Глава 1: Глава 1

Гермиона достала из сумки книгу, отпила латте и поудобнее устроилась в мягком кресле. Каждое воскресенье, как по часам, её можно было найти в маленькой кофейне Хогсмида, рядом с магазином перьев «Скривеншафт». Это было её время для себя: почитать и немного расслабиться перед началом рабочей недели.

Сентябрь был её любимым временем года. Ученики уже вернулись в школу, и в деревне стало не так людно, как летом. Скоро у неё день рождения, а значит, пора доставать уютные свитера и шарфы. Даже кафе уже подготовили к осени: вместо кремовых чашек появились оранжевые, красные, жёлтые и коричневые, а сахарницы на столиках сменили маленькие тыквы.

Но тут один голос мгновенно заставил её напрячься.

— Капучино, Ральф. Спасибо, — произнёс Люциус Малфой.

— Сейчас принесу, мистер Малфой, — привычно бодро ответил хозяин кафе.

Гермиона подавила стон и подняла книгу так, чтобы та закрыла ей лицо. Она видела Малфоя мельком на работе, в Министерстве, но здесь никогда с ним не сталкивалась. Что бы ни происходило между ними прежде, он всегда проходил мимо, одаривая её презрительной усмешкой.

Похоже, сегодня мимо он проходить не собирался.

— Мисс Грейнджер, — произнёс Люциус, возвышаясь над ней.

— Теперь миссис Грейнджер, — резко поправила она, опустив книгу и заложив страницу пальцем.

Люциус улыбнулся. Улыбка выглядела опасно.

— Ах да. Значит, через несколько лет в школе появятся новые рыжие головы.

Не успела Гермиона понять, что происходит, как Люциус наклонился и забрал у неё книгу.

— Простите?! — огрызнулась она.

Люциус не обратил внимания на её возмущение и перевернул книгу, чтобы прочитать аннотацию.

— Это книга, мистер Малфой, — процедила Гермиона.

Он ответил на замечание, приподняв бровь, и продолжил читать. Закончив, он протянул ей книгу — к её удивлению, заложив нужную страницу пальцем.

— Вам не к лицу такое высокомерие.

— А кем вы предпочитаете быть — горшком или чайником? — язвительно спросила она, выхватывая у него книгу.

— Время от времени я весьма не прочь выпить чаю, — ответил он с кривой усмешкой.

Люциус полез во внутренний карман дорогого шерстяного пальто. Гермиона напряглась, но вместо палочки он достал книгу.

— Не знал, что у Фолкса вышел новый роман.

В его руке был «Алфавит глупца». Гермиона взглянула на свою книгу — «На улице Зелёного Дельфина». Похоже, у них обоих была слабость к романам Себастьяна Фолкса.

— Она вышла года три назад. Я только сейчас добралась до неё.

Люциус кивнул и долго смотрел на неё, будто взвешивал какое-то решение.

— Приятного вечера, мисс Грейнджер, — сказал он.

— Миссис Грейнджер, — вздохнула она, исправляя его, пока он направлялся в противоположный угол кафе.

-

На следующей неделе Люциус уже сидел в кофейне — в том самом углу, куда пересел в прошлый раз. Ральф заметил, как Гермиона на него смотрит, и перегнулся через стойку.

— Мистер Малфой уже оплатил твой напиток, Гермиона. Кажется, он хочет, чтобы ты к нему присоединилась.

— И зачем бы ему это? — шёпотом спросила Гермиона.

Ральф пожал плечами.

— Принести тебе кофе?

Гермиона слегка поникла, смирившись с неизбежным. Хотя Люциус Малфой так просто не победит. Она решительно направилась к нему, почти не сомневаясь, что он заметил её появление, однако он по-прежнему не отрывал взгляда от страницы. Гермиона постояла перед ним немного, а потом забрала у него книгу, аккуратно придерживая страницу пальцем: она всё-таки не настолько груба.

Люциус отнёсся к этому спокойно, словно ожидал именно такого поступка. Гермиона взглянула на книгу, которую он читал: «Людское клеймо» Филипа Рота.

— До «Американской пасторали» я так и не добралась, — равнодушно заметила она и вернула книгу.

Люциус заложил страницу закладкой и указал на свободное место напротив. Затем осторожно положил книгу рядом с недопитым капучино.

— Я прихожу сюда, чтобы пару часов спокойно почитать, мистер Малфой, — сказала Гермиона, не садясь. — А не болтать с человеком, который годами снова и снова пытался меня убить.

— И когда именно я пытался тебя убить? — спокойно спросил он, сцепив руки на колене скрещённых ног. — Поставить тебя под угрозу — возможно. Но я никогда не пытался тебя убить.

— Не будем придираться к тому, кто именно это делал — вы или ваши приспешники.

Её латте проплыл по воздуху и мягко опустился на стол. Люциус выразительно посмотрел на чашку. Гермиона закатила глаза и села.

— Чего вы хотите?

— Кто сказал, что мне что-то нужно? — Люциус поднял чашку.

— Вы купили мне кофе. Вы никогда ничего не делаете просто так, не ожидая чего-нибудь взамен, — заметила Гермиона. Она принялась искать в сумке книгу, пытаясь пробраться сквозь папки, которые постоянно носила с собой.

— Нет, я считаю, что за одолжение следует отплатить. Купить тебе кофе — это добрый поступок, жест доброй воли, так сказать. Но не одолжение.

Гермиона прервала поиски и смерила его уничтожающим взглядом за эту педантичную игру словами.

— Я всего лишь делаю первый шаг, чтобы исправить ошибки прошлого, миссис Грейнджер.

— Если вы так говорите, — пробормотала она и снова принялась рыться в сумке. Кажется, она оставила книгу на кухонном столе.

— Я человек. Я совершаю ошибки, — добавил он, заметив, что она ему не верит. — Что-то забыла?

— Свою чёртову книгу, — тяжело вздохнула Гермиона и поставила сумку на пол. — Не беспокойтесь, я не стану мешать вам читать.

— Я вполне способен поддержать разговор.

Гермиона подняла на него глаза, взявшись за чашку, и фыркнула.

— И о чём вы хотите поговорить? О том, что я маглорождённая, или о том, какой мой муж позор для своего чистокровного статуса?

Люциус отпил кофе. Лицо его оставалось бесстрастным. Заметив, что Гермиона пристально на него смотрит, он спросил:

— Ты закончила? А то я думал, у тебя найдётся ещё пара обвинений.

— К сожалению, сегодня у меня свободен только час. Потом нужно возвращаться и заканчивать бумаги к завтрашнему дню, — со вздохом ответила она.

— Если подумать, я не так уж много тебе сделал, — заметил Люциус, ставя чашку на стол.

Гермиона глубоко вдохнула, но Люциус поднял ладонь. На его губах появилась лёгкая улыбка.

— Драко много рассказывал мне о твоей способности помнить каждую оплошность и затаивать обиды.

— Можно и так сказать, — ответила она с приторно-сладкой улыбкой.

Люциус оглядел кофейню. Для воскресного дня здесь было не так людно, как обычно. Он опёрся подбородком о кулак. Гермиона молча отпила латте. Она не понимала, что он пытается извлечь из этой встречи, но не доверяла ему — что бы за этим ни стояло.

— Я никогда не умел заглаживать вину. И раньше не умел.

Он поднял голову и слегка хлопнул ладонью по деревянному подлокотнику.

— Когда на прошлой неделе я увидел, как ты читаешь, подумал: может быть, если у нас найдётся что-то общее…

Их взгляды встретились. В его глазах Гермиона увидела искренность — раньше она замечала там только презрение.

— Наши пути больше ничто не заставляет пересекаться. Зачем теперь пытаться загладить вину передо мной?

— Ты помогла спасти жизнь моему сыну. Давно пора было поступить правильно, разве нет? Хотя нет, не отвечай, — добавил он, негромко усмехнувшись: Гермиона уже глубоко вдохнула, собираясь высказать всё, что думает.

Она на мгновение поджала губы. Допила кофе и только тогда, когда чашка опустела, наконец ответила:

— Я предпочитаю поступки, мистер Малфой, а не слова. И не верю, что вы не ждёте чего-то большего. Если вы хотите загладить вину или рассчитываете, что я прощу ваши прошлые поступки, постарайтесь лучше. Одного латте недостаточно.

Гермиона встала и закинула сумку на плечо. Ей незачем было задерживаться: книги при ней не было, да и болтать с Люциусом Малфоем не хотелось.

— Спасибо за кофе, — вежливо сказала она, отходя от столика.

— С днём рождения, Гермиона! — крикнул ей вслед Ральф, когда она выходила.

-

На следующей неделе Гермиона с облегчением выдохнула, войдя в кофейню и не обнаружив там Люциуса Малфоя, готового на неё наброситься.

— Он уже заходил, милая, — сказал Ральф, подойдя к стойке. Гермиона как раз вытягивала шею, оглядывая кафе. Она поспешно перевела взгляд на Ральфа и увидела, как он ставит на стойку кекс с уже зажжённой свечкой. — Это от меня и Фрэнка. А это… — Он достал из кармана фартука продолговатый свёрток. — От мистера Малфоя.

Кекс вызвал у Гермионы неподдельную радость, но, едва подарок оказался у неё в руках, она растерялась. На ощупь и по форме это явно была книга. Она развернула свёрток — и точно: книга. Но не какая-нибудь.

Гермиона чуть не села на пустое место, если бы Ральф не среагировал и не направил палочку на ближайший стул. Она уставилась на книгу; обёрточная бумага уже лежала на стойке. Гермиона бережно держала её обеими руками, боясь испортить, раз уж на ней не было перчаток.

Она сразу поняла, что перед ней экземпляр из первого тиража: сколько себя помнила, она разыскивала именно такие книги. Когда-нибудь, говорила она себе, когда накопит достаточно денег. Если вообще накопит. Это были «Гордость и предубеждение». Гермиона взглянула на Ральфа. Он облокотился на стойку и понимающе усмехнулся.

— Если захочешь, найдёшь его в «Трёх мётлах», — сказал Ральф, постучав себя по носу.

Гермиона благодарила всех известных человечеству богов за ясную погоду. Она не хотела класть книгу в сумку — вдруг повредится, — и ей повезло, что, пока она несла её по улице, дождь не пошёл. Гермиона почти бегом пересекла Хогсмид, чтобы добраться до Люциуса.

Несколько минут спустя она уже стояла перед ним в «Трёх мётлах» и наблюдала, как он отпивает красное вино. Бутылка посреди стола выглядела дорогой — примерно как сам Люциус. Как и в кофейне, рядом с ним лежала книга, пока ещё закрытая. В знак приветствия он приподнял бровь.

Гермиона протянула ему подарок.

— Это слишком.

— Ты всегда так неблагодарно принимаешь подарки на день рождения? — спросил он, поманив мадам Розмерту.

Гермиона едва взглянула через плечо, когда на столе появился ещё один бокал. Решив, что Люциус ждёт кого-то в гости, она осторожно положила книгу поверх его книги, предварительно убедившись, что на обложке ничего нет. Ей было больно выпускать её из рук, но вернуть подарок она всё же должна была.

— Я не хочу показаться неблагодарной, но я с детства знаю, сколько она стоит. Было бы неправильно принять такой подарок.

Люциус на мгновение посмотрел на книгу.

— Тебе будет легче, если я скажу, что никогда её не покупал? Это книга из моей библиотеки. Ей самое место у тебя, а не у меня.

— Я не могу, — искренне сказала Гермиона, надеясь, что он поймёт: дело не только в том, что подарок от него. Хотя и в этом тоже. — Рон подарил мне замечательное собрание романов Диккенса. Я не могу позволить вам затмить собственного мужа, который так старался найти подходящий подарок. Особенно если вы делаете это, чтобы загладить вину.

Люциус медленно кивнул.

— Хорошо. Я понимаю, в каком ты затруднительном положении.

— Нет, не понимаете, — со смешком сказала Гермиона.

Она заметила недоумение в его глазах. Ему никогда не приходилось откладывать деньги или быть с ними осторожным; напротив, таких людей он презирал.

— Возможно, не настолько, насколько следовало бы, — признал он. — Ты собираешься сесть и выпить вина или будешь стоять, как невоспитанная девчонка? — Он указал на свободное место рядом с собой на скамье.

Гермиона посмотрела на бокал и поняла, что он приготовлен для неё. К ней тут же подступила тошнота — маленькое напоминание.

— Не могу. Я беременна, — тихо сказала она, сама не понимая, зачем объясняется.

Люциус негромко рассмеялся и поставил бокал на стол. Гермиона вздрогнула: бокал едва не задел книгу Джейн Остин.

— Ещё одна Грейнджер, которой предстоит перехитрить ещё одного Малфоя. Драко тоже станет отцом, — пояснил он, заметив её хмурый взгляд. — Ровно четырнадцать недель.

— Шестнадцать, — поправила Гермиона и снова задумалась, почему рассказывает ему так много. — Я позволяю себе только одну чашку кофе в неделю. — Она закатила глаза. — Не понимаю, почему я всё время выдаю вам столько подробностей.

Наконец она села.

Люциус снова поманил мадам Розмерту. Та весело засеменила к ним с сияющей улыбкой.

— Вот это поворот! Радостно видеть, что после всего старые распри наконец уходят в прошлое, а?

— Именно, — сказал Люциус, улыбнувшись хозяйке заведения так, что улыбка не коснулась его глаз. — Не могли бы вы принести миссис Грейнджер чайник чая?

— Сейчас принесу!

Они молча смотрели, как она возвращается к стойке. Гермиона вздрогнула: она не заметила, как Люциус пошевелился, и вдруг увидела, что он бережно кладёт книгу ей в руки. Он приподнял её ладонь и положил её поверх книги, на мгновение похлопал по ней, затем убрал руки и откинулся на спинку скамьи.

— Если объяснишь мистеру Уизли, откуда взялась книга, уверен, он поймёт.

— Я не знаю, что сказать, — произнесла Гермиона, когда ей принесли чайник, чашку и следом молочник.

— Скажи «спасибо» — и на этом всё, — наставительно сказал Люциус.

— Спасибо, — тихо ответила она.

-

По мере того как рос живот Гермионы, крепла и её дружба с Люциусом Малфоем. Они ни о чём не договаривались вслух, но каждое воскресенье после обеда стали встречаться в кофейне Ральфа — почти как книжный клуб для двоих, потому что большую часть времени они говорили о книгах. Пока что так было безопаснее.

Особенно теперь, когда после двадцатой недели гормоны дали о себе знать и Гермиона обнаружила, что может расплакаться из-за чего угодно. Люциус сказал, что терпеть не может «Большие надежды», и Гермиона целых десять минут не могла успокоиться. Ральф уже подумывал выставить Люциуса из кафе. А когда тот попытался сказать, что она просто светится от счастья, Гермиона обозвала его обманщиком и едва не прикончила взрывом стихийной магии, разнёсшим сахарницу. К счастью, осколки оставили лишь неглубокие порезы, а сахар удалось вымыть у него из волос.

Говорить о книгах было куда безопаснее.

С приходом зимы выпал снег, и Гермионе становилось всё опаснее пробираться по нему: из-за живота она и без того теряла равновесие. Люциус, не желая потерять единственного настоящего друга, который у него когда-либо был помимо жены, предложил ей добираться к нему через камин и встречаться в библиотеке.

— Наш домовой эльф чудесно готовит горячий шоколад, — добавил Люциус.

Это едва не стоило ему жизни. Спасло его лишь то, что он предложил Гермионе сначала познакомиться с эльфом, а уж потом решать, не обижают ли его.

Рон успокоился только после того, как провёл у Малфоев целый день и едва не умер от скуки, слушая разговоры о книгах. Гермиона же доверяла Люциусу достаточно, чтобы ходить к нему домой. К тому же ребёнок, похоже, обожал устраивать вспышки стихийной магии, когда Гермиона злилась. Она была уверена: если Люциус хоть что-нибудь выкинет, ребёнок прикончит его раньше, чем она сама.

-

На тридцать пятой неделе Гермиона пришла в поместье уже не в духе: весь день ребёнок давил ей на мочевой пузырь, а на работе выдалась тяжёлая неделя. Ей сообщили, что до конца беременности придётся сидеть за столом и никуда не отлучаться.

Люциус вышел из-за одного из огромных книжных шкафов с серьёзным видом.

— Нам с тобой нужно поговорить.

— Неделя была просто ужасная, — резко ответила Гермиона, бросив мантию на диван у камина. — Так что, если ты собрался со мной спорить, знай: настроение у меня подходящее.

Люциус посмотрел на книгу у себя в руке.

— Могла бы предупредить меня насчёт Бет.

— Бет? — Гермиона протянула ему руку. — Дай посмотреть.

Люциус вложил книгу ей в ладонь. Это были «Маленькие женщины».

— Теперь понятно.

— Почему автор решила, что умереть должна такая милая девушка, как Бет? Почему не Эми или хотя бы Мэг? — с горечью спросил Люциус.

— Ты же понимаешь, что это выдумка.

Гермиона вернула ему книгу и надавила на живот: ребёнок выпятил ножку.

Люциус бросил на неё испепеляющий взгляд.

— Всё было прекрасно, пока ты не велела мне прочитать эту книгу. Не понимаю, как Луиза Мэй Олкотт заставила меня так переживать за героиню. Она что, была ведьмой?

— Вообще-то да, — ответила Гермиона и поморщилась, когда ребёнок пнул её. Люциус помог ей сесть на диван. — Но не думаю, что её магия как-то повлияла на писательский талант. Придётся смириться с тем, что ты способен переживать за кого-то, кроме себя. Даже если этот кто-то — вымышленный персонаж.

Люциус уронил книгу на диван рядом с Гермионой, словно обжёгся, а затем закрыл лицо рукой.

— Как же мне теперь появляться в обществе, если все узнают, что мне… не всё равно! — драматично воскликнул он в ладонь.

За те несколько недель, что они встречались, Гермиона быстро поняла: Люциус любит сарказм, приправленный изрядной долей театральности. Из-за его невозмутимого тона порой было трудно понять, говорит ли он серьёзно или просто дразнится. Обычно его выдавал озорной блеск в глазах.

— Где же мы все свернули не туда? — громко спросил он, шлёпнув себя ладонью по бедру и уставившись в потолок. — Немедленно запрусь здесь навеки!

Гермиона ущипнула его за запястье.

— Хватит дурачиться, иначе я уйду домой!

Люциус ухмыльнулся, поднял книгу и положил её на низкий журнальный столик у дивана.

— Обещаю вести себя хорошо.

— Вот и веди, — пробормотала она и откинулась на спинку дивана. Над её животом тут же возникла кружка горячего шоколада.

— Спасибо, Хетти!

Рядом с кружкой появилась плитка шоколада.

— Ты балуешь этого эльфа, — заметил Люциус, усаживаясь рядом. Перед ним тоже возник горячий шоколад.

— Кто-то же должен, — улыбнулась Гермиона, разворачивая плитку. — Придётся поделиться со мной.

Она протянула ему кусочек: для Люциуса плитки не появилось.

Он вежливо отломил дольку и съел, а затем спросил:

— Как прошла неделя?

— У меня высокое давление и отёки. Знаешь, что из этого получается? — спросила она. От одной мысли, что ещё несколько недель придётся просидеть за столом, её снова охватило раздражение. После этой новости у неё во рту словно остался кислый привкус.

— Кипяток? — Люциус хихикнул над собственной шуткой.

— Всё, я ухожу домой! — огрызнулась Гермиона.

Но с места не сдвинулась. До родов оставалось ещё пять недель, однако стоило ей сесть, как она чувствовала себя выброшенным на берег китом.

— Я вижу, — заметил Люциус. — Помочь?

— Не от тебя, — пробормотала она, отпивая горячий шоколад. — О нет.

— Гермиона… ты… — Люциус посмотрел на диван, где она сидела.

— Нет, я ничего не сделала! У меня воды отошли!

— О! О-о!

Гермиона сунула Люциусу свою кружку горячего шоколада. Он без лишних вопросов её принял. Она вытащила палочку из рукава свитера и пробормотала:

— Экспекто патронум.

Тут же появился телесный патронус-выдра. Гермиона отправила его к Рону с сообщением.

— Что тебе нужно? Что мне делать? Нарцисса!

-

Роза Грейнджер-Уизли появилась на свет меньше чем через полчаса. Нетерпеливая, как мать, и громкая, как отец. Прямо в библиотеке Малфой-мэнора. Рон едва успел добраться: Нарцисса уже помогала Гермионе устроиться на полу, чтобы тужиться, а Люциус вернулся вместе с целителем.

Гермиона сидела, прислонившись к дивану, и ошеломлённо смотрела перед собой. Люциус и Нарцисса не меньше неё потрясённо глядели на случившееся. Рон держал Розу на руках так бережно, словно она была самым драгоценным сокровищем на свете.

— Ну, если уж теперь мы не можем вам доверять, тогда я не знаю, когда сможем, — сказал он.

— Технически теперь она тоже Малфой, — произнёс Люциус; на губах у него появилась усмешка. — Мы ведь всегда хотели дочь, правда, Нарцисса?

— Только через мой труп, — пропел Рон, не отрывая взгляда от дочери.

Нарцисса закатила глаза, глядя на то, как мужчины поддразнивают друг друга.

— Пойдём. Надо привести тебя в порядок и уложить в постель.

Она помогла целителю отвести Гермиону в ванную, чтобы та приняла душ.

— И что ты теперь будешь делать? — спросил Люциус, остановившись рядом с Роном и глядя на Розу.

В ребёнке он уже различал черты Гермионы, но головку покрывал тонкий слой рыжих волос.

— В каком смысле?

— Ну, она родилась в такой роскоши. Как ты собираешься и дальше обеспечивать ей привычный уровень жизни, если позволишь мне так выразиться?

Рон поднял голову и улыбнулся Люциусу.

— Сегодня родился мой первенец. Тебе меня не поддеть. Но попытка неплохая.

Люциус рассмеялся — коротко, но со значением — и хлопнул Рона по спине.

— Поздравляю. Добро пожаловать в отцовство.

— А ты можешь подержать её, — сказал Рон и повернулся к Люциусу.

Люциус удивлённо приподнял брови, но предложение принял без колебаний. Рон осторожно передал ему Розу.

— Проверь, как там Гермиона, а я пока покажу Розе библиотеку. Уверен, она с моим внуком здесь станет не разлей вода.

— У них мальчик?

Люциус посмотрел на Рона с печальной улыбкой.

— Проклятие Малфоев. Дочерей не бывает, — беспечно произнёс он, глядя на Розу, но голос его был полон неподдельного чувства.

Рону нечего было ответить. Слухи ходили всегда, но никто их никогда не подтверждал. Он тихо вышел из библиотеки, а Люциус покачивал уснувшую Розу на руках.

— Ты — наше будущее, Роза, — прошептал он. — Сделай его лучше, чем сделал я.