Глава 1: ГЛАВА 1: САМЫЙ УЛЁТНЫЙ ОТДЫХ В МИРЕ

Стояла жара. Лето явно решило явиться раньше срока, не удосужившись заглянуть в календарь, где всё еще скромно значился май. Впрочем, май этот выдался на редкость заносчивым: что ни день — то стабильные +25°C, а в особо «веселые» моменты столбик термометра вплотную подбирался к тридцатке, заставляя асфальт плавиться, а людей — сомневаться в разумности мироздания.

Атмосфера была пропитана предвкушением отпусков. По радио один за другим крутились треки про «море, солнце и песок», которые в условиях душного города звучали не как приглашение к отдыху, а как изысканное издевательство.

И вот, в один такой погожий вечер, по одинокой загородной дороге катил автобус. Снаружи он выглядел вполне буднично, но внутри представлял собой мобильную версию камеры пыток. Несмотря на все открытые окна, в салоне царила такая духота, что пассажиры невольно начали напоминать плохо прожаренные стейки.

Когда этот железный ящик на колесах наконец остановился, из него, пошатываясь, выгрузились двое молодых людей. У каждого за плечами висел туго набитый рюкзак.

Первый парень — плотный блондин в фиолетовой футболке — выглядел так, будто только что совершил восхождение на Эверест, причем на руках.

Второй — худощавый шатен в черном — держался чуть бодрее, хотя его лицо по цвету могло соперничать с перезрелым помидором.

— Да чтоб я... еще хоть раз... — блондин тяжело оперся о колени, пытаясь выдыхать раскаленный воздух. — Как Диана вообще добирается досюда и умудряется оставаться в живых? Она что, использует магию вне Хогвардса?

— Витя, друг мой... — выдохнул шатен с интонацией умирающего лебедя, глядя на размытый от жары горизонт. — Ты мыслишь слишком мелко. Забудь о физических страданиях бренного тела! Мы приехали сюда, чтобы... ох... воспарить духом! Ты вообрази: только солнце, только небо и река!

— М-да уж, — саркастично отозвался блондин, вытирая лоб футболкой. — Солнца у меня уже в избытке, реку я готов выпить целиком прямо сейчас, а тишина наступит только тогда, когда у меня окончательно откажут легкие. Это ли не лучший отдых в истории человечества?

Дорогие читатели, позвольте отрекомендоваться. Меня зовут Марсель Беляев. А моего верного соратника — Виктор Раннев.

Я искренне рад, что вы решили составить нам компанию. Устраивайтесь поудобнее (желательно там, где есть кондиционер), а я, незримо стоя у вас за плечом, поведаю вам историю о том, как наша попытка «просто отдохнуть в деревне» привела к последствиям, которые не снились даже самым отпетым волшебникам.

Пока мы с Витей пытались привести наши организмы в чувства, прислонившись к покосившейся остановке, я воспользуюсь паузой и вкратце объясню вам, что заставило двух разумных (по крайней мере, по документам) людей добровольно покинуть цивилизацию ради этой очаровательной глуши.

Знаете ли, когда мы в феврале вернулись из Москвы после нашей памятной «чумовой практики» (мы всем классом ездили в столичный крутой универ на практику), жизнь не поспешила встретить нас фанфарами и красной дорожкой. Вместо этого она с размаху окунула нас в пучину образования. Мы погрузились в учебу с таким рвением, с каким человек обычно погружается в ледяную прорубь — то есть с громким воплем и желанием немедленно вылезти обратно. Ну вы же знаете: все мы с самого детства только и грезим о том, чтобы каждый божий день встречать радостным «Здрасьте!» очередную контрольную или проверочную.

Но в мае фортуна наконец-то устала над нами издеваться. Все годовые экзамены остались позади, как страшный сон после несвежего ужина. Мы вышли из школы с гордо поднятыми головами и твердым намерением не вспоминать таблицу Менделеева как минимум до осени.

И тут на сцену вышла Вика Одинцова. Чтобы вы понимали: если в радиусе ста километров затевается какой-то кипиш, будьте уверены — Вика либо его возглавляет, либо является его генеральным спонсором. Мне она приходится верной подругой, а Вите — девушкой, что автоматически делает его главным исполнителем всех её авантюр.

— Мальчики, — заявила она с тем блеском в глазах, после которого обычно приходится писать объяснительные в полиции, — мы обязаны отметить окончание этого ада!

Мы с Витей, разумеется, поддержали идею. Вскоре наш «совет старейшин» разросся. Вика позвала каких-то своих знакомых, я звал и Гошу, своего кореша с десятилетним стажем, но тот позорно дезертировал, укатив в Питер к своей девушке (она же — старшая сестра Вики, Вероника). Питерская романтика оказалась сильнее мужской солидарности.

Когда дело дошло до выбора места, начался классический демократический хаос:

Вика и Витя жаждали спортивного мероприятия. Причем Витя, страдающий запущенной, третьей стадией «вируса подкаблучничества», был согласен даже на синхронное плавание, если бы Вика того пожелала;

А Диана… Диана выдала жемчужину: свалить к ней в деревню, подальше от суеты, асфальта и здравого смысла.

Как вы понимаете, идея Дианы победила единогласно (в основном потому, что там обещали отсутствие режима и полную свободу действий).

Вот так мы и оказались на этой Богом забытой остановке.

— Ну и куда нам дальше прикажете тащить свои бренные кости, сэр? — осведомился Витя, оторвавшись от своей колоссальной бутылки с водой.

— Виктор, друг мой, — проговорил я, скрестив руки на груди и тщетно пытаясь спрятаться в жиденькой тени покосившегося дорожного знака, — вы пьете с грацией изнывающего от жажды бегемота. Настоятельно рекомендую оставить хоть каплю этой живительной влаги на случай непредвиденных осложнений.

Мой одноклассник в ответ лишь фыркнул, сделав ещё один глоток. Я извлек из кармана раскаленный телефон.

— Спокойствие, мой нетерпеливый друг, только спокойствие, — я торжественно открыл сообщение от Дианы. — Ваше турне по обочинам окончено.

— Неужели за нами пришлют карету? — хмыкнул Витя, оглядывая пустую пыльную дорогу.

— Берите выше! — гордо провозгласил я. — Согласно последней депеше, с минуты на минуту на горизонте должна материализоваться ваша ненаглядная Виктория. Она милостиво согласилась подобрать нас с этого праздника жизни и с ветерком домчать прямиком в резиденцию Дианочки. Так что извольте стоять смирно. Ждем-с.

Услышав имя своей дамы сердца, мой друг Витя, еще секунду назад напоминавший забытое на солнце желе, преобразился с пугающей скоростью. Откуда ни возьмись, в нем проснулась военная выправка. Он выпрямил спину, втянул живот, одернул футболку неуловимым движением и даже попытался изящно пригладить растрепанные волосы.

— Вика? Сама приедет? Что ж вы сразу не доложили, Марсель! Я же должен выглядеть подобающе, — заявил он тоном человека, который готовится к встрече с королевой, а не с собственной девушкой.

— Вы выглядите поистине безупречно, Виктор, — невозмутимо заверил я его. — Как человек, который только что принял солнечную ванну. Красный такой, мокренький. Настоящий помидорчик!

— Благодарю вас, Марсель, — cо сдержанной улыбкой кивнул Витя. — Но знаете, такой чудесный денёк не испортит даже ваш искрометный юмор.

Наши высокосветские рассуждения были грубо прерваны. Сначала раскаленная земля под ногами мелко завибрировала, а затем издалека донесся звук, живо напоминающий брачный зов простуженного тираннозавра. Шум и лязг стремительно нарастали, грозя разорвать наши барабанные перепонки.

— Что это? — крикнул я, пытаясь перекрыть гул. — На нас наступает танковая дивизия? Или кто-то уронил рояль в работающую бетономешалку?

Из-за поворота, поднимая за собой монументальное облако вековой пыли, вылетело нечто.

Это была не карета. И даже не старенький фермерский пикап, на который я в тайне надеялся. Это был гигантский, устрашающе рычащий всеми своими цилиндрами квадроцикл, габаритами больше напоминающий малогабаритную однокомнатную квартиру на колесах.

Верхом на этом порождении Безумного Макса, с уверенностью полководца, въезжающего в покоренный город, восседала Вика.

Я с отвисшей челюстью уставился на приближающегося монстра. В моем измученном жарой мозгу тут же пронеслась живописная картина того, как на первой же кочке мой драгоценный позвоночник осыплется в штаны, а внутренние органы превратятся в молочный коктейль.

— Витя! — прохрипел я, нервно пятясь от обочины прямо в крапиву. — Умоляю, скажи мне, что эта колесница Сатаны приехала не по наши души!

Но Витя меня не слышал. Его трансформация достигла апогея. Он замер у края дороги, подавшись вперед всем телом, словно античный герой, узревший явление небесного божества. Несмотря на летящие в лицо комья грязи и пыли, на его лице блуждала абсолютно блаженная, почти идиотская улыбка.

— Ты только посмотри на нее, Марсель... — с благоговейным придыханием прошептал мой пораженный вирусом подкаблутизма друг. — Какая осанка... Какой наклон головы! Какая абсолютная, первобытная мощь в том, как она жмет на газ!

— Мощь?! — воскликнул я, прикрываясь портфелем. — Да она сейчас нас переедет и даже не заметит, что асфальт стал чуть более бугристым!

С оглушительным рёвом и визгом тормозов этот четырехколесный апокалипсис замер ровно в полуметре от моих кроссовок. Пыльное облако наконец-то осело, явив нам восседающую на квадроцикле Вику. Окинув взглядом наши физиономии, она заливисто расхохоталась.

— Привет, мальчики! — крикнула она сквозь смех. — Ну что, подкинуть вас на вечеринку?

Я сглотнул ком в горле, бросил красноречивый взгляд на рычащий двигатель и выдавил из себя вежливую улыбку.

— Премного благодарен, сударыня, но я, пожалуй, откажусь. Видите ли, врачи категорически запрещают мне аттракционы, несовместимые с жизнью. К тому же, мои предки славились выдающейся выносливостью в пеших походах, так что я дойду...

Договорить мне не дали. Моя рука оказалась в железном захвате Вити. Он с силой дернул меня на себя.

— Конечно, о чем речь! — перебил он меня, уже карабкаясь на это железное чудовище. — Боже, какой у тебя потрясающий, милый вид транспорта! Очаровательная машинка!

— Ты прямо как Хагрид, — мрачно проворчал я ему в ухо. — Тот тоже искренне считал всяких смертоносных исчадий ада «милыми пушистиками».

— Между прочим, Марсельчик, — надменно процедила моя подруга, — это «исчадие ада», как ты изволил выразиться, довезет нас до «Белых Сов» быстрее, чем ты успеешь произнести свои извинения и молитвы. Держитесь.

И без единого лишнего слова она вдавила педаль газа в пол.

Двигатель взревел так, что где-то в лесу наверняка оглох медведь. В следующую секунду квадроцикл рванул с места. А сам я, слившись с Витей в единый монолит ужаса, устремился навстречу судьбе и деревне со странным названием «Белые Совы».

И вот, мы летели сквозь пространство и время. Дорога на удивление оказалась ровной, ни одной попутной машины на горизонте не наблюдалось, и Виктория, почувствовав свободу, всё сильнее вдавливала гашетку в пол. Признаюсь честно — к своему величайшему стыду, мне это начало нравиться. Свежий ветер в лицо, ревущий мотор, орущий в ухо Вики Витя... В общем, огромный квадроцикл нес нас прямо в…

БУМ!

Какая-то машина, материализовавшаяся из чистого воздуха, нагло ударила нас в бок. Вика, продемонстрировав реакцию мангуста на энергетиках, дернула руль в сторону. Я мертвой хваткой вцепился в Витю, Витя, пискнув, вцепился в свою ненаглядную.

Издав нестройный «ООООАААХ!», мы ушли в поистине голливудский дрифт, подняли столб пыли до самых небес и чудом не перевернулись, замерев у самой обочины.

Не успели мы с Витей заново научиться дышать, как Вика грациозно спрыгнула с седла. Чеканя шаг, она направилась к машине обидчика, затормозившей неподалеку.

— Ты вообще смотришь, куда прешь, кусок дорожного недоразумения?! — рявкнула она.

— Виктория! — закричал я, прикидывая, в каких кустах нам с Витей прятать наши трупы. — Ты в своем уме?! Женщина, угомонись, нас же сейчас закопают!

Дверь машины медленно, зловеще распахнулась. Из салона неспешно выбралась фигура... Мужик был высокий, широкоплечий и крепкий, правда, под солидной кожаной курткой (и это в майскую жару!) угадывалось авторитетное пузико. На глазах у него красовались черные солнцезащитные очки, делающие его похожим на постаревшего Терминатора.

— Слышь, малая... — угрожающе прорычал он, надвигаясь на Вику. — Тебя манерам не учили?

Мое сердце ушло в пятки, но ровно на долю секунды. Потому что этот голос я узнал бы даже на дне Марианской впадины.

— Антон Палыч?! — не веря своим глазам, я скатился с квадроцикла и чуть ли не бегом бросился к нему.

Терминатор замер, медленно повернулся в мою сторону и сдвинул темные очки на лоб.

— Беляев? — его густые брови поползли вверх. Он перевел взгляд левее. — Одинцова? И этот ваш... Раннев?

Он ошеломленно окинул взглядом нашу пыльную, всклокоченную троицу, стоящую посреди дороги.

Знакомьтесь, дамы и господа. Антон Павлович Громов. Наш бывший школьный учитель английского языка. И сказать, что он был «просто учителем» — это как назвать ядерную бомбу хлопушкой. Воттакенный мужик! Легенда педагогики с такой богатой историей околокриминальных разборок, лихих 90-х и безумных авантюр, что мы искренне не понимали, как его вообще занесло в школу.

Надо сказать, что с Антоном Павловичем нас связывала не только взаимная нелюбовь к герундию и неправильным глаголам. Этот человек имел счастье (или несчастье) быть непосредственным свидетелем моих грандиозных приключений в Абу-Даби и Москве. Как говорится, он видел некоторое... дерьмо. И потому относился ко мне со снисходительной симпатией бывалого сослуживца.

Узнав нас, грозный учитель мгновенно оттаял, а суровые складки на его лице сменились широченной улыбкой.

Тут стоит отметить феноменальную реакцию Вики. Секунду назад эта девушка была готова перегрызть ему сонную артерию за поцарапанный бампер, но, осознав, что перед ней бывший препод, она мгновенно спрятала свои клыки. Включив режим «прилежной ученицы», она виновато захлопала ресницами и спрятала руки за спину.

— Вот так встреча на Эльбе! — воскликнул Антон Павлович. Он по-хозяйски оперся на капот своей машины. — Что, цыплятки, летите греть свои ощипанные перышки в деревню? Решили отдохнуть от гранита науки?

— Здравствуйте, Антон Павлович! Ага, спасаемся от теплового удара, — радостно кивнул я, шагнув вперед для солидного мужского рукопожатия. — А вы, я смотрю, тоже решили дезертировать из каменных джунглей и устроить себе внеплановый отпуск?

— А что? Неужто не заслужил? Имею полное право! — добродушно хехекнул Антон Павлович. — Английский в головы оболтусов сам себя, конечно, не вколотит, но и мои нервные клетки не казенные. Тем более сейчас там, в «Белых Совах»... у-у-у, сказка! Благодать. Тишь да гладь. Речка журчит, птички поют, шашлычок жарится. И, что самое главное — ни Феогниды Епсиховны (эта мымра у нас раньше вела музыку и жестко прессовала), ни полиции...

При звуках этого живописного названия у Вити глаза округлились до размеров блюдец.

— Постойте... Как в «Белые Совы»?! — изумленно воскликнул он, чуть не свалившись со своего железного коня. — И вы туда же? Ничего себе совпадение! А мы как раз туда мчим на всех парах! У нас там глобальная сходка!

Новость о том, что тихая, пасторальная деревушка в данный момент до краев забита его бывшими учениками, произвела на Антона Павловича воистину неизгладимое впечатление.

— То есть, вы хотите сказать, — медленно, с расстановкой произнес он, снимая очки и устало массируя переносицу, — что я ехал за тридевять земель только ради того, чтобы прибыть ровно в эпицентр вашей сходки?

Я с глубочайшим пониманием и легким сочувствием развел руками, отвечая:

— Поверьте, мы полчаса назад и сами не верили, что доберемся до сюда живыми.

Вздохнув, англичанин махнул нам рукой и уселся обратно в салон своей солидной машины. Хлопнула дверца, взревел мотор, и Антон Павлович плавно покатил вперед по пыльной дороге.

А мы... А нам оставалось лишь покорно взгромоздиться на нашего рычащего монстра. Вика вновь выжала ручку газа. И мы, глотая пыль из-под колес машины нашего учителя, помчались за ним следом.

Долго ли, коротко ли, но вот, наконец, на обочине мелькнула покосившаяся табличка с надписью «Белые Совы».

Сразу за ней нашим измученным жарой и страхом глазам открылась сама деревня. И, признаюсь вам честно, это было поистине идиллическое зрелище. Вдоль улочки выстроились миленькие, типично деревенские домики с резными наличниками, палисадники утопали в зелени, где-то вдалеке мирно мычали коровы... У меня даже где-то глубоко в груди, под ребрами, предательски защемило.

Накатила светлая, тягучая ностальгия.

Именно в такой вот домик, к такой же скрипучей деревянной калитке я приезжал в детстве к бабушке с дедушкой в былые, беззаботные 2010-е... Эх, как же давно это было! Настоящая золотая эпоха. Казалось, с тех пор прошло не жалких десять лет, а целая ве...

— ДЕРЖИТЕСЬ! — гаркнула Вика так, что с ближайших проводов с истеричным карканьем сорвалась стая ворон.

Моя поэтическая меланхолия с громким звоном разбилась. Вика, очевидно, искренне считавшая плавное торможение уделом слабаков, на полном ходу ударила по тормозам ровно у ворот одного большого, добротного дома.

Квадроцикл взвизгнул шинами и встал как вкопанный. Мы с Витей дружно оторвались от сиденья и чудом не совершили синхронный полет через руль прямиком в чьи-то заросли малины.

— Приехали! Остановка конечная, просьба освободить вагоны! — бодро возвестила Вика. Она легко спрыгнула с этого дьявольского механизма, ничуть не смущенная тем, что только что чуть не прервала жизненный путь двух подающих надежды джентльменов.

Следом за ней с сиденья слез Витя. Точнее, слово «слез» к этому процессу категорически не подходило. Он медленно сползал на землю, словно подтаявшее на солнце желе. Его обычно жизнерадостное лицо приобрело благородный, но пугающий бледно-зеленый оттенок.

— Сэр, неужели вас укачало? — с насмешкой осведомился я, разглядывая его лицо. — Я был свято уверен, что столь могучий дух, воспаривший от великой любви, не подвержен таким жалким, низменным физиологическим слабостям. Морская болезнь настигла вас на суше?

— Марсель, ваше невежество меня поражает, — произнес он, тщательно контролируя дыхание и стараясь не смотреть на злополучный квадроцикл. — Мой утонченный столичный организм просто пытается переварить... в переносном смысле, разумеется!.. ту абсолютную грацию и страсть, с которой Виктория только что разрывала ткань пространства и времени.

— Ваша Виктория чуть не отправила нас на аудиенцию к апостолу Петру, — хмыкнул я, скрестив руки на груди. — А ваш «утонченный организм» сейчас по цвету идеально сливается с кустом крыжовника.

— Это называется единением с природой! — парировал Витя, хотя его голос предательски дрогнул.

— Витюш, ты как, живой? Не тошнит? — заботливо, но с легкой насмешкой окликнула его Вика, снимая с рук байкерские перчатки.

Мой друг, еще секунду назад готовившийся слиться с вечностью, мгновенно преобразился (да, опять!). Болезненная зеленоватость уступила место лихорадочному румянцу. Он вытянулся по струнке, втянул живот и изобразил на лице улыбку Джеймса Бонда, который только что спас мир.

— Я свеж, как майская роза! — пропел Витя бодрым баритоном.

Я лишь закатил глаза, поражаясь силе этого великого и ужасного недуга под названием «подкаблутизм».

И в этот момент ворота распахнулись и к нам навстречу вышла Диана.

Она была облачена в старые, видавшие виды брюки и простую желтую футболку, но несла себя так, будто это была последняя коллекция от Гуччи. Небрежно проведя рукой по своим коротким волосам, она направилась к нам твердой, уверенной походкой истинной хозяйки положения.

Глядя на нее, я в очередной раз поймал себя на мысли, что невольно любуюсь этой девушкой. Удивительное дело: даже здесь, в эпицентре сельскохозяйственных угодий, в абсолютно рабочей, «домашней» экипировке, она умудрялась сохранять то, что я про себя называл «брутальной грациозностью». Если бы журнал Vogue когда-нибудь решил выпустить спецвыпуск про выживание в лесу или рубку дров, Диана однозначно украсила бы его обложку.

— Привет, гайс! — бодро возвестила она, останавливаясь перед нами и окидывая нашу живописную группу цепким взглядом. — Ну что, как добрались?

Она красноречиво скосила глаза на квадроцикл, на сияющую Вику и на всё еще бледного Витю, который старательно делал вид, что изучает архитектуру соседнего забора.

— Добрались с ветерком, — заметил я. — Хотя лично я считаю чудом тот факт, что мы вообще добрались, а не остались удобрять придорожные кусты.

Диана фыркнула и перевела взгляд на меня. Ее губы дрогнули в улыбке.

Она сделала шаг навстречу.

— Привет, Беляев, — выдала она.

— Для вас, сударыня, просто Марсель, — усмехнулся я, отвесив легкий поклон. — Но, тем не менее, чертовски рад тебя видеть. Владения мы оценили, резиденция чудесная.

— Благодарю. И это вы не видели, что внутри, — сказала она. — Ну, проходим во двор, не стесняемся!

Как только мы миновали скрипучую калитку и ступили на территорию внутреннего двора, я понял: наши молитвы были услышаны. Мы оказались в раю.

Прямо по курсу сверкал голубой водой новенький бассейн, неподалеку возвышался мангал — этот священный алтарь грядущего пиршества, — а на веранде красовалась мощная музыкальная колонка, всем своим видом обещающая нам культурный досуг.

— Я попал в рай! — выдохнул Витя, мгновенно позабыв про свою аристократичную тошноту и бледность. — Отмените все мои дела на ближайшее столетие, я остаюсь здесь!

— Диан, а Егор уже приехал? — как бы невзначай поинтересовалась Вика, деловито разбирая свою спортивную сумку и не обращая внимания на восторги своего кавалера.

Температура воздуха во дворе резко упала до абсолютного нуля, по крайней мере, для одного конкретного человека. Радостная улыбка сползла с лица Вити. Он медленно повернул голову. В его глазах мгновенно включился радар сканирования угроз.

— Что еще... за Егор? — процедил он тоном инквизитора, почуявшего запах ереси.

— Да так, мой один хороший знакомый, — невозмутимо отмахнулась Вика,

извлекая из сумки солнцезащитный крем. — Познакомились, когда представляли наш город на областных соревнованиях по бегу.

— Он зашел в дом, чтобы вынести шампуры, — так же буднично добавила Диана, облокотившись о стол.

— Постойте-ка, — теперь уже напрягся мой внутренний параноик, — ну а ты-то откуда знаешь этого легкоатлета?

— Вика познакомила, — пожала плечами Диана. — Отличный парень.

Я уже открыл рот, чтобы задать еще пару уточняющих вопросов о степени «отличности» этого таинственного Егора, как вдруг входная дверь с легким скрипом распахнулась.

На пороге возникла фигура, держащая в руках связку металлических шампуров.

Секунды две я просто стоял и пялился вперед. На улице стояла аномальная майская жара под тридцать градусов, но парня это явно не смущало. На нем была надета плотная черная кожаная косуха. Под косухой виднелась красная футболка, с которой на меня сурово и неодобрительно взирал товарищ Сталин. Завершала этот перфоманс длинная кучерявая шевелюра.

Но самое странное заключалось в другом. Несмотря на весь этот парад нелепостей, я абсолютно точно узнал эту физиономию.

— Щегол?! — удивленно и радостно воскликнул я.

От неожиданности парень вздрогнул. Раздался оглушительный звон — связка металлических шампуров с грохотом посыпалась из его рук прямо на деревянный пол веранды.

— Марсель?! — вытаращил он на меня глаза, чуть не наступив на собственное оружие труда.

Да, да, да. Это был не какой-то там случайный бегун, а мой старинный боевой товарищ. Мы с ним раньше учились в одной школе, и боги свидетели — чего только мы не пережили вместе. Раньше нас было четверо, великолепный и неразлучный квартет: я, он, наш беглый Гоша и еще один наш товарищ — Аркаша Градский. Но, как это часто бывает в жизни, судьба раскидала нас по окопам. Теперь от нашей легендарной четверки остались лишь двойки: я кооперировался с Гошей, а Егор — с Аркашей.

Но кое-что в нем осталось неизменным.

Ярый фанат коммунизма, историк от Бога, который искренне верит, что мировому империализму скоро настанет конец, и свято чтит наследие вождей пролетариата. Знакомьтесь: Егор Сидоров. Или просто «Щегол», как я любовно окрестил его еще в те времена, когда мы вместе подкладывали кнопки на стулья учителям и кадрили пятиклассниц, шестиклассниц и семиклассниц (то есть милф, как мы их тогда называли).

— Сколько лет, сколько зим! — басовито протянул он, небрежно перешагивая через разбросанный по крыльцу металлический арсенал.

Мы сомкнулись в крепких объятиях.

Зрители нашей импровизированной мелодрамы ошарашенно молчали, пытаясь сложить два и два.

— Вы что, знакомы? — оторопело спросила Вика.

— Еще бы! Смею заверить, мы знакомы даже дольше, чем с вами, дамы, — усмехнулся Щегол, по-дружески похлопывая меня по спине. — Я этого малолетнего буржуазного элемента знаю с самого сопливого детства! Мы с ним в одной песочнице окопы рыли.

— Господа, ну раз мы так здорово все тут собрались, может, давайте уже начнем? — проговорил Витя. — А то мы с Марселем и Викой, понимаете ли, с дороги.

— Самая здравая мысль за всё это время! — провозгласил Щегол. Он схватил шампур, взмахнул им в воздухе и торжественно указал на мангал: — Ну что, товарищи! Как гласил знаменитый приказ товарища Сталина: «Ни шагу назад!». Вперед, на штурм стейков!

Так и закончился наш путь, и так официально стартовал наш долгожданный отдых.