Глава 1: Глава 1

— Ты думаешь, что людьми можно считать только тех, кто выглядит и мыслит так же, как ты, — сказала Гермиона, выразительно глядя на свёкра.

Люциус фыркнул. Они сидели за обеденным столом, и, разумеется, его дорогая невестка не разделяла его взглядов.

— Отец… — подал голос Драко, многозначительно взглянув на него.

— Попробуй посмотреть на это с моей точки зрения, — сказал Люциус и отпил вина. — У них нет магии. Как они вообще могут создать что-то достойное внимания? — Он помолчал. — Прости, Гермиона, но я просто не нахожу в этом ничего впечатляющего. — Люциус пожал плечами, и Гермиона заметно покраснела.

— Я всего лишь прошу тебя быть терпимее, — вздохнула она.

Люциус внимательно посмотрел на невестку. Он и так проявлял терпимость, а обвинения отвергал. Разве он не позволил сыну жениться на маглорождённой? Ну, причины у него были, но убеждений это не изменило.

— Разве я не позволил тебе войти в нашу семью?

Драко с силой ударил кулаком по столу. Нарцисса и Гермиона вздрогнули.

— Это я позволил ей войти в нашу семью, а не ты. Ты мой отец, и ты должен принять её, потому что я её люблю. А вместе с ней — и то, как она росла.

Как его жизнь дошла до такого? Он жил под одной крышей с бывшим врагом — девушкой, которая, несмотря на свой блестящий ум, родилась в неподходящей семье.

— Чего ты от меня хочешь? — спросил Люциус. — Ты же знаешь, я уже далеко продвинулся в пересмотре своих взглядов. Я признал, что проиграл. Дай мне время.

— Люциус, — сказала Гермиона. — Я знаю, что тебе пришлось нелегко. Тебе пришлось принять поражение. Ты лишился положения, репутации, а потом твой сын влюбился именно в ту девушку, которую ты терпеть не можешь. Но если ты хочешь по-настоящему принять меня и наших будущих детей, тебе нужно найти в моей культуре что-то, с чем ты мог бы себя соотнести. Что угодно.

Люциус опустил взгляд на тарелку и поворошил горошек вилкой. Девушка была права, как бы ему ни хотелось это признать. Не успеет он оглянуться, как по дому уже будут бегать маленькие полукровки Малфои. Он был не лучшим отцом — он это знал, — но хотел стать лучшим дедом. А для этого ему нужно понять, в какой среде выросла его невестка.

— И как мне это сделать? — спросил он.

— Пойдём со мной, — предложила Гермиона. — Я покажу тебе кое-что, что может тебя впечатлить.

-

На следующий день они встретились в холле. Гермиона заранее дала Нарциссе чёткие указания насчёт одежды Люциуса: никаких мантий, можно надеть повседневный костюм, но без галстука. Он понятия не имел, что она задумала, однако Нарцисса предупредила: если он не будет вести себя прилично, то целый месяц будет спать на улице вместе с павлинами.

— Готов? — спросила Гермиона.

На ней был какой-то магловский наряд: джинсы, как она их называла, и джемпер. Люциус вдруг почувствовал себя слишком нарядным, но не успел ничего сказать — Гермиона взяла его под руку, и они аппарировали.

Они появились в переулке посреди Лондона. Люциус слышал гул машин, голоса маглов, занятых повседневными делами, и невольно почувствовал, будто Гермиона перенесла их в другой мир.

— И куда ты меня ведёшь? — спросил он.

— Сначала — в Музей науки.

Люциус слышал о науке, но никогда не утруждал себя изучением этой темы. Зачем ему?

— «Муффлиато Амовере», — прошептала Гермиона, очерчивая палочкой круг вокруг них.

Похоже, это была разновидность заглушающего заклинания «Муффлиато», подумал Люциус, продолжая идти. Обычно после его наложения нужно было оставаться на месте. Способности Гермионы нередко его поражали, но он ни за что не признался бы ей в этом. Вскоре она наложила на них и заклинание незаметности.

Они направились ко входу в музей. Люциус старался не отставать от Гермионы. Звуки и запахи этого места обрушивались на него со всех сторон.

«Как люди вообще могут так жить?» — подумал он, заметив молодую мать, которая толкала перед собой странную штуку на колёсах. Внутри были пристёгнуты её дети. Всё это казалось ему таким… нецивилизованным.

В музее они пошли к лестнице. Повсюду Люциус замечал взволнованных детей — некоторые вели себя чересчур шумно. Это напомнило ему Драко в тот раз, когда он впервые отправился выбирать метлу. Казалось, он вот-вот взлетит и без неё. Эти же дети явно были в восторге от музея.

Они пробрались сквозь толпу, и Гермиона повела Люциуса вниз, в подвал. Увидев на стене отметку «−1», он задумался, почему здание нельзя было просто расширить вверх. С магией это было бы куда проще.

— Ну вот, — сказала Гермиона, ведя его на выставку под названием «Тайная жизнь дома». — Именно это я и хотела здесь тебе показать. Тут есть много других выставок, но сегодня нам нужно успеть ещё кое-куда, поэтому я выбрала именно эту.

Люциус оглядел витрины с разными устройствами. Радиоприёмники он узнал: у волшебников ведь тоже были такие.

— Волшебникам часто трудно понять, как маглы обходятся без магии, — сказала Гермиона. — Уверена, ты тоже об этом думал.

Люциус кивнул.

— Да. Признаю, многие из нас принимают магию как должное.

— Вот именно, — сказала Гермиона и подвела его к одной из витрин. В ней лежало несколько незнакомых ему устройств. Хотя Люциус не знал, что это такое, он заметил, как менялись их конструкции: первые модели были примитивными и громоздкими, а со временем становились всё сложнее и изящнее. Маглы снова и снова совершенствовали эти приборы — совсем как метлы, которые с каждым годом становились всё лучше.

— Если тебе нужно что-то убрать, например очень пыльную поверхность, что ты сделаешь? — спросила Гермиона. — И нет, вызвать домовика — не ответ.

Люциус усмехнулся.

— Разумеется, воспользуюсь заклинанием «Скурджифай».

— Вот именно, — пояснила Гермиона. — А маглы используют пылесосы.

Она указала на витрину.

— Ну же, просвети меня, Гермиона, — с притворным интересом вздохнул Люциус. — Как работает это устройство?

— Его включают в розетку, а электричество приводит в движение турбину, которая создаёт всасывающую силу, — объяснила Гермиона, указывая на одну из более новых моделей. — Пылесос засасывает пыль и грязь — да что угодно, если оно окажется рядом с насадкой.

— Поразительно, — протянул Люциус, слегка зевнув. — Что ещё здесь есть?

Гермиона подвела его к следующему устройству и снова всё объяснила. Она умела рассказывать так, что даже ему было легко понять.

Они дошли до конца выставки, и Гермиона спросила:

— Ну, что думаешь?

Она смотрела на него с надеждой, будто пыталась угадать ответ по его лицу.

— Честно? — переспросил Люциус.

— Да. Мне нужно твоё честное мнение.

— Всё равно это довольно… невпечатляюще, — сказал Люциус, тщательно подбирая слова. Он обещал Нарциссе и Драко — под страхом смерти, — что во время сегодняшней прогулки будет хотя бы держаться вежливо. — Я понимаю, для чего нужны эти устройства, и уверен, что для маглов они меняют жизнь. Но магия всё-таки намного лучше.

Он оглядел зал и не мог не заметить, сколько лишних усилий требовала жизнь без магии.

Гермиона вздохнула и кивнула.

— Ничего страшного. День только начался, мы найдём что-нибудь ещё. Может, посмотрим искусство?

Люциус оживился.

— Искусство? У маглов есть искусство? — удивлённо спросил он.

Гермиона рассмеялась.

— Конечно, есть.

Люциус кивнул.

— Хорошо. Веди.

Когда Гермиона повела его к следующему месту, Люциус ожидал, что они аппарируют. Но он недооценил, насколько основательно невестка собиралась погрузить его в магловскую жизнь. Она отвела его вниз по лестнице, ненадолго задержалась, чтобы купить билеты, а потом повела к подземке. Люциус оказался плечом к плечу с обычным маглом, и ему это совсем не понравилось.

В вагоне было шумно и тесно, и Люциус поклялся бы, что чувствует какой-то отвратительный запах. Они провели там всего десять минут, когда Гермиона показала ему, что пора выходить. Этот способ передвижения его не впечатлил. Слишком уж обыденно для его вкуса.

Они вышли из метро, и Люциус последовал за Гермионой через большую площадь. Количество людей его не впечатляло: вокруг высокой колонны посреди площади толпились группы туристов, делавших фотографии. Уследить за Гермионой было непросто — из-за невысокого роста ей легко удавалось затеряться в толпе.

— Возьми меня под руку, — сказал он, выставив локоть.

Он не мог потерять её в толпе — Драко наверняка убил бы его. Хотя всего несколько лет назад Люциус был бы рад, если бы девушка потерялась. Тогда они стояли по разные стороны войны, и он убил бы её, представься ему такая возможность. Но после войны, когда Гермиона дала показания в пользу Драко, Люциус немного смягчился по отношению к ней. Потом они с Гермионой начали работать вместе, и прежде чем он успел опомниться, его сын влюбился в маглорождённую.

— Спасибо, Люциус, — сказала она, ухватившись за его локоть. Они продолжили пробираться через толпу. — Это Трафальгарская площадь, очень популярное место у туристов.

— Вот как… — Люциус закатил глаза.

— А теперь мы идём туда, в Национальную галерею, — сказала Гермиона, указывая другой рукой. Люциус посмотрел на старинное здание с изящными колоннами и куполом. — Думаю, тебе понравится. Это галерея классического искусства.

Люциус задумался, каким бывает классическое искусство у маглов. Магическое ему нравилось, и, вероятно, Гермиона выбрала это место именно поэтому. Они поднялись по ступеням, и Люциус почувствовал, как нарастает предвкушение. Место обещало быть интересным. Возможно, здесь он найдёт что-нибудь впечатляющее, и они наконец смогут вернуться в цивилизованное общество.

Войдя в вестибюль, Люциус сразу проникся симпатией к музею. Туристы-фотографы остались снаружи, а стены были увешаны картинами в массивных рамах. Они с Гермионой неспешно переходили из зала в зал, рассматривая полотна. Люциусу нравилась тихая, спокойная атмосфера, пока они от картины к картине любовались работами. Среди них были по-настоящему выдающиеся, хотя некоторые его совсем не трогали.

Подходя к следующему залу, Гермиона сказала:

— Здесь несколько картин моего любимого художника, Клода Моне. У него была особая манера письма.

Они подошли ближе, и Люциус принялся рассматривать одну из картин. На ней была заснеженная улица с людьми. Разглядеть детали было невозможно: линии словно сливались друг с другом. Теперь он понимал, что Гермиона имела в виду под особой манерой письма. На табличке значилось: «Снег в Аржантёе».

— Теперь понимаю, почему тебе нравятся его работы, — заметил Люциус.

Гермиона улыбнулась, и Люциус понял, почему сын так её любит. Умная, красивая и образованная. Из неё получилась настоящая Малфой — пусть и выросла она совсем в другой среде.

Они прошли в следующий зал, и Гермиона подвела Люциуса к другому художнику, знаменитому в магловском мире. Его звали Ван Гог.

Следующая картина сразу привлекла внимание Люциуса.

— «Пшеничное поле с кипарисами», — прочитал он вслух.

Над полем вихрилось небо, переливаясь яркими красками. Казалось, оно было полно движения.

— У этого художника тоже была необычная манера письма, — заметил Люциус.

— Да. Его называют трагическим художником. Он умер молодым, ещё до того, как его работы прославились, — объяснила Гермиона.

Люциус был потрясён. Какой талантливый художник — и как жаль, что он так рано ушёл из жизни.

— Ну, что думаешь? — спросила Гермиона. Она прикусила губу и нервно посмотрела на него. — Нашёл здесь что-нибудь впечатляющее?

Люциус продолжал смотреть на картину.

— Прости, но не думаю, что эти картины впечатляют. Они прекрасны, да, но с волшебными произведениями искусства им не сравниться. Они не движутся. Для меня… из-за этого они не производят впечатления. Но спасибо, что привела меня сюда. Мне действительно понравилось.

Люциус посмотрел на неё искренне. Ему и правда хотелось бы найти картины более выдающимися. Он мог представить, что когда-нибудь вернётся в эту галерею. Работы были прекрасны, а художники, несомненно, талантливы. Но Люциус вырос в волшебном мире — в его мире картинам всегда чего-то не хватало. Его не впечатляло отсутствие движения: именно его он ожидал увидеть в произведениях искусства.

Гермиона вздохнула и кивнула.

— Всё в порядке, я понимаю. Но ты уже сделал большой шаг. Даже если не считаешь эти картины впечатляющими, то, что они тебе понравились, — огромный шаг в верном направлении.

Затем Люциус сделал нечто, поразившее Гермиону: он улыбнулся ей.

— Я серьёзно. Спасибо за сегодняшний день.

— Не за что, — с искренней улыбкой ответила Гермиона, и Люциус почувствовал удовлетворение. Может, всё-таки не так уж плохо, что она стала его невесткой.

— Прежде чем мы отправимся домой, мне нужно ещё кое-куда зайти. Ты не против пойти со мной?

— Что я за джентльмен, если оставлю тебя одну в городе? — пошутил он.

Гермиона рассмеялась.

Они дошли до укромного места, и, к облегчению Люциуса, на этот раз аппарировали. Место напоминало лондонский пригород. Гермиона повела его по улице и остановилась перед большим зданием с вывеской «Медицинский центр Ричмонда».

Люциус недоумённо посмотрел на неё.

— Всё в порядке, Гермиона? — спросил он. — Драко знает?

— Да, знает. Сегодня он не смог прийти.

— Почему бы не обратиться в больницу Святого Мунго?

— Сейчас увидишь, — с понимающей улыбкой ответила Гермиона. — А пока мне нужно снять чары, так что будь осторожен в словах.

Люциус кивнул, и Гермиона пробормотала:

— Фините Инкантатем.

Они вошли и сели в зале ожидания после того, как Гермиона назвала своё имя женщине за стойкой. Люциус огляделся. Напротив них пожилая женщина вязала, а Гермиона взяла журнал со столика у окна.

Ждать пришлось недолго. Услышав своё имя, Гермиона жестом позвала Люциуса за собой. Он замешкался. Это явно было личное дело, и ему казалось неуместным идти с ней.

— Всё хорошо, — сказала она с улыбкой. — Драко разрешил тебе пойти со мной.

Их проводили в кабинет. Посреди него стояла большая кушетка, рядом — какое-то устройство. Гермиона забралась на кушетку и приподняла блузку, открыв живот. Люциус смущённо отвернулся.

— Ты уверен, что мне стоит здесь оставаться?

— Да, всё в порядке. Я только покажу живот. Больше ничего, — сказала она.

— Нервничаете, будущий папа? — спросила медсестра, вошедшая в кабинет, пока Люциус отворачивался.

— Будущий дедушка, — поправила Гермиона.

Он услышал, как медсестра что-то передвигает, а затем почувствовал её руку у себя на плече.

— Теперь можете посмотреть.

Между ним и Гермионой поставили ширму. Экран устройства был виден, но ширма скрывала её обнажённый живот. Люциусу хотелось спросить, что происходит, но он промолчал.

— Сейчас будет холодно, — предупредила медсестра и выдавила Гермионе на живот немного геля. — Хорошо, я просто проверю, всё ли в порядке.

Люциус наблюдал, как медсестра водит по её животу странным прибором, похожим на щётку, — и вдруг увидел. На экране возникло изображение.

— Вот, — сказала медсестра. — Видите? Вот здесь.

Она указала на маленький овал посередине. Раздался быстрый звук: «Тум-тум».

«Что это было?» — подумал Люциус.

— Всё выглядит хорошо. Я покажу результаты врачу, и после этого можете идти. Хотите снимки? — спросила медсестра.

— Да, пожалуйста, — тихо ответила Гермиона.

Когда они остались одни, Люциус спросил:

— Что это, Гермиона?

— Это, Люциус, твой внук или внучка, — с широкой улыбкой ответила она.

Он подошёл ближе к экрану, уже не думая о том, что Гермиона почти раздетая. Он не мог отвести взгляда от экрана: крошечная фигурка едва заметно шевелилась.

— Этот звук — сердцебиение малыша, — сказала Гермиона.

Люциус коснулся экрана. Он никогда не думал, что сможет увидеть своего ещё не родившегося внука или внучку. Маглы могли это сделать, а волшебники — нет.

— Вот теперь я впечатлён, — сказал Люциус. — Спасибо, что показала мне это, Гермиона. Не передать, как я рад, что ты решила разделить со мной этот момент.

Его безупречно сдержанная манера наконец дала трещину, и он обнял ту, кто когда-то была его врагом.

— Благодаря тебе я сегодня узнал то, о чём прежде даже не догадывался.