Глава 1: Новая глава

«А когда Сами-Знаете-Кто исчез, — сказал Фред, вытягивая шею, чтобы взглянуть на Гарри, — Люциус Малфой явился назад и стал уверять, что никогда ни в чём подобном не участвовал».

Дж. К. Роулинг

«Хлеб наш насущный дай нам на сей день — маску нашу повседневную».

Том Стоппард

10 ноября 1981 года.

Головная боль, жгшая Нарциссу в висках, рассеивалась лишь за ритуалом укладывания Драко. Его мир всё ещё был прост и упорядочен — его не тревожили ни то, что Белла скрывается в Аргентине, ни известия об арестах и обысках. Он пришёл в восторг от мыльно-пузырных зверушек, наколдованных ею в ванной, и требовал услышать ту самую историю, которую читали ему весь последний месяц, — про ужасно забывчивого Сфинкса.

Нарциссе ничего не хотелось больше, как держать его на коленях и вдыхать чистый цитрусовый запах его волос. Она задержалась в дверях детской так долго, как смогла, скользя взглядом от созвездий на потолке до его крошечных ручек, сжимающих мягкого дракона, — и лишь потом заставила себя уйти и двинулась вниз, через два лестничных марша, в кабинет.

— Как там наш маленький лорд поместья? — Голос Люциуса был хрипл от недосыпа, глаза покраснели. Он затушил сигарету о серебряную пепельницу и тут же закурил следующую. Стресс выткал под его глазами слабые лиловые тени.

Нарцисса дождалась, пока рассеется дым, и налила себе виски из графина на его столе.

— Он хорошо. Сегодня выучил говорить «щё» и «Добби» — полагаю, теперь он на всю жизнь устроен. — Она подняла взгляд. — Тебе нужно поспать.

Он вздохнул, пододвигая ей через стол стопку пергамента.

— Посплю. Взгляни. Запас всё ещё не тот, какого мне хотелось бы.

Нарцисса свернулась на диване и принялась листать аннотированный список членов Визенгамота.

— Ты тут забыл Стеббинса — я возьму его, и Брэдли тоже. Но да, перевес маловат. — Она подняла глаза. — Ты уверен, что это лучший путь? Это значит признать хотя бы часть, а Северус…

— Северус теперь в кармане у Альбуса Дамблдора, — процедил Люциус. — Ему вообще не придётся свидетельствовать — в обмен на то, что остаток жизни он будет сдирать ваксу с чужих сапог языком.

— Ты просто завидуешь, что сам не догадался первым, — усмехнулась Нарцисса. — Но… — лицо её стало сумрачным, — я лишь хочу быть уверена, что уверен ты.

— Полная ложь при таком перевесе рискованнее частичной правды. — Он подсел к ней на диван, рассеянно глядя на потрескивающий камин и обвивая руку вокруг её плеч. — Я знаю: возьми Кэрроу и Гиббона — они назовут меня. Рисковать этим я не могу.

Она закрыла глаза.

— Мы всегда можем рассмотреть…

— Мы не уедем. Хочешь навеки застрять в каком-нибудь продуваемом домишке в Буэнос-Айресе или Кейптауне потому лишь, что «виновный бежит»?

Нарцисса повертела кольца на пальцах. Беллатриса уехала — но она-то была убеждена, что изгнание продлится считанные дни, а не жизнь.

— Я бы предпочла, чтобы Драко рос с отцом в неведомо какой стране, а не без отца в Уилтшире.

— Он вырастет с отцом в Уилтшире, — зевнул Люциус. — Хочу перепроверить кое-какие чары на артефактах, а потом поспим пару часов, пока не грянул весь этот ад.

12 ноября 1981 года.

— Вам и впрямь понадобился целый батальон? — Голос Люциуса был мягок, но бывалый слушатель различил бы под ним течение злобы. Трое авроров и двое ловчих в передней имели совесть слегка сконфузиться. Нарцисса, застывшая у подножия лестницы, неодобрительно фыркнула.

— Осторожность никогда не вредила — особенно в такие времена, — учтиво сказал Кингсли Шеклболт. — Итак, я уверен, вы знаете свои права, мистер Малфой, но… вы арестованы. Вы не обязаны ничего говорить, однако вам может повредить защите, если при допросе вы не упомянете нечто, на что позже сошлётесь в суде. Всё, что вы скажете, может быть приведено в доказательство. Всё ясно?

— Кристально, — Люциус поправил серебряную застёжку на плаще и кивнул на дверь. — Пройдём? Чем скорее кончится эта маленькая комедия, тем лучше.

Кингсли был слишком профессионален, чтобы выдать замешательство.

— Разумеется. Э-э… миссис Малфой, Долиш и Обри останутся обыскивать поместье, но постараются вам не мешать.

— Мой сын ещё спит, так что буду признательна, если начнёте со столовой. — Нарцисса посмотрела на авроров сверху вниз и указала на дверь в дальнем конце холла. — Эльфы помогут вам со всем необходимым, но прошу — бережнее с севрским фарфором.

Они ничего не нашли. Весь вечер она просидела в детской, наблюдая, как Драко ковыляет за Добби. Она написала письмо сестре — а потом скормила его огню.

13 ноября 1981 года. Утро.

— Люциус Абраксас Малфой, вы предстали перед Советом магического права, чтобы ответить по обвинениям, связанным с деятельностью Пожирателей смерти. — Глаза Бартемиса Крауча-старшего чуть не вылезали из орбит, костяшки пальцев на подиуме побелели. — Мы выслушали большую часть доказательств против вас и теперь приступаем к показаниям защиты. Я вижу, вы подготовили нескольких человек, готовых за вас говорить?

Люциус торжественно кивнул, подаваясь вперёд в кресле посреди зала.

— Я хотел бы начать, мистер Крауч, с того, что полагаю: некоторые из перечисленных вами ранее обвинений могут быть справедливы.

По залу прокатился общий вздох, ведьмы и волшебники на скамьях зашептались. Крауч несколько раз стукнул молотком, призывая к порядку. В первом ряду Нарцисса выдержала выражение вежливой озабоченности, хотя сердце колотилось.

— Это признание, мистер Малфой?

— Нет… по крайней мере, не такое, что делает меня виновным, — быстро ответил Люциус. — Actus reus без mens rea, полагаю. Мои действия совершались исключительно под принуждением. Месяцами, видите ли, я был жертвой Заклятия Империус. Вскоре вы услышите подробнее от целителей Святого Мунго, которые объяснят положение. — Пауза, шёпот усилился; Люциус продолжил, слегка склонив голову. — Я глубоко, глубоко сожалею обо всём, что мог причинить кому-либо боль, и я чрезвычайно стремлюсь загладить вину любым способом, какой этот суд сочтёт подобающим.

Первый целитель поднялся давать показания.

— Мразь, — прорычал голос за спиной Нарциссы. Она стиснула зубы, поборов желание обернуться.

— Аластор. — Другой голос, низкий, предостерегающий.

— Да брось, Альбус, как, по-твоему, Малфой так безупречно описывает симптомы Империуса? Сколько, чёрт возьми, ладоней в этом зале за последнюю неделю коснулись малфоевского галеона?

— Полагаю, тогда твой спор — с нашей системой правосудия, Аластор, — отозвался Дамблдор. Нарцисса против воли напрягла слух, но разобрала лишь «осторожнее».

— Мне плевать, услышит она или нет, она, чёрт возьми, соучастница…

Почувствовав, как полыхнули щёки, она снова сосредоточилась на показаниях.

Посреди зала Люциус пошевелился в деревянном кресле, отодвигая тревогу на задворки разума, пока наблюдал за попытками Нарциссы совладать с лицом. На мимолётную секунду он задался мыслью, а так ли страшен был бы отъезд… но тут уже наступило время голосования.

Человек, которому дали маху, Крауч был багров от ярости: «…мы находим подсудимого невиновным».

Под удар молотка Люциус вскочил — и тут же вспомнил изобразить выражение смиренной благодарности. А на скамьях Нарцисса обернулась к Аластору Грюму и Альбусу Дамблдору и одарила их ослепительной улыбкой.

13 ноября 1981 года. Ночь.

— Ну, за нас, — Нарцисса подняла бокал с шампанским. — Лучше или хуже, чем победа в Кубке по квиддичу на седьмом курсе?

— О, не знаю, — отозвался он с притворной задумчивостью. — О Кубке я, по правде, помню лишь то, что кто-то сказал мне потом, будто Нарцисса Блэк была поражена…

— Просто день выдался солнечный, вот и всё, — кокетливо отрезала она. — Ну, по крайней мере тебя ждёт первый за Мерлин-знает-сколько времени сносный ночной сон.

Он наклонился и поцеловал её.

— Ты была чудесна во всём этом. Ты чудесна.

14 ноября 1981 года.

Довольно долго никто из них не слышал стука в окно, а когда сова была узнана, Люциус недоумевая пошёл за письмом. Развернув крошечный кусок пергамента, он увидел косой почерк, который Нарцисса мгновенно узнала как почерк Родольфуса Лестрейнджа: «У края поместья. Сними чары. Нужно поговорить немедленно».

Лицо Нарциссы стало белым как мел.

— Но я думала, они в Буэнос-Айресе!

— А кто не думал? — мрачно сказал Люциус. Он разглядывал пергамент с величайшим отвращением, словно надеясь, что тот окажется дурацкой первоапрельской шуткой. — Интересно, покидали ли они вообще страну. Полагаю, выбора нет… Не хочу держать их здесь дольше нескольких минут — за нами всё ещё наблюдают.

Нарцисса осушила остатки вина за то время, что они вошли, — Беллатриса с горящими глазами, Родольфус, небритый и запылённый с дороги.

— Сисси, — Беллатриса раскинула руки.

— Это небезопасно, — растерянно сказала Нарцисса. — Почему вы здесь, Белла? Министерство следит за всеми нами.

— У твоей сестры есть план, — сказал Люциус голосом, шёлковым от презрения. Он налил себе вина и встал рядом с Нарциссой. — И она сочла разумным приобщить к нему меня.

Руки Беллатрисы опустились, и её алый рот неприятно сжался.

— Мерлин, ну и радушие.

— Мы не можем бросить Тёмного лорда в час нужды, — низко произнёс Родольфус. В отличие от Беллатрисы он и не подумал снять дорожный плащ. — Он не покинул нас.

Люциус издал резкий смешок.

— Он что, в отпуске? Он мёртв, Родольфус.

— Замолчи, Люциус, — рявкнула Беллатриса. — Он не мёртв — ибо Тёмный лорд не может умереть!

Если она рассчитывала этим впечатлить Люциуса, то жестоко ошиблась. По его губам поползла ухмылка.

— Ну конечно.

— Ты смеёшься, а Он доверил нам… — Беллатриса глянула на Родольфуса и осеклась. — Неважно. Мы вернулись в страну, чтобы найти Его, и хотели проверить, можно ли тебе доверять, Люциус, — но раз ты столь явственно продался министерству…

— Белла, не смей так говорить в моём доме! Ты не можешь просто прийти сюда и молоть такое — и притом ты прямо сейчас подвергаешь нас всех опасности. — В лицо Нарциссы вернулась краска.

— Неважно, Нарцисса, они и так уже уходили, — глаза Люциуса сузились. — Что до твоих слов — тут ты права, Белла. Я, безусловно, не отправлюсь с вами в идиотскую вылазку ради мертвеца. Гостеприимство Азкабана мне не по нраву.

— Глупец, — хрипло прошептала Беллатриса. — Он вернётся, и Он будет знать, кто из нас остался верен, а кто побежал при первом же испытании. Запомни мои слова. А что до тебя… — она повернулась к Нарциссе с отвращением. — Боже, я не думала дожить до дня, когда у меня не останется ни одной сестры.

Нарцисса отшатнулась, будто от пощёчины; глаза блестели слезами.

— Белла, не надо.

— Вон, — прорычал Люциус, выхватывая палочку.

— Ты об этом пожалеешь, — тихо сказал Родольфус, уже двигаясь к двери.

Беллатриса издала смех, отравленный злобой и истерикой, — и мгновение спустя их не было.

Нарцисса прижала ладони к лицу и опустилась на диван.

— Ты знаешь, куда они направляются?

— Представление имею, — мрачно сказал Люциус, выливая в бокал остатки вина. — Это верх имбицильности. Их поймают. Так что — выпьем ещё.

16 ноября 1981 года. Утро.

Люциус поперхнулся чаем, когда Добби принёс им «Ежедневный пророк».

— Это они, правда? — голос Нарциссы слегка дрогнул. Она аккуратно поставила свою чашку. — Точно ждала, когда обрушится второй гром. Что они натворили?

Драко гремел ложкой по детскому стульчику.

— Ё! Ё! Ё! Мама!

— Добби, дай молодому господину Драко доесть завтрак. — Нарцисса встала и обошла стол, где Люциус с тонкими губами читал первую полосу.

Ей понадобилась почти минута, чтобы прочесть и переварить заголовок.

— О Мерлин. — Она вцепилась в спинку его кресла, внезапно закружилась голова. — Зачем они… Как они вообще могли подумать…?

— Люди вправду любили Долгопупсов, — пробормотал Люциус, разглаживая сгиб газеты. Подпись под фотографией гласила: «Фрэнк и Алиса Долгопупс, сфотографированы в этом году с сыном Невиллом (1 год)». Гнев и досада гудели у него в жилах — ну надо же быть Беллатрисе такой дурой.

— Тебе нужно в министерство прямо сейчас, — Нарцисса медленно вернулась за стол. — Они станут гадать, не замешаны ли мы; им захочется знать, что ты чувствуешь.

— Знаю. Выезжаю. — Люциус поднялся, подзывая эльфа жестом за дорожным плащом. — Ты…

— Я буду в порядке, — сказала она, глядя в окно на сад.

19 ноября 1981 года.

Ноги Нарциссы были свинцовы на лестнице, пока она шла знакомой дорогой к хозяйской спальне. Азкабанская жизнь отдавалась эхом у неё в голове, а изнеможение и печаль кутали её, как одеяло, — с того мига, как она прочла приговор, было трудно дышать. Она замерла у двери, сбитая с толку звуком булькающего смеха.

Оба лежали на кровати, и Люциус наколдовывал дымчатые облачка, которыми играл Драко. Глядя на них, Нарцисса была готова уйти, пока не возьмёт себя в руки. Но в груди снова сжало, и она не смогла. Она дождалась, пока Драко целиком не поглотит облачко, и заговорила — низко и яростно:

— Я нашла твои планы на чёрный день, Люциус.

— Пожалуйста, не расстраивайся.

— Ты оставил мне подписанные бумаги о разводе — и думаешь, я не должна расстраиваться?

Он вдруг постарел на годы.

— Я знаю, мне следовало сказать. Я лишь хотел, чтобы у тебя и Драко был выбор, окажись я в Азкабане, — и я знал, что ты не согласишься, скажи я заранее. Я собирался от них избавиться, теперь, когда…

— Я бы их сожгла, — перебила Нарцисса, злая на себя, злая на его страх, злая на то, как близко она была к тому, чтобы потерять не только Беллу, но и его.

— И была бы дурой, — устало сказал он. — Неважно. Всё кончено. Всё кончилось, правда ведь, маленький человечек? — Он взъерошил волосы Драко, уже торчащие вокруг макушки, как пушистые белокурые пёрышки.

Драко наскучили облака.

— Сказку, папа.

— Может, завтра, милый. Пора спать. — Нарцисса двинулась поднять его, но тот перекатился к Люциусу. Она досадливо охнула, когда он попытался вытянуться на ножки и с визгом смеха рухнул обратно в подушки.

— О, да пусть сегодня поспит с нами. — Люциус старался не улыбаться.

— И это после того, как ты уверял, что потакает им именно я, — фыркнула Нарцисса, скользя под одеяло. Но внутри она была благодарна — как знала, что и Люциус, — что вся их маленькая вселенная собралась в одном месте.

Оба долго лежали без сна в тишине, глядя друг на друга, глядя, как засыпает Драко, и позволяя звуку его дыхания отогнать дементоров далеко от их мыслей — и от поместья.

Конец.