Глава 1: Глава 1

30 июля началось почти так же, как и каждый день, который Лили и Джеймс
проводили в укрытии. Лили проснулась от тихого похрапывания Джеймса и
воспользовалась несколькими минутами наедине, чтобы потянуться и
почистить зубы. В ванной Джеймс подкрался к ней сзади и обнял за талию.
Он поцеловал её в лоб и опустился на колено, когда она повернулась к
нему.

Иногда малыш пинался, почувствовав, что рядом Джеймс. Иногда — нет.
Тридцатого июля он выбрал первый вариант: резко и внезапно толкнулся.

— У твоего сына сильные ножки, — поморщилась Лили.

— Растёт будущий охотник, — ответил Джеймс с улыбкой.

Пока Лили свободной рукой заплетала волосы в небрежную косу, Джеймс
что-то шептал её животу. Она не знала, что именно: даже в тихой комнате
не могла разобрать слов. Это были мужские секреты отца и сына, и Лили не
стала в них вмешиваться.

Когда Джеймс вставал, он доставал свою зубную щётку и чистил зубы, пока
Лили включала душ. Потом уходил готовить им завтрак.

Джеймс выходил из дома только на редкие, но важные собрания Ордена. Лили
не покидала дом с конца мая. Проводя столько времени вместе, они
научились находить время и для себя. Поэтому, пока Лили спокойно
принимала душ, Джеймс ставил пластинку и жарил блинчики.

Через десять минут она спустилась, и они сели завтракать. В комнату
влетела сова: к её лапке были привязаны два письма и газета.

— Это ответ Сириуса, — сказал Джеймс, протягивая ей первое письмо.
— А это от Дока.

С губ Джеймса сорвалось старое прозвище, и Лили не сразу вспомнила, о
ком речь: она не видела Кардока с Рождества.

Она позволила Джеймсу взять письмо Кардока, а сама вскрыла письмо
Сириуса.

Лили!

Я посоветовался с Дамблдором, и он согласился: отправляться в больницу
Святого Мунго слишком опасно, учитывая, насколько сильно
Тот-Кого-Нельзя-Называть подчинил себе больницу. Он предложил несколько
вариантов.

Элис собирается попросить мадам Помфри приехать к ней на роды. Для
здоровья ребёнка это будет самым безопасным вариантом на тот
маловероятный случай, если во время родов что-то пойдёт не так. Но есть
две причины для беспокойства: если вы с Элис родите в один день, Помфри
не сможет разрываться между двумя домами, а то, что она будет знать, где
живёте вы обе, само по себе опасно.

Второй вариант — Джеймс пройдёт ускоренный курс по принятию родов и
оказанию помощи роженицам на следующем собрании Ордена. Оно должно
состояться в тот же день, когда ты получишь это письмо. Мы все доверили
бы Джеймсу свои жизни, и Помфри уверена, что он сумеет помочь тебе. Но,
зная, как тебе будет спокойнее, понимаю: ты наверняка предпочтёшь, чтобы
Джеймс был рядом с тобой, а не между твоих ног.

Наконец, я буду более чем рад приехать к вам. Правда, я так и не
закончил обучение целительскому делу, но роды — одна из первых тем,
которым нас учили, да и некоторый опыт у меня есть. Я знаю, где вы
живёте, и могу остаться с тобой на всё время схваток и родов. Хочу
узнать, устроит ли тебя такой вариант. Мы будем держать Помфри в курсе
всего происходящего, чтобы в случае осложнений она могла сразу же
приехать.

Надеюсь, с малышом всё хорошо и он не слишком часто тебя пинает. Ремус
всё ещё на задании, а Питер уже около месяца дежурит на посту. Мы все
скучаем и жалеем, что не можем тебя навещать.

Передай своё решение Джеймсу, он сообщит его на собрании Ордена, и
тогда мы решим, что делать дальше.

Твой Сириус

Лили отложила письмо и стала ждать, пока Джеймс дочитает своё. Выбор был
очевиден: когда придёт время, она попросит Сириуса помочь ей. Сириус был
предан ей до последнего и заслуживал её безоговорочного доверия.

Джеймс молча положил письмо на стол. Присмотревшись, Лили заметила, что
его руки дрожат.

— Милый? — Она поднялась и подошла к нему.

— Мама и папа умерли.

Лили почувствовала, будто мир вдруг стал слишком огромным, чтобы его
можно было охватить взглядом.

Она обняла Джеймса — машинально, не раздумывая. Он запустил пальцы ей
в волосы. Лили закрыла глаза и вдохнула его запах. От него всё ещё пахло
их спальней.

Какое-то время они не шевелились. Когда наконец отстранились друг от
друга, лицо Джеймса блестело от слёз, как и глаза Лили.

— Пожиратели смерти забрали их тела, — сказал Джеймс.

Лили взяла письмо и быстро пробежала глазами по строчкам.

Эвфемия и Флимонт Поттеры погибли, храбро защищая в деревне двух
детей-маглов от Рабастана и Беллатрисы Лестрейндж. Девочкам удалось
спастись, но родители Джеймса не выжили.

В знак торжества Беллатриса и Рабастан сожгли тела и отправили Ордену
фотографию. Лили не понимала, как Джеймс вообще держится на ногах.

Это было в нём и прекрасным, и невыносимым: он умел выстоять там, где
другой бы сломался. Так было, когда в девятнадцать лет Мулсибер напал на
неё во время задания, а Джеймс нашёл её в лесу полумёртвой. Так было и в
школе, когда рушилась семья, которую он обрёл среди друзей.

Но Лили была уверена: однажды это его погубит. Однажды он бросится в
самую гущу войны, не боясь неминуемой смерти. Это был храбрый способ
погибнуть, но они оба хотели дожить до конца войны. Им нужно было
увидеть её окончание — хотя бы ради сына.

— Я хочу... — начал Джеймс, и вдруг пол задрожал.

Лили взяла его за руку и повела в маленький дворик за домом. Она
наложила на дом заглушающее заклинание, а потом снова обняла Джеймса.

Он отстранился и закричал.

Но мир не остановился, хотя должен был. Был полдень, и Джеймсу нужно
было идти на ежемесячное собрание Ордена. С палочкой в одной руке и
щепоткой каминного порошка в другой он отправился по указанному адресу.

Сириус ждал его в гостиной, укутавшись в плед на диване. Джеймс молча
опустился рядом.

— Я так по ним скучаю, — первым заговорил Сириус.

-

31 июля началось совсем не так, как обычно начинались дни Лили и Джеймса
в укрытии. Лили проснулась от тупой боли в животе — словно вот-вот
должны были начаться месячные. Она лежала неподвижно, пока боль не
прошла, а потом слегка толкнула Джеймса.

— Джеймс?

Он сонно приоткрыл глаза.

— Джеймс, милый, кажется, малыш скоро появится.

Он тут же проснулся и сел, на ощупь разыскивая в темноте очки.

Вместо того чтобы начать день как обычно, они решили подольше не
вставать. Лили устроила голову у Джеймса на груди, и они лежали молча.
Время от времени, когда накатывали схватки, она сжимала его руку. Ни
одна схватка не была сильнее менструальных спазмов. Но они означали, что
скоро всё изменится — и очень быстро.

— Как думаешь, теперь всё изменится? — спросила Лили. Солнце уже
высоко поднялось и клонилось к закату.

— Думаю... — начал Джеймс. — Думаю, больше уже никогда ничего не
будет как прежде. И думаю, мы полюбим это сильнее всего на свете.

Он помолчал, а затем продолжил:

— Но мне так страшно, Лили. Боюсь, что нас кто-нибудь найдёт и однажды
мне придётся выбирать между тобой и им. Я не хочу делать такой выбор. Ни
сейчас, ни если вас обоих будут держать на мушке, ни когда-либо ещё. Не
хочу, чтобы Беллатриса нашла нас, как нашла маму с папой. Не хочу, чтобы
малыш вырос, не зная родителей. Не хочу, чтобы он рос среди войны. И
даже после войны я боюсь стать ужасным отцом.

— Но потом я смотрю на тебя — ты такая красивая. Мы так долго были
вдвоём, но каждое мгновение кажется подарком. Мне хочется только одного:
смешить тебя, видеть твою улыбку, видеть, что ты счастлива. Война этому
совсем не помогает, но я бы на всё пошёл ради тебя.

— И я знаю, что малыш получит всё то же. Ему достанется целый мир.

Лили повернула голову, чтобы видеть его лицо.

— Женись на мне ещё раз. Когда всё это закончится и малыш подрастёт, я
хочу снова выйти за тебя замуж. Как следует. Не в квартире Сириуса.
Ремус всё равно может проводить меня к алтарю, но я хочу настоящую
свадьбу. С белым платьем и девочками, которые будут разбрасывать цветы.

— Конечно, любимая. Как захочешь.

-

Вскоре после полудня Лили попросила Джеймса набрать ванну, и он
поднялся. С тех пор почти ничего не изменилось: они успели съесть в
постели яичницу и окончательно проснуться. Схватки стали болезненнее, но
по-прежнему случались с большими промежутками.

Через пару минут Джеймс вернулся.

— Сириус знает. Он сказал, что приедет, когда промежутки между
схватками сократятся до пятнадцати минут. Хочешь начать их засекать?

Джеймс помог ей забраться в ванну, сняв с неё лёгкую ночную сорочку, а
затем разделся сам и присоединился к ней.

Лили кивнула — и тут же началась новая схватка. Эта была гораздо
больнее. Она сжала руку Джеймса и закрыла глаза.

— Мне нужно выбраться из ванны. Если мы останемся здесь, я не пойму,
отошли ли воды.

— Давай вылезем.

Не прошло и получаса, как они уже ждали Сириуса в гостиной. Он осмотрел
Лили и вздохнул:

— Похоже, раскрытие уже пять сантиметров. Роды могут пройти быстро, а
могут затянуться.

Они стали ждать. Джеймс осыпал Лили поцелуями, а потом они наскоро
приготовили рис с самбаром. Только около десяти вечера Лили уже кричала
от боли.

Но малыш, похоже, никуда не спешил. Маленький Гарри Джеймс Поттер
родился 31 июля в 23:42. Сириус подержал Гарри на руках и обмыл его,
после чего Лили наконец впервые увидела сына. На его головке темнели
редкие прядки тёмно-каштановых волос, глаза были голубовато-зелёными.
Губы так и оставались приоткрытыми, словно он вечно собирался зевнуть.

Джеймс сидел рядом: одной рукой гладил Лили по волосам, а другой
придерживал одеяло, в которое завернули сына. Его сына. Малыш появился
на свет с плачем, но умолк, едва оказался на руках у матери. Гарри было
меньше часа от роду, а Джеймс никогда ещё не испытывал такой
всепоглощающей любви.

Он смотрел, как спит Лили. За окном всё ещё стояла ночь, но меньше чем
через час должно было взойти солнце. Лили заслуживала целого мира, а
прежде всего ей нужен был отдых.

Джеймс стоял у окна, выходившего на гравийную дорожку перед их маленьким
коттеджем. Ещё в прошлое Рождество он думал, что отдаст жизнь в этой
войне. Теперь у него было кое-что поважнее. У него был сын. Война не
отнимет у него жизнь. Он не оставит сына одного.

— Сириус, — сказал он, — Дамблдор должен знать, что Гарри родился
сегодня.

— Правда? — отозвался Сириус. — Мы можем подождать до рассвета и
сказать ему, что Гарри родился первого августа. Никто не узнает. Нас
всего трое.

Джеймс помолчал, а потом кивнул.

— Скажу Лили, когда она проснётся.

Сириус попрощался и ушёл домой, собираясь после этого отправиться к
Дамблдору. Джеймс сделает всё, чтобы Гарри не стали преследовать, чтобы
он был в безопасности. Джеймс поклялся себе, что Гарри вырастет, ни в
чём не нуждаясь. Он подарит сыну целый мир.

-

Первое августа рассвело ясным и светлым, будто за последние сорок восемь
часов мир не изменился. Джеймс успел побывать мужем, осиротевшим сыном и
отцом, но солнце всё равно взошло, а война продолжалась.

Дамблдор прибыл через камин как раз в тот момент, когда Джеймс помогал
Лили подняться с постели и забраться в ванну. Он дождался, пока она
устроится поудобнее, и спустился вниз.

— Профессор.

— Джеймс, присядь.

Джеймсу казалось странным исполнять распоряжения у себя дома, но
Дамблдор вызывал уважение — хотел он того или нет.

— Как Гарри?

Настроение Джеймса тут же улучшилось.

— Он чудесный. После первого плача больше не плакал — только
спокойно спал или лежал с открытыми глазами. Глаза у него как у Лили,
это я уже вижу. А волосы — мои.

Дамблдор улыбнулся.

— Значит, он родился сегодня утром?

Джеймс кивнул.

— Первого августа, в 00:43. Это ведь не он, профессор? Не ребёнок из
пророчества.