Глава 1: Новая глава

Новая глава

183

0

Mот Molwe
Поделиться

Она называла их про себя Пищалкой и Мечтательницей — не то чтобы когда-нибудь произносила эти имена вслух или рассказывала о них Аангу или кому-то ещё. Когда Пищалка спросила, не были ли Тоф и Мечтательница всего лишь плодами её воображения, Мечтательница заметила, что это не так уж важно, а вообще люди начинают беспокоиться, если ты начинаешь слышать воображаемые голоса в собственной голове.

Дело было в том, что последние несколько месяцев, каждые двадцать восемь дней, она просыпалась посреди ночи и слышала их болтовню. Тоф понимала, что на самом деле их рядом нет — во всяком случае, их тел, — потому что иначе слышала бы эхо их голосов и ощущала движения. Их голоса были плоскими, без реверберации.

Будто звучали внутри её головы.

— Почему каждые двадцать восемь дней? — мысленно проворчала Тоф, зная, что они её услышат.

— О, — вздохнула Мечтательница, — должно быть, это связано с началом менструации. Как думаешь?

— А?

— Да, — пропищала Пищалка. — В этом есть смысл. Я не слишком обращаю на такое внимание, но ты, должно быть, права.

— Что это ещё за мен… менструация? — Тоф ненавидела, когда они разговаривали подобным образом, словно понимали друг друга, а она — нет. С другой стороны, это было очень знакомое ощущение и одна из вещей, убеждавших её, что она не сходит с ума. Если бы они существовали только у неё в голове, она ведь понимала бы их, правда?

— Ежемесячное отторжение слизистой оболочки матки, — объяснила Пищалка. — Кровь, текущая к крови.

— О, — сказала Тоф.

Она старалась думать об этом как можно реже, хотя с самого детства знала о подобных вещах по матери и служанкам: от слепой девочки такое не скроешь.

— Мы называем это лунным временем.

Оно началось у Тоф вскоре после того, как она присоединилась к Аангу и остальным. Это было унизительно и неудобно, а ещё Тоф ненавидела, что Катара отнеслась к ней так доброжелательно и заботливо.

Если подумать, две странные подруги начали навещать её примерно тогда же.

— Лунное время, — протянула Мечтательница, словно пробовала эти слова на вкус. — Мне нравится. Моё имя означает «луна».

Пищалка, чьи ответы варьировались от пугающе случайных до пугающе точных, выпалила:

— Моё имя означает большой, связный поток воды или другой жидкости, текущий по прежде сухой земле.

Тоф скривилась, пытаясь понять, что это вообще значит.

— Э-э… Не думаю, что моё имя вообще что-нибудь означает.

— Оно означает тебя, — сказала Мечтательница.

— Наверное.

Тоф повернулась на своём спальнике. Высвободив из-под одеяла правую ступню, она коснулась пальцами ног земли и с облегчением почувствовала, что все остальные на своих местах и крепко спят.

Аанг.

Катара.

Сокка рядом с Сукой.

Между ними — горячий участок… Они что, держались за руки?

Фу.

— Эй, послушайте, можно я вас кое о чём спрошу?

— Конечно, — ответили два неземных голоса.

— Как мило, что меня спросили, — заметила Мечтательница.

— Обычно люди слишком боятся услышать мой ответ, — сказала Пищалка, и на мгновение в её голосе прозвучала печаль.

— Да уж, — сказала Тоф, потому что, если бы ей захотелось жалости к себе, она могла бы разбудить Катару или Аанга и получить её с избытком. — Значит, вы обе старше меня?

— Не намного. Кажется, нам обеим по семнадцать, — ответила Мечтательница.

— Разум ребёнка, джунгли дикие, — пропела Пищалка, которая явно снова забрела на опасную глубину шахты своего разума.

— Ладно, — Тоф продолжила, потому что давно хотела это спросить. — Все эти отношения между мальчиками и девочками когда-нибудь становятся проще? Я имею в виду, всю нашу компанию, всех остальных. Они то вздыхают друг по другу, то огрызаются, то… держатся за руки и всё такое. А ведь идёт война! Когда они станут старше, они ведь повзрослеют в этом вопросе, да?

Довольно долго в ответ звучала лишь тишина. Тоф уже решила, что они исчезли: иногда связь обрывалась, хотя обычно это происходило ближе к рассвету.

Но Тоф чувствовала: сейчас всё ещё середина ночи. Камни над головой продолжали остывать. Воздух пока не начал теплеть.

— Безумец, влюблённый и поэт — лишь образы, в которых воображение воплощается целиком, — наконец произнесла Пищалка.

— Хм-м-м, — ответила Мечтательница тоном, похожим на согласие.

— Но… — Тоф запнулась, не понимая, можно ли считать это ответом. — Ну же! Только не говорите, что лучше не станет! Вы ведь все взрослые, правда?

— Похоже, кое-что не меняется, — ответила Пищалка. — Капитан и Инaра похожи на двух мотыльков из пламени: танцуют друг вокруг друга, летают друг вокруг друга. Мой брат и Кейли почти год пытались делать вид… Они всё так же ссорятся, вздыхают и целуются. Только ещё занимаются сексом.

— А ты занималась сексом? — спросила Мечтательница раньше, чем Тоф успела это сделать. Хотя сама Тоф не стала бы спрашивать и вообще не хотела знать, но…

— Нет, — ответила Пищалка.

На этот раз в её голосе звучала настоящая, неподдельная печаль. Она тронула Тоф так, как Тоф совершенно не нравилось. Это напомнило ей, что Пищалка парит посреди такого холодного и огромного одиночества, которое невозможно даже вообразить.

Тоф снова коснулась пальцами ног земли.

— Все меня слишком боятся, — продолжила Пищалка.

— Хм, — сказала Мечтательница, юная ведьма.

— После того как я убила всех тех Риверов, — продолжила Пищалка, — Джейн смотрит на меня иначе. Но его имя похоже на женское. И он любит оружие больше, чем людей. Кроме того, однажды он чуть не стал причиной моей смерти и смерти Саймона. Не думаю, что он хочет заняться со мной сексом, а если бы захотел, мне бы это не понравилось.

— Полагаю, что нет, — сказала Мечтательница.

— Фу, — добавила Тоф.

— Иногда я наблюдаю за Кейли и Саймоном, и это так прекрасно…

На мгновение в голос вернулась печаль, но затем её сменила лукавая насмешка.

— Вы обе тоже не занимались сексом.

— НЕТ! — ахнула Тоф, надеясь, что не произнесла это вслух.

Одна эта мысль! Некоторые мальчики были не такими уж плохими, но представить, что кто-то касается её… Это звучало… ну, не совсем. И уж точно не так, о чём Тоф хотелось думать прямо сейчас.

— Нет, — мечтательно согласилась Мечтательница. — Конечно, поскольку сейчас я пленница, наверное, это даже к лучшему. Мистер Олливандер очень мил, но его сильно избили, и, по-моему, он никогда не отличался особой эротичностью. А мои похитители вряд ли станут знакомить меня с сексуальностью так, чтобы это было для меня приятным или хотя бы познавательным.

Тоф содрогнулась, пытаясь не понимать, что именно имеет в виду Мечтательница, но не смогла.

— Мои похитители удалили часть оболочки моей миндалины, — пробормотала Пищалка. — Это было неприятно. Но благодаря этому я стала слишком сильной, чтобы они могли меня удержать.

— Ну, хоть что-то хорошее, — сказала Луна, и голос её звучал искренне довольным.

Тоф снова вздрогнула.

— Ненавижу видеть то, чего не видят другие.

Она надеялась, что в головах остальных девушек её голос не звучит таким влажным и несчастным, как в её собственной.

Обе согласились — Мечтательница мечтательно, Пищалка пискляво:

— Да.

— Хотя сейчас я хотела бы обладать твоим даром, — вздохнула Мечтательница. — Я месяцами не видела света. Интересно, не съели ли эугенрейты мои глаза. Я бы с радостью ощущала всё, что меня окружает. И могла бы убивать похитителей большими камнями.

— Человеческое тело крайне уязвимо перед резкими изменениями инерции, — сказала Пищалка.

Она начала петь:

— Палка и камень сломать могут кости… Хотя я предпочла бы видеть, что происходит внутри людей, а не заглядывать им в голову.

Мечтательница тихо промычала:

— Хм.

— Что такое… эугенрейты? — спросила Тоф, хотя знала, что не следует.

— Это крошечные летающие существа, которые цепляются за зрительный нерв и высасывают жизненную силу из глаза носителя, оставляя после себя сухую сморщенную оболочку, похожую на изюм.

— Фу! — одновременно сказали Тоф и Пищалка.

— Впрочем, не все признают их существование, — задумчиво добавила Мечтательница. — Но тебе ведь не о чем беспокоиться, Тоф?

— Нет, — признала Тоф.

— И, — пропищала Пищалка, — Саймон, вероятно, смог бы от них избавиться. Он замечательный врач.

— Как мило, — сказала Мечтательница уже не так мечтательно.

— Хотя иногда мой глаз так меня раздражает, что я хочу его вырвать.

— О, — сказала Тоф, ёрзая и понимая, что эта сумасшедшая вполне может сделать это на самом деле. — Не надо! Быть слепой совсем не весело, поверь мне.

— Наверное, — ответила Ривер. — Думаю, я хотела бы вырвать из себя способность знать всё до того, как оно произойдёт.

— Почему? — спросила Тоф. — Я бы от такого не отказалась.

— Это… может тревожить. И меня. И других.

— А.

Мечтательница снова промычала, а затем сказала:

— Мне кажется, мы слишком много думаем о причинности как о потоке, текущем лишь в одном направлении. Но это не так. На самом деле не так.

Пищалка замолчала.

Тоф тоже ничего не сказала, но подумала о пророчествах и о том, как почти всегда они оказываются обманом: никогда не означают того, что ты предполагаешь, и понять их невозможно, пока не становится слишком поздно.

Тоф представила двух остальных: Ривер, летящую сквозь открытый космос, и Луну, сидящую в тёмном подвале.

Пальцем ноги она потянулась наружу и ощутила весь Воздушный храм: трещины, места, где солнечное тепло наконец рассеялось, и камни, звеневшие друг о друга.

Оставшись одна, она почувствовала тепло полудюжины тел вокруг себя и жар двух разумов, связанных с её собственным.

— Рада, что вы здесь.

Остальные промолчали, но Тоф ощутила пульсацию их присутствия в собственной голове.

: :

Джейн пошатнулся, когда вошёл на мостик.

Ривер управляла кораблём ногами, повиснув вниз головой в кресле пилота. Её волосы рассыпались по полу. Она размахивала руками, словно старая танцующая статуя тамадэ.

— Я стала Смертью, — сказала она. — Разрушительницей миров.

Джейн сглотнул. Она до усрачки его пугала. И при этом возбуждала, что приводило Джейна в полное замешательство.

— Принёс тебе ужин, — сказал он, поставив еду на консоль.

— Хотела бы я видеть, что у тебя внутри, Джейн, — сказала она, глядя сквозь него, будто его вообще не существовало.

Он попятился по трапу, пытаясь скрыть крайне унизительную эрекцию.

— Ага. Увидимся.

: :

Он услышал, как она вздохнула, и сам тоже вздохнул. Если она сойдёт с ума — или окончательно сойдёт с ума, — он и сам будет потерян. Какой бы странной она ни была, Ривер оставалась его спасательным кругом, его опорой в этом ужасном месте.

— Мы здесь не одни, — прошептала Луна.

Она говорила с такой уверенностью и таким довольством, что мистеру Олливандеру захотелось ей поверить. Захотелось, чтобы она оказалась права, а не просто безумна.

— Нет, дорогая, — сказал он, протянув руку и нащупав её тонкое предплечье. Он сжал его. — Нет. Мы не одни.

: :

— Тоф? — спросила Катара. — Тебе не спится?

— Не-а, — ответила Тоф. — Просто думаю.

— Понятно.

Девочка снова легла в свой спальник. Тоф чувствовала, как она двигается, ощущала исходящие от неё потребность, страх и злость.

— Спокойной ночи, Тоф.

— Ага, — сказала Тоф, приподняв палец ноги и позволяя тихому вздоху остывающих скал убаюкать её.

Мы не одни.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1