Глава 1: Глава 1

6:15 утра

Пронзительный звук разрезает темноту спальни. Гермиона тянется за палочкой на прикроватной тумбочке, но тут её за талию обхватывает рука. Напрягаются сильные мышцы — Фред притягивает её к себе, не давая подняться.

— Ещё пятнадцать минут, — сонно бормочет он. — Сегодня Джордж за главного.

Гермиона шепчет заклинание и снова поворачивается к нему, прижимаясь к тёплой груди Фреда.

— Разве ты сегодня не собирался заниматься исследованиями?

— Потом.

Они теснее прижимаются друг к другу. Заснуть снова не получается, но дыхание становится ровным и вскоре сливается в привычном уютном ритме. Через пятнадцать минут палочка снова подаёт сигнал. Гермиона выбирается из объятий Фреда, сбрасывает одеяло и встречает новый день.

6:35 утра

Горячая вода прогоняет утренний холод. Гермиона прислоняется к стене душа, позволяя телу медленно проснуться. Она закрывает глаза и улыбается, услышав, как Фред мимо нот напевает песню «Ведуний» — в последнее время она звучит без конца. Дверь открывается, выпуская клубы пара. Гермиона открывает глаза, и перед её лицом возникает рука Фреда с зубной щёткой между пальцами.

Его взгляд скользит по её телу, и по её спине пробегает дрожь. Фред наклоняется к ней, не обращая внимания на льющуюся на него воду, и целует её изнутри запястья, когда она забирает щётку. Ей хочется притянуть его к себе, начать день в крепких объятиях и долгих поцелуях, но они уже использовали всё отведённое им дополнительное время.

Вместо этого Гермиона прикусывает нижнюю губу и смотрит, как на миг темнеют глаза Фреда. Затем он улыбается и подмигивает ей.

— Увидимся внизу.

И уходит.

6:45 утра

Комната Эвер словно сошла со страниц сказки. Бледно-голубые стены украшены лёгкими белыми облаками, медленно плывущими по комнате. Потолок усыпан мерцающими серебряными звёздами, которые бледнеют в свете солнечных лучей из окна. Фред и Джордж целые выходные колдовали над комнатой к прошлому дню рождения Эвер, а её восторженные визги тогда были слышны, кажется, на весь дом.

Фред опускается на колено у кровати с балдахином, похожей на замок. Гермиона возражала против неё: «Ну правда, кому из детей нужна такая огромная кровать?» Он осторожно убирает непослушные кудряшки с мягкой, нежной щёчки дочери. Эвер шевелится: она всегда была чуткой к шуму. Губы Эвер беззвучно шевелятся, она сонно приоткрывает глаза, снова закрывает их и морщит нос.

— Ещё рано, — ноет она.

Фред улыбается, но зовёт её снова:

— Эвер Аврора Уизли. Помнишь, какой сегодня день?

Девочка хмурится ещё сильнее, а потом распахивает глаза.

— У мамы день рождения!

7:15 утра

— С днём рождения!

Эвер выкрикивает поздравление, едва Гермиона входит на кухню — уже одетая и готовая провести день в аптеке. Девочка встала на стуле, не послушав папу, который велел ей быть осторожнее. Гермиона тянется к ней.

— Привет, моя радость, — улыбается она. — А это что у нас?

— Я помогала готовить тебе завтрак.

Эвер крепко обнимает Гермиону за шею и нежно целует в щёку.

— Ты такая красивая, мамочка.

— Спасибо.

Гермиона целует дочку в макушку, а потом поворачивается к Фреду с шутливым укором во взгляде.

— А как же «не будем праздновать»?

Фред смеётся и ставит на стол кувшин с тыквенным соком.

— Тридцать лет — отличный повод для праздника.

— Прикуси язык, — с притворной строгостью шипит Гермиона.

Она и правда не сердится. В конце концов, ей даже интересно вступить в новое десятилетие жизни. Но, усевшись за стол, она всё же приподнимает лицо, чтобы принять поцелуй Фреда — его извинение.

7:35 утра

Фред держит Эвер на бедре. Они вместе смотрят, как Гермиона берёт щепотку летучего пороха у камина. Гермиона закатывает глаза и шагает в каминную нишу.

— Она уже слишком большая, чтобы ты носил её на руках, — замечает она.

Фред фыркает, но ничего не отвечает. Он знает, что Гермиона права, но ничего с собой поделать не может. Ему хочется, чтобы его малышка никогда не вырастала.

Гермиона качает головой и машет им на прощание:

— Аптека «Созвездия»!

Когда пламя гаснет, Фред ставит Эвер на пол.

— Ну что, маленькая волшебница, пора одеваться.

— В школу?

Фред и так знает ответ, но Эвер всё равно вздыхает — точь-в-точь как мама.

— Ладно. Но можно мне взять что-нибудь вкусненькое? Раз я не иду к бабушке Молли.

— Посмотрю, что у нас найдётся, — обещает Фред.

Эвер убегает вверх по лестнице, а он следует за ней чуть медленнее, пытаясь вспомнить, что лежит в шкафах и холодильнике.

8:00 утра

Эвер едва не подпрыгивает от восторга: теперь она знает, что в её маленьком рюкзаке лежат черничный маффин, морковные палочки с бабушкиным соусом и два шоколадных печенья. Жаль, что шоколадную лягушку взять нельзя: в школе друзьям её показывать не положено.

Одной рукой Эвер держит папу за руку, в другой — пакетик сока.

— Готова, маленькая волшебница?

— Готова, папа!

Фред проводит её через камин в транзитный центр Министерства — его построили после войны, чтобы связать волшебный и магловский миры. Теперь такие здания есть в магловских районах, и именно через одно из них Фред с дочерью сейчас направляются дальше. Из одного камина в другой — и вот они уже у магловской школы неподалёку от дома, где выросла Гермиона.

— Не бойся фантазировать, — напоминает Фред Эвер, пока они идут к школе. — И веди себя хорошо.

— Буду!

На лужайке носятся дети: кричат, бегают и смеются. Эвер обнимает Фреда за ноги и тут же бросается к друзьям. Он смотрит ей вслед, пока учителя не начинают уводить детей внутрь.

9:00 утра

Фред знал, что дома мог бы просто воспользоваться магией и всё вымыть, но жизнь с Гермионой научила его, что мытьё и вытирание посуды порой успокаивает и помогает привести мысли в порядок, сосредоточиться.

А иногда — просто потянуть время.

Убрав всё по местам, Фред остановился в комнате с камином, раздумывая, отправиться ли в магазин или поработать в их с Гермионой общей лаборатории. Он выбрал лабораторию и вскоре с головой погрузился в исследования, изучая страницу за страницей свои заметки.

Фреда одновременно забавляло и раздражало, что многие считали, будто они с Джорджем бросили Хогвартс, потому что не справлялись с учёбой. Они с братом умные, но решили использовать свой интеллект и таланты, чтобы дарить людям веселье и радость именно тогда, когда это было нужнее всего. Фред любил своё дело и радовался, что его карьера связана с лучшим другом, но работа не всегда давалась легко.

Они с Джорджем часами изучали ингредиенты, создавали зелья и чары для своих товаров и сладостей. Испытания были строгими. Они шутили по любому поводу, но при этом допоздна проверяли, безопасна ли их продукция в долгосрочной перспективе, и обсуждали идеи, пока от усталости слова не начинали сливаться.

Магазин приколов был их источником дохода, и они всё делали сами.

Люди почему-то всегда забывали об этой стороне дела.

10:12 утра

Сгорбившись над столом, Фред почувствовал, как у него затекла спина. Он высоко потянулся, содрогнувшись от напряжения в мышцах. Он работал меньше часа, но уже решил, что пора сделать перерыв.

Перекусив, выпив чего-нибудь и закатив глаза при виде записки, которую Джордж прислал ему с совой, Фред растянулся на диване в гостиной. Он включил зачарованный телевизор Гермионы и остановился на матче по регби. Смотреть его было не так увлекательно, как квиддич, но и против регби он ничего не имел.

Не прошло и минуты, как глаза у него закрылись и он провалился в сон.

11:45 утра

Фред резко сел, почувствовав, как вокруг него закружил прохладный ветерок. Сияющий патронус Гермионы в виде выдры облетел его и замерла перед ним, перевернувшись на спину.

— Знаю, что ты спишь, — донёсся из неё голос Гермионы. — Ты опоздаешь за Эвер. Люблю тебя.

Проклиная своё усыплённое бдительностью сознание, Фред вскочил на ноги. Голубое сияние исчезло. Гермиона была права — как всегда. Он опоздает за дочерью, и она наверняка ему это припомнит.

Вспоминая Гермиону в день свадьбы — с распущенными по спине волосами, когда она шла к алтарю, — он взял со стола палочку и описал ею круг. Появилась маленькая сорока. Фред улыбнулся: сколько бы раз он ни вызывал Патронуса, тот неизменно поднимал ему настроение.

— Передай сообщение Гермионе, — сказал он.

Крошечная птица склонила голову, ожидая.

— Твоя дочь меня убьёт. Я и правда заснул, но, кажется, придумал идею для новой серии звуковых конфет. Надо будет обсудить её с тобой и Малфоем. Поговорим позже. Люблю тебя — но не Малфоя.

12:00

Фред знал, что ему следовало немедленно отправиться к камину — он и так уже опаздывал, — но глаза у него буквально горели. Обрушившиеся кирпичи едва не убили его во время Последней битвы, и с тех пор зрение так и не восстановилось. Поначалу ему не слишком понравилась идея контактных линз, когда Гермиона впервые о них рассказала, но он привык. А вот спать в них было совсем не лучшей затеей, поэтому он сменил линзы на чёрные прямоугольные очки. Они, как он знал, выглядели куда стильнее очков, названных в честь Гарри.

Фред тихонько посмеивался над старомодной оправой друга, когда взглянул на часы и вскрикнул.

Когда он наконец заберёт Эвер, она и правда будет точь-в-точь как мать.

12:38

Эвер стоит на скамейке у школы. Она не одна, но и не последняя из детей, а руки у неё упёрты в бока, а сама она озирается то влево, то вправо — с поджатыми губами.

Вылитая Гермиона, когда Фред забывает об их встрече за обедом.

Их взгляды встречаются. Эвер спрыгивает со скамейки и бежит к нему, не обращая внимания на то, что трава кончается перед самым асфальтом. Фред ускоряется и подхватывает её на руки в тот миг, когда она ступает с бордюра.

— Эй! — восклицает он. — Ты же знаешь, что нельзя выбегать на парковку.

— Машины стоят, — отвечает Эвер.

Прежде чем он успевает что-то сказать, она обхватывает ладонями его щёки и пристально смотрит ему в глаза.

— Ты опоздал.

— Знаю. Прости, милая.

— Ладно.

Она чмокает его в губы.

— Можно навестить маму?

13:30

В аптеке «Созвездия» каким-то образом сочетаются музейная атмосфера и уют знакомого дома. В оформлении смешались вкусы Гермионы и Драко — и, несмотря на кажущуюся несовместимость, получилось удивительно гармонично.

Когда Фред с Эвер входят, Гермионы в главном зале нет.

— Ни с места, — доносится с лестничной площадки на втором этаже протяжный голос.

Эвер замирает, но в глазах у неё уже мелькает озорной огонёк.

— Руки так, чтобы я их видел.

Эвер медленно поднимает руки над головой и начинает ими размахивать.

— Здравствуйте, мистер Драко, — сладко пропевает она голосом на тон выше обычного.

— Мисс Эвер, — отвечает Драко.

Он спускается по ступеням; его туфли отчётливо цокают по дереву.

— Помнишь, что случилось в прошлый раз, когда ты приходила?

— Фейерверки! — восторженно визжит она. Эвер подпрыгивает и громко смеётся, когда Драко подхватывает её и легко подбрасывает в воздух.

— Бум!

— Фейерверки! — повторяет Драко.

Он прекрасно помнит, как Эвер пришла в магазин и впервые случайно применила магию — от этого на одном из их проектов случились крошечные взрывы.

— Повсюду конфетти! Кажется, мне больше нельзя пускать тебя в магазин, юная леди.

Маленькие ручки обвивают шею блондина, и Эвер смачно чмокает его в острую скулу.

— Мистер Драко, это ещё и мамин магазин! И я помогаю!

Девочка выглядит такой возмущённой, что Драко не удерживается от смешка.

— Помогаешь, юная леди. Но сегодня тебя никто не просил помогать.

Фред вмешивается:

— Она просто хотела ненадолго зайти к Гермионе. Та занята?

— Она в задней комнате.

Он опускает Эвер на пол и мягко подталкивает её в сторону зельеваренной лаборатории.

— Осторожно.

Фред и Драко смотрят, как девочка вприпрыжку пересекает магазин. Она стучит по стене в дальнем конце магазина — и исчезает за ней.

На мгновение повисает неловкая тишина. То, что Драко помог удержать обрушивавшиеся стены замка во время Последней битвы, спасло Фреду жизнь и вынудило наследника Малфоев — пусть и неохотно — стать частью клана Уизли. И всё же без Эвер или Гермионы в качестве посредниц между ними всегда оставалась некоторая неловкость.

Драко прочищает горло.

— Грейнджер сказала, тебе нужно обсудить с нами новый проект?

— Уизли.

— Сути дела это не меняет.

13:45

Эвер медленно помешивала что-то в латунном котле, когда мужчины вошли в лабораторию. Драко подошёл к ней сзади и наклонился, чтобы спросить, что она варит, а Фред направился к Гермионе, сидевшей за одним из столов. Она торопливо выводила строчки на пергаменте. Перед ней в воздухе парила рама с зачарованным зеркалом: так Гермиона могла видеть дочь за своей спиной.

— Во сколько ты будешь дома?

Заметив Драко рядом с Эвер, Гермиона махнула рукой, и зеркало опустилось. Она подняла глаза и улыбнулась.

— К пяти. Драко говорит, что в мой день рождения мне не стоит засиживаться допоздна.

— Я такого не говорил, лживая ведьма, — возразил Драко. — Хватит меня очернять.

— Почему? — Гермиона повернулась к Фреду. Она прищурилась. — Я же сказала, никаких вечеринок.

— Разве я стал бы такое устраивать?

— Стал бы.

Их разговор прервал грохот. Оба вздрогнули и обернулись: Драко снимал Эвер с табурета и оттаскивал от стола, на котором лежало лавандовое вещество. Там, где ещё недавно стоял котёл, вспыхивали крошечные огоньки.

— Уизли, — прорычал Драко.

— Ладно, я разберусь, — сказал Фред, забирая дочь из рук Драко. — Э-э…

— Просто уходи. Грейнджер, помоги, пожалуйста.

14:10

Вернувшись домой, Фред с Эвер устроились в большом кресле в гостиной. Девочка уже начинала засыпать, но продолжала без умолку рассказывать отцу о задании, которое ей задали.

— Нам сказали подумать, кем мы хотим стать, когда вырастем. Но я не могу им сказать, потому что они не знают про магию. А я хочу быть, как ты с мамой: открыть свой магазин, много читать и придумывать всякие забавные штуки.

Слова Эвер стали сливаться, голос звучал всё тише. Фред осторожно провёл пальцами по её кудряшкам, мягко распутывая сбившиеся пряди.

— Вот как? Можешь рассказать учительнице всё это. Только не говори, какой именно магазин хочешь открыть.

— А, да. Ты прав.

Убаюкивающие прикосновения Фреда сделали своё дело: Эвер обмякла и привалилась к нему.

— Пора вздремнуть, маленькая волшебница.

— Я не хочу спать, папочка.

Фред пропустил её возражения мимо ушей, поднял на руки и отнёс наверх, в комнату. Когда он укрыл её одеялом, она уже крепко спала. Ротик был приоткрыт, и с каждым крошечным храпом из него вырывались тихие облачка воздуха.

15:30

В доме тихо.

Пока Эвер спала, Фред привёл в порядок свои записи, чтобы на следующий день передать их Джорджу. Ему также удалось разобраться, почему Листья фантазий постоянно источали резкий запах земли вместо соблазнительных ароматов, которые должны были погружать употребившего их в приятный транс. Это один из новейших товаров в их линейке «Только для взрослых».

Фред успел и связаться по каминной сети с матерью. Та велела ему посторониться, чтобы пройти и оставить торт для Гермионы. Она всё ещё немного сердилась, что Фред отказался от семейного ужина, но он поцеловал её в щёку и поблагодарил, сказав, что Гермионе торт наверняка понравится.

Когда мать ушла, Фред позвонил в любимый магловский ресторан Гермионы и заказал её любимое карри. Для Эвер он добавил лапшу.

Потом по каминной сети позвонила Джинни — спросить кое-что о предстоящем дне рождения Эвер. Она пообещала не заявляться без предупреждения и не устраивать сюрприз Гермионе, но потребовала, чтобы Фред не вздумал делать то же самое с Эвер. Фред только рассмеялся и сказал, что дочь никогда бы им не простила, если бы они не устроили ей день рождения.

16:00

Фред взглянул на часы и задумался, не попросить ли мать снова заглянуть к ним, чтобы он успел съездить за едой. Сначала он собирался взять Эвер с собой в ближайший магловский город, но если она скоро не проснётся, придётся менять планы.

Он отошёл от кухонного окна, в которое задумчиво смотрел, разглядывая задний двор. Огромное дерево так и просилось, чтобы на нём построили домик. Фред гадал, успеет ли закончить его ко дню рождения Эвер. Может, позвать на помощь братьев, сестру и друзей?

Когда он вошёл в каминную комнату, Гермиона отряхивала с одежды сажу.

— Ты рано вернулась, — сказал он с улыбкой.

16:02

Край камина упирался Гермионе в спину, но она не возражала. Почти.

Фред прижался к ней всем телом. Одной рукой он придерживал её за затылок, чтобы она не ударилась о стену, а другой собственнически обхватил за бедро. Его губы были тёплыми, и, когда Гермиона провела языком по его губам, она почувствовала лёгкий привкус апельсина. Ладони скользнули по рубашке Фреда, пальцы на миг задержались на пуговицах.

И тут Гермиона резко распахнула глаза.

— Где Эвер?

— Всё ещё спит, — заверил её Фред.

Он развернул их так, что теперь сам прислонился к стене рядом с камином. Руки легли ей на талию, притянули ближе, крепко прижали к себе. Гермиона провела пальцами по очертаниям его челюсти и снова потеряла дыхание, когда он поцеловал её.

16:14

Когда Фред наконец отстранился, Гермиона чувствовала себя почти распутной школьницей. Она знала, что губы у неё припухли от поцелуев и прикосновений зубов, которые знали её наизусть. Она прислонилась виском к груди Фреда, пытаясь отдышаться. Под её ухом его сердце билось почти беспорядочно — часто, и это говорило о том, что он взволнован не меньше неё.

Сверху послышался топот маленьких ножек, и они отстранились друг от друга. Гермиона быстро взмахнула палочкой: волосы снова лежали как надо, одежда была поправлена и разглажена.

— Мамочка! Ты дома!

Эвер бросилась к Гермионе и крепко обняла её.

— Мне надо съездить за едой, — пробормотал Фред рядом.

Гермиона кивнула и присела, чтобы выслушать, как дочь без умолку рассказывает о своём дне, будто не видела маму совсем недавно. Фред решил аппарировать к ближайшему к ресторану месту. Перед тем как исчезнуть, он заметил, как Гермиона ему подмигнула.

17:30

Ужин прошёл непринуждённо. Эвер без остановки рассказывала родителям о приснившемся ей сне: в нём были жёлтые пушистики-пигмеи — Фред тут же поспешил уточнить, что таких пока не существует, — и летающий единорог с огненными крыльями. Гермиона, подперев щёку кулаком, слушала Эвер и посмеивалась, глядя, как Фред пытается проследить, чтобы между словами в рот дочери попадала хоть какая-то еда.

Когда ужин закончился, Фред встал и скрылся на кухне. Через несколько минут он вернулся с тортом Гермионы, на котором горело куда больше тридцати свечей. Она укоризненно посмотрела на Фреда, но он лишь подмигнул и спросил Эвер, поможет ли она маме задуть все свечи.

Отец с дочерью фальшиво затянули «С днём рождения», а потом все трое разом задули свечи. Эвер забралась к Гермионе на колени и звонко чмокнула её в щёку; Фред поцеловал с другой стороны. Пока Эвер поворачивалась к торту и тыкала в свечи, Фред наклонился к уху Гермионы.

— Позже, — пообещал он.

18:12

Эвер вся перепачкалась тортом и сморщила нос, когда Гермиона очистила её магией. Девочка подняла на маму голубые глаза и спросила:

— А можно посмотреть кино? Выбирай ты, ведь сегодня твой день рождения.

— Я? — Гермиона притворно удивилась. — Ты правда позволишь мне выбрать фильм? Серьёзно?

Если в чём-то Эвер и проявляла непреклонность, так это в выборе фильмов для семейных вечеров. Однажды Гермиона рассказала ей, что в детстве смотрела кино вместе с родителями, и теперь семейные кинопросмотры стали одним из их любимых занятий. Кстати, именно поэтому телевизор пришлось основательно переделать, чтобы он работал с помощью магии.

— Э-э… да? — неуверенно ответила Эвер. Похоже, она уже начинала сомневаться, стоило ли доверять маме выбор фильма.

— Хм-м… — протянула Гермиона, задумчиво приложив палец к щеке. — Как насчёт… «Звуков музыки»?

Эвер поджала губы и отвела взгляд, явно не желая отвергать мамину идею.

— По-моему, её лицо говорит: «Пожалуйста, выбери что-нибудь другое», — поддразнил их Фред.

— Может, «Коралина в Стране Кошмаров»? — предложила Гермиона фильм поновее.

— Он немного страшный, — заметила Эвер.

— Тогда «Семейка Робинсонов»?

— НЕТ! — ахнула Эвер. — Папа от него плачет!

Гермиона расхохоталась, а Фред шутливо зарычал и пробормотал:

— Это был наш секрет, маленькая ведьмочка.

Гермиона потянулась к дочери и легонько ткнула её пальцем в щёку.

— А как насчёт «Русалочки»?

Эвер радостно взвизгнула и принялась повторять:

— Да! Да! Да!

Будто в этом вообще могли быть сомнения.

19:00

После душа Эвер переоделась в пижаму и растянулась на животе посреди гостиной, опираясь локтями на большую подушку. Она с головой ушла в подводные приключения Ариэль: ахнула, когда та осталась без своей раковины, и принялась причитать, когда прекрасную статую принца разнесло вдребезги.

На диване за её спиной Гермиона поджала ноги и прижалась к Фреду. Фильм они почти не смотрели. Правда, когда Гермиона начала подпевать Себастьяну во время песни «Поцелуй девушку», Фред тихонько рассмеялся ей в шею.

— Я могу, — прошептал он.

Его пальцы скользнули вверх по её боку, вдоль рёбер, а затем ладонь опустилась обратно к талии. Он повторял это движение, пока песня не закончилась.

Эвер уснула ещё до конца фильма. Она лежала, вытянув руки перед собой и устроив голову на большой подушке. Фред снова отнёс её в спальню, но на этот раз, когда они поднимались по лестнице, он чувствовал, как тёплая ладонь Гермионы лежит у него на пояснице.

20:45

Пока Фред смывал пену в душе, Гермиона раздумывала, не переодеться ли во что-нибудь более соблазнительное. Она сбросила шорты на пол и остановилась возле платья, оставшись в майке и трусиках. Верхний ящик комода был полон кружевного и атласного белья, украшенного ленточками. Гермиона провела пальцами по нежным тканям, задумчиво выбирая.

Вскоре она почувствовала, как сзади к ней прижалось тёплое, ещё влажное после душа тело. Не задумываясь, Гермиона откинулась на крепкую, подтянутую фигуру Фреда. Его губы коснулись её уха.

— Тебе не нужно наряжаться. По крайней мере, ради меня, — прошептал он.

— А кто сказал, что я наряжаюсь ради тебя? — лукаво парировала она, но тут же улыбнулась, давая понять, что просто дразнит его.

Гермиона чуть склонила голову набок, и Фред принялся целовать её шею, оставляя на коже нежную дорожку поцелуев. Он обнял её за талию, на мгновение положил ладонь на левое бедро, а затем мягко потянул к себе и развернул лицом к лицу.

— Ты прекрасна и такой, — произнёс он почти благоговейно.

Глубокая синева её глаз встретилась с его карими глазами. Через несколько секунд Фред приподнял её подбородок и наклонился к ней, соединяя их губы в поцелуе.

Гермиона обхватила ладонями его шею, чувствуя под пальцами биение пульса. От Фреда пахло мятой, и она невольно вспомнила Амортенцию, которую изучала на шестом курсе. Тогда этот запах, скорее всего, был связан с любовью к родителям.

Теперь же мятный аромат напоминал ей о поздних поцелуях с Фредом.

21:02

Пятки Гермионы упираются в край кровати. Фред удерживает её ноги разведёнными, а мягкие пряди его волос щекочут внутреннюю сторону бёдер. Ему нравится видеть её такой — податливой, изнывающей от желания и раскрытой только для него. Её кожа гладкая, а на вкус она сладковатая, с лёгкой терпкостью. Гермиона покачивает бёдрами навстречу широким движениям его языка, тянется вниз и запускает пальцы в его волосы. С каждой секундой её хватка становится всё крепче.

— Пожалуйста, — жалобно шепчет она.

Её ноги соскальзывают с кровати и ложатся Фреду на плечи. Его прикосновения подобны пламени, проникающему внутрь и разгорающемуся в ней.

Когда они только начали встречаться и спать вместе, Гермиона задавалась вопросом, будет ли его прикосновение всегда так действовать на неё: заставлять терять голову, словно весь мир вокруг исчезает, и при этом чувствовать себя на удивление уверенно — потому что рядом он. Теперь, годы спустя, она знает ответ.

21:23

Их близость не идеальна. Так бывает редко, но обоих это вполне устраивает.

Гермиона морщится, когда Фред подтягивает её колено чуть ближе к груди: мышцы задней поверхности бедра протестуют против такого растяжения.

Фред издаёт тонкий писк — именно писк! — когда входит в неё чуть глубже, чем следовало, и её мышцы сжимаются вокруг него.

Гермиона смеётся — немного слишком громко для таких звуков, какие обычно сопровождают занятия любовью.

Его бёдра резко прижимаются к её бёдрам. Каждый толчок заставляет её стонать, но заодно сбивает простыню с угла кровати. В какой-то момент Фред ещё и запутывается лодыжкой в этой раздражающей ткани.

И всё же на протяжении всего этого времени их взгляды снова и снова встречаются, а порой они и вовсе не могут отвести глаз друг от друга. Они делят дыхание, смешивающееся между приоткрытыми губами, прерывистые вздохи, говорящие сами за себя, и поцелуи, которые выражают гораздо больше, чем любые слова. Их тела двигаются, подстраиваясь друг под друга и уступая друг другу место. За долгие годы они успели узнать, что нравится каждому из них, что не нравится, и многое другое.

Неважно, что Фред случайно щиплет её за кожу на бедре, а Гермиона начинает нести какую-то бессвязную чепуху, хотя на самом деле пытается сказать: «Да, милый, вот так, Фред, пожалуйста».

Они знают друг друга. И в этот раз всё между ними идеально — так бывает только у тех, кто по-настоящему близок.

22:30

Они потеряли счёт времени, забыли об окружающем мире и уже не помнят, сколько раз доводили друг друга до оргазма. Переплетя пальцы, они лежат на спине среди смятых простыней и смотрят в потолок. Фред подносит их сцепленные руки к губам и целует костяшки её пальцев.

— С днём рождения.

Гермиона поворачивает голову. Влажные от пота кудри прилипли к щеке. Она лукаво улыбается ему.

— Спасибо.

Фред стонет. Можно подумать, он так благодарит её за поздравление, но он замечает, как её губы складываются в самодовольную усмешку.

Когда-то, ещё до того, как они начали встречаться, Фред провёл некоторое время с ведьмой, приехавшей из Германии. После каждого их занятия сексом она серьёзным тоном благодарила его, пока эти слова не начали действовать ему на нервы. Через несколько месяцев после того, как они с Гермионой официально стали парой, он совершил ошибку и рассказал ей эту историю.

Он притворяется, будто её поддразнивания его раздражают. Но каждый раз, когда она произносит это слово, он думает: Нет. Это мне нужно благодарить тебя за то, что ты снова подарила мне жизнь.

22:43

Они лежат, свернувшись калачиком, на всё ещё не заправленной кровати и не замечают, как за окном постепенно усиливается дождь. Полушёпотом говорят обо всём на свете и ни о чём конкретном, пока оглушительный раскат грома не разносится по всему дому.

Гермиона резко садится на кровати: гром заставляет её вздрогнуть. Проходит всего несколько мгновений, и из комнаты в конце коридора доносится плач.

Фред вскакивает с кровати в ту же секунду и быстро призывает пижамные штаны. Он бросает взгляд на Гермиону, растрёпанную среди смятых простыней. Она уже встаёт и хватает палочку, одновременно убирая с кровати старое бельё. Новые простыни сами вылетают из шкафа в углу комнаты и плывут к кровати.

Они уже разглаживаются по матрасу, когда Гермиона говорит:

— Иди к ней.

22:48

Фред несёт Эвер на руках. Она уткнулась лицом ему в шею, прижавшись к плечу, и слегка вздрагивает от раскатов грома. Дочка никогда не любила грозы, хотя рядом с мамой и папой всегда чувствовала себя в безопасности.

— Ну-ну, милая, — ласково говорит Гермиона, когда Фред усаживает Эвер на кровать.

Эвер тут же забирается на середину, прячет ноги под одеяло и прижимается головой к боку Гермионы.

— Всё хорошо. Это просто гроза. Ты здесь в безопасности.

— Очень громко, — говорит Эвер. Её глаза — совсем как у Фреда — сонно моргают. — Можно я посплю с вами? С тобой и папой?

Гермиона встречается взглядом с Фредом. Они стараются не слишком часто позволять дочери спать с ними, чтобы она не привыкала к этому, как в раннем детстве. Фред кивает, а затем поворачивает голову к окну. Комнату озаряет вспышка молнии — будто он нарочно её подстроил. Эвер тихонько всхлипывает.

— Ладно, — соглашается Гермиона. — Сегодня поспим все вместе.

— Все трое, — добавляет Фред.

Он не замечает, как на губах Гермионы появляется лёгкая улыбка и как её рука скользит по животу.

22:59

Эвер спит с приоткрытым ртом. Одна рука сжата в кулачок на подушке, а другой она вцепилась в рубашку Гермионы — точнее, в рубашку Фреда, которую та надела. От её дыхания тонкие прядки волос разлетаются у лица, и Гермиона осторожно убирает их.

— Какая же она красивая.

Гермиона до сих пор не может налюбоваться дочерью. Она разглядывает её личико: пухлые щёчки, милую дугу верхней губы.

— Мы её создали.

Фред устраивается по другую сторону от Эвер. Он шепчет «Нокс», и свет постепенно гаснет, пока комната не погружается в полную темноту. Их окружает тьма, но Фред подпирает голову рукой и ещё немного любуется своими девочками. За окном бушует гроза, и время от времени вспышки молний озаряют комнату.

— О чём задумалась? — спрашивает Фред.

Вместо ответа Гермиона тянется через дочь, берёт его за руку и осторожно переносит её над Эвер, укладывая ладонь ей на живот. Затем слегка постукивает по тыльной стороне его кисти и ждёт.

Фред резко втягивает воздух.

— Правда?

— Правда.

23:36

Его девочки уже спят, а Фред всё никак не может уснуть. Его рука больше не лежит на животе Гермионы, но взгляд то и дело возвращается к её животу. Он думает о том, когда начнёт округляться её живот.

Беременность Эвер далась Гермионе нелегко. Целители опасались, что её организм слишком сильно пострадал, но Гермиона настояла на том, чтобы выносить ребёнка, надеясь, что магия поможет. И она не подвела: Эвер родилась совершенно здоровой, став идеальным сочетанием их обоих. Но Фред всё равно переживал, как беременность отразилась на Гермионе. Поэтому они обратились к маггловским врачам, которые долго её обследовали. В конце концов ей сделали операцию — разрезали живот и устранили проблему.

Это было одно из самых страшных испытаний в жизни Фреда.

А теперь они здесь, годы спустя, и даже не пытались завести второго ребёнка.

После Хогвартса, после войны жизнь всегда казалась непредсказуемой. По крайней мере, до тех пор, пока в ней не появилась Гермиона. Их жизнь далека от идеала, но Фред никогда и не мечтал об идеальной жизни. Ему нравятся их с Гермионой споры. Он обожает вместе с братом придумывать и создавать что-то новое. Он ценит, что Малфой стал частью их жизни, хотя ни за что в этом не признается.

Ему нравится, как Эвер радостно кричит его имя во время игр, и как Гермиона обнимает его так крепко, что на мгновение ему становится трудно дышать.

Он благодарен за эту жизнь, за второй шанс, который ему выпал, когда во время Последней битвы Смерть была так близко.

Стараясь не разбудить ни одну из своих девочек, Фред снова осторожно проводит ладонью по животу Гермионы. Потом нежно гладит пальцем округлую щёчку Эвер. Закрывая глаза, он глубоко выдыхает. Его вздох словно эхом разносится по комнате.

— И скоро нас будет четверо.