Глава 1: Новая глава

Было уже за девять, когда Джеймс распахнул дверь их квартиры и обнаружил Сириуса спящим на диване.

Джеймс ухмыльнулся и захлопнул дверь, пожалуй, чуть громче, чем сделал бы, если бы Сириус не спал. Сириус резко сел, столкнув с груди раскрытую книгу.

— Чаво? — пробормотал Сириус. Он мутно посмотрел на Джеймса; волосы торчали под странными углами.

— Бродяга, мы одержали победу!

Сириус прищурился.

— Сохатый? Дождь идёт?

— Ага, приятель, — торжественно ответил Джеймс. — Если так будет продолжаться, придётся отменить завтрашнюю церемонию под открытым небом.

Сириус выругался, вскочил на ноги и распахнул ближайшее окно. Высунул голову наружу и посмотрел на осеннее небо.

Джеймс с трудом сдержал ухмылку: на небе не было ни облачка.

— Мерлиновы яйца, — наконец проворчал Сириус, закрывая окно и возвращаясь к дивану. Он рухнул на него, вытянул ноги и сердито посмотрел на Джеймса. — Отменяй церемонию. Ты будто специально хочешь, чтобы я схватил чёртов сердечный приступ.

Джеймс беззастенчиво ухмыльнулся и поставил пакет с покупками на пол.

— Сам виноват, что заснул… во сколько там? В половине девятого? Ты тайком превратился в восьмидесятилетнюю старушку, Бродяга? Ничего, можешь сказать мне правду. Ты же знаешь, я люблю тебя не вопреки… — Тут он поднял указательный палец, — …а благодаря твоим отличиям.

— Ой, заткнись, — сказал Сириус, проводя рукой по волосам и художественно укладывая их обратно. — Я просто прикрыл глаза.

— Свои старушечьи глаза, — пробормотал Джеймс и легко увернулся от подушки, которую Сириус бросил ему в голову.

— Ну? — нетерпеливо спросил Сириус, поглядывая на пакет на полу. — Ты ведь купил их?

Джеймс опустился на колени и запустил руку в пакет, пока не нащупал что-то мягкое и круглое. Он встал и бросил находку Сириусу.

Сириус легко поймал кипу одной рукой. На его лице медленно расплылась улыбка, когда он провёл пальцами по багряной замше, а затем рассмеялся, прочитав слова, вышитые золотой нитью.

Торжественно клянусь, что замышляю только шалости.

— До сих пор не верю, что Лили на это согласилась, — сказал Сириус, проводя пальцем по надписи. Улыбка смягчилась, когда он перевернул кипу и увидел вышитую тем же золотом надпись внутри:

Свадьба Джеймса и Лили, 22 октября 1978 года.

Джеймс пожал плечами.

— Она знает, что вы для меня значите; я должен был что-нибудь придумать. К тому же, раз уж она не собирается её надевать, не вижу, как… Эй! Это не твоя.

Сириус застыл, уже собираясь прикрепить кипу к голове. Фыркнул, а затем бросил её обратно Джеймсу.

— Тогда дай мою, Мерлин. Я вообще-то думал, что они все одинаковые.

— Большинство — да, — сказал Джеймс, снова роясь в пакете.

Он достал и осмотрел как минимум четыре кипы, прежде чем нашёл нужную. Бросил её Сириусу, внезапно занервничав.

— Я, э-э… заказал несколько специально для нас.

Он наблюдал, как Сириус изучает вышивку, почти такую же, как на предыдущей кипе. Затем глаза Сириуса расширились: он заметил две крошечные отпечатки лап, вышитые золотой нитью, и осторожно провёл большим пальцем по узору.

— У тебя, конечно, рога, — рассеянно сказал Сириус.

— Разумеется.

— А у Луни и Хвоста?

Джеймс неловко провёл рукой по волосам.

— Нет, — ответил он и наконец снял плащ, бросив его на спинку стула. — Это только для меня и моего шафера.

Сириус поднял взгляд на Джеймса; в глазах его смешались нежность и веселье. Веселье победило.

— Ой, заткнись, — проворчал Джеймс, направляясь на кухню; его шея от смущения становилась всё горячее.

— Я ничего не сказал!

— Ты прекрасно знаешь, что именно сделал, — ответил Джеймс. — Чай?

— Давай, — сказал Сириус, и Джеймс принялся снова наполнять чайник.

Джеймс настаивал на том, чтобы при любой возможности заваривать чай по-магловски, к большому веселью друзей. В этом ритуале было что-то необъяснимо успокаивающее: ждать, пока закипит вода, отсчитывать минуты, пока заваривается чай, тщательно отмерять молоко и сахар. Это перерыв среди хаоса, разве нет? — однажды сказал он Сириусу.

Эти десять минут вдали от мира были подарком Джеймса самому себе. Доказательством того, что он способен создать своими руками что-то, что не будет тут же уничтожено бушующей снаружи войной. В последнее время такое случалось всё реже, и Джеймс чувствовал каждой косточкой: дальше будет только хуже.

Поэтому — чай.

Когда Джеймс левитировал из кухни две кружки, Сириус сидел, скрестив ноги, в дальнем конце дивана, склонившись над кроссвордом. Он игнорировал свою кружку, терпеливо зависшую возле подбородка, поэтому Джеймс растянулся на противоположном конце дивана и положил ноги Сириусу на колени. Сириус выругался и бросил кроссворд на приставной столик. Его перо лениво опустилось на пол.

— Ты собираешься снять обувь? — спросил Сириус. Он поймал кружку и нарочито медленно, осторожно отпил, прежде чем покоситься на Джеймса.

Джеймс заложил руки за голову и откинулся на подушку.

— Не-а, слишком устал. Никак не могу.

— Ты избалованный ублюдок, — легко сказал Сириус, переложив кружку в одну руку и другой распутывая шнурки Джеймса. — Я точно знаю, что Лили такого не потерпит.

Джеймс фыркнул, наблюдая, как Сириус стягивает с него один ботинок и принимается за второй.

— Бродяга, ты милый идиот. Это прописано в ктубе. Относится к общей категории… — Он широко взмахнул рукой, — …супружеских обязанностей.

Сириус усмехнулся.

— Раз так, с нетерпением жду, когда завтра Лили устроит настоящий монолог в стиле Эванс, прочитав этот пункт договора.

Второй ботинок упал на пол, и Джеймс наконец притянул к себе кружку. Он отпил чая и закрыл глаза, позволяя теплу разлиться по телу. Ладонь Сириуса удобно легла ему на голень.

Через мгновение Сириус постучал по его ноге и тихо спросил:

— Всё хорошо, Сохатый?

Джеймс открыл глаза и увидел, что Сириус внимательно на него смотрит.

— Да, — ответил Джеймс, а затем позволил взгляду скользнуть по комнате.

Они прожили в этой маленькой лондонской квартире всего несколько месяцев, но пространство безусловно принадлежало им обоим: мамино лоскутное одеяло, аккуратно наброшенное на кресло, ключи от мотоцикла Сириуса на крючке возле двери, фотографии друзей в рамках над камином, изысканный книжный шкаф, который Сириус заполнил эклектичной смесью книг по магической теории и дешёвых романов.

Здесь было по-домашнему.

А завтра Джеймс переезжал в Годрикову Впадину.

— Нет, — внезапно сказал Джеймс, так резко садясь, что чай пролился ему на мантию. Он едва это заметил. — Конечно, мне нехорошо. Как я могу быть в порядке? Мерлинова борода!

Сириус встревоженно посмотрел на него.

— Что…

— Нет-нет, всё хорошо, просто… — Джеймс в панике провёл рукой по волосам. — Я завтра переезжаю.

Сириус приподнял бровь.

— Да, я знаю. Что случилось? Ты забыл собрать вещи?

— Нет, — нетерпеливо махнул рукой Джеймс. Сириус осторожно забрал у него кружку и снова подвесил её в воздухе. — С чего бы мне собирать вещи сегодня? Я сделаю это завтра.

Джеймс наклонился вперёд, скрестив ноги. Сириус повторил его движение, и они придвинулись друг к другу так, что между лицами осталось несколько сантиметров.

— Я завтра переезжаю, — напомнил Джеймс Сириусу, на случай если тот забыл.

— Переезжаешь.

— Жить к Лили.

— Да.

— В наш дом.

Сириус, похоже, сдерживал смех.

— Да, в ваш дом.

— В наш дом, который находится в Годриковой Впадине.

— Приятель, ты себя…

— В наш дом, — с отчаянием повторил Джеймс, — который находится не в Лондоне.

Выражение лица Сириуса прояснилось.

— А, — сказал он, откидываясь назад. — Понятно.

Они ненадолго замолчали. Сириус, похоже, вспомнил о чае и одним глотком осушил половину кружки.

— Сириус?

Сириус вздохнул и опустил кружку, левитируя её рядом с кружкой Джеймса. Он посмотрел, как они парят в воздухе, слегка покачиваясь, словно лодки на воде, а затем снова взглянул на Джеймса.

— Да, он ведь не в Лондоне, — тихо сказал Сириус.

— Не в Лондоне.

— Чёрт.

Они некоторое время обдумывали это.

— Я буду приезжать, — наконец неуверенно предложил Сириус.

— Знаю, — твёрдо ответил Джеймс. — И я тоже.

Джеймс надеялся, что это заявление поможет ему почувствовать себя лучше. Но не помогло. Сириус выглядел столь же подавленным.

— Ты любишь Лили, — почти отчаянно сказал Сириус.

— Люблю.

— И дом у тебя замечательный.

— Замечательный, — согласился Джеймс.

Сириус вздохнул.

— И всё же.

И всё же, — подумал Джеймс, сдерживая истерический смех.

Он понимал — на уровне разума, — что именно так бывает, когда друзья детства оставляют позади спальни Хогвартса. Люди отдаляются друг от друга: иногда быстро, иногда медленно, на протяжении многих лет.

Но Джеймс не был готов к этому ощущению полной, безграничной утраты, которое поднималось в груди; к белому, обжигающему ужасу, когда какая-то важная часть его самого выскальзывала из пальцев. Он попытался представить целую осень, затем зиму и наконец весну без Сириуса под той же крышей. В последний раз они с Сириусом проводили столько ночей порознь ещё до того, как познакомились.

Эта мысль по-настоящему ужасала.

Внезапно Сириус рассмеялся.

— Если бы Лили сейчас нас увидела, она бы покатилась со смеху.

Это вызвало у Джеймса ответный смех.

— Думаешь, она заключила с Луни и Хвостом пари, сколько времени нам понадобится, чтобы это осознать?

— Почти наверняка. Грязные предатели.

— Эй! Не смей так говорить о моей жене.

— Как скажешь, мистер Эванс.

— Мне нравится, — задумчиво сказал Джеймс. — Почему мы не выбрали это?

Сириус посмотрел на него так, словно Джеймс только что объявил о тайном желании жениться на Снейпе.

— Ты с ума сошёл? Ты не можешь перестать быть Джеймсом Поттером.

— Почему нет? — спросил Джеймс, устраиваясь на диване так, чтобы лечь головой Сириусу на колени. Сириус проворчал и распрямил ноги, освобождая ему место. — Лили больше не будет Эванс.

— В наших сердцах она всегда останется Эванс, — сказал Сириус.

— Верно, — признал Джеймс. Он помедлил, а затем добавил: — Но знаешь, что она сказала бы, будь она сейчас здесь?

Сириус посмотрел на него и приподнял бровь.

— Правда?

— Ну, сначала она сказала бы…

— Что мы оба идиоты, у которых головы засунуты в…

— После этого, — уточнил Джеймс.

— Не знаю, что бы она сказала, — ответил Сириус. — Ты её муж, вот ты мне и расскажи.

Джеймс не смог сдержать улыбку — восторженную, счастливую, озарившую всё лицо.

— А ведь я её муж, правда?

— Ну, строго говоря… — начал Сириус; уголок его рта дёрнулся.

Джеймс отмахнулся, случайно задев костяшкой подбородок Сириуса.

— Почти. Вполне считается.

— Ладно, — сказал Сириус, отводя его руку. — Что сказала бы твоя жена, будь она здесь?

Джеймс рассеянно подумал, не стоит ли ему сесть для такого разговора.

— Думаю, она сказала бы: учитывая неприличное количество ЖАБА на двоих, просто поразительно, как мы умудрились не заметить очевидное решение нашей проблемы.

— Теперь, когда ты об этом заговорил, — задумчиво произнёс Сириус, — припоминаю, что седьмой вопрос на экзамене по трансфигурации был как раз об этом.

— Если ты вдруг понял, что твой лучший друг не переезжает вместе с тобой, — сказал Джеймс голосом, которым обычно высмеивал оскорбительно простые экзаменационные вопросы, — как следует поступить?

— Понятия не имею, — ответил Сириус.

— Всё просто, — сказал Джеймс, внимательно наблюдая за его реакцией. — Попросить его поехать с тобой.

На лице Сириуса быстро сменилось несколько чувств: растерянность, потрясение, тоскующее желание, скепсис.

— Это Лили предлагает или только ты? — спросил он.

— А почему не мы оба?

Сириус фыркнул.

— Значит, только ты.

— Ладно, — сказал Джеймс. — Это я тебя прошу.

— И тебе не кажется, что, прежде чем в ночь перед свадьбой приглашать другого мужчину жить с вами, стоило бы спросить жену?

Джеймс расхохотался.

— Бродяга, тебе когда-нибудь говорили, что ты совершенно безумно подбираешь слова?

— Ты. Трижды в день, — сухо ответил Сириус.

Внезапно Джеймс решил, что для этого разговора всё-таки следует сесть. Он так и сделал, едва не ударив Сириуса головой, а затем развернулся, чтобы видеть его лицо.

— Я серьёзно, — сказал Джеймс. — Места у нас полно, а Лили тебя любит. Почему бы, чёрт возьми, и нет?

— Ты не можешь просто…

— Почему нет? — Джеймс поднялся с дивана и шагнул к камину. — Я сейчас же свяжусь с ней по камину и спрошу. — Он постарался, чтобы это не прозвучало как угроза.

Судя по лицу Сириуса, получилось не очень.

— Джеймс, сядь.

Джеймс скрестил руки.

— Почему ты так против?

— С чего ты взял, что я против?

Джеймс раздражённо фыркнул, потом заставил себя опустить руки и сесть. Он боком прислонился к диванной подушке и принялся изучать лицо Сириуса. Тот стиснул челюсти, и у Джеймса задёргались пальцы: хотелось тыкать его в щёку, пока не расслабится.

— Потому что ты до сих пор не согласился, — сказал Джеймс.

— Может, не хочу, — холодно ответил Сириус, покосившись на него.

Джеймс посмотрел на него без всякого выражения.

— Я даже не стану удостаивать это ответом.

Сириус отвернулся, играя желваками. Джеймс прищурился и подавил желание заговорить. Иногда с Сириусом нужно было просто подождать.

— Это… кое-что, что сказала мне мать, — наконец произнёс Сириус.

Джеймс моргнул, затем резко выпрямился.

— Ты снова с ней разговаривал? — спросил он, слишком потрясённый, чтобы скрыть злость в голосе.

Никогда в жизни он не видел Сириуса таким сломленным, как в ту ночь, когда тот сбежал из дома: лицо белое от какой-то чудовищной смеси ужаса и ярости, дрожь такая сильная, что Джеймс всерьёз боялся — он рассыплется на крошечные кусочки. Сириус так и не рассказал ему до конца, что случилось той ночью, а Джеймс не настаивал. По крайней мере, в общих чертах он знал, и даже этого хватало, чтобы прийти в ужас.

— Что? — удивлённо спросил Сириус. — Нет, просто… она сказала это в ту ночь.

Джеймс откинулся на диван и понимающе хмыкнул. Протянул руку, обхватил пальцами запястье Сириуса и почувствовал ровное биение пульса.

— Ты не можешь вечно бежать от всего в этом мире, что оскорбляет твою тонкую натуру, — произнёс Сириус ледяным, презрительным голосом, и Джеймс с внезапной ясностью понял, что тот цитирует мать. — Объятия Джеймса Поттера — не укрытие от бури, а ты — не жалкий трус.

Сириус замолчал; под пальцами Джеймса напряглись его мышцы.

— Или всё-таки трус, — продолжил он всё тем же ледяным, но теперь более тихим голосом. — Стой на собственных ногах — или не стой вовсе.

Повисла тишина, во время которой Джеймс обдумывал, как общество отнесётся к убийству матриарха древнего рода Блэков.

Сириус прерывисто выдохнул, глядя на свои пальцы.

— В общем, — сказал он, — через какое-то время после этого я захлопнул входную дверь у неё перед носом.

— Правильно, — твёрдо сказал Джеймс. Он осторожно потянул Сириуса за запястье, заставляя поднять глаза и встретиться с ним взглядом. Запястье дёрнулось в его руке, но Сириус не отстранился.

— Я не хочу стоять без тебя, — сказал Джеймс. — Никогда не хотел. Ты мой… — Он запнулся, подбирая слово, достаточно большое, чтобы вместить всё, чем они были друг для друга. — Ты Сириус, — беспомощно закончил он.

Сириус улыбнулся — тепло и нежно, той улыбкой, которая предназначалась одному Джеймсу.

— А ты Джеймс.

Джеймс улыбнулся в ответ.

— Именно.

Движением запястья Сириус потянул его ближе, и Джеймс послушно придвинулся. Он отпустил руку, пока они устраивали локти и колени на слишком маленьком диване, пока Джеймс не устроился с удобством у Сириуса под боком. Он опустил голову ему на плечо и вдохнул его тепло.

Какое-то время они молча сидели вместе, погружённые каждый в свои мысли. Пальцы Сириуса нежно выводили узоры на плече Джеймса.

— Знаешь, согласиться можно в любую минуту, — многозначительно сказал Джеймс, когда молчание ему наскучило. — Например, сейчас. Зачем откладывать?

— Ты уверен, что Лили не будет против? — спросил Сириус с несвойственной ему нерешительностью.

— Завтра у неё спросим, — ответил Джеймс. — Но… Бродяга, я бы не предложил ей выйти за меня, если бы она была из тех, кто станет возражать. — Он вытянул шею, пытаясь поймать взгляд Сириуса. — К тому же она с нами вообще-то знакома.

— Тогда да, — сказал Сириус, возвращая голову Джеймса себе на плечо. — При условии окончательного одобрения Лили.

Джеймс улыбнулся.

Джеймс дважды постучал и открыл дверь, проскользнув внутрь, не дожидаясь ответа. Сириус вошёл следом, отстав на полшага, и тихо прикрыл за ними дверь.

— Привет, Лили, — сказал Джеймс, оглядывая комнату в поисках невесты. — У тебя найдётся секун… Ого.

Увидев её, Джеймс застыл. Сириус врезался в него сзади и выругался, а Джеймс ткнул его локтем в рёбра.

Лили была… Что ж, она всегда была прекрасна, но сегодня словно светилась. Волосы свободно спадали на плечи, несколько непослушных колечек обрамляли лицо. Джеймс заворожённо смотрел, как свет из открытого окна играет в её волосах, добавляя тёмно-рыжему золотистые оттенки. Нарядная мантия напоминала водопад: белая, струящаяся, ослепительная — словно бросала ему вызов: попробуй посмотреть ещё хоть на что-нибудь в мире.

Он никогда не умел отводить взгляд. Ни от водопадов, ни уж тем более от Лили Эванс.

— Доброе утро, — сказала Лили, переводя зелёные глаза с Джеймса на Сириуса.

— Эванс, — глубокомысленно произнёс Джеймс и тут же захотелось удариться головой о стену. — То есть… Лили. — Его рука взметнулась к волосам. — Как ты?

Рядом Сириус коротко рассмеялся и, обняв его за плечи, потянул вперёд.

— Доброе утро, Лили, — непринуждённо сказал Сириус. — Ты, как всегда, ослепительна. Прости за Джеймса, кажется, ты его сломала. Разумеется, без всякой вины с твоей стороны.

— Издержки профессии, — согласилась Лили; в её глазах плясало веселье. — Всё в порядке?

— Да, конечно. Всё хорошо, — сказал Джеймс, чувствуя, как горят уши. Он шагнул вперёд, и Сириус убрал руку с его плеч, положил ладонь между лопаток и мягко подтолкнул к Лили.

Джеймс взял Лили за руку и нежно поцеловал костяшки пальцев, прежде чем отпустить.

— Прости, что вломились.

Лили усмехнулась.

— Понимаю. Нам ведь предстояло не видеться… — Она взглянула на часы. — Ещё целых двадцать минут. Честно говоря, не знаю, как бы мы это пережили.

Джеймс ухмыльнулся.

— Едва бы выжили, без сомнения. В общем, Сириус хотел тебя кое о чём спросить.

— Сам спроси, — прошипел Сириус. — Она твоя жена.

Джеймс повернулся к нему.

— Это ты настоял, чтобы спросить прямо сейчас.

— Ну не там же нам спрашивать. К тому же изначально это была твоя идея.

— Ладно, Мерлин.

Джеймс снова повернулся к Лили и очаровательно улыбнулся.

Лили приподняла бровь.

— Мне стоит беспокоиться?

— Нет! Ничего тревожного. Просто, э-э… — Джеймс провёл рукой по волосам, внезапно занервничав. — МыхотелиспроситьтынепротивеслиСириуспереедеткнам, — выпалил он.

Лили прищурилась, явно пытаясь разобрать его слова.

— Сохатый, бесполезный ты идиот, — пробормотал Сириус.

— Что? — наконец переспросила озадаченная Лили.

Джеймс вздохнул.

— Мы хотели спросить, ты не против, если Сириус переедет к нам? — повторил он, на этот раз медленнее. — В Годрикову Впадину. Жить с нами.

Лили просто смотрела на него. Моргнула раз, другой, затем запрокинула голову и рассмеялась.

— Блядь, — сказал Сириус.

— Чёрт, — согласился Джеймс.

— Думаешь, она…

— О, совершенно точно.

Лили вытирала слёзы, улыбаясь во весь рот. Она протиснулась мимо Джеймса к Сириусу, взяла обе его руки и сжала в своих ладонях.

— Сириус, — мягко сказала она, глядя на него снизу вверх. — Я буду очень рада, если ты переедешь к нам.

Сириус часто заморгал.

— О, — сказал он. — Что ж, это…

Лили обняла его. Сириус выдохнул, обвил её руками и закрыл глаза. Через плечо Лили Джеймс наблюдал, как напряжение медленно уходит с его лица.

Наконец Лили отстранилась. Повернулась к Джеймсу и притянула его к себе для нежного, тёплого поцелуя. Он чувствовал, как она улыбается ему в губы, и от невыносимой нежности улыбнулся в ответ, а когда Лили попыталась отстраниться, поцеловал кончик её носа.

— Джеймс, — сказала она, когда они оторвались друг от друга; в её глазах плясали смешинки. — Увидимся через десять минут. А пока я буду очень признательна, если ты расскажешь Римусу и Питеру то же самое, что только что сказал мне. Они должны мне два галеона.

Сириус громко и радостно рассмеялся.

— Каждый, — уточнила Лили, сверкая глазами и переводя взгляд с одного на другого.

Джеймс встретился взглядом с Сириусом, и его улыбка стала ещё шире. Они одновременно развернулись и направились к двери.

— Я же говорил, — самодовольно сказал Джеймс, шагая рядом с Сириусом.

— Заткнись, — ответил тот, но глаза смотрели тепло. Он распахнул дверь и вытолкнул Джеймса в коридор.

Они ушли так же, как пришли; нарядные мантии развевались за спинами с тихим шелестом ткани.