Глава 1: Новая глава

-= LP =-

Омега имеет значение

-= LP =-

Бывали времена, когда Джеймс не мог не завидовать отношениям между своим лучшим другом и своей парой. Ему не нравилось это чувство. Он был достаточно мужчиной, чтобы это признать, — как и достаточно уверен в себе, чтобы не тревожиться о том, что они сбегут вместе. Ну, по большей части не тревожиться. Порой, особенно по мере того как беременность Лили шла вперёд, вариант «Лили сбегает от альфа-идиотизма с другой омегой» мог бы и впрямь стать проблемой.

(По крайней мере, если бы это был Сириус, Джеймс был уверен: с Лили обращались бы как с абсолютной богиней, коей она и является.)

Суть того, что он пытался до себя донести, состояла в том, что Джеймс большую часть времени не возражал против близости Лили и Сириуса. Лили дала понять совершенно определённо: хотя она любит Джеймса и счастлива в их союзе, она — самостоятельный человек. А как самостоятельный человек она имеет право на собственных друзей, даже если этот друг дружит и с ним. Мать Джеймса тоже объяснила — тоном мягче того, каким обычно говорила о чём угодно, что касается Лили, — что есть вещи, которые являются делами омег, и альфы их не поймут.

Именно поэтому он не выламывает дверь в спальню, куда Лили удалилась вместе с Сириусом (и большей частью их бельевого шкафа) несколько часов назад, хоть и меряет коридор шагами перед этой дверью.

Он всё ещё завидует.

Дверь внезапно открылась. Словно была сломана печать, и коридор затопило запахом страдающей омеги и боли. Инстинкты, которые Джеймс подавлял, рванули вперёд одновременно с ним самим, устремившимся к спальне. Рык, гремящий у него в груди, был мощным, как трубный зов любого слона. Он заставит того, кто угрожает его омегам, заплатить. Как они смеют вторгаться на его территорию?!

Рык оборвался при виде измотанной Лили и взъерошенного Сириуса, свернувшихся вместе в том, что очевидно было родильным гнездом. В ярко-голубое одеяло был завёрнут самый крошечный человечек, какого Джеймс когда-либо видел. Детская головка, покрытая тёмными волосами, уже бросала вызов гравитации в лучших поттеровских традициях. Пока Джеймс смотрел, малыш сморщил своё крошечное смуглое личико, готовясь возвестить миру о своём недовольстве.

— О, милая Сарасвати, — с чувством произнёс Джеймс. Он осторожно приблизился к гнезду, ожидая знака от Лили, что ему разрешено войти. — Вот что вы тут делали? Почему ничего не сказали?

— Глупые инстинкты гнездования, — пробормотал Сириус, тираясь щекой о плечо Лили, чтобы смягчить жало слов. — Никаких альф, пока всё не закончится. Для протокола: нам нужны ещё омеги в этой стае, если ты хочешь ещё одного Пронсчонка. Я больше так не могу.

До Джеймса дошло, что единственной омегой, от которой пахло страданием, был Сириус. От Лили пахло удовлетворением — лишь с лёгким остаточным оттенком боли. Ах да, и младенец стремительно наполнял комнату голодом и раздражённостью со всем инстинктивным могуществом омеги. Так же осторожно, как вошёл в гнездо, Джеймс понюхал своё дитя, запоминая мелочи, которые делали запах новорождённого неповторимо его собственным.

— Здравствуй, Харидард, — поздоровался Джеймс, проводя запястьями по щекам малыша. Лили вознаградила его безусловное принятие, склонив голову к его плечу. Тугой узел тревоги и ревности у Джеймса в груди ослаб, будто его перерезали. Ну конечно, это просто его инстинкты опять вели себя по-идиотски. — Ты, наверное, ещё этого не понимаешь, но тебя так сильно любят, малыш.

-= LP =-

Конец

-= LP =-