Глава 4: Глава 4. Лондонский сезон — март — апрель 1812 года

Обычно в запахе столичного воздуха не было ничего, чему стоило бы радоваться, особенно если сравнивать его со свежим ветром Дербишира. Но Пэнси так сильно ждала этот сезон, что приветствовала даже зловоние, пропитавшее город, — хотя бы как знак того, что они приближаются к цели.

Парламент заседал с начала января, поэтому Поттеры решили остаться в Лондоне на зиму. Благодаря этому Пэнси вскоре могла рассчитывать на визит подруги.

Их встреча оказалась гораздо теплее, чем можно было предположить по редкой переписке. Это убедило Пэнси, что она правильно догадалась: письма Гарриет были редкими не из-за ослабления их отношений, а из-за неумения Гарриет поддерживать переписку.

Пэнси не могла сердиться на неё за это. Наоборот, было приятно обнаружить трещину в броне её обычной безупречной компетентности.

Например, сегодня Гарриет последовала совету Пэнси и надела наряд, гораздо больше соответствовавший моде.

Когда Гарриет собралась уходить — она планировала лишь короткий визит, чтобы у них было достаточно времени привести дом в порядок после отсутствия, — она задумчиво заметила:

— Когда я сегодня говорила с Арчи о том, чтобы приехать сюда, он напомнил мне, что вы никогда не встречались. Это так странно. Кажется, я никогда не знала человека, с которым он не был бы знаком.

Пэнси обдумала её слова.

— Вы, должно быть, очень близки.

— Да, — ответила Гарриет так, словно даже представить не могла, что кто-то станет в этом сомневаться. — Мы выросли вместе.

Попрощавшись с Гарриет, Пэнси продолжила размышлять об их разговоре. Можно было сказать, что они с Драко тоже выросли вместе. Их отцы были близкими друзьями — примерно так же, как Гарриет и её кузен. Но, несмотря на все сходства, Пэнси не чувствовала, что её отношения с Драко можно сравнить с отношениями Гарриет и лорда Блэка.

Она была уверена, что их с Драко связывает настоящая дружба. Но между ними существовала и стена, возведённая различиями в положении и половой принадлежности.

Слушая, как Гарриет говорит о лорде Блэке, Пэнси поняла: похоже, между ними подобные вещи не стояли преградой.

***

Похоже, их разговор стал для Гарриет достаточным поводом поспособствовать знакомству Пэнси с лордом Блэком. Уже на следующий день пришло приглашение присоединиться к Гарриет и лорду Блэку за чаем с пирожными в «Ла Серен».

Пэнси, разумеется, была совершенно не против сладостей и нового знакомства с загадочным лордом Блэком.

Пирожные были сладкими и лёгкими и почти идеально напоминали самого лорда Блэка. Хорошо одетый пэр оказался столь же красив, как и говорили, а кроме того — непринуждённым и обаятельным.

Пэнси удивилась, хотя не должна была. Судя по словам Гарриет, она ожидала увидеть перед собой именно такого человека. И всё же Пэнси не могла представить, чтобы Драко позволил себе быть настолько небрежным по отношению к собственному положению при знакомстве с новым человеком.

— Говорят, мы должны благодарить вас за перемены во вкусе Гарриет, — поддразнил лорд Блэк, хотя Пэнси была уверена, что обращался он не к ней.

Судя по возмущённому фырканью Гарриет, это было продолжением давнего спора.

— Напомните, что вы надели на Новый год? Кажется, мой разум стёр это воспоминание, — ответила Гарриет, прежде чем Пэнси успела что-либо сказать.

Пока Гарриет и лорд Блэк добродушно препирались, Пэнси откинулась на спинку стула и наслаждалась представлением. Оно напомнило ей о том, каково находиться среди семейства Уизли.

В конце концов им удалось сменить тему, и разговор перешёл к необычному увлечению лорда Блэка.

— Я очень интересуюсь медициной, — без колебаний признался он.

— Несомненно, достойная тема, — согласилась Пэнси.

В тот же момент она вспомнила его мать, покойную герцогиню Нортумберлендскую. После такого удара судьбы интерес к медицине был вполне естественным.

Стоило немного его подтолкнуть, и лорд Блэк с удовольствием рассказал, что недавно побывал на Гоулстоновской лекции этого года в Королевской коллегии врачей.

— Мне очень понравилось. Это довольно интересный способ провести день или три, — закончил он свой рассказ.

Пэнси была благодарна крепкому здоровью, позволявшему ей удержать угощения в желудке, а не избавиться от них самым неприятным способом. Гарриет, со своей стороны, выглядела не только совершенно невозмутимой, но и скучающей. Поскольку лорд Блэк рассказывал всё с видом человека, хорошо отрепетировавшего речь, Пэнси предположила, что Гарриет слышит эту историю не впервые.

Пэнси изо всех сил старалась подражать Гарриет и изобразить равнодушие, пока слушала о мочевых пузырях, печени и прочих органах, о которых предпочла бы не знать так подробно.

— Блэк! Почему каждый раз, когда я вас встречаю, вы рассказываете молодым женщинам об органах и трупах?

Все повернулись на голос, раздавшийся у них за спиной.

Пэнси узнала красивое лицо его светлости Кайлума Лестрейнджа, герцога Дартмурского. Она бросила взгляд на Гарриет, но на лице подруги не отражалось ничего из того, что она могла чувствовать.

Лорд Блэк добродушно рассмеялся, и все поднялись, чтобы его поприветствовать.

— Дартмур! Рад вас видеть, кузен. Теперь я вспомнил: действительно, какое неудачное совпадение. Но будьте уверены — я не настолько безнадёжный собеседник. Иногда я говорю и о других вещах.

— Мне пока не довелось в этом убедиться.

Только теперь он признал присутствие Гарриет — резким кивком и простым:

— Мисс Поттер.

Гарриет присела в реверансе.

— Ваша светлость.

По мнению Пэнси, его светлость скрывал свои чувства ещё хуже, чем её подруга. Если бы Пэнси заранее не догадывалась, что происходит, она, вероятно, приняла бы его выражение за обычный запор.

Пэнси подозревала, что её полностью проигнорировали бы, если бы лорд Блэк не воспользовался случаем и не представил её.

— Дартмур, позвольте представить вам нашу спутницу. Это мисс Пэнси Паркинсон, за последние несколько месяцев ставшая близкой подругой Гарриет. Мисс Паркинсон, это мой кузен, герцог Дартмурский.

— Ваша светлость.

В ответ она получила ещё один резкий кивок, после чего герцог снова повернулся к лорду Блэку.

— Надеюсь, вы сможете продемонстрировать свои выдающиеся способности к беседе. Мне бы не хотелось, чтобы нашу семью связывали с кровью и кишками.

— Я постараюсь.

С этими словами герцог откланялся.

— Мой кузен спасает уши молодых леди от скуки. Что ж, мне отдали распоряжения. О чём поговорим? Мисс Паркинсон, вы ждёте сезон? Каких светских мероприятий ожидаете больше всего?

К счастью, лорд Блэк сумел подтвердить свои слова, и день прошёл весьма приятно.

***

В день приезда мисс Уизли и мистера Уизли все разговоры затмил выход первых двух песен «Паломничества Чайльд-Гарольда». Имя автора — лорда Байрона — было у всех на устах.

Пэнси непременно причислила бы себя к поклонницам произведения, если бы её мысли не были полностью заняты приездом подруги.

Она находилась у Поттеров, когда услышала снаружи карету, которую послали забрать гостей из ближайшей гостиницы.

Встреча с Джинни — в последнем письме она попросила называть её именно так — оказалась чрезвычайно тёплой. Пэнси была рада представить Джинни и Гарриет друг другу.

Их первая встреча не слишком обнадёжила, но Пэнси была уверена: со временем всё наладится.

Позже все они — лорд и леди Поттер, Гарриет, Джинни, мистер Уизли и Пэнси — собрались за чаем.

— Каминная сеть, конечно, очень быстрая, только жаль, что это так неудобно. Пока после неё приведёшь себя в порядок… Мне кажется, мои волосы до сих пор не выглядят так, как до отъезда, — сказала Джинни.

Пэнси сидела рядом с мистером Уизли и обладала прекрасным слухом, поэтому услышала, как он пробормотал:

— Может, так даже лучше…

— Что ты сказал, Рон? — спросила Джинни.

— Ничего, ничего. Просто крошка в горло попала, — отмахнулся он.

Леди Поттер принялась уверять Джинни, что с её волосами всё в порядке, и разговор продолжился.

— Не могу поверить, как все вы успели вырасти. Кажется, ещё мгновение назад вы были детьми, — задумчиво произнесла леди Поттер.

Пэнси удивилась такой формулировке.

— Леди Поттер, мы раньше встречались, когда я была ребёнком?

Леди Поттер улыбнулась воспоминанию.

— Да, однажды. Твои родители пригласили нас на званый ужин вместе со множеством других гостей, а я поймала тебя крадущейся по лестнице. Ты сказала, что должна помочь съесть пудинг, иначе повар расстроится, если что-нибудь останется.

По комнате прокатился смех, а Пэнси спрятала лицо в ладонях.

В голосе леди Поттер тоже звучал смех, когда она продолжила:

— Не смущайся! Мне кажется, ты говорила совершенно искренне. Ты согласилась вернуться в постель, но лишь после того, как велела мне проследить, чтобы не осталось ни крошки!

Пэнси снова выпрямилась, но с пылающими щеками смогла лишь произнести:

— Мне ужасно неловко. Пожалуйста, простите мою прежнюю дерзость.

— О нет, дорогая, не говори так. Это было очаровательно.

— Ваша снисходительность делает вам честь. Боюсь, я не помню нашей встречи.

— Конечно, не помнишь. Ты была совсем маленькой. Но выросла такой прекрасной молодой леди.

Пэнси почувствовала, что румянец не проходит — настолько искренним был комплимент, — и едва не запнулась, выражая благодарность.

Гарриет, возможно заметив её смущение, пришла на помощь.

— Мама, Адди ещё предстоит многое узнать о взрослой жизни. Лучше сосредоточься на этом.

Джинни обеими руками ухватилась за новую тему и спросила о последней родственнице, с которой они обе ещё не познакомились.

— Сейчас она занимается с наставником, но вы непременно скоро встретитесь, — заверил её лорд Поттер. — Она уже очень ждёт.

Пэнси заметила возможность сделать комплимент и воспользовалась ею.

— Надеюсь, ради неё мистер Люпин согласился быть и её наставником. Судя по прежним успехам, он должен быть чрезвычайно одарённым учителем.

На лицах лорда и леди Поттер отразилось явное изумление. Первой пришла в себя леди Поттер.

— Да, в этом отношении нам очень повезло.

— Он берёт других учеников? Жаль, что я не подумала об этом осенью, когда мы искали наставника для Скорпиуса.

— После того как лорд Винчестер и ему подобные провели закон, запрещающий оборотням получать плату за работу с детьми, он, к сожалению, не может себе этого позволить.

Голос лорда Поттера прорезал веселье, ещё мгновение назад наполнявшее комнату.

Пэнси побледнела, услышав это жестокое напоминание. Как глупо и невнимательно с её стороны! Какая оплошность!

— Простите, я не подумала, — сказала она, чувствуя себя совершенно несчастной. День складывался совсем не так, как она представляла.

Лицо лорда Поттера всё ещё выражало защитную настороженность, хотя в ней уже примешивалось сожаление. На мгновение все оказались в тупике, пока не прозвучал голос мистера Уизли:

— Этот закон возмутителен. И я не могу согласиться с теми, кому пришло в голову его принять. Но мисс Паркинсон не дружит с лордом Винчестером, а лишь с его детьми. А они совсем не такие, как он.

Помощь пришла с неожиданной стороны и была выражена довольно неуклюже, но Пэнси всё равно была благодарна.

Она улыбнулась ему, однако не была уверена, что он это заметил. Голова его была опущена, а уши почти светились даже на фоне рыжих волос.

— Я согласна с Роном. Я не очень хорошо знаю лорда Уилтшира, но Астория неизменно добра, — поддержала Джинни.

Мистер Уизли прочистил горло.

— Уилтшир хорошо это скрывает, но в глубине души он славный человек.

Услышав такую характеристику своей ближайшей подруги, Пэнси не смогла не рассмеяться.

— Точнее не скажешь. Спасибо.

Смех ещё не успел стихнуть, когда на этот раз их с мистером Уизли взгляды встретились. Пэнси постаралась передать ему благодарность за то, что он заступился за неё и её друзей. Он лишь слегка улыбнулся, а затем снова отвёл глаза.

Пэнси решила ещё раз поблагодарить Джинни.

— Такие восторженные рекомендации обещают дому Малфоев прекрасное будущее, — леди Поттер закрыла тему и предложила показать Джинни и мистеру Уизли их комнаты.

Пэнси воспользовалась случаем откланяться и дать гостям устроиться, но перед уходом сказала:

— Я хотела воспользоваться случаем и пригласить вас на неформальный пикник, который мы с Асторией устраиваем. Мы будем рады, если вы придёте.

Приглашение встретили всеобщим согласием. Гарриет проводила её до двери, и Пэнси снова извинилась за свою оплошность.

Гарриет схватила её за руку и посмотрела ей в глаза.

— Пэнси, я уже достаточно хорошо тебя знаю, чтобы понимать: это была честная ошибка, к тому же ты не хотела никого обидеть.

Пэнси с облегчением расслабилась.

— Спасибо. Надеюсь, вы сможете прийти на пикник. Астория очень хочет с вами познакомиться. Я также отдельно приглашу лорда Блэка.

— Что ж, там будет хорошая еда, так что он наверняка с радостью придёт.

Они попрощались, и Пэнси покинула Поттер-Плейс, чувствуя себя лучше, чем, возможно, заслуживала.

Не было секретом, что Поттеры и Блэки придерживались иных политических взглядов, чем её отец, лорд Винчестер и многие другие знакомые Пэнси. Ей следовало быть готовой к подобной встрече. Ошибка была её собственной.

В следующий раз она постарается быть осторожнее.

На следующий день Пэнси с облегчением получила приглашение присоединиться к дамам, жившим в Поттер-Плейс, и отправиться к портнихе. К слову, она сама собиралась нанести такой визит в ближайшее время и потому уже подготовила список.

Погода стояла хорошая, поэтому они решили прогуляться до Бонд-стрит, непринуждённо беседуя о пустяках.

— Как лорд Поттер и мистер Уизли проводят сегодняшний день? — спросила Пэнси в какой-то момент.

— Лорд Поттер остаётся дома. Рональд воспользовался первой же возможностью и отправился в свой клуб, — ответила Джинни.

— Гарри, взгляни сюда! — леди Поттер заметила что-то в витрине. — На тебе это будет так хорошо смотреться, тебе не кажется?

Гарриет с самого начала не выказывала особого энтузиазма по поводу прогулки, но всё же поплелась к витрине, чтобы взглянуть на то, что привлекло внимание матери.

Джинни взяла Пэнси под руку, и они вместе направились к следующей витрине.

— Гарриет, кажется, совсем не интересуется нарядами. А в своём письме вы сказали, что на неё можно положиться во всём, кроме вопросов моды… — Джинни многозначительно замолчала.

Пэнси считала неправильным обсуждать недостатки одной подруги с другой, но и солгать было бы невыносимо. Поэтому она выбрала тщательно сформулированную правду.

— Гарриет готова в разумной степени следовать моде — в том числе и ради вас. И, думаю, в этом отношении вам не придётся её стыдиться. Просто она не получает удовольствия от выбора платьев и прочих украшений как такового.

— Ради меня?

— В обществе вас будут судить по вашим связям. Поэтому любую оплошность с её стороны могут связать с вами, ведь она дочь ваших хозяев.

Джинни на мгновение замолчала.

— В таком случае мне действительно очень повезло познакомиться с вами и Асторией.

Пэнси почувствовала тепло, которое никак нельзя было объяснить слабым весенним солнцем, и сжала руку Джинни у себя на локте.

— Поверьте, это мне повезло.

Их прогулка завершилась удачно: все остались довольны покупками. Теперь дело было за портнихами — им предстояло воплотить ожидания в жизнь.

Особенно трудно решение далось Джинни: её более ограниченные средства делали выбор гораздо важнее. С помощью леди Поттер и Пэнси она в конце концов остановилась на ткани нежно-жёлтого, сливочного оттенка, которую можно было несколько раз перекрашивать в течение сезона.

Леди Поттер снова надела перчатки, когда они вышли на солнечный свет. До этого она сняла их, чтобы ощупать ткани.

— Гарри очень хорошо умеет красить ткань. Сомневаюсь, что кто-нибудь поверит, будто после наших чар это всё ещё то же самое платье.

На последнем слове глаза леди Поттер озорно блеснули.

В день пикника Пэнси распахнула глаза. Несколько секунд она лежала в тишине, ни о чём особенно не думая, а затем вскочила с постели и поспешила к окну.

Она выглянула наружу, подняла взгляд и с облегчением вздохнула, увидев над Лондоном голубое небо.

Они всё ещё находились в Англии, поэтому Пэнси не стала бы праздновать победу раньше времени, но надежда появилась.

И она не подвела: солнце стало десятым гостем их собрания.

Хозяева — Астория, Драко и Пэнси, а также Скорпиус и мисс Грейнджер — первыми прибыли на небольшой холм, выбранный для пикника.

Драко благоразумно решил не мешать, когда они принялись объяснять слугам, где что расставить.

Это была первая возможность оценить слуг, которых Астории и Драко предстояло нанять после того, как они обзаведутся собственным жильём.

Скорпиуса и мисс Грейнджер, к которой он сразу проникся симпатией, отправили исследовать парк, чтобы мальчик не путался под ногами до подачи еды.

Им повезло: земля была не слишком мокрой, что весной казалось маленьким чудом.

Когда всё наконец устроили к своему удовлетворению — или почти к нему, — остальные гости группой направились к ним.

Гарриет, Джинни, мистер Уизли и лорд Блэк, по-видимому, встретились заранее и вместе отправились в Гайд-парк. Благодаря этому Пэнси не пришлось представлять Джинни лорду Блэку.

Драко уже был знаком со своим кузеном и представил его жене.

К великому удивлению Пэнси, выяснилось, что Драко и Гарриет тоже уже знакомы.

— Как же я не знала, что вы знакомы? — воскликнула Пэнси.

— Мы не особенно близки. В детстве одно лето провели вместе, — объяснила Гарриет.

По-видимому, их поместья находились достаточно близко, чтобы Малфои и Поттеры часто встречались в обществе.

Пэнси повернулась к Астории, собираясь спросить, знала ли она об этом, но успела заметить на лице подруги лишь удивление, прежде чем оно сменилось задумчивостью.

Пэнси решила пока не задавать вопросов и вместо этого наконец представить Асторию и Гарриет друг другу.

Они постепенно расселись на одеялах и принялись пить напитки, которые разносили слуги. Пэнси с довольством оглядела собравшихся.

Вот она, эта замечательная компания, наконец-то в полном составе.

Пора было позвать Скорпиуса и подавать еду.

Словно услышав её мысли, Скорпиус неожиданно громко воскликнул:

— Мама, мама, смотри, что я нашёл!

От физических упражнений лицо Скорпиуса сияло, волосы растрепались, но он был переполнен гордостью. Затем мальчик заметил, что все смотрят на него с умилением, и почти на глазах сжался.

Следом за ним на вершину холма поднялась мисс Грейнджер:

— Мастер Скорпиус, пожалуйста, будьте…

Она запнулась, увидев собравшихся, но всё же закончила:

— …осторожны.

Она присела в реверансе, а затем решительно вернулась к своему подопечному. Мисс Грейнджер что-то тихо сказала ему, и он кивнул.

Пэнси видела, как, повернувшись к матери, Скорпиус вновь оживился. Его возбуждение было застенчивым, но постепенно расцветало, пока он показывал Астории то, что держал в руке.

Астория изобразила подобающую степень восторга, а мисс Грейнджер, стоявшая за ними, время от времени шептала Скорпиусу отдельные слова, которые тот забывал от волнения.

Когда Скорпиус остался доволен, мисс Грейнджер достала из кармана небольшую книжку и осторожно положила между страницами маленький цветок, который теперь смогла разглядеть и Пэнси.

Только после этого они подошли к остальным.

Вокруг Пэнси разговор уже возобновился. Скорпиус, разумеется, направился к отцу, и тот тепло его встретил.

Затем последовал ещё один круг представлений. Мисс Грейнджер напряглась, услышав титул лорда Блэка, после чего слуги начали разносить еду.

Пэнси без особого интереса задумалась, не смущает ли мисс Грейнджер будущее положение лорда Блэка, хотя считала это маловероятным. На данный момент она отложила эту мысль и решила наслаждаться происходящим.

Справа от неё сидела Гарриет. Пэнси слушала её вполуха: та сумела вовлечь Скорпиуса и мисс Грейнджер в разговор с лордом Блэком о находках, обнаруженных ими в дикой части Гайд-парка, и о планах составить их каталог.

Слева сидела Джинни, очищала мандарин и обменивалась с Асторией новостями из дома, которые не попали в письма.

Пэнси воспользовалась случаем и поблагодарила мистера Уизли, сидевшего напротив, за шахматные партии, которые он разыгрывал по переписке с её отцом.

— Он получил огромное удовольствие в эти зимние месяцы. Уверена, он был бы рад сыграть с вами лицом к лицу.

Мистер Уизли покраснел.

— Сэр Кассиус был грозным противником с умом настоящего стратега. Я понял, что именно он вас и учил. Ваши стили игры очень похожи.

Пэнси улыбнулась, уловив скрытый комплимент, и позволила вовлечь себя в разговор о тонкостях шахмат.

Затем речь зашла о клубе мистера Уизли. Пэнси представляла себе нечто другое, но оказалось, что он состоит в Лондонском шахматном клубе, о существовании которого она прежде не знала.

Она издавала все подобающие возгласы, пока мистер Уизли рассказывал, что на днях впервые смог посетить клуб лично.

— Я подал заявление о вступлении по почте, — объяснил он.

— Клуб оправдал ваши ожидания?

Он рассмеялся.

— Это была комната, полная людей, которые действительно любят игру и не боятся играть со мной.

— Люди обычно боятся с вами играть?

Джинни вмешалась:

— Дома все боятся, кроме отца. Он слишком хорошо играет для нас. Однажды он довёл до слёз одного из соседских детей. Рону было одиннадцать, а тому мальчику — четырнадцать? Рон так его разгромил, что остальные дети целый год не соглашались с ним играть.

— Не могу поверить, что ты это помнишь, — с видом человека, привыкшего терпеть, произнёс Рон.

— Думаю, использовать все свои способности против каждого противника — это проявление уважения. Если бы я выиграла нашу партию, а потом узнала, что победа досталась мне не по праву, мне было бы трудно тебя простить.

— Тогда я вдвойне рад, что мне пришлось использовать все свои умения.

После еды почти все согласились, что прогулка — лучший способ избавиться от ощущения тяжести после сытного обеда, и отправились в путь.

Скорпиус очень хотел найти все растения, которыми славился Гайд-парк, и изо всех сил боролся с необходимостью вздремнуть.

В конце концов это оказалось бесполезно: он заснул на коленях у отца прямо посреди фразы.

Для них установили навес, защищавший от солнца, хотя весеннее солнце было мягким. Драко остался по необходимости, как и мисс Грейнджер.

Лорд Блэк заявил, что хочет съесть ещё пирога. Пэнси считала это невозможным — не потому, что пирог был невкусным, а потому, что все они уже съели непомерное количество еды, — но Гарриет не удивилась и продолжила путь без него.

Возможно, лорд Блэк задержался над другим блюдом и ещё не успел его попробовать. Может быть, они с Драко сыграют в карты.

Пэнси заметила, что Астория разрывается между желанием остаться с семьёй и обязанностями хорошей хозяйки. Супруги посмотрели друг на друга и без слов решили, что Астория пойдёт вместе с остальными.

Весь обмен занял несколько секунд. Пэнси позавидовала их близости и взаимопониманию.

Они отправились парами и тройками. Сначала Пэнси шла с Гарриет и Джинни, намереваясь помочь им поддержать разговор.

Как выяснилось, помощь им не требовалась: за время отсутствия Пэнси они сблизились на почве интереса к магии разума — области, в которой Пэнси была безнадёжно невежественна.

Это не было популярным направлением учёбы, и Пэнси считала излишним погружаться в него глубже.

Она оставила их вдвоём и присоединилась к Астории и мистеру Уизли, которые обменивались вежливыми фразами, когда не молчали.

Пэнси украдкой убедилась, что Астория не расстроена тем, что оставила Скорпиуса и Драко, а затем постаралась сгладить неловкость их разговора.

Они некоторое время гуляли по дорожкам Гайд-парка. Мистер Уизли подавал руку каждой из них, а Пэнси и Астория по пути приветствовали знакомых.

Так они встретили Олдона, Эдмунда и его жену.

Близкие друзья потребовали задержаться подольше, прежде чем все решили продолжить прогулку вместе.

Пэнси взяла Олдона под руку, избавив мистера Уизли от этой обязанности, и получила выговор за то, что не пригласила Олдона на пикник.

— Возможно, я пригласила бы вас, если бы знала, что вы уже в городе, — в свою очередь отчитала его Пэнси.

Он признался, что прибыл только этим утром, но объяснил, что не планировал приезжать так рано. Затем жизнерадостно продолжил:

— Просто я больше не мог сопротивляться очарованию вашего общества.

Пэнси рассмеялась, но предположила, что настоящие причины были более прозаичными. В присутствии других она не могла об этом спросить, поэтому приняла комплимент как должное.

Они пошли по кругу и естественным образом снова оказались у места пикника.

Драко и лорд Блэк действительно играли в карты. Скорпиус проснулся и заворожённо слушал мисс Грейнджер, которая что-то показывала ему в книге.

Вскоре собрание естественным образом распалось. Пэнси осталась довольна результатом: ей удалось укрепить связи между столькими близкими людьми.

Лишь по дороге домой она поняла, что с того момента, как отпустила руку мистера Уизли, он ни разу на неё не посмотрел.

Пэнси давно не ждала бала в «Алмаксе» с таким волнением.

Пройдя за линию приветствий, она стала искать друзей и обнаружила их в углу.

Гарриет выглядела совершенно спокойной, но мистер Уизли явно чувствовал себя неуютно и был слегка зеленоватым, а Джинни казалась воодушевлённой и готовой танцевать, но впервые за время знакомства с Пэнси — немного запуганной.

Поздоровавшись друг с другом, леди Поттер, леди Паркинсон и Пэнси объединились, чтобы знакомить девушек с теми, чьи связи они считали полезными, и не допускать знакомств с теми, кого предпочитали избегать.

Одним из последних был Кормак Маклагген — волшебник, лишь чудом удерживавшийся за остатки репутации джентльмена.

Пэнси не понимала, как распорядительницы вообще позволили ему войти. Видимо, у него всё ещё оставалось несколько полезных знакомств.

Она терпела его льстивые манеры и уже смирилась с тем, что ей придётся пожертвовать как минимум одним танцем из ещё не заполненной карточки или же весь вечер просидеть в стороне.

Пэнси всё ещё не решила, о каком варианте пожалела бы сильнее, когда объявили первый танец.

Она приготовилась услышать приглашение, но сзади их прервали.

— Мисс Паркинсон, музыка начинается. Вы ведь обещали мне первый танец? — спросил мистер Уизли.

Для затеянной им уловки это было не слишком убедительно, но вполне объяснимо: Пэнси была совершенно уверена, что ничего подобного ему не обещала.

Она ярко улыбнулась, словно только что вспомнила, поблагодарила его за напоминание и извинилась перед мистером Маклаггеном.

Едва Пэнси встала рядом с мистером Уизли, он поспешно подал ей руку и повёл к линии, формировавшейся на танцевальном паркете.

— Простите, что решил за вас… Надеюсь, я не поступил против ваших интересов. Леди Паркинсон весьма недвусмысленно велела мне вас спасти, — прошептал он, когда они заняли место в линии.

— Уверяю вас, я очень благодарна за спасение, — так же тихо ответила Пэнси, прежде чем им пришлось разойтись дальше, чем позволяла доверительная беседа.

С опозданием она вспомнила свой предыдущий опыт танцев с этим джентльменом.

Что ж, это, несомненно, была более удачная сделка. Маклагген мог быть искусным танцором, но во всех остальных отношениях был невыносим. Пэнси едва не содрогнулась, вспомнив их танец в её первый сезон: тогда он счёл необходимым громко исправлять любые мелкие ошибки людей, стоявших рядом.

Но её опасения оказались напрасными.

Танцевал мистер Уизли значительно лучше. Пэнси очень старалась не показать удивления. Время от времени на его лице появлялось выражение напряжённой сосредоточенности, и это было удивительно мило.

Пэнси поддерживала простой разговор, чтобы ему было легче, и получила от их двух танцев больше удовольствия, чем ожидала.

Спускаясь вдоль линии танцующих, Пэнси заметила Джинни, танцевавшую с мистером Финч-Флетчли.

Она одобрила этот выбор.

Остаток вечера превратился в настоящий вихрь. Пэнси решила, что Джинни не должна пропустить ни одного танца, и сама время от времени забывала о собственных планах.

Это заставило её мать неодобрительно покачивать головой, и Пэнси поняла, насколько проще всё было бы, если бы она уже вышла замуж.

Тем не менее в её карточке оставалось приличное количество имён, хотя один или два танца она всё же пропустила.

В один из таких перерывов она сидела рядом с Гарриет. Та совершенно не беспокоилась из-за отсутствия знакомых в зале и не торопилась это исправлять.

Они говорили о своей договорённости насчёт занятий, которую отодвинуло на второй план возбуждение, вызванное сезоном.

Во время паузы в разговоре Пэнси почувствовала взгляд Гарриет.

Она ждала, пока та заговорит первой.

— Я слышала о возможности проверить твои способности.

Пэнси резко повернулась к ней.

— О турнире, — продолжила Гарриет шёпотом. — Ничего официального, но, думаю, мы сможем сохранить анонимность.

Пэнси всё ещё сомневалась, но отчаянно хотела услышать подробности.

К сожалению, возможности не представилось: по залу вдруг прокатилась тишина.

С опозданием и с выражением презрения на лице прибыл герцог Дартмурский.

Лицо Гарриет стало совершенно бесстрастным. Пэнси ещё предстояло поговорить с ней о других способах скрывать эмоции.

Даже со своего места Пэнси видела, как его светлость обводит взглядом зал, особенно танцующих, но ни на одном лице не задерживается достаточно долго, чтобы по-настоящему его рассмотреть.

Он явно искал кого-то конкретного.

К удивлению Пэнси, герцог, кажется, нашёл нужного человека и направился в противоположную от них сторону. Вскоре его поглотила толпа, и они больше не могли следить за его движением.

Гарриет ничего не сказала, поэтому и Пэнси промолчала, пока её не пригласили на следующий танец.

Однако мыслями она оставалась с подругой, даже внешне изображая внимательную партнёршу по танцу.

Визиты на следующий день после бала обычно были приятным занятием — хотя бы потому, что льстили самолюбию.

Но сегодня среди посетителей не было никого, кого Пэнси особенно хотела бы увидеть, ни одного холостяка, на которого она положила глаз.

Она предпочла бы находиться в Поттер-Плейс и наблюдать за происходящим, оставаясь незаметной.

Увы, это было невозможно.

Вместо этого после визитов она узнала ещё больше об успехе первого выхода Джинни в лондонское общество.

Дом был полон, и несколько джентльменов уже договорились сопровождать Джинни на различные мероприятия.

Разумеется, для этого требовались компаньонки, и Пэнси была рада присоединиться.

Она также услышала, что мистеру Уизли удалось вновь встретиться со старым другом по Хогвартсу, а затем сообщила, что Кормак Маклагген ничуть не расстроился из-за невозможности пригласить Пэнси на танец. Во многом потому, что Пэнси испытывала непреодолимое желание скрыться всякий раз, когда он приближался.

Его имя оказалось среди посетителей того дня.

Но самым ошеломительным известием стало то, что его светлость, герцог Дартмурский, накануне разыскал лорда Поттера и объявил о намерении сменить политическую принадлежность.

Новость уже облетела весь дом до того, как приехала Пэнси, но волна общего возбуждения всё равно захватила и её.

Пэнси видела, что лорд Поттер не доверяет словам герцога и подозревает тщательно продуманную ловушку.

Поскольку никто другой не выступал в защиту герцога, а Гарриет сжимала в руке ткань, которую собиралась вышивать, Пэнси решила напомнить всем, что со смерти покойного герцога Дартмурского прошёл всего год.

— Если он и собирался изменить свою позицию, то сейчас у него появилась первая возможность.

Лорд Поттер всё ещё выглядел неубеждённым, но признал справедливость замечания:

— До сих пор он явно воздерживался от того, чтобы примкнуть к какой-либо стороне.

Когда тема исчерпалась, Пэнси терпеливо подождала, пока пройдёт подходящее время, а затем попросила Гарриет прогуляться с ней в саду.

Гарриет согласилась. План едва не сорвался, когда к ним присоединилась Джинни, но в последний момент леди Поттер окликнула её, чтобы спросить мнение о новой отделке для платья.

Оказавшись снаружи, Пэнси сосредоточилась на том, чтобы сохранять спокойствие, хотя на самом деле настойчиво требовала от Гарриет подробностей.

— Я ничего об этом не знала, — ответила Гарриет ещё до того, как Пэнси успела задать вопрос.

Пэнси поверила ей: дикий взгляд Гарриет говорил об удивлении, граничившем с паникой.

Пэнси выросла среди политических интриг, а её друзья были скованы цепями традиций и семейных ожиданий. Она задумалась, что чувствовала бы на месте Гарриет.

— Как ты думаешь, он сменил сторону ради тебя? — почти благоговейно прошептала Пэнси.

— Нет! — выпалила Гарриет. — И если даже да… это ничего не значило бы, если бы он сделал это ради меня.

Пэнси не успела ответить: именно в этот момент она заметила Джинни, направлявшуюся к ним по дорожке.

Они безупречно приняли её в середину, а Пэнси принялась расспрашивать о поклонниках.

С тех пор как Пэнси приехала, Джинни была удивительно счастлива. Пэнси наблюдала за этой радостью и решила, что пока она, вероятнее всего, объясняется обычной гордостью, а не признаками более глубокого чувства.

На вчерашнем балу Джинни тоже была рада танцевать и принимала все приглашения с умеренным восторгом, но в её поведении не было ничего похожего на девичьи чувства.

Это зловеще напоминало Пэнси её саму.

В свой первый сезон она была рада любому вниманию: оно уменьшало вероятность того, что она останется старой девой.

Поначалу не имело особого значения, кто именно обращает на неё внимание, если мужчина соответствовал узким требованиям, которые она для себя установила:

хорошее происхождение, полезные связи, достойное положение.

В редкие моменты поверхностности она добавляла к списку привлекательную внешность.

Пэнси играла на сердечных струнах, словно на арфе, и уже сам этот процесс приносил ей удовольствие.

Но однажды она поняла, что ни один из этих мужчин ей особенно не нравится, и очарование исчезло.

Но Джинни не должна была столкнуться с тем же, думала Пэнси.

Надеюсь, не столкнётся.

Джинни была старше, чем Пэнси в свой первый сезон, и, как ей казалось, практичнее. Пэнси считала, что Джинни скорее сможет преодолеть пропасть между необходимостью и идеалом.

И это было хорошо, ведь в её случае необходимость была ещё очевиднее.

Рональд наблюдал за тремя подругами из окна, и его взгляд неизменно возвращался к фигуре мисс Паркинсон.

Он знал, что пялится, но совершенно не мог остановиться.

По крайней мере в этом доме уже никто не сомневался в его чувствах к ней, а сейчас на него никто не смотрел.

Лорд Поттер принялся подмигивать ему всякий раз, когда замечал этот взгляд.

При мысли о том, насколько очевиден его интерес, внутри у Рональда всё сжималось.

Рональд знал, что Пэнси ему не по силам. Он был не настолько наивен, чтобы думать, будто он сам и его состояние смогут соблазнить Пэнси Паркинсон — королеву каждого бала, чьё мнение почитали и которая воплощала все качества, ожидаемые от молодой женщины благородного происхождения.

Поэтому безнадёжность уже давно тяжёлым грузом лежала у него на груди.

Первый всполох восторга безжалостно раздавил сапог унижения, но затем на его месте выросло нечто другое, заполнившее каждый уголок души, — более глубокое и долговечное чувство.

Его склонность к ней доказала, что способна почти полгода расти и крепнуть без всякой подпитки.

Единственными новостями, доходившими до него, были пересказы писем, которыми Джинни считала нужным поделиться.

До сих пор мисс Паркинсон ни разу не попыталась тонко отвергнуть его.

Рональд был благодарен за то, что избавлен от такого унижения.

Вместо этого она оставалась любезной и доброй, прекрасной подругой его сестры.

Это сводило его с ума.

Нет, она была ему не по силам.

Её дружба с Джинни сама по себе была достаточной причиной благодарить Бога и магию за то, что они подарили ему знакомство с ней.

Что до него самого, то он был бы рад предложить ей руку поддержки, если рядом не окажется более подходящего спутника, и, возможно, танцевать с ней раз за вечер.

Почувствовав, что задержался у окна слишком надолго, Рональд отвернулся.