотечную страницу. Уже собирался встать, когда заметил объявление:

НОВОЕ: поиск по указателям Главного реестра за 1836–1945 годы.

Сам не понимая, что делает, он подошёл к дежурной библиотекарше — улыбающейся женщине средних лет. На табличке на её столе было написано: «Миссис Гилл». Она придвинула стул к Гарри и села рядом.

—Так, какое имя ищем?

Гарри почувствовал лёгкое уныние. Он не продумал всё заранее.

—Дело в том, что она умерла в приюте для незамужних матерей. Не думаю, что она назвала своё настоящее имя.

Миссис Гилл строго посмотрела на него, напомнив ему мадам Пинс.

—Это было в старом районе Уондсворта. Она умерла в 1926 году.

Он не стал говорить, что в прошлый час она, возможно, ещё была жива.

Миссис Гилл постучала по клавиатуре, и Гарри, сам не понимая, что говорит, добавил:

—Возможно, она значилась как Мэри П.

Этого оказалось достаточно, чтобы найти запись о безымянном захоронении, сделанную восемьдесят лет назад. На табличке колоннами были выбиты имена — такими мелкими буквами, что их едва можно было разобрать.

Гарри опустился на колени в грязь, чтобы прочесть надпись, и увидел, что мать Волдеморта превратилась лишь в имя «Мэри Плиндж», выбитое над крупным числом «1927».

Гарри едва мог объяснить даже самому себе, почему последняя обида, нанесённая несчастной Меропе, казалась ему такой невыносимой. Она ведь так отчаянно хотела исчезнуть. Но эта мысль не отпускала его. В конце концов Гермиона разыскала смотрителя кладбища и викария, которому Гарри рассказал подробности, немного приукрасив историю, поведанную миссис Гилл.

Это было достаточно близко к правде, подумал Гарри, моргая под мелким дождём в начале марта. Только викарий, казалось, не замечал дождя.

Гермиона и Рон бросили на него вопросительные взгляды. Гарри подумал, что они спрашивали не столько: «Стоило ли оно того?», сколько: «Почему тебе это так важно?»

Но в тот день они пришли вместе с ним и Джинни, чтобы посмотреть, как викарий освящает надгробие:

Меропа Гонт Реддл
1909–1926

В январе Гарри ещё не знал, что Гермиона беременна. Джинни тоже думала, что, возможно, беременна.

Гарри передёрнуло, хотя дождь был совсем не холодным. Для шестнадцатилетнего Гарри рассказ миссис Халл был всего лишь отвлечённой историей. Для них всех — отвлечённой. Теперь же всё стало реальным, но только Гарри знал лицо и голос женщины, у которой начались схватки, которая истекала кровью после родов и продолжала терять кровь, не желая или не имея возможности восполнить её.

Он притянул Джинни к себе, почти не беспокоясь, что из-за этого нарушится равновесие зонта.

С Джинни всё в порядке. Вы оба хотели троих.

Гарри задумался, мечтала ли Меропа, пока Том был рядом, о других детях. Хотела ли она, чтобы у ребёнка, которого она носила, появились братья или сёстры? Или Морфин навсегда лишил её возможности почувствовать себя частью семьи?

Он никогда не узнает. Никто не узнает. Скорее всего, Меропа хотела исчезнуть бесследно, чтобы в мире не осталось даже её крошечного, ошибочного имени в списке, который никто никогда не прочтёт.

Возможно, даже этим Гарри оказал ей медвежью услугу. Но он не жалел о своём поступке: он понял, что желания не делают человека справедливее — так же как и способ, которым человек их осуществляет.

Гарри позволил себе утешение: ветка пионов покоилась на надгробных словах, которые переживут их всех:

Взгляни на жизнь, взгляни на смерть —
с холодным взглядом, путник, мимо проходи.

XVI. 23 мая 2009 года

В конце мая среди обычной маггловской почты Гарри неожиданно обнаружил письмо от Дадли. Теперь они обычно обменивались письмами только на праздники, а сейчас повода для поздравлений не было. Гарри принёс письмо домой и внимательно проверил, нет ли на нём сглаза.

—Что это? —спросил Альбус, показывая на конверт.

—Кажется, письмо от твоего дяди Дадли.

—Дадди! —завизжал Альбус с таким восторгом, что у Гарри заложило уши.

Он сомневался, что Альбус вообще помнит, кто такой Дадли. Да и сам Гарри не был уверен, кому принадлежит почерк. Письмо мог написать муж Габриэль или Виктор Крам.

Но вряд ли кто-то из них стал бы отправлять письмо обычной почтой по Британии, напомнил себе Гарри. Проследив за письмом на случай порошковых ядов и не обнаружив ничего подозрительного, он осторожно вскрыл конверт. Внутри оказался один лист простой бумаги с датой несколькими днями раньше и несколькими строчками корявого, угловатого почерка Дадли:

Получив эту новость, Гарри ощутил только пустоту, полное отсутствие чувств. Ни торжества, ни сожаления. В следующие несколько дней он понял: смерть дяди Вернона значила для него не больше и не меньше, чем смерть незнакомца, о которой он прочитал бы в «Индепендент», или самоубийство Долорес Амбридж в Азкабане годом раньше. Гарри был благодарен, что ему не пришлось изображать скорбь.

И всё же он договорился о выходном в тот же день, что и у Дадли, и встретился с двоюродным братом в парке возле его дома. Найти Дадли оказалось легко: в будний вторник утром парк почти пустовал. Сам того не ожидая, Гарри сразу обнял его.

—Привет, Большой Ди.

—Здравствуй, Гарри, —с сожалением произнёс Дадли. —Спасибо, что приехал.

—В любое время… Дадли, мне жаль.

Дадли кивнул.

—Хочешь… рассказать мне что-нибудь? Или лучше не говорить об этом?

—Рассказывать особо нечего. Врачи годами его предупреждали. Он говорил, что ещё их переживёт, а потом поехал в отпуск на Майорку и сел за руль не с той стороны.

Дадли пошаркал ногами.

—Мама справляется так, как и можно было ожидать.

Гарри не стал развивать тему. В последний раз он видел Петунию одиннадцать лет назад. Тогда он сказал: «Северус Снейп теперь мёртв», —и отвернулся, не дожидаясь, пока изменится выражение её лица. В последние годы Петуния несколько раз пыталась осторожно наладить отношения, но Гарри отвергал её попытки и продолжал это делать. Сейчас ему не удавалось заставить себя переживать о том, как поживает тётя.

Но она была матерью Дадли, а это всё-таки что-то значило.

—Может, мне прислать цветы или что-нибудь такое? —неловко спросил он.

—Если хочешь. Не думаю, что это обязательно.

Гарри тоже не считал, что это нужно, но только пожал плечами.

—Я всё равно ничего не смыслю в цветах. Джинни подтвердит.

—Уверен, что подтвердит.

—Может, заглянешь к нам на выходных и познакомишься с Лили? —вдруг спросил Гарри, сам не зная, что его подтолкнуло. —Прогулка по берегу тебе не повредит.

Ему самому такие прогулки часто помогали. В том числе поэтому Гарри и выбрал «Коттедж Люпина» — дом находился недалеко от моря.

Дадли неловко поёрзал.

—Не знаю… Может, не стоит…

—Альбус спрашивал, когда ты придёшь, —перебил его Гарри.

—Правда?

—Ну, он выучил твоё имя. Почти выучил.

—Правда? —Дадли выглядел довольнее, чем Гарри ожидал. —Тогда приду. В субботу к чаю?

—В субботу так в субботу, —согласился Гарри.

Дядя Вернон отказывался пить чай масала: «Чепуха, которую иностранцы испортили, потому что не умеют заварить обычный чай», —если Гарри правильно помнил. Он решил предложить его Дадли на выходных, почти не сомневаясь, что тот не станет возражать.

XVII. 19 августа 2009 года

Для одиннадцатилетнего Тедди Люпина Косой переулок был таким же привычным и неинтересным местом, каким для Гарри когда-то была главная улица Маленького Уингинга. В первые недели после рассылки писем из Хогвартса там всегда яблоку негде было упасть. У Тедди уже были школьная форма и кот. Он гордился книгами своей матери; те учебники, которые в программе поменялись, они просто заказали по совиной почте.

Но за палочкой Гарри повёл его сам. Он выбрал день, который Рон и Джордж сочли достаточно спокойным, и отвёл Тедди к Олливандеру. Гарри втайне надеялся, что старик уже оставил лавку на попечение ученика.

Надежда не оправдалась: мистер Олливандер, ещё более сморщенный, чем прежде, сидел за прилавком и изучал старые записи. Услышав колокольчик, он поднял голову и убрал книгу.

—Мистер Поттер. Что привело вас сегодня?

Гарри подавил гримасу. Он хотел избежать такого внимания — не допустить, чтобы этот день Тедди затмил его, Гарри, знаменитость. Он жестом подозвал Тедди к прилавку.

—Мистер Олливандер, позвольте представить моего крестника, Теодора Люпина.

—Мистер Люпин, —сказал Олливандер и пожал Тедди руку.

Сантиметровые ленты сами собой развернулись и принялись снимать мерки.

—Да. Не помню, чтобы я продавал палочку вашей матери. Кажется, ей досталась подходящая семейная реликвия. А вот палочка вашего отца была из ивы и волоса единорога, девять с половиной дюймов, довольно податливая.

—Бабушка её сохранила, —сказал Тедди. Палочку Тонкс после битвы не нашли. —Я принёс её, чтобы попробовать, если вы не против.

По виду мистера Олливандера можно было решить, что он как раз против. Но стоило Гарри взглянуть на него, как тот преобразил выражение лица в приветливое.

—Ни в малейшей степени. Несите сюда, посмотрим… Она всё ещё упругая?

—Да, сэр.

—Ну, взмахните ею, посмотрим.

Тедди послушался, и палочка вспыхнула.

—Хм, неплохо. Тебе стоило бы сохранить её, посмотреть, не вырастешь ли ты в неё…

Они попробовали несколько новых палочек, но без особого успеха. Олливандер качал головой и бормотал себе под нос. Тедди становился всё нетерпеливее. Наконец, пока он подбирал очередную палочку, его внешность непроизвольно изменилась: вот он — Тедди Люпин, точная копия своего отца в одиннадцать лет, если бы Римус тогда был здоров, — а вот уже белокурый, с носом Тонкс.

Мистер Олливандер цокнул языком.

—Право, почему ты не сказал, что унаследовал способность матери? Так дело пойдёт гораздо быстрее…

Через пятнадцать минут Тедди вышел из лавки с собственной палочкой: берёза, волос вейлы в сердцевине, длина — десять с четвертью дюймов.

—Капризная, да. Но я иногда ею пользуюсь, и некоторым она подходит, —сказал Олливандер.

Когда с палочкой было покончено, Гарри, чувствуя, что так и положено, отвёл Тедди в кафе-мороженое. Там он снова ощутил укол горечи, вспомнив Флориана Фортескью и то, что до сих пор никто не знал, что с ним случилось.

Ради Тедди Гарри отогнал эту мысль и оплатил мороженое: десерт с фруктами и сиропом для крестника и куда более скромные порции для себя и Джорджа Уизли, который к ним присоединился.

—Уже успел натворить что-нибудь новой палочкой? —спросил Джордж.

—Нет, жду, пока смогу всех удивить.

—Правильно мыслишь, —одобрил Джордж. —Постарайся произвести впечатление. Фреду и Роксане нужен достойный пример для подражания. Кстати, —добавил он шёпотом, словно выступал на сцене, —если сумеешь попасть в Пуффендуй, для тебя это может оказаться очень выгодным.

—А если я попаду в Гриффиндор, кто сделает это выгодным? —с живостью спросил Тедди.

—Хитрый и честолюбивый! Надо было ставить на Слизерин!

—Шляпе понравится, что тебя нужно распределить, —сказал Гарри. —Куда бы она тебя ни отправила. Не переживай. Особенно после того, как устал перебирать миллион палочек.

Тедди пожал плечами и продолжил есть десерт.

—Мистер Олливандер сказал, что стоит оставить палочку папы и посмотреть, не подойдёт ли она мне, когда я подрасту, —сказал он Джорджу, облизнув ложку с остатками взбитых сливок и шоколадного соуса. Голос у него звучал обнадёженно.

—Ничуть не удивлён, —сказал Джордж. —А может, ты вообще пропустишь этап с палочкой и сразу перейдёшь к беспалочковой магии. Твой отец отлично ею владел.

—Правда?

—Правда. Помню, как работал с ним в Ордене. Он был невероятен, я такого никогда не видел. Фред всегда говорил, что после войны он научит нас, и тогда мы сможем делать что угодно.

На мгновение лицо Джорджа омрачилось. Потом он стряхнул с себя тяжёлую мысль и продолжил:

—А ты, юноша, должен будешь научить меня что-нибудь сделать с отсутствующим ухом. С одним шрамом скучно. Я хочу отрастить на его месте оттягивающееся ухо или, может, слоновье. Как думаешь?

—Определённо слоновье, —сказал Тедди. —Оттягивающееся слишком просто. Ты можешь лучше.

—Посмотрите-ка, заговорил прямо как Макгонагалл, —заметил Джордж.

—Или Гермиона.

—Или Гермиона, —согласился Джордж. —Тедди, сделай мне одолжение: не становись слишком похож на неё. Если тебя выберут старостой, ты до смерти заскучаешь.

—Постараюсь немного набедокурить, —пообещал Тедди и широко улыбнулся. За весь день он не улыбался так широко.

XVIII. 18 июня 2011 года

Летом Сноудония была прекрасна, и Гарри, приехавший туда впервые, корил себя за то, что раньше не навещал это место, пока Джинни каждый день играла за «Холихедских гарпий». По словам Дадли, семья Пауэллов отдыхала здесь каждый год, и Гарри сразу понял почему. Даже со входа для посетителей открывался прекрасный вид на горный массив.

Он немного завидовал Катрин, которая отправилась в настоящий поход с подругой, но и площадки для игр, до которой было десять минут ходьбы от парковки, ему вполне хватало. Джинни это место понравилось бы, подумал он. Она была в Холихеде: «Гарпии» только что объявили, что Анджелина Джонсон-Уизли назначена помощником тренера. Гарри решил предложить Анджелине тоже воспользоваться случаем и посмотреть местные красоты.

А пока он с удовольствием наблюдал, как Лили сосредоточенно ковыряет палочкой землю, усыпанную галькой, под скамейкой. Дадли разбирал спор из-за салочек, разгоревшийся между четырьмя старшими детьми.

—Что ты там нашла, Лили? —спросил Гарри.

—Я нюхлер.

—Ищешь золото?

Лили покачала головой.

—Червяков.

—Здесь, кажется, слишком сухо для червяков.

—Но я их ищу.

Гарри улыбнулся и посмотрел, как она продолжает копать. Вскоре к нему присоединился Дадли, уладивший ссору.

—Почему я могу пробежать десять километров и даже не вспотеть, а дети выматывают меня за десять минут?

—Я сам задавался этим вопросом, —ответил Гарри, надеясь, вопреки всему, что Дадли слишком устал, чтобы снова сравнивать подробности их тренировочных режимов.

Гарри думал о словах Лили: «нюхлер». Не успел он заметить, как Джеймс и Винни переросли возраст, когда упоминания о магии можно было списать на обычное воображение. Он не хотел лишать детей общения с кузенами или отрезать их от маггловского мира, но не знал, что делать. Придётся обсудить это с Джинни.

Лили потянула его за рубашку, вырывая из мыслей.

—Хочу на качели-весы.

Гарри посмотрел на площадку. Несколько детей толкались, пытаясь забраться на качели; родители делали им замечания на валлийском, и Гарри был почти уверен, что тон у них раздражённый.

—Когда они наиграются, ладно?

—Я хочу сейчас.

—Но ты же помнишь, что нужно делиться и ждать своей очереди?

Лили понуро кивнула и снова принялась копать.

—Иногда мне ужасно не хочется им отказывать, —признался Гарри Дадли. —И терпеть не могу, когда приходится их наказывать.

—Понимаю, —сказал Дадли. —Бог свидетель, я не хочу повторять ошибки мамы и папы, но… это худшая часть всего дела, правда? Кади говорит, что я до сих пор слишком мягкий.

Гарри понимающе кивнул. Они с Джинни часто обсуждали подобные вещи, и наверняка поговорят ещё не раз. С Альбусом было проще, чем с Джеймсом: он был спокойным и старался угодить. Но то, как воспитали Перси, заставляло Джинни бояться принимать это как должное.

—Впрочем, в яслях и школе от них меньше хлопот, чем от меня в их возрасте, так что, думаю, мы справляемся неплохо, —сказал Дадли. —У Винни хорошие оценки. Думаю, она пошла умом в мать.

—Вы с Катрин так хорошо ладите. Почему развелись? —спросил Гарри.

Слова вылетели раньше, чем он успел понять, что говорит. Он тут же почувствовал себя ужасно неловко.

—Дадли, прости. Само сорвалось. Это не моё дело.

Но Дадли покачал головой и удивил Гарри ответом:

—Нет, всё в порядке. Мы живём в одном доме, неудивительно, что тебе стало любопытно.

—Это не значит, что я должен был спрашивать.

—Ты не первый, кто спрашивает.

Некоторое время Дадли смотрел через луг на старших детей — они бегали кругами и визжали во весь голос.

—Кади — лесбиянка, —тихо сказал он.

—О!

Теперь многое становилось понятнее.

—А когда вы поженились… Прости, это тоже не моё дело.

Дадли снова пожал плечами.

—Мы папе не рассказывали. Сам можешь представить, как бы он отреагировал.

Гарри не стал напоминать, что когда-то Дадли разделял взгляды отца и даже подкреплял их кулаками. О Петунии он тоже не спросил.

—Пауэллы долго привыкали, но в конце концов приняли её.

—Хорошо, —сказал Гарри и смутно почувствовал, что действительно рад.

Дадли немного пошаркал ногами.

—Ну?

—Что «ну»?

—А у вас, волшебников, вообще есть геи? Для начала.

—Да, так же, как у вас.

—А ты дружишь с кем-нибудь из них? —спросил Дадли, и в его голосе прозвучал вызов.

—Моего сына назвали в честь одного из них, —с некоторым раздражением сказал Гарри. —Альбуса Дамблдора. Он был величайшим волшебником из всех, кого я знал.

—Того чокнутого с белой бородой, который заставил нас пить?

—Его самого, —сказал Гарри. Он решил, что Дадли должен его помнить. —А из родственников по браку, с кем я лажу, ещё…

—Гарри, где Лили? —внезапно спросил Дадли.

Сердце Гарри пропустило удар.

Лили. Она больше не сидела у его ног.

Гарри вскочил, забыв обо всём остальном.

—Лили! —отчаянно крикнул он. —Лили Луна Поттер!

Ответа не было.

—Присмотри за остальными, я…

—Она вон там.

Голос Дадли не звучал успокаивающе, но Гарри посмотрел, куда тот указывал, —

и увидел Лили на качелях-весах. Остальные семьи ушли, и качать её было некому. Но даже одна, она радостно смеялась.

—Лили! —Гарри бросился к ней.

Качели остановились, и Лили осталась сидеть наверху, поднявшись примерно на три четверти высоты.

—Папа, я высоко! —крикнула она звонким от восторга голосом.

Гарри не мог перевести дыхание. Лили была в безопасности, ей ничто не угрожало — и всё же в голове крутилась тысяча ужасных вариантов развития событий, и он не мог поверить, что ни один из них не сбудется. Лили могла вдруг осознать, что не должна находиться так высоко, понять, что это невозможно, испугаться или упасть…

—Я вижу, что ты высоко, дорогая, —сказал Гарри. —Может, теперь спустишься?

—Не хочу.

—Спустись, и папа купит тебе мороженое, —взмолился он. Гарри понимал, насколько похож на Петунью Дурсль, но ему было совершенно всё равно.

Лили задумалась, а потом кивнула. Качели медленно опустились, и, едва он смог до неё дотянуться, Гарри подхватил её на руки и поцеловал в макушку.

—Я люблю тебя, Лили. Это самое главное, хорошо? Мы с мамой тебя любим.

—И я тебя люблю, папа! —хихикнула Лили.

Гарри понял, что дрожит. Он не хотел отпускать дочь. Не оборачиваясь, он сказал:

—Дадли. В моём кошельке возьми все маггловские деньги, что найдёшь, и купи ей мороженое. И остальным тоже купи.

—Где у тебя кошелёк? —неохотно спросил Дадли.

—В кармане. Просто достань эту чёртову штуку и не задавай вопросов!

—Давай считай, что за мороженое ты мне должен.

—Ладно, только иди!

Десять минут спустя все пятеро детей с аппетитом уплетали мороженое. Катрин и Джинни будут недовольны, но Гарри было всё равно. Он сидел на скамейке и всё ещё пытался отдышаться, пока дети беззаботно болтали между собой. Гарри боялся моргнуть — вдруг они исчезнут.

—Не расскажешь, что это вообще было? —тихо спросил Дадли.

—Лили колдовала.

—Я догадался.

—Она раньше никогда не колдовала. Иногда дети пугаются… А она пропала, всего на секунду…

—Понятно. Но возьми себя в руки.

—Я не могу…

—Можешь. Если не хочешь, чтобы пятеро детей запаниковали, а две мамы захотели содрать с тебя шкуру. Глубоко вдохни и сосчитай до десяти.

Гарри и сам уже был готов убить кого-нибудь, но послушался. Он едва успел выдохнуть, как Дадли сказал:

—Ещё раз.

Потом добавил:

—Вот, продолжай, пока я не скажу остановиться.

Гарри против воли подчинился, стараясь успокоиться. Джеймс однажды едва не улетел на игрушечной метле, а Альбус исчез вместе с овощным пюре, но ничего подобного с ним прежде не случалось. Так, должно быть, чувствовали себя Эвансы, когда смотрели, как Лили на качелях взлетает всё выше и выше — невозможным образом.

Внезапно Гарри расхохотался. Дадли странно на него посмотрел.

—Лили колдует, —задыхаясь от смеха, сказал Гарри. —Маленькая Лили начала колдовать и напугала отца до полусмерти.

По его щекам текли слёзы. Гарри понятия не имел, когда сможет перестать смеяться.

XIX. 5 сентября 2013 года

После трёх недель в больнице Святого Мунго «Дырявый котёл» ещё никогда не казался Гарри таким желанным. Он обрадовался бы даже грязному стулу и кружке тёплого зелёного эля в «Кабаньей голове», а когда Ханна Аббот вместо этого провела его в уединённый уголок сада, был готов расплакаться от благодарности.

—Думаю, Невилл скоро подойдёт. Пока подождёшь, хочешь что-нибудь?

—Только водички с жаброслем, спасибо.

Гарри устроился в кресле и оглядел сад. Долгие годы тот представлял собой не больше чем заросший сорняками участок, щедро украшенный сколотыми кружками и прочим хламом. Но Ханна привела его в порядок. Из ящиков разрастались пряные травы и декоративные цветы. Гарри узнал не только звёздную траву и алихотсию, но и, что особенно впечатляло, небольшой участок диттани. Ханна всегда хорошо разбиралась в травологии, хотя, как и Невилл, слишком мало ценила свои способности к остальным предметам.

«Дырявый котёл» служил проходом и границей между маггловским и волшебным Лондоном, и Гарри радовало, что теперь этот проход охраняет Ханна.

Невилл пришёл примерно через пятнадцать минут — растрёпанный и немного запыхавшийся.

—Гарри! Прости, приятель. Совсем потерял счёт дням и времени, чуть не забыл, что мы встречаемся!

Гарри едва сдержал улыбку.

—Ничего страшного. Надеюсь, у тебя всё хорошо?

—Да, спасибо. А ты…

—Всё ещё зеленоватый, знаю.

Невилл ткнул его кулаком в плечо.

—Вот тебе и аврор! Первое пребывание в Святом Мунго — из-за драконьей оспы!

—Никогда не отмоюсь от этого позора. Неудачно я выбрал время, да?

—Ты даже не представляешь, —с полуулыбкой ответил Невилл.

—Что ты имеешь в виду?

—Ну, сначала ты вызываешь меня, когда трое в отпуске, а двое в больнице…

—Как они?

—Фэй уже дома. На следующей неделе вернётся на работу.

—А Праудфут?

Невилл покачал головой.

—Пока на постельном режиме, ждёт, когда рога уменьшатся. В общем, угадай, кто попал в передрягу, пока у тебя ещё даже пустулы не вскрылись?

—Понятия не имею. Кто?

Гарри мог представить сколько угодно вариантов.

—Тебе всё равно пришлось бы отстраниться от дела. Конфликт интересов.

Гарри всё ещё ничего не понимал. Невилл заметил это и подсказал:

—Вот цитата: «Миссис Поттер пока избежала округлости, которую некоторые читатели могут помнить у её матери. Бывшая звёздная охотница “Гарпий”, родив троих детей, по-прежнему сохранила мальчишескую фигуру».

Гарри застонал.

—Рита Скитер? Что случилось?

—Для начала, она жива. Оказалось, что она незаконная анимаг — хотя, похоже, в некоторых кругах это было ни для кого не секретом.

—Э-э… пожалуй, так и есть, —смущённо признал Гарри. —Это долгая история.

—Ещё бы. Хотя, говорят, она уже много лет не принимала другую форму.

—Неудивительно.

—Вот именно. Видимо, ей давно не удавалось раздобыть сенсацию, и она вернулась к старым трюкам. Стала ошиваться у «Кабаньей головы».