Глава 1: Глава 1

Когда они задумались об этом, выяснилось, что до покупки дома никто из них его не видел. Они, конечно, собирались съездить посмотреть, но тренировки и работа всё время мешали. К тому же на фотографиях дом выглядел прекрасно, да и место было отличное. Если понадобится, они всегда смогут сделать ремонт. Около десяти утра они наконец приехали к своему новому дому — с ключами в руках и готовые начать совместную жизнь.

— Обожаю сад! Кажется, я помню, что за ним есть небольшой ручей! — сияя, сказала Джинни и огляделась.

Она вспомнила уютную, но тесную «Нору», годы в спальнях на несколько человек и совместные квартиры с «Гарпиями».

— Здесь столько… ПРОСТОРА!

Гарри улыбнулся ей в ответ. На площади Гриммо они задержались ненадолго, а жить с Роном и Гермионой было весело, но Джинни права: собственный дом внезапно дал им гораздо больше места, чем они оба привыкли. Солнце заливало всё вокруг тёплым светом, когда они отперли дверь своего первого дома.

Едва войдя, они разошлись по комнатам и стали перекликаться:

— Кажется, здесь можно устроить библиотеку!

— Боже мой, ты только посмотри на кухню!

Джинни даже взбежала наверх, чтобы осмотреть спальни и выбрать ту, из которой открывался лучший вид.

Но, спустившись и не найдя Гарри, она заметила, что вокруг стоит зловещая тишина.

— Гарри?

— Под лестницей есть чулан.

Словно окна вдруг перестали пропускать солнечный свет.

— Ты когда-нибудь задумывалась, Джин, почему никто не вмешался? То есть люди ведь должны были заметить, что что-то не так, правда?

— Да, иногда я об этом думаю. А ты что думаешь?

За несколько лет Джинни поняла: Гарри задаёт такие вопросы не столько ради её ответа, сколько для того, чтобы у него появилась возможность выговориться и разобраться в своих чувствах.

— Думаю, люди должны были знать. Я знаю, что Дамблдор был в курсе. И миссис Фигг тоже. Если бы она хорошо ко мне относилась, я бы сохранил это в тайне. Это хоть какое-то утешение.

Гарри замолчал и протянул руку, осторожно коснувшись кончиками пальцев дверцы чулана.

— Раньше я думал, что люди ничего не делали, потому что в каждой семье нормально обращаться с одним ребёнком так, как обращались со мной. Потом я увидел, что это не так: люди потрясённо реагировали или расстраивались, когда я что-нибудь рассказывал, — и понял, что это ненормально. Хуже всего было то, что, когда я осознал: с детьми нельзя так обращаться, я пришёл к единственному выводу, который мог тогда сделать: виноват я сам. Что я и правда был плохим ребёнком и заслужил всё это. Конечно, хороших детей не запирают в чулане и не оставляют голодными. Но, видимо, я был недостаточно хорошим.

К концу Гарри запнулся и отвернулся от Джинни, но она всё равно видела, как блеснули на его щеках слёзы. Она шагнула вперёд и встала между ним и напоминанием о детстве — если всё это вообще можно было назвать детством.

— Даже если бы ты был худшим ребёнком на свете, ты всё равно заслуживал, чтобы тебя кормили и заботились о тебе, — твёрдо сказала Джинни, глядя ему в глаза и надеясь, что он услышит правду в её словах.

— Да, я это понимаю. В теории.

— Однажды в этом доме будут наши дети, а мы будем сбиваться с ног, пытаясь хоть как-то упорядочить жизнь. И тогда ты поймёшь. Глубоко внутри, без тени сомнения, ты будешь знать: ты никогда и ни в чём не был виноват.

— Мне кажется, тогда у меня случится другой эмоциональный кризис: как они вообще могли так поступить с невинным ребёнком?

— Наверняка. И когда это случится, я буду рядом и помогу тебе. Как и все остальные близкие, которые любят тебя так, как ты всегда заслуживал.

Она подняла руки и стёрла с его лица последние следы слёз.

Гарри повернулся к её ладони и поцеловал её.

— Прости, что устроил сцену из-за чулана.

— Если мне придётся снова достать банку «Ненужные извинения», я её достану. На деньги из предыдущей банки я купила чудесные сапоги.

— Да, сапоги отличные. Но, может, на этот раз купишь что-нибудь из соблазнительного белья? — Гарри вопросительно приподнял брови.

— Значит, глубокий эмоциональный момент уже закончился, раз ты подначиваешь меня купить бельё?

— Ага. К тому же все мои любимые «глубокие» моменты так или иначе связаны с твоим бельём.

Джинни рассмеялась, чувствуя, как заливается краской, и легонько толкнула его в плечо. Снова взяв его за руку, она потянула Гарри наверх.

— Ты ещё не видел комнату, которую я выбрала для нас. Она огромная!

На следующий день они собирались «переезжать». На помощь с коробками согнали почти всех Уизли, а ещё Гермиону — следить за порядком, и Хагрида — таскать тяжести. Гарри удалось отпроситься с работы только на вторую половину дня, поэтому Джинни и остальные начали без него. Ещё он выкроил немного времени, чтобы заполнить несколько пергаментов: подключить камин к сети и зарегистрировать новый адрес для голосования и доставки сов.

— Джин? — позвал он, переступив порог. — А почему тут лежит магловская кувалда?

— О, привет, Гарри! — из кухонной двери показалось широкое, приветливое лицо Хагрида. — Погоди-ка, не уходи минутку!

Хагрид вышел из кухни и прикрыл за собой дверь, оставшись с Гарри в тихой прихожей.

— Слушай, знаю, ты не любишь, когда о тебе говорят. Но наша Джинни кое-что рассказала мне раньше. Только мне! Я просто хотел с тобой поговорить.

Гарри застонал и потёр лоб.

— Хагрид, всё правда в порядке. Это был всего лишь небольшой момент, и…

— Нет, Гарри. Мне важно это сказать, так же как тебе важно это услышать. Я должен был что-нибудь сделать, когда узнал, что с тобой творилось в детстве. Я знаю, у Дамблдора — упокой Господь его душу — были веские причины оставить тебя у этих… у тех людей, но ведь наверняка можно было хоть чем-то тебе помочь.

Гарри снова чуть не расплакался и отвёл взгляд.

— Ты помог, Хагрид. Правда. Ты помог. Я… обещаю.

— Я тебе верю, Гарри, правда. Но тогда мне хотелось сделать ещё кое-что, и надеюсь, ты не будешь против, если я сделаю это сейчас.

Хагрид одной рукой поднял кувалду и протянул её Гарри. Затем мягко кивнул на чулан под лестницей.

— Давай.

Гарри нерешительно взял кувалду обеими руками. Он давно усвоил: то, что Хагрид может поднять одной рукой, ещё не значит, что так же сможет кто угодно. Гарри мрачно посмотрел на дверцу под лестницей. Это был не тот чулан, в котором он провёл детство, но и этот сгодится.

В первый удар он вложил всю свою ненависть, злость и боль. Дверца сразу перекосилась, сорвалась с петель и рухнула внутрь чулана. Гарри ударил ещё раз. И ещё.

— Отличная идея, Хагрид, — сказал он, слегка запыхавшись.

— Ну, не мне одному она пришла в голову. Наша Джинни всегда заступается за других, если видит, что творится что-то плохое.

Гарри задумался о Джинни и вспомнил, как в шестом классе она вершила самосуд, и сколько раз до этого он видел, как она без страха бросалась на защиту других или исправляла несправедливость. Он и раньше всё это знал, но от этого любил её только сильнее.

— А другим дадите попробовать? — донёсся с кухни голос Джорджа.

По очереди кувалдой по чулану ударили Рон, Хагрид и Гермиона — выбранная Гарри семья. К ним присоединились и остальные Уизли, ставшие ему семьёй благодаря браку и взаимной любви.

— Гермиона хочет устроить там «уголок для чтения», — как бы между прочим сказала Джинни тем же вечером.

Все уже разошлись по домам, и они наконец сидели на новом диване в своём новом доме — теперь без чулана под лестницей.

— И что это ещё за «уголок для чтения»?

— Не совсем уверена. Она описывала его как что-то очень уютное и чудесное, но, подозреваю, так Гермиона говорит о любом специально обустроенном месте для чтения…

— А я хочу увешать его фотографиями. Нашей семьи, друзей и всего хорошего в жизни.

— Знаешь, Гарри, звучит идеально.