Глава 1: Глава 1. Оттери-Сент-Кэчпол, Девон — август — октябрь 1811 года

О исторической достоверности:

Это AU по «Гарри Поттеру» и «Красавице и чудовищу». Уже одно это делает историческую достоверность практически невозможной. Тем не менее я очень старалась: исследование получилось довольно обширным — по крайней мере, по сравнению с моими обычными изысканиями. Но я также поняла, что писать историческую прозу за пять месяцев было… как бы это сказать… глупо с моей стороны? Поэтому в тексте будут ошибки и неточности.

О титулах:

Слишком многие мои персонажи настаивали на наличии титулов. Поэтому может быть немного трудно разобраться, как именно разные персонажи обращаются друг к другу. Например, у Драко есть титул учтивости — граф Уилтшир, — тогда как Люциус является настоящим пэром, маркизом Винчестером.

Обычно Драко называли бы лордом Уилтширом. Те, кто был с ним близок или давно его знал, могли называть его просто Уилтширом.

Большинство титулов в этом рассказе существуют и по сей день. Барона Поттера и герцога [спойлер] я придумала сама.

О местах:

Упомянутые в рассказе места в основном существуют или существовали когда-то. Я составила эту карту, чтобы не запутаться:

https://www.google.com/maps/d/u/1/edit?mid=1r2-3xdtQGiZDcezOAxIboi3T5Rp4du4&usp=sharing

Многие места так и не вошли в рассказ, но я так старалась точно определить, где всё находится, что решила поделиться картой.

Наверняка я о чём-то забыла, но пока надеюсь, что вам понравится история.

Оттери-Сент-Кэчпол был очаровательным городком, где устраивали очаровательные сельские балы. Он сильно отличался от «Алмакса». Оглянувшись вокруг, Пэнси убедилась, что у входа в ратушу нет ни одной зоркоглазой распорядительницы, охраняющей двери.

Доказательством тому служил кавалер, с которым она танцевала и который, казалось, ещё не успел обзавестись всеми конечностями. Он был почти оскорбительно высоким, а значит, конечностей ему приходилось контролировать немало, но Пэнси считала, что это не может служить достаточным оправданием.

Обычно она отличалась прекрасной памятью на лица и имена, но сейчас не могла вспомнить имя своего партнёра. Весь вечер напоминал бесконечную вереницу мужчин Уизли, которых ей представляли одного за другим. Она была уверена, что его имя начиналось с буквы «Р».

Роберт? Ричард?

К счастью, её забывчивость не имела никаких последствий: никто из его родственников не танцевал рядом с ними.

После двух танцев Пэнси оставила его с пылающими щеками — очевидно, он и сам осознавал свои промахи. После этого, когда кто-нибудь приглашал её на танец, она изображала подвернувшуюся лодыжку.

Причиной её столь неудачного появления на сегодняшнем празднике был Драко Малфой, граф Уилтширский, который в настоящее время снимал дом неподалёку. Он и его жена Астория, её очень близкие друзья, любезно взяли её с собой — официально ради её мнения о мебели и домашней прислуге, но Пэнси подозревала, что настоящая причина, скорее всего, крылась в её бесплодных и раздражающих поисках мужа.

В предыдущие сезоны ей завидно легко удавалось привлекать внимание различных джентльменов. К сожалению, каждый из них оказывался скучным человеком, рядом с которым невозможно было находиться.

Другие дамы могли завидовать её умению закидывать удочку, но было что-то трагическое в том, чтобы быть искусной рыбачкой, стоящей у пустого озера.

Ситуацию усугубляла необходимость выйти замуж не просто за представителя знатной, но ещё и магической семьи.

Её друзья сделали перерыв в танцах и присели рядом с ней. Их разговор переместился от пейзажей — которые в Девоншире, по крайней мере, отличались разнообразием, — к ратуше, в которой они сидели и которую единодушно сочли «очаровательной», а затем к присутствующим.

О её партнёрах по танцам лучше было не говорить, но Астории повезло больше с новыми знакомствами. Мисс Уизли, младшая сестра примерно половины мистеров Уизли, находившихся сегодня в зале, по всей видимости, была чрезвычайно приятной собеседницей.

Незаметно обведя взглядом зал, Пэнси заметила молодую женщину, танцевавшую с группой других юношей и девушек. Она была хорошенькой — по-сельски, простовато. Во время следующего перерыва Пэнси получила удовольствие познакомиться с ней и вынуждена была согласиться с оценкой Астории.

— Надеюсь, ваша травма быстро заживёт. Подвёрнутые лодыжки — настоящий бич для слишком многих женщин, вынужденных танцевать с моими братьями. Особенно с Роном.

После короткой паузы мисс Уизли добавила:

— С самым высоким из них.

Пэнси сохранила на лице вежливую улыбку и скромно возразила:

— Мистер Уизли был прекрасным партнёром по танцу. Боюсь, это я виновата, что вообще танцевала сегодня вечером. Днём я почувствовала лёгкую боль, но решила, что могу позволить себе несколько кругов по залу.

Уголок рта мисс Уизли дёрнулся: она явно не поверила этому объяснению, но оставила его без комментариев.

В начале следующего танца мисс Уизли села рядом с Пэнси у стены и развлекала её забавными, лёгкими историями о гостях, включая всех своих братьев. Когда ни одна из них не танцевала, к ним присоединялась Астория. Тем временем Драко возобновлял знакомство с братьями Уизли, с большинством из которых учился в Хогвартсе.

Мисс Уизли обладала живой манерой речи, озорной улыбкой, которую лишь с трудом сдерживали приличия, и уверенностью, появившейся благодаря тому, что она была младшей в любящей семье.

Мистер Рональд Уизли, её бывший партнёр по танцу, которого благодаря описаниям мисс Уизли Пэнси теперь могла узнать, подошёл к ним ближе к концу вечера. В угоду новой подруге Пэнси поклонилась ему, признавая знакомство. Он ответил на приветствие и подошёл ближе.

Оказалось, его послали забрать её спутника.

Их компания решила покинуть бал. Все устали, но пребывали в гораздо лучшем настроении, чем по прибытии.

Так неожиданно приятный вечер подошёл к концу.

Астория и Пэнси обе решили, что знакомство с мисс Джинни Уизли следует развивать, поэтому прошло совсем немного времени, прежде чем они нанесли визит семье Уизли.

Несколько минут они просидели в гостиной — самом необычном архитектурном сооружении, какое когда-либо видела или осмеливалась посетить любая из них.

Потягивая чай, который миссис Уизли — добрая, но, пожалуй, чрезмерно заботливая хозяйка — настойчиво предложила ей, Пэнси размышляла о счастливом существовании чар отвлечения, способных отводить ничего не подозревающих прохожих в сторону.

Они как раз обсуждали тонкости образования юного волшебника — миссис Уизли охотно давала тщательно сформулированные советы, чтобы не показаться властной будущей маркизе и молодой матери, а Астория с удовольствием принимала их от матери семерых детей, — когда дверь распахнулась и прервала разговор.

На пороге стоял мистер Рональд Уизли — без жилета и шейного платка, в одних лишь бриджах из оленьей кожи и распахнутой у ворота рубашке. Он смотрел на разорванный рукав.

— Мама, ты не могла бы…

— Рональд! — пронзительно вскрикнула миссис Уизли.

Он поднял голову и, увидев гостей, инстинктивно отступил на шаг. На мгновение закрыл глаза — Пэнси предположила, что от унижения, — а затем слегка поклонился:

— Леди Уилтшир, мисс Паркинсон.

После чего ушёл.

— О, мне ужасно неловко, — начала миссис Уизли, а мисс Уизли спрятала улыбку за чашкой чая.

— О нет, уверяю вас, наши нервы вполне способны это выдержать, — поспешила заверить её Астория.

Она звучала искренне, и Пэнси была рада, что, как лицо более высокого общественного положения, именно Астория должна была успокоить хозяйку. Все её собственные светские навыки не помогли бы сохранить самообладание, если бы в тот момент пришлось разомкнуть губы. Пэнси не смогла бы удержаться и не присоединиться к плохо скрываемому веселью мисс Уизли, поэтому лишь силой воли держала рот закрытым, а на лице сохраняла благосклонное выражение.

Не желая злоупотреблять гостеприимством, они вскоре ушли, но перед этим пригласили миссис и мисс Уизли нанести ответный визит при первой возможности.

Лишь отъехав в своей карете на достаточное расстояние от «Норы», они разразились смехом.

Ответный визит действительно последовал очень скоро. Когда мисс Уизли вошла в гостиную, Пэнси сидела с книгой на коленях и удивилась, увидев, что та пришла одна.

— Мисс Уизли! — воскликнула она, вставая. — Вы пришли одна?

Они быстро присели в реверансе друг перед другом, после чего мисс Уизли присоединилась к Пэнси на диване, а та позвонила слуге и попросила подать чай.

— Рональд проводил меня до вашей двери, но повернул обратно.

Мисс Уизли благоразумно не стала объяснять, почему он не захотел входить в дом.

— Полагаю, дома он необходим. Я рада, что они смогли отпустить вас.

— О, безусловно. Он крайне нужен для ещё одного урока завязывания шейного платка.

Пэнси фыркнула самым неподобающим для леди образом и отказалась от притворства.

— О, бедняга! — воскликнула она. — Никогда не видела в гостиной такого выражения безысходности.

— Я тоже никогда не видела своего брата столь хорошо одетым, как за последние несколько дней, — сухо заметила мисс Уизли.

Их весёлый разговор продолжался, пока Астория не вернулась в сопровождении Скорпиуса. Увидев мисс Уизли, он тут же спрятался за матерью.

Скорпиусу вот-вот должно было исполниться три года, и он по-прежнему настороженно относился к незнакомцам. Пэнси знала, что лорд Винчестер начинал терять терпение. Он ожидал, что типичная малфоевская дерзость рано или поздно проявится, но Скорпиус оставался застенчивым и тихим.

Одной из причин, по которым Драко и Астория решили подыскать собственный дом подальше от влияния главы семьи, были его попытки подтолкнуть внука к проявлению малфоевских качеств.

Разумеется, при наличии каминной сети расстояние в восемьдесят миль значило совсем немного.

Или значило бы, если бы многочисленная магическая прислуга позволила подключить дом к сети, а маркиз не считал каминную сеть временной прихотью и вдобавок не испытывал отвращения к сопровождавшей её саже.

Скорпиус просидел с ними весь час чаепития, устроившись рядом с матерью. Позже няня — одна из совсем немногих слуг, обладавших магией, которых они привезли с собой, — пришла забрать его.

Кроме неё, о магии знали или сами обладали ею лишь их камеристки и камердинер Драко.

— Нам действительно стоит подыскать для него учителя или гувернантку, — заметила Астория.

Она говорила это каждые два дня без исключения, но Пэнси знала, что её подруга не любит эту мысль. На самом деле торопиться с дальнейшим образованием Скорпиуса пока не было необходимости. Однако если Астория видела впереди какое-то событие, то твёрдо считала: к нему нужно спешить навстречу, а не откладывать неизбежное.

— У меня никогда не было гувернантки, — сказала мисс Уизли, вероятно, не осознавая, какой единый потрясённый вздох вызвала у двух других женщин.

— Никогда? — переспросила Пэнси, стараясь не показать, насколько изумлена.

— Нет, меня учила мама, — сообщила мисс Уизли, и в её голосе прозвучал некоторый вызов.

Пэнси не позволила этим словам повиснуть в тишине.

— Что ж, вашему образованию это нисколько не повредило. Разговаривать с вами столь же приятно, как с любой молодой леди, которую я встречала в Лондоне, если не приятнее. — Поскольку слуг рядом сейчас не было, она продолжила: — А женщины рода Прюэтт всегда славились как весьма грозные ведьмы.

Вновь обретя прежнюю непринуждённость, мисс Уизли поклонилась настолько низко, насколько позволяла сидячая поза:
— И эта слава вполне заслуженна.

***

Август подходил к концу, затем потянулся сентябрь, и дружба между двумя семействами крепла не по дням, а по часам. По мере того как неловкий случай всё дальше отступал в прошлое, мистера Рональда Уизли удавалось уговорить войти в дом и сыграть партию в шахматы. Драко вынудили отправиться на охоту с мужчинами семейства Уизли, а дамы остались дома и проводили время вместе. С каждым новым визитом Пэнси всё больше убеждалась, что хочет познакомить мисс Уизли с большим миром.

Пэнси уже почти решила уговорить мать представить мисс Уизли в свете во время следующего лондонского сезона, когда выяснилось, что миссис Уизли думает в том же направлении.

Она только что уселась за чайный стол у Уизли и как раз выбирала одну из аппетитных сладостей, когда ей сообщили новость.

— Лондон! В этом сезоне? О, как чудесно! — Она схватила подругу за руки. — Как я рада, что наша разлука будет недолгой. Может быть, вы остановитесь у нас? — Предлагая подруге гостеприимство своего дома, Пэнси не испытывала ни малейших сомнений.

Мисс Уизли покачала головой, но улыбнулась и благодарно сжала её руки.
— Леди Поттер согласилась представить меня в свете. На время сезона мы остановимся у её семьи.

— Леди Поттер! — воскликнула Пэнси. — Я не знала, что вы знакомы.

Леди Поттер была необычной фигурой в их кругах: дочь простолюдина и первая в своей семье, родившаяся с магическим даром, она тем не менее вышла замуж за барона. Титул был старинным, род значился в Золотой книге, а казна была полна. Не говоря уже о том, что лорд Поттер был красивым мужчиной, ровесником своей супруги.

Леди Поттер составила весьма выгодную партию.

И словно этого было мало, барон и баронесса, судя по доходившим до Пэнси рассказам, всё ещё искренне любили друг друга.

Она знала, что у них две дочери, старшая из которых уже была представлена в свете, но нечасто появлялась в обществе. Особенно примечательным было то, что женитьба лорда Поттера на женщине, стоявшей настолько ниже него по положению, почти не уронила семью в глазах света. Обаянием и остроумием леди Поттер не уступала ни одной благородной даме по рождению, а лорда Поттера так любили, что многие прощали ему то, что в иных обстоятельствах сочли бы недостатком рассудительности.

Пэнси представляла для подруги несколько иную покровительницу, но никто не мог бы отрицать, что леди Поттер есть каким полезным опытом поделиться.

Она слушала рассказ о том, как миссис Уизли познакомилась с леди Поттер, когда они обе ждали ребёнка, и как они с тех пор оставались подругами, а сама тем временем обдумывала возможности предстоящего сезона.

***

Мисс Пэнси Паркинсон всегда стремилась соответствовать возлагаемым на неё ожиданиям — по крайней мере внешне.

Она была наследницей состояния отца — роскошь, доступная ей лишь потому, что нажито оно было совсем недавно, — и знала, что сможет жить в достатке, даже если так и не выйдет замуж. Если бы пожелала, она была совершенно вольна остаться старой девой.

Но не такой жизни она хотела. Она жаждала душевной близости — той, что на её глазах расцветала между её друзьями. Со временем ей, возможно, захотелось бы детей. Однако, когда на кону стояло так много, замужество становилось рискованной игрой. Следовало как можно лучше узнать лошадь, на которую в итоге придётся поставить.

До тех пор она считала благоразумным не сужать круг возможностей. Приветливость, здравомыслие и хорошие манеры вполне могли открыть ей путь к будущему счастью.

С этой точки зрения её тайная любовь к дуэлям, вероятно, была единственным изъяном в её планах. С тем же успехом она могла бы попытаться стать мастером зельеварения.

Когда Пэнси была младше, отец отвёл её на показательные дуэли. Это было скорее представление, чем настоящий поединок: каждую атаку и ответ на неё тщательно выверили заранее. И всё же она сумела разглядеть практическую пользу этого искусства, скрывавшуюся за ним смертоносную силу. Пэнси была очарована.

Разумеется, шансов самой заняться чем-то подобным почти не было. Отец одобрял её умение защитить себя в случае необходимости, но о серьёзном изучении дуэльного искусства не могло быть и речи.

Именно поэтому она пришла в немалый восторг, узнав об одной традиции семейства Уизли.

Каждый год на Михайлов день они устраивали небольшой дуэльный турнир между собой. И самое восхитительное — женщины тоже участвовали. Миссис Уизли происходила из рода Прюэтт, где собственная традиция обучать женщин боевым искусствам значила больше, чем мнение общества по этому вопросу.

Пэнси очень хотелось присутствовать, но она никак не могла решить, стоит ли участие — или, хуже того, просьба об участии, на которую ответят отказом, — возможного урона репутации. Она не была наивной. Уизли не славились привычкой исключать из своего круга друзей лишь под давлением общества, а с их влиянием в магическом мире было трудно поспорить.

Уважение, которым они пользовались, несоизмеримо превосходило размеры их состояния. Дело было скорее в многочисленности семейства: его представители заняли места во всех уголках общественной жизни, обеспечив себе достаточно почтения, чтобы позволять чудачества. Уизли могли обучать своих дочерей, но семья Пэнси лишь недавно вошла в высшее общество.

Ей повезло найти друзей, которых она не только горячо любила, но которые могли познакомить её с людьми столь же высокого положения, как они сами.

Пока Пэнси продолжала колебаться, эти размышления отодвинуло другое событие. За неделю до Михайлова дня Скорпиус заболел. Началось всё довольно безобидно. За завтраком он был непривычно вялым. Когда они собрались выехать на прогулку верхом, он вцепился в Асторию и горько заплакал. Встревожившись, все остались дома: Астория и Драко уступили мольбам сына. Рядом с родителями он успокоился, но оставался вялым.

К полудню болезнь Скорпиуса уже нельзя было отрицать, и Астория с Драко решили дать ему порцию перечного зелья, прежде чем ему станет хуже.

Вопреки ожиданиям Скорпиус не пошёл на поправку. Поначалу казалось, что зелье помогло: он меньше шмыгал носом, к лицу вернулись краски, — но к концу дня симптомы вернулись с удвоенной силой. Позвали миссис Уизли как главную местную знаточицу болезней маленьких волшебников. Она принесла с собой не только столь необходимое спокойствие — Астория, не привыкшая к тому, чтобы её ребёнок так долго страдал, не отходила от него ни на шаг, — но и привела подругу.

Их проводили в гостиную. На подруге миссис Уизли было добротно сшитое платье из тех, что носили в Лондоне три-четыре сезона назад.

— Миссис Уизли, спасибо, что так поспешили нам на помощь.

Бросив взгляд на слуг, миссис Уизли сказала:
— Разумеется, дорогая. Это миссис Элени Хёрст. Она как раз была у меня в гостях. Надеюсь, вы не против, что я привела её с собой? Миссис Хёрст, это мисс Пэнси Паркинсон.

— О, конечно же. Рада знакомству.

Пэнси провела их мимо слуг к комнате Скорпиуса так быстро, как позволяли приличия. Выяснилось, что отец и брат миссис Хёрст были целителями. Выросшая рядом с ними и наблюдавшая за их работой, она усвоила достаточно знаний о целительстве, чтобы быстро рассеять их страхи. По её словам, магическое ядро Скорпиуса вступило в период бурного роста, и вскоре симптомы должны были исчезнуть. На этом этапе развития лучше всего было позволить им пройти самостоятельно. Однако им посоветовали следить за жаром: длительная высокая температура могла быть опасна.

Миссис Уизли срочным вызовом по каминной сети оторвала миссис Хёрст от других дел, поэтому ту поспешили проводить, осыпав подобающими случаю восторженными благодарностями. Миссис Уизли вышла вместе с ней, но с неё взяли обещание вскоре снова связаться с ними.

Скорпиуса окружили всеми мыслимыми удобствами, и, оказавшись в центре внимания обоих родителей, он, похоже, был вполне доволен своим положением.

Хотя они очень ждали празднования Михайлова дня, предугадать, как долго Скорпиус будет чувствовать себя плохо и смогут ли Астория с Драко присутствовать, было невозможно. Поэтому им пришлось с сожалением отклонить приглашение семейства Уизли.

Пэнси могла бы принять приглашение одна, и Уизли, несомненно, были бы ей рады. Возможно, Астория и Драко втайне даже предпочли бы отпраздновать в тесном семейном кругу.

Но оставить крестника ради столь легкомысленного удовольствия показалось ей чрезмерным потаканием собственным желаниям, и она решила провести праздник с друзьями.

В итоге Скорпиус поправился достаточно быстро, чтобы в праздничный день с удовольствием поесть гуся, а на десерт — ежевичный пирог.

***

После Михайлова дня открылся сезон охоты на фазанов, и мужчины снова отправились пострелять.

В один погожий осенний день Пэнси и мисс Уизли немного прогуливались по саду, беседуя о предстоящем сезоне, когда речь зашла о том, кто будет сопровождать её в Лондон.

— Ваша матушка не поедет с вами?

— Нет, мы решили, что меня будет сопровождать Рон. — Невысказанным осталось то, что Рональд Уизли был наименее выгодной партией из всех братьев: каждый из них был старше и состоятельнее него.

Вероятно, миссис Уизли надеялась, что сезон поможет обоим её младшим детям обзавестись полезными связями, а возможно, и найти себе пару.

Уильям был старшим — чрезвычайно обаятельным и прекрасно воспитанным. Чарльза Пэнси встречала лишь однажды, но запомнила его очень красивым: одежда едва вмещала его плечи. Возможно, манеры его несколько пострадали оттого, что бо́льшую часть времени он проводил среди драконов, но к концу вечера, проведённого в их обществе, они вполне восстановились.

Перси был очень серьёзным молодым человеком и более остальных соответствовал определению джентльмена. Его манеры, несомненно, были безупречны, а профессия солиситора давала ему право на это звание. Однако Пэнси считала его наименее приветливым из братьев, что вовсе не делало его неприятным.

Затем шли близнецы: оба остроумные, с тонким деловым чутьём, которое должно было помочь им продвинуться в обществе.

Из братьев женаты были только Уильям и Перси, а дети имелись лишь у Уильяма.

Насколько Пэнси знала о финансовом положении Уизли, доходов с их состояния не хватило бы, чтобы содержать всех, поэтому мужчинам приходилось выбирать себе занятие. Однако большинство из них избрали службу в магическом мире, что позволяло им сохранять видимость праздной жизни перед соседями и удерживать за собой положение нетитулованного дворянства.

Рональд помогал управлять поместьем вместо отца, Артура, который часто отлучался по делам службы в Министерстве. Пэнси вдруг осознала, что, хотя и знает об отъездах Рональда время от времени, ей совершенно неизвестно, куда и зачем он уезжает. После второй встречи познакомиться с братом подруги поближе оказалось чрезвычайно трудно: он часто находил повод покинуть любую комнату, в которой находилась она. Главной причиной, по-видимому, было смущение, поэтому Пэнси старалась не принимать это на свой счёт.

Драко, при всех своих многочисленных достоинствах, считал затруднительное положение Рональда неиссякаемым источником веселья. Это было очевидно по тому, как часто он тянулся к книге, чтобы спрятать за ней лицо, когда мистер Уизли в очередной раз бежал из комнаты при появлении Пэнси. Единственным исключением, похоже, были случаи, когда мистер Уизли играл в шахматы: бросать партию было не в его характере. Поэтому Пэнси смогла убедиться в его высоком мастерстве.

Однажды, когда он оказался таким образом пойман, Пэнси попросила сыграть с ней следующую партию. Вежливость требовала согласиться, и, закончив игру с Драко, он вместе с ней заново расставил фигуры.

Приятной неожиданностью стало то, что он не поддавался из любезности к сопернице. Разумеется, вскоре ему предстояло убедиться, что это было бы весьма неразумно.

Они вели долгую битву — как считала Пэнси, на довольно равных условиях, — прежде чем мистер Уизли предпринял хитроумный манёвр, обеспечивший ему победу.

После игры она заметила, что щёки разгорелись, словно они и впрямь упражнялись и сражались во дворе или в поле, а не на клетчатой доске. К сожалению, из-за игры разговор отошёл на второй план, и, после того как зрители поздравили обоих с достойно проведённой партией, мистер Уизли вновь откланялся.

Достаточно сказать, что вытянуть из мистера Уизли какие-либо сведения было чрезвычайно трудно.

Поэтому во время прогулки Пэнси воспользовалась случаем и расспросила о нём сестру. Выяснилось, что мистер Уизли участвовал в дуэльных состязаниях.

— Дуэлянт?! — вырвалось у Пэнси.

— Уточню: в магических дуэлях. С пистолетом он управляется куда хуже.

— Что ж, это, безусловно, интересное занятие. Часто ли ему выпадает случай продемонстрировать своё мастерство?

— Не так уж часто. Да и побеждать каждый раз ему, вероятно, не удастся. Но, судя по тому, что я слышала, он весьма хорош.

— Разве вы сами не видели?

— О нет, нам строжайше запрещено присутствовать. Он говорит, что при нас слишком нервничал бы. Когда я была младше, однажды чуть не ускользнула тайком, чтобы посмотреть на него, но мама поймала меня по дороге к камину.

После этого Пэнси позволила разговору перейти на другие темы, продолжая обдумывать новые сведения.