Глава 1: 1.

—Северус Тобиас Снейп, —громкий бас эхом разнёсся по огромному залу в самом сердце Министерства магии. —Отдел магического правопорядка завершил расследование и сбор доказательств. Пункты 1–75, код 31:44: воспоминания обвиняемого из омутов памяти. Пункты 76–105, код 34:02: добровольные показания обвиняемого под воздействием веритасерума. И наконец, пункты 106–109, код 12:00–12:06: показания супруги, свидетелей и стороны обвинения…

В наступившей тишине зашелестела папка.

—Рассмотрев перечисленные доказательства, суд Визенгамота вынес решение. Северус Тобиас Снейп, встаньте.

Тёмный волшебник поднялся с деревянного стула на возвышении. Его руки сковывали магические кандалы, и при каждом движении они громко звякали в зале, полном сотен людей. Вставая, он невольно подумал, не пронёс ли кто-нибудь палочку — на случай, если решение ему не понравится. В мыслях он усмехнулся: что бы ни случилось, ему всё равно конец.

Рана, нанесённая Нагайной, не убила его — к радости многих, желавших предать его суду. Он знал, что не переживёт этого. При Тёмном лорде он совершил немыслимое. При Альбусе Дамблдоре — достиг невозможного. Оба мужчины были диктаторами, какой бы вид правосудия ни исповедовали. Их цели были отражением друг друга. Оба были готовы на всё ради собственной «правоты». Оба собирали сторонников, словно фигуры в партии в пенте, переманивая радикалов и борясь за нейтральных.

Северус видел, к чему приводит нетерпимость, когда она становится условием выживания. Его хозяева оба пренебрегли его жизнью: один скрыл имя его убийцы, другой в конце концов отшвырнул его в сторону из-за палочки, которой Северус даже не держал в руках. Оба добивались власти за его счёт.

Разве в конце концов имело значение, кто выиграл войну? Предрассудки не исчезнут, пока существует индивидуальность. Равенство? Ещё ребёнком, живя в нищете, Северус усвоил, что равенство существует, но некоторые равнее других. И теперь, стоя в магических кандалах и глядя на толпу, которая наблюдала за ним и ждала, надеясь, что его судьба совпадёт с её ожиданиями, он знал: люди считали собственные желания важнее его желаний.

А чего хотел он сам? На мгновение он задумался. Его взгляд скользнул по залу и остановился на знакомых карих глазах. Его жена, бледная как пергамент, сидела рядом с двумя другими участниками Золотого трио и ждала неизбежного.

Чего же он хотел? Её. Только её. Они поженились холодным зимним вечером, у опушки Запретного леса, благодаря магии кентавров. Гермиону Грейнджер навязали ему оба его хозяина. Странный поворот судьбы в истории о предначертанной смерти. Он не должен был привязаться к ней. Для радикальных хозяев, распоряжавшихся его жизнью, она была всего лишь инструментом. А для неё он, похоже, всегда был чем-то вроде спасательного круга. Её показания — дорогая Цирцея, её записи были безупречны. После каждой их встречи она делала заметки. У неё были воспоминания, сохранённые в склянках; к его удивлению, она попросила вернуть их после суда. Она собрала целые страницы исторических свидетельств. Пока два месяца он лежал в больнице под запретом на посещения, она трудилась не покладая рук: собирала заявления в его поддержку и устные свидетельства о последних семнадцати годах — целые вороха материалов, особенно за последние четыре года!

Если бы он пережил это, то поддержал бы её, если бы она захотела получить юридическое образование. Да что там, он поддержал бы её в получении любой степени. Она была великолепна.

И всё же…

Голос распорядителя вернул его к возвышению, где он ждал приговора.

—Северус Тобиас Снейп, сегодня, двенадцатого августа, вы признаны невиновным.

Зал взорвался оглушительным гулом. Северус не мог понять, сердится толпа или радуется — а может, и то и другое.

Невиновен.

Представитель кивнул аврорам. Те сняли с него кандалы и, к его удивлению, вернули палочку. Его поспешно увели с возвышения и провели в боковой коридор, подальше от хаоса, царившего в зале суда.

Невиновен.

—Кингсли… —позвал он ведущего аврора.

Высокий широкоплечий мужчина оглянулся и остановился в узком тёмном коридоре.

—Они сказали «невиновен»… Я правильно расслышал?

Кингсли улыбнулся и положил большую ладонь Северусу на плечо.

—Ты невиновен, друг мой. И мне глубоко жаль, что я хоть на мгновение усомнился в тебе.

Северус кивнул и повторил:

—Невиновен.

Аврор за его спиной поторопил их:

—Нам нужно немедленно вывести его с территории.

Кингсли согласился:

—Портключ можно активировать за защитным барьером.

—А Гермиона?

Кингсли усмехнулся:

—Её сопровождают несколько членов Ордена. Не волнуйся.

Северус снова кивнул, чувствуя лишь частичное облегчение.

Их связь была вечной, но это не означало, что кто-то из них обязан жить в обычном браке. Он надеялся, что его смерть освободит её. В тёмном коридоре он презрительно усмехнулся. Это была единственная доброта, которую он мог ей подарить. А теперь он не мог подарить даже её.

Когда они дошли до края защитных чар, не позволявших никому проникнуть в зал суда магическим путём или покинуть его таким образом, второй аврор передал Кингсли обёрнутый предмет.

—Хочешь, я пока побуду с тобой? —тихо спросил тот. Голос его звучал терпеливо и спокойно. Ни злости, ни снисходительности — только искреннее предложение.

Если честно, Северус не знал.

Невиновен.

Слова звенели у него в ушах, но никак не укладывались в сознании.

—Впервые за много лет я не знаю, что делать дальше. —Северуса, человека замкнутого, одинокого и скрытного, переполняли чувства.

—Хэнвер, возвращайся в отдел магического правопорядка. Доложи Колго, что я ушёл с Северусом и вернусь позже.

Молодой аврор кивнул и направился по изогнутому коридору.

Кингсли развернул портключ — небольшую чайную чашку, украшенную зелёными трилистниками. Оба коротко фыркнули, разглядев рисунок.

—Иногда думаю: неужели это основная работа Уизли в отделе маггловских артефактов — искать предметы для портключей?

—Вполне возможно. Куда ведёт этот?

—К тебе домой.

Северусу не пришлось раздумывать.

—Активируй.

Обоих выдернуло из Министерства магии.

—

Унылый дом, в котором вырос Северус, теперь выглядел иначе, чем семь месяцев назад, когда он приезжал сюда на зимние каникулы. Прежде всего, он был чистым. Не просто избавленным от беспорядка — его вытерли от пыли. И неужели дверной косяк натёрли до блеска?

Второе, что он заметил: у подножия лестницы их с Кингсли встречал большой рыжий кот.

—Мяу, —поприветствовал он их.

—Здравствуй, Крукшенс, —отозвался Кингсли и прошёл на кухню.

Северус последовал за ним, недоумевая:

—Ты знаешь этого кота?

Волшебник громко рассмеялся:

—Это животное твоей жены, Северус.

Твоей жены. Невиновен.

Эти слова смешались у него в голове.

—Она здесь жила?

Кингсли кивнул, заглядывая в кухонные шкафы.

—Ага, вот и хорошо.

Он достал чашки с блюдцами, ситечко для чая и сколотый синий чайник. Чашка с зелёными трилистниками присоединилась к остальным после быстрого очищающего заклинания.

Тем временем Северус стоял и наблюдал, не зная, что делать в собственном доме. Он вмешался лишь тогда, когда Кингсли озадачился электрическим чайником.

—Здесь выключатель, —объяснил он, нажав на рычажок.

—Как занимательно, —заметил Кингсли, поставил остальные предметы на маленький стол и сел. —Северус, садись. Ты выглядишь так, будто в любую минуту можешь сбежать.

Бывший шпион послушался.

—Прошу прощения. Я сам не свой.

Кингсли задумался над его словами.

—А много ли из последних восемнадцати лет ты был самим собой, друг мой?

Северус положил руки на стол, переплёл пальцы.

—Я ненавижу учить детей.

Кингсли расхохотался от души. Северус слегка улыбнулся в ответ и провёл ладонью по лицу.

—Честно говоря, у меня ни хрена нет ответа, Кингсли. Я весь как натянутая струна. Сейчас, кажется, я хочу принять душ.

—После чая?

Северус кивнул.

Пока закипала вода, между мужчинами воцарилась тишина. Из гостиной донёсся бой часов — четверть часа. Невиновен. Он был свободен уже больше пятнадцати минут. Это ощущалось тяжело, и Северус не понимал почему.

Чайник щёлкнул, и Кингсли невербально призвал его к столу. Мужчины приготовили себе чай.

—Мерлин! Да эта девушка знает толк в чае! Семейное воспитание даёт о себе знать, —одобрительно пробормотал Кингсли.

—Что ты имеешь в виду?

Что-то в его словах насторожило Северуса, хотя он достаточно хорошо знал Кингсли, чтобы понимать: тот говорит не о маггловском происхождении Гермионы.

Кингсли отпил чай, и на его лице появилось довольное выражение.

—Её семья принадлежит к британской аристократии. Невысокого ранга, но всё же с хорошим происхождением.

—Ты шутишь, —Северус поставил чашку на стол.

—Я сам это проверил после истории со змеёй в Хогвартсе. —Аврор усмехнулся. —Это было частью мер, чтобы убедиться, что её родители понимают, что произошло. Её отец — граф, правда, не особенно богатый. Но когда я с ними поговорил, стало ясно, что её воспитывали в определённом духе. —Он поднял чашку. —Любовь к хорошему чаю — одна из семейных традиций.

Северус откинулся на спинку стула.

—Альбус Дамблдор был подонком. С первого курса он твердил нам, что она простолюдинка, несмотря на её довольно необычные манеры. Минерва… —Он махнул рукой в сторону кухонного окна. —Даже сомневалась и ездила к ним домой.

Кингсли усмехнулся и поднял чашку, словно произнося тост.

—Да здравствуют мёртвые.

Северус презрительно оскалился.

—Мерзкий крысюк.

—Она остановилась здесь…

—Да, кот об этом сообщил.

—По словам Гарри, она не чувствует себя в безопасности на площади Гриммо, двенадцать. Говорит, дело в поместье Малфоев. —Кингсли долил горячей воды в обе чашки. —Как ты знаешь из показаний на суде, её там пытали.

Северус внимательно слушал, не двигаясь, если не считать того, что скрестил руки на груди.

—В её показаниях в поддержку Нарциссы Малфой не упоминалось, что это была Беллатриса.

Северус закрыл глаза. Он слишком хорошо знал, на что способна эта сумасшедшая.

Кингсли продолжил:

—Согласно показаниям, которые она дала в поддержку Нарциссы Малфой…

—В поддержку?

—Да, в поддержку. Беллатриса вырезала слово «грязнокровка» у неё на руке, а миссис Малфой не смогла вмешаться: Беллатриса и Гермиона были в коридоре одни.

—Господи Иисусе…

Северус поднялся и подошёл к раковине. Впервые за Мерлин знает сколько времени он вымыл руки. Обдумывая слова Кингсли, он ещё дважды намылил и сполоснул их, а потом понял, как приятно просто мыться, а не использовать магию. Душ, должно быть, будет восхитительным, осознал он.

Обернувшись и прислонившись к раковине, он скрестил руки на груди.

—Разумеется, она не захотела возвращаться в это логово ненависти. Портрет миссис Блэк ненавидел эту девочку.

Кингсли, опершись рукой о стол, кивнул.

—Не знаю, почему Гарри об этом не знал, но, вероятно, поэтому она и остановилась здесь.

—Буду иметь в виду. Спасибо.

Северус помолчал.

—Возможно, из Гринготтса прислали ей уведомление вскоре после того, как меня укусили. По словам Святого Мунго, технически я был мёртв два дня.

—А, да. Этого хватило бы, чтобы сработало условие о смерти в завещании. Удивлён, что ты оставил ей дом.

Северус пожал плечами.

—Формально это и её дом тоже. Наша связь нерушима, и теперь об этом знают и ты… да и весь магический мир. —До него, словно кирпичом по стеклу, дошло, что весь суд наверняка попал на первые полосы газет. —Насколько ужасны заголовки?

Тёмный волшебник откашлялся.

—Отвратительны.

—Слава богу, этот дом не отображается на картах. Как тебе удалось привязать к нему портключ?

Выпив две чашки чая, Северус наконец начал ощущать, как слова «невиновен» тяжелеют у него в груди.

—Гермиона предложила. Это с самого начала была её идея.

—Кингсли… —Северусу не хотелось задавать следующий вопрос, но он должен был знать, как встретить жену, когда она вернётся… домой. Он провёл рукой по лицу. —Что мне с ней делать? Я в долгу перед ней раз двенадцать.

—Она ни разу не позволила тебе вернуть ни один долг…

—Чёртовы гриффиндорцы.

—Я бы посоветовал спросить её. Но она измотана и ей нужно отдохнуть. Последние два месяца она, Нимфадора и ваш поверенный работали над твоим делом здесь или у него в конторе чуть ли не до утра. —Кингсли поднял руку, предупреждая возражение бывшего шпиона. —Тонкс следила, чтобы Гермиона спала и ела. Я поручил ей это. Рональд сказал, что иначе проблема так и останется нерешённой.

—Как… неожиданно со стороны мистера Уизли.

—Он был одним из главных твоих защитников. Гарри и мисс Уизли — тоже.

Северус снова сел и отпил чаю.

—Показания Джиневры были очень трогательными. А мистер Лонгботтом — кто бы мог подумать — собрал сведения о последнем годе в Хогвартсе. Я недооценивал его долгие годы.

—Странно, когда на помощь приходят бывшие ученики?

Северус кивнул.

—Мне не суждено было пережить всё это, Кингсли. Тёмный лорд и Альбус позаботились об этом.

В повисшей между ними тишине было полно сожаления и досады. Некоторое время оба мужчины просто молчали. Мгновение прервал Крукшенс: он вошёл на кухню и принялся лапой скрести свою миску.

—Теперь я его вспомнил. Он всё пытался съесть ту крысу в доме на площади Гриммо. В Хогвартсе тоже. Я не знал, что это Петтигрю, пока Блэк не сбежал. Летом, перед тем как Альбус поручил мне последнее задание, крыса жила у меня. Я едва сдерживался, чтобы не убить его всё лето за то, что он сделал с Лили.

Кингсли задумался.

—Крукшенс понял, что он предал Поттеров, раньше нас всех. Живоглоты умны. В Отделе Тайн даже держат несколько. Но я не представляю, как можно было жить с Петтигрю под одной крышей и знать, что он натворил.

—В конце концов он получил по заслугам, —мрачно и негромко сказал Северус. —Жаль только, что на башне я убил не его. Лили заслуживала того, чтобы эта тварь слетела с парапета и всю дорогу до земли думала о своей жизни.

Северус поднялся, подошёл к напольному шкафчику, который обнюхивал кот, достал банку с кормом, открыл её и поставил перед Крукшенсом. Кот замурлыкал и потёрся о его штанину.

—Вообще-то, куда уместнее было бы дать Крукшенсу закончить начатое.

—Не живи больше прошлым, мой друг. Твоё будущее гораздо светлее, чем ты можешь представить.

Кингсли встал и взмахом палочки отправил свою чашку в раковину.

—Можно я загляну к тебе в эти выходные, узнаю, как ты?

Северус проводил его до входа.

—Не возражаю, но не знаю, какие планы будут у Гермионы. Через день-другой отправлю тебе послание патронусом.

—Тогда оставлю тебя отдыхать.

Кингсли протянул руку. Худощавый мужчина пожал её, и Кингсли крепко сжал его за предплечье.

—Невиновен.

С этими словами аврор ушёл, и оправданный шпион остался один в собственном доме под тихое чавканье кота, доедавшего корм из банки.

—----------------------

Гермиона ждала в «Норе», пока Кингсли не сообщил, что Северус устроился дома. Миссис Уизли приготовила целый праздничный пир в честь освобождения Северуса, хотя сразу же пояснила, что они устроят настоящее празднование, когда он будет готов и сам этого захочет.

Гермиона понимала, что этого, скорее всего, не случится, но промолчала. Её муж был человеком замкнутым, и теперь, когда у него не осталось причин общаться с ними, она сомневалась, что он сам захочет это делать. Она вздохнула, перечитывая короткую записку, пришедшую через камин в «Нору».

Она знала, что дома совершенно безопасно, да и кота нужно было покормить, но не хотела нарушать его покой.

—Кнат за мысли? —Гермиона подняла глаза и увидела, что Артур Уизли сел рядом с ней на диван.

—Не уверена, что они так дёшево стоят, —поддразнила она.

Его понимающая улыбка приободрила её.

—Ты знаешь, что всегда можешь остаться в комнате Джинни. Раскладушка всё ещё уменьшена и лежит в комоде.

—Спасибо, —ответила она с улыбкой. —Возможно, но я пока не решила.

—Ты совершила невозможное, Гермиона. Он это знает. Не представляю, как можно думать иначе.

—Я не… Я не думала… Я не представляла, что будет, если мы всё-таки его спасём, —почти шёпотом призналась она.

—Что ж, в этом и прелесть, дорогая. Тебе не нужно заранее решать, что из этого выйдет.

—Но что нам теперь делать? Мы поженились, потому что таково было задание, хотя… —Она смущённо отвела взгляд.

Артур приподнял брови.

—Ты ещё очень молода, но мы с Молли тоже поженились молодыми. Помолвка в последний год учёбы в Хогвартсе, свадьба следующей весной. В нашем мире это не такая уж редкость. Я к тому, —он мягко положил руку ей на плечо, —что ты имеешь право его любить.

У Гермионы навернулись слёзы, и она кивнула, теребя пальцы.

—Боюсь, ему это не понравится.

Внезапный смех Артура заставил её вздрогнуть.

—Дорогая моя… —Он быстро посерьёзнел, хотя понимающая улыбка осталась. —Когда страх вообще мешал тебе за последние семь лет?

Она не нашлась, что ответить.

—Гермиона, если позволишь, скажу как отец…

Он накрыл её руку своей, и она сжала его ладонь в ответ.

—Твоё сердце прекрасно знает, кого любит. А чтобы этот человек тоже узнал, тебе нужно ему сказать.

—А если он меня отвергнет? Я уже не смогу связать себя с кем-то другим. Любить — наверное, смогу. Но от этой магической связи не избавиться. Кто захочет жениться на ведьме, связанной с другим?

Артур широко улыбнулся.

—У меня, между прочим, есть несколько сыновей…

—Я не выйду за Рона, мистер Уизли, —фыркнула Гермиона.

—Ох, боже упаси, конечно же не за Рона! —рассмеялся он.

—Эй, я ‘лышал своё имя? —В дверях кухни показался тот самый сын, держа в одной руке пирожок и запихивая в рот ещё один.

—Нет, —одновременно ответили они, и он пожал плечами и скрылся на кухне.

—Нет, не за Рональда, —с усмешкой повторил мистер Уизли. —Но, может быть, за Чарли.

Гермиона фыркнула.

—Спасибо, сэр. Но…

Он понимающе похлопал её по руке.

—Дайте себе время. Вы оба восстанавливаетесь. И всем нам ещё много месяцев понадобится, чтобы прийти в себя.

—Спасибо, мистер Уизли.

Она ещё раз взглянула на записку Кингсли, встала и накинула сумку на плечо.

—Передадите всем, что я прощаюсь? Я поеду домой на вечер.

Артур встал и слегка поклонился.

—Разумеется.

Гермиона незаметно выскользнула через боковую дверь и, как оказалось, прошла от крыльца до ступеней дома на Прядильном переулке. Сделав глубокий вдох, она открыла дверь и вошла.

—--------------------------

В доме было тихо. Горел только свет в гостиной, а Крукшенс свернулся клубком в любимом им зелёном бархатном кресле. Гермиона всегда связывала это кресло с Северусом и почти никогда на него не садилась. Она заглянула на кухню, чтобы достать коту банку корма, но увидела, что одна уже открыта и корм насыпан в миску. На столешнице стояла единственная чашка с зелёными трилистниками — с остывшим чаем.

Гермиона произнесла короткое заклинание: в доме больше никого не было. После изнурительного дня ей хотелось принять душ. Мистеру Уизли она не соврала: и правда не ожидала, что они добьются такого успеха. Поверенный предупреждал, что вероятность снять с Северуса все обвинения была не больше одного шанса из двадцати. Но удалось полностью оправдать его — даже условно-досрочного освобождения не потребовалось.

Она поднялась по лестнице и вошла в комнату, которую заняла, предположив, что это была комната матери Северуса. Поставила сумку, взяла ночную одежду и чистое бельё.

После того, как Северус принимал душ, он ещё не успел высохнуть. Гермиона улыбнулась, увидев его полотенце рядом со своим сухим. В стакане на раковине стояла и вторая зубная щётка. Она на мгновение задумалась, сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз мог спокойно принять душ один.

Тёплая вода стекала по спине, а Гермиона продолжала думать о том, что осталось после суда. Пресса была ужасна: журналисты хотели поговорить с ней или сфотографировать жену шпиона. Забавная перемена после того, как все хотели снять «девушку Гарри Поттера». Так продолжалось вплоть до её показаний на суде Северуса. Поразительно, как быстро пресса меняла мнение — словно косяк рыб, резко поворачивающий всем скопом то влево, то вправо, не думая.

Смыв мыло, она тщательно нанесла на волосы кондиционер, распределив его по всей длине. В одни дни она любила свои волосы, в другие они были настоящим испытанием. Сегодня она просто радовалась возможности помыть их. Затем осторожно сняла длинную повязку с руки. Из-за сочащихся ран она стала пользоваться маггловскими перевязочными материалами: в Святом Мунго сказали, что из-за проклятого клинка заживление займёт несколько месяцев.

Она ненавидела это слово, но не само слово. Давным-давно она научилась не обращать внимания на обидные прозвища. Она знала правду о себе — это главное. Но воспоминание о твёрдом полу, острых ногтях злой ведьмы, о её буйных волосах, закрывавших лицо… Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, как советовал ей терапевт. Это помогло, и она продолжила мыться, стараясь не задеть открытые раны.

Вымывшись и подсушив волосы, она решила ненадолго оставить руку без повязки, прихватив с собой салфетку, чтобы время от времени промокать ранку.

Спустившись по лестнице в носках, шортах и футболке, Гермиона обрадовалась, увидев, что Северус вернулся, да ещё и с едой.

—Привет, —тихо сказала она, заходя на кухню и закалывая волосы шпилькой.

Северус отвернулся от столешницы и еды на вынос — рыбы с картошкой во фритюре — и уставился на неё, а потом пробормотал негромкое приветствие.

Гермиона включила чайник, достала синюю чашку, положила в неё чайный пакетик и добавила немного мёда. Поставила чашку возле чайника, чтобы вода согрелась. Обернувшись к столу, она увидела, что муж сидит с едой на вынос и бутылкой пива «Ньюкасл». Гермиона улыбнулась: он выглядел таким маггловским. На нём была серая рубашка с длинными рукавами и тёмно-синие джинсы, потёртые в привычных местах.

Когда чайник щёлкнул, она налила воду и размешала чай.

—Можно я посижу с тобой?

Он указал на стул напротив. Гермиона поджала под себя одну ногу и села.

—Вкусно? —с лёгкой улыбкой спросила она, кивнув на картошку.

Он кивнул.

—Прости. Я не знал, когда ты вернёшься, а то взял бы две порции.

Гермиона покачала головой.

—Молли приготовила ужин.

Он чуть приподнял подбородок, показывая, что услышал.

—Ты взял деньги с комода?

Северус поднял глаза и впервые по-настоящему посмотрел на неё.

—Да, спасибо. Я верну их, когда в следующий раз зайду в Гринготтс.

—Нет, —она подняла руку. —Не нужно. Вообще-то я сама должна тебе немного денег: взяла несколько ингредиентов из шкафов.

Он чуть побледнел.

—Из подвала?

Гермиона отпустила ручку чашки и подняла вторую руку.

—Там ничего не тронуто, сэр, клянусь.

Северус фыркнул, снова посмотрел на еду и поворошил картошку.

—Необязательно называть меня сэром.

—Если так будет хоть немного привычнее во всей этой ситуации, я, наверное, пока продолжу.

—Как пожелаешь.

Наблюдать за тем, как он ест, оказалось успокаивающе — она не ожидала, что это будет так. Значит, он жив. Значит, свободен.

—Я заметила, ты переставила мебель в гостиной.

—Всё, кроме твоего кресла и письменного стола, —ответила Гермиона. —Могу вернуть всё обратно, если хочешь. Просто с мистером Смитерсом так было удобнее. За этим столом мы успевали сделать больше. —Она провела большим пальцем по краю чашки.

Северус покачал головой; тонкие пряди волос слегка качнулись после мытья.

—Оставь. Так мне нравится больше.

—Не возражаешь, что я заняла комнату твоей матери?

Он снова поднял глаза. Сначала лицо его было бесстрастным, но затем смягчилось.

—Если тебе там удобно, можешь жить в ней. Я заметил, что там стало гораздо светлее. Как ты это сделала?

—Попросила Кикимера помочь.

По лицу Северуса скользнуло удивление.

Гермиона улыбнулась.

—Когда мы избавили его от того жуткого медальона, он стал гораздо сговорчивее. Даже помогать грязнокровке — к удивлению всех. —Она фыркнула.

—Пожалуйста, не называй себя так, —негромко сказал Северус.

Гермиона тут же прикусила губу и кивнула.

—Ты слишком многим пожертвовала, чтобы хоть когда-нибудь считать себя такой, Гермиона. Даже наедине с собой.

Сердце Гермионы забилось быстрее, и она потёрла кожу рядом с ранами на предплечье.

Северус указал на них вилкой:

—Если ты не возражаешь, я хотел бы приготовить для тебя мазь. Заживать всё равно будет долго, но я хорошо знаю проклятый клинок Беллатрисы.

Он опустил взгляд и продолжил есть.

—Это было бы здорово, спасибо. Я могу возместить стоимость ингредиентов.

Северус отмахнулся пластиковой вилкой.

—Расскажи о последних трёх месяцах. Когда я очнулся в Святом Мунго и сегодня днём, Кингсли рассказал мне лишь немного. —Он снова поднял вилку и указал на неё. —Только главные факты. Я пока не готов выслушивать подробную диссертацию на эту тему.

Гермиона надула губы, как обиженный ребёнок, и при этом хитро улыбнулась.

—Да я бы никогда…

—Не надо мне этой чуши. Мы оба знаем: если бы я не ограничил длину твоих пергаментов, ты бы говорила несколько часов.

Под его пристальным взглядом она покраснела, живо вспомнив, как он снимал по баллу за каждый дюйм сверх лимита.

—Ладно.

И она рассказала о нескольких важных событиях последней битвы, судебных процессах и политических переменах.

—Какие Пожиратели смерти всё ещё на свободе? —спросил он наконец.

К тому времени коробка из-под еды давно отправилась в мусор, а между ними стояли чай и печенье.

Гермиона сидела, поджав одну ногу так, что колено оказалось чуть выше стола, и задумчиво грызла ноготь на большом пальце.

—Яксли, Долохов и ещё несколько человек, чьих имён я не знаю.

Он хмыкнул и добавил:

—Я поговорю с Кингсли, когда он заглянет в эти выходные. Если ты не против, что он будет здесь.

Гермиона наклонила голову.

—Конечно, не против. Но тебе не нужно спрашивать. Это твой дом, сэр.

—Северус. Не «сэр».

—Это твой дом, Северус, —повторила она.

Он кивнул, довольный, что она поняла.

—Это и твой дом, пока ты этого хочешь. Вообще-то, он всегда будет твоим домом, но ты не обязана здесь оставаться.

Гермиона поёрзала на стуле.

—Спасибо. Я знаю, последние два года были…

—Совершенно ужасными? —подсказал Северус.

Она фыркнула.

—Да, это тоже. Но у нас с тобой больше общего, чем мы могли когда-либо обсудить. Из-за секретов и полного отсутствия общения — как мы вообще могли?

Несмотря на все усилия Северуса скрыть чувства, Гермиона сразу всё поняла. Последние два года выдались тяжёлыми, а сегодняшний день — особенно изнурительным.

—Ты свободен, Северус. Впервые за десятилетия. Я не хочу становиться ещё одной обязанностью, ещё одной связью, от которой ты не можешь освободиться. Но я бы хотела хотя бы дать этому шанс. Если не ради чего-то большего, то хотя бы ради дружбы.

—Ты понимаешь, что я сделал?

Она кивнула.

—Но тебя признали невиновным.

Северус откинулся на спинку стула и, не прибегая к окклюменции, закрылся от неё. Гермиона подождала. По его лицу пробежали разные чувства, и лишь потом он наконец спросил:

—Повтори.

—Северус Снейп, ты невиновен.

Гермиона увидела, как муж, с которым она прожила два года, защитник, которым он был для неё ещё дольше, потянулся через стол — и сломался. Удивлённая его реакцией, она вскочила со стула и сделала единственное, что пришло ей в голову. Обняла его.

На кухне их дома на Прядильном переулке Северус обхватил её за бёдра и заплакал, уткнувшись лицом ей в живот. Она впервые видела, как он плачет. Гермиона ничего не сказала, только гладила его по спине, прикидывая, сколько лет он всё это сдерживал. Она перебирала его волосы, поражаясь их мягкости, то нежно поглаживала их, то похлопывала его по спине, то легко почесывала — совсем как кота.

Ей было всё равно, сколько времени она простоит так, даже когда футболка чуть задралась. Она просто позволяла ему плакать. Самый храбрый человек из всех, кого она знала, наконец дал себе сломаться, и от мысли, что он едва не погиб, у неё сжималось сердце. Она наклонилась и тихо сказала:

—Ты выжил. Ты пережил всё это, Северус.

Он притянул её ближе, чтобы она стояла между его ног, а дыхание постепенно выровнялось и грудь успокоилась.

За окном погас дневной свет и замигал уличный фонарь. Гермиона всё ещё была рада оставаться рядом. Его лицо покоилось у неё на животе, ладони лежали у неё на пояснице. Дыхание стало ровным, но он по-прежнему держал её.

—Ты могла сбежать от всего этого, —сказал он, чуть отстранившись, но не отпуская её.

Гермиона пожала плечами. Его руки всё ещё обнимали её.

—Нет, скажи почему.

—Потому что я ненавижу несправедливость. Потому что не выношу видеть, как тех, кто рядом со мной, заставляют играть роли, для которых они подходят, но в которых им никогда не суждено было оказаться. Потому что я правда верю, что любовь может прийти после свадьбы. Знаю, глупо. Но ты мне небезразличен. И впервые в жизни… —Она подняла глаза, моргая, чтобы сдержать слёзы. —Я хочу быть эгоисткой.

Она снова посмотрела на него. В тусклом свете из гостиной её глаза искрились.

—Потому что я слишком долго и упорно боролась, чтобы мне говорили, будто я не могу получить желаемое из-за того, кто я такая. Потому что я не захотела отказываться от человека, которого хочу видеть рядом.

—Любовь может прийти после свадьбы, —тихо повторил Северус.

Она кивнула.

—Я согласилась выйти за тебя по многим причинам, но меня не пугала возможность, что мы оба выживем.

—Альбус знал?

Гермиона покачала головой.

—Всевидящим он был только на словах. Сомневаюсь. И я намеренно не включила это в свои показания. Боялась, что это используют против тебя.

Её голос затих.

Северус отпустил её и вытер лицо.

—Наверняка использовали бы.

Гермиона фыркнула. Он поднял голову и увидел, как она упёрла руку в бок.

—К тому же, это не дело всего мира — с кем я сплю.

Она отправилась за влажной тряпкой и вернулась, протянув её Северусу.

—Клянусь, если я увижу ещё хоть одну статью Риты Скитер о том, что встречаюсь с Гарри, блядским Поттером, то приведу свою угрозу в исполнение, —прорычала Гермиона.

Северус прикрыл рот рукой, чтобы скрыть и веселье, и удивление.

—Какую угрозу?

—Эта великая лгунья… Ты знаешь, как она обходила правила во время Турнира Трёх Волшебников?

Теперь обе руки Гермионы упёрлись в бока. Футболка задралась ещё выше.

Северус покачал головой, боясь открыть рот — вдруг зрелище исчезнет.

—Она может превращаться в жука. В мелкого, мерзкого, —она сблизила большой и указательный пальцы, показывая размер, —назойливого, любопытного жука, который вечно где-то шныряет! Я узнала об этом и знаешь, кто целый год прожил в моём чемодане? Правильно. Я преподала ей урок.

Северус уставился на неё.

—Подожди. Ты держала ведьму в форме анимага в банке, в своей комнате, среди однокурсников, в сундуке, целый год?

Гермиона кивнула.

Северус согнулся пополам, и по щекам снова потекли слёзы — на этот раз от смеха.

—Дорогой Мерлин, Тёмному лорду против тебя и правда ничего не светило, да?

Гермиона поджала губы и скрестила руки на груди, делая вид, что рассердилась. Втайне она была счастлива видеть его таким. До сегодняшнего дня она ни разу не видела, как он плачет. И даже как смеётся тоже. Ей нравилось видеть обе его стороны.

—Ну, она связалась не с той ведьмой, —сказала она.

Наконец Северус успокоился и поднялся. Подойдя к жене, он искренне улыбнулся. Гермиона была уверена, что эта улыбка станет её погибелью.

—Напомни мне никогда тебя не злить, миссис Снейп.

—Только если ты напомнишь себе, что ты невиновен.

Северус наклонился и нежно поцеловал её в макушку.

—И рискнуть снова расплакаться при тебе? Уволь.

Она шутливо шлёпнула его по боку, и он рассмеялся. Возможно, на путь от брака к любви у них уйдёт гораздо меньше времени, чем она ожидала.