Глава 4: ГЛАВА 4: МЫ В ТЕЛЕ И В ДЕЛЕ

Увы, но мадам Помфри не позволила нам покинуть больничное крыло так быстро, как нам того хотелось бы. Как бы мы её ни убеждали, что полны сил, энергии и комсомольского задора, женщина-кремень отказывалась нам верить и начала профессионально загонять нас обратно в койки.

— Мадам... Знаете, вы в этом своем накрахмаленном чепчике... такая страстная. Такая непредсказуемая! — решил извлечь хоть какую-то пользу из своего образа секс-символа Витя.

Интересно, и почему его чары не сработали? Ума не приложу...

Зато из этого разговора (если эту перебранку можно было назвать разговором) мы выяснили важнейшую стратегическую деталь: какой сегодня день.

— Значит, сегодня самое-самое первое сентября, — облегченно вздохнул Егор, по-турецки устроившись на своей койке после нашей неудачной попытки прорыва. — Только приехали. Там, в Большом зале, сейчас идет приветственный банкет, и старина Дамблдор наверняка как раз толкает свою пафосную речь с трибуны. Эх, а мы всю жратву пропустили...

— Скажи спасибо, что мы вообще десантировались в «Кубок Огня», а не в «Орден Феникса», — заметил я, поправляя зеленый галстук. — Иначе нам бы в этом году пришлось лично познакомиться с мадам Долорес Амбридж. А эта дама в розовом, смею напомнить, пытала студентов.

— Ага, настоящая местная Феогнида Епсиховна! — гоготнул Щегол, вспомнив нашу легендарную, кровожадную учительницу музыки из реального мира. — Так что всё идет строго по плану! Пока что мы на четвертом курсе. Вообще зашибись! До смерти Вити еще ого-го сколько времени! Гуляем!

— Огромное тебе человеческое спасибо, Егор, что напомнил, — глухо донеслось из-под одеяла. Но внезапно Витя резко откинул ткань, и в его глазах вспыхнул огонек надежды. — Слушайте! Точняк! Нам же просто надо подойти к Дамблдору! Он же величайший чародей современности, легилимент и вообще мудрый дед. Объясним ему ситуацию, и он нас быстренько переместит обратно!

— А ведь дело говоришь! — воодушевился Егор, одобрительно щелкнув пальцами. — Молодец, пуффендуец, башка варит! Выйдем на директора, обрисуем оперативную обстановку, и он нас по этапу на родину депортирует!

— Господа, минуточку! — решительно прервал я этот всплеск энтузиазма, скрестив руки на груди. — Вы что, серьезно собираетесь вот так просто отсюда слиться?

Они удивленно уставились на меня.

— Оказаться в самом знаменитом магическом замке планеты и трусливо сбежать к мамам, даже толком ничего не посмотрев и не прожив тут ни единого дня? — возмущенно продолжил я.

— Ну, учитывая нашу тотальную магическую безграмотность, у нас тут больше дня продержаться вряд ли и получится, — усмехнулся Егор, почесывая нос. — Хотя я, конечно, категорически не против задержаться...

— Извините меня великодушно! — перебил его Витя, нервно теребя край мантии. — Конечно, но это не вам двоим в конце учебного года предстоит близкое знакомство со Смертельным проклятием!

— Ребята, поймите, нам выпал исторический шанс!

Я решительно подошел к кровати Вити и по-братски положил руку на плечо.

— Вить, посмотри мне в глаза. Я тебе клянусь: ты не умрешь здесь. Умрет каноничный Седрик, умрет Гарри Поттер, Дамблдор, Волан-де-Морт, да хоть всё Министерство магии в полном составе, кто угодно... но не ты. Тебя мы с Щеглом сбережем любой ценой.

— Клянусь своей палочкой! — Егор вскочил на ноги и торжественно приложил кулак к груди, прямо поверх гриффиндорского герба. — И скажи честно, Раннев: неужто тебе самому не хочется тут потусить подольше? Пообщаться с легендарными персонажами! Пожрать на пирах! Поучиться настоящей магии! Да это же приключение всей жизни!

Витя обвел нас обреченным, но уже не таким паническим взглядом. Его челюсть слегка дрогнула.

— М-да уж... Это какой-то абсолютный, полный пипец, — пробормотал он, слабо, но искренне улыбнувшись.

— Настоящий magic! — подмигнул я ему. — Ну что, джентльмены? Мы в деле?

Я решительно вытянул руку вперед. Егор, не раздумывая ни секунды, с громким хлопком накрыл мою ладонь своей.

Витя медлил.

— А-а-а-а, ну вас к черту! — наконец весело воскликнул Витя и решительно накрыл наши ладони своей. — Давайте! Хогвартс еще не знает, с кем связался!

На том мы торжественно и порешили.

Спустя минут десять из своего кабинета снова вынырнула мадам Помфри. На этот раз она устроила нам настоящий медицинский допрос с пристрастием, чтобы окончательно удостовериться в нашей вменяемости.

Учтя прошлые ошибки, мы больше не устраивали самодеятельности и включили режим максимальной маскировки. Я кривил губы и смотрел на всё с легкой брезгливостью истинного наследника рода Малфоев. Щегол старательно сутулился и смущенно бубнил. А Витя излучал такую честную, благородную улыбку, что от нее в палате, казалось, стало светлее.

Удовлетворившись нашим спектаклем и влив в нас напоследок еще по мензурке какой-то зеленоватой дряни, мадам Помфри наконец-то кивнула.

— Ну, вижу, вы окончательно пришли в себя, — с облегчением вздохнула она, складывая пустые склянки. — Наверняка ваши обмороки и то странное поведение — это всё следствие чрезмерного волнения и переутомления в «Хогвартс-экспрессе». Подростковые гормоны, ничего не попишешь. Ну всё, можете идти в Большой зал на пир в честь начала учебного года.

— То есть, мы пропустили только распределение мелкоты по факультетам? И еда еще там? — радостно спросил Щегол.

— Ну да. Еда еще там, — усмехнулась санитарка, покачав головой. — Всего доброго. Не опоздайте, молодые люди, а то директор уже собирается сказать несколько слов!

Она махнула нам рукой, отпуская на все четыре стороны.

Теперь перед нами была следующая проблемка — найти Большой зал.

— Идем на шум и запах жареных сосисок! — вдохновенно провозгласил Егор, задрав голову втягивая носом воздух.

— Товарищ, ты как-то слишком быстро вжился в роль вечно голодного Уизли, — усмехнулся я.

— Во-первых, хороший аппетит еще никому не вредил, а только способствовал наращиванию массы! — парировал Щегол. — А во-вторых... стоп, пацаны. — Он резко остановился и посмотрел на нас с предельной серьезностью. — Давайте-ка с этой секунды называть друг друга исключительно по именам персонажей. Стены тут древние, акустика отличная, картины ушастые, мало ли кто подслушает.

— Разумное замечание... Рон, — солидно кивнул Витя, примеряя новое имя. И тут же осекся, словно натолкнулся на невидимую стену. Лицо пуффендуйского чемпиона вытянулось. — Слушайте... Стоп. А где же Антон Павлович?! И... девочки?

Мы встали как вкопанные.

До этого момента наш мозг отчаянно пытался переварить сам факт перемещения, но теперь на нас обрушились детали.

— Ох, ничего себе... — Витя побледнел. — Парни, как вы думаете, в кого могла вселиться моя Вика? Умоляю, только бы не в Макгонагалл!

— Очень интересный вопрос, — задумчиво протянул я, чувствуя, как у самого по спине пробежал холодок при мысли о том, чье именно тело в этом дурдоме могла занять Диана. — Так, джентльмены. Без паники. Сейчас нам просто жизненно необходимо прорваться в Большой зал. Весь педагогический состав и все ученики собрались там на пир. Сядем по своим местам и попытаемся вычислить наших нелегалов методом визуального наблюдения.

И вот, ведомые исключительно инстинктом выживания и феноменальным желудочным компасом «Рона», мы петляли по коридорам, пока наконец не добрались до исполинских, приоткрытых дубовых дверей Большого зала.

Из щели вырывался яркий золотистый свет и оглушительный гул сотен голосов.

— Так, господа, минуточку внимания, — суровым шепотом скомандовал я, останавливая своих спутников. — Предлагаю уже с этой секунды начать привыкать к суровой реальности: мы с вами больше не друзья. Слизерин, Гриффиндор и Пуффендуй не ходят в столовую за ручку. Давайте-ка войдем по отдельности, выдержим паузу, чтобы не привлекать внимания.

— Ну Драко-о-о... — страдальчески закатил глаза Витя, переминаясь с ноги на ногу.

— Да какая, к черту, разница, как мы войдем?! — сварливо отозвался Егор.

Я уже набрал в грудь воздуха, чтобы прочитать ему лекцию о правилах глубокой конспирации, как вдруг гул за дверями мгновенно стих.

Повисла торжественная тишина. А затем из-за дубовых створок донесся усиленный магией, звучный голос, вне всяких сомнений принадлежавший великому Альбусу Дамблдору:

— Скажу вам только одно — ешьте!

Грянул шквал аплодисментов и звон внезапно появившейся на тарелках золотой посуды.

— Слышали батю?! Приказ ясен! — воскликнул Щегол.

Окончательно наплевав на всю мою хваленую конспирацию, наш рыжий пролетарий толкнул тяжелую дубовую дверь плечом и уверенным, широким шагом ввалился в Большой зал.

Сотни учеников дружно повернули головы в сторону входа. Увидев такое количество зрителей, Витя машинально спрятался за дверью. Я же благоразумно отступил чуть-чуть в спасительную тень коридора.

— Ну, иди же! — одними губами, яростно жестикулируя, приказал я нашему пуффендуйскому чемпиону.

Но Витя лишь отчаянно замотал головой.

— Ну и хрен с тобой. Сиди голодный, — прошипел я.

С этими словами я выпрямил спину, вздернул подбородок и, нацепив на лицо самое надменное, холодное и брезгливое выражение, величественно шагнул в Большой зал.

Теперь тысячи глаз уставились и на меня. За столом преподавателей тоже началось легкое оживление. Строгая женщина в изумрудной мантии (судя по всему, профессор Макгонагалл) сурово поджала губы, неодобрительно глядя на наше опоздание. Великий и ужасный Дамблдор с легким любопытством поблескивал очками-половинками с высоты своего золотого трона.

Я краем глаза следил за Егором. Наш невозмутимый коммунист, абсолютно игнорируя шокированные взгляды, пер к столу с красно-золотыми знаменами. Добравшись до Гарри с Гермионой, он молча, по-хозяйски плюхнулся на скамейку рядом с ними, немедленно придвинул к себе здоровенное блюдо с отбивными и вонзил вилку в ближайший кусок мяса. Судя по вытянутым лицам каноничных героев, пока что Егор возбудил в них не подозрения в подмене личности, а лишь искреннее изумление из-за того, что он пришел так поздно.

Мой же путь лежал к столу с зелено-серебряными скатертями.

Я окинул взглядом Слизерин. Школьники расступались передо мной, освобождая место. Я грациозно опустился на свободную скамью. Слева и справа тут же материализовались две устрашающего вида гориллы, методично уничтожающие куриные окорочка. Сомнений не было — Крэбб и Гойл. Моя личная свита.

Но не успел я с облегчением выдохнуть и потянуться к кувшину с тыквенным соком, как на мою правую руку с радостным писком обрушилось нечто тяжелое и пахнущее приторными цветочными духами.

— Драко! О, Мерлин, наконец-то! Я так за тебя переволновалась! — проворковал над самым моим ухом девичий голос.

Я скосил глаза. На моем плече висела темноволосая девица с чертами лица, неуловимо, но весьма навязчиво напоминающими физиономию мопса. Пэнси Паркинсон. Та самая главная фанатка и, судя по всему, моя местная «дама сердца».

Не, ну что сказать... Не Мэрилин Монро, к сожалению. Но, знаете ли, могло быть и хуже. В принципе, учитывая моё абсолютно безвыходное положение, сойдет и она. Жаловаться объективно не на что. Хотя выбора-то у меня толком и нет, так что вообще норм. Стерпится-слюбится, как говорится.

Я аккуратно снял её ладонь со своего рукава и вальяжно откинулся на спинку скамьи.

— Пэнси, крошка, — медленно проговорил я. — Я сейчас чертовски голоден. Сама понимаешь, разве с этим тупоголовым Уизли по соседству можно было нормально поесть? Аппетит от его рыжей физиономии пропадает мгновенно.

Пэнси понимающе и с еще большим обожанием вздохнула, бросив на стол Гриффиндора уничтожающий взгляд. Крэбб и Гойл, чьи жевательные процессы на секунду прервались, согласно заухали, подтверждая, что Уизли действительно портит аппетит.

«Боже, мне бы актером стать! Дайте мне Оскар прямо сейчас!» — самодовольно подумал я, нарезая себе кусок стейка.

Шалость определенно удалась. Конспирация работала как швейцарские часы.

Не успел я нарезать стейк, как за преподавательским столом со своего золотого трона поднялся Альбус Дамблдор.

— Теперь, я надеюсь, все в сборе? — мягко, но так, что было слышно в каждом уголке, спросил директор, дождавшись, пока мы с Егором окончательно устроимся на своих местах.

— Простите! Опоздал! — гулко донеслось от самого входа.

Створки дверей распахнулись шире, и на свет тысяч свечей шагнул Седрик Диггори.

Добрая половина женского населения Хогвартса синхронно, с трепетным придыханием выдала массовое: «О-о-о...». За столом Когтеврана миловидная азиатка с длинными черными волосами — очевидно, та самая Чжоу Чанг — мгновенно залилась густым румянцем и послала ему робкую, счастливую улыбку.

Окинув этот женский цветник взглядом, Витя тяжело, обреченно вздохнул.

Засунув руки в карманы мантии, он медленно, чеканя шаг, пошел вперед к своему пуффендуйскому столу. Лицо при этом у него было абсолютно каменное — за весь путь оно ни разу не изменилось, сохраняя задумчиво-напряженное, почти суровое выражение. Он смотрел строго перед собой, игнорируя вообще всех.

Слизеринки за моим столом перешептывались о том, какой Диггори сегодня «загадочный и мужественный». Я лишь мысленно хмыкнул. Знаем мы этого мужественного. Он просто боится, что Вика узнает. Но для сохранения конспирации — сойдет и так. Весьма неплохо.

Краем глаза я заметил, что за столом Гриффиндора за Витей пристально наблюдает Гарри Поттер. Наш Щегол рядом с ним в этот момент увлеченно утрамбовывал в себя уже третью картофелину, игнорируя чужую драму.

Тем временем Дамблдор, дождавшись, пока наш каменный пуффендуец сядет за стол, вновь привлек к себе внимание Зала.

— Что ж! — голос директора эхом разнесся под заколдованным потолком, на котором сейчас мерцали безмятежные звезды. — Теперь, когда наши желудки полны...

И вдруг его речь была грубо прервана. Со стороны парадного входа донеслись какие-то странные звуки: странный шум, глухая возня, пыхтение... А затем густой, слегка заплетающийся, но удивительно душевный баритон с надрывом затянул на весь Большой зал:

Отцвели-и-и-и-и уж давно-о-о-о-о...

Хризанте-е-е-е-мы в саду-у-у-у-у...

А любо-о-о-овь всё живё-о-о-о-от...

В моём се-е-е-рдце-е-е-е больно-о-о-ом!

Зал оцепенел. Золотые кубки замерли в воздухе на полпути ко ртам. Дамблдор удивленно моргнул.

Створки дверей распахнулись настежь. На пороге возникла красная, растрепанная и тяжело дышащая мадам Помфри. Из последних сил она поддерживала за торс высокую мужскую фигуру, облаченную в длинную черную мантию, которая сейчас болталась на нем как на вешалке.

— Профессор Снегг?! — синхронно, в едином порыве изумления ахнули сотни учеников и учителей.

Гроза Хогвартса, повелитель зелий и самый жуткий преподаватель школы, тяжело опирался на плечо медсестры. Его обычно прилизанные черные волосы торчали во все стороны, бледные щеки залил нездоровый румянец, а взгляд был мутным, но каким-то невыносимо добрым и просветленным. Губы грозного профессора складывались в такую дибильную улыбку, которую мог выдать только один человек в мире.

— Извините, господин директор... — пропыхтела мадам Помфри, пытаясь удержать Снегга в вертикальном положении. — Я нашла профессора в его кабинете... Ему нехорошо...

— Мне великолепно-о-о-о! — восторженно возвестил Снегг на весь зал и попытался послать воздушный поцелуй профессору Макгонагалл.

Глядя на эту живописную картину, я почувствовал, как у меня внутри с громким хрустом что-то оборвалось.

Чёрт возьми... Ну почему в Снегга?! Из всех возможных людей! В моего любимого персонажа — такого сложного, такого сурового, такого невыносимо крутого бэтмена магического мира... вселился наш нетрезвый Антон Павлович?!

Краем глаза я заметил, как за столом Гриффиндора Егор подавился сосиской, а за столом Пуффендуя Витя с громким стуком уронил лоб прямо в пустую золотую тарелку.

Мадам Помфри попыталась было утянуть его обратно в коридор, но наш бравый препод внезапно обрел богатырскую силу. Он царственным жестом вырвал свой локоть из рук медсестры, взмахнул широченным черным рукавом мантии и обвел остолбеневший зал мутным, но горящим взором.

— Танцуют все! — рявкнул Снегг на весь Большой зал.

Студенты от ужаса вжались в скамейки, ожидая, что после этих слов из палочки Мастера Зелий полетят смертельные проклятия. Но Антон Павлович, тяжело притопнув ногой в черном ботинке, внезапно поймал ритм и радостно грянул:

— Вдруг как в сказке скрипну-у-у-ула дверь! Всё мне ясно стало-о-о-о теперь!!

Над Большим залом повисла такая тишина, что было слышно, как на соседнем столе шуршит крыльями муха.

Профессор Флитвик, сидевший на стопке книг, издал тихий писк и медленно сполз под преподавательский стол. Профессор Макгонагалл побледнела до цвета свежего пергамента и судорожно схватилась за сердце, явно прикидывая, не подсыпали ли Северусу в тыквенный сок мощнейшего приворотного зелья, смешанного с ядом. За столом Гриффиндора Гарри Поттер так сильно сжал кубок, что тот погнулся — наверняка Мальчик-Который-Выжил был на сто процентов уверен, что перед ним какой-то новый изощренный вид Темной магии.

Моя рука медленно поползла к лицу, чтобы слиться с ним в вечном фейспалме. Образ моего холодного, загадочного кумира трещал по швам и рассыпался на советские шлягеры. Краем глаза я увидел, как Егор-Рон уткнулся лицом в тарелку, беззвучно трясясь от истерического хохота.

Всё зависело от одного человека. И этот человек сидел в самом центре зала.

Альбус Дамблдор молчал ровно пять секунд. Он невозмутимо смотрел поверх своих очков-половинок на раскачивающегося в дверях Ужаса Подземелий, распевающего «Звенела январская вью-ю-юга!».

— Поразительно... — задумчиво, с искренним восхищением произнес Дамблдор, перекрывая гул шепотков. — Как всё-таки благотворно порой влияют на душу древние славянские мантры! Я всегда подозревал, что глубоко внутри профессора Снегга скрывается тонкая, музыкальная натура, требующая творческого выхода. Десять очков Слизерину за великолепное приобщение нас к фольклору!

За столом Слизерина кто-то неуверенно захлопал (кажется, это был Гойл, который просто реагировал на слово «очки»).

— Красава, Дублидор! Уважаю! — восхищенно гаркнул Лже-Снегг и с силой хлопнул в ладоши.

Тут уж я категорически не выдержал.

— Дам-бл-дор! — я выразительно пошевелил губами.

— Дублидор! — упрямо возразил Снегг вслух.

— Дамблдор! — еще громче и злее засипел я.

— Да был же Дублидор... — искренне, чуть ли не с обидой озадачился Лже-Снегг.

— ДА-МБЛ-ДОР!!! — почти срываясь на ультразвук, прошипел я, вцепившись в край стола.

Антон Павлович снисходительно вздохнул и махнул на меня рукой.

— Ладно, спорить не буду. Надо бы в блокнот записать, а то я ваши эти заморские кликухи всё равно в жизни не запомню, — беззаботно, не снижая громкости, отозвался Ужас Подземелий.

После чего он неуклюже отвесил опешившему директору кривоватый, но глубокий поклон, развернулся и, слегка путаясь в собственной мантии, удалился в боковую дверь для преподавателей. Ушел, значит, отсыпаться.

Повисла звенящая тишина. Никто не мог вымолвить ни слова.

Ну почему, скажите мне, почему в этой жизни мне всегда приходится всё делать самому?

Я с тяжелым вздохом расправил плечи и поднялся из-за стола Слизерина.

— Уважаемые преподаватели и сокурсники! — громким голосом провозгласил я. — Прошу понять и простить профессора Снегга. Дело в том, что я решил от всей души поздравить его с первым сентября, подарив ему одно экспериментальное тонизирующее зелье, приготовленное мною за лето. И... видимо, я слегка напутал с пропорциями и добавил что-то не то. Я искренне каюсь.

Учительский стол ошеломленно захлопал ресницами. Поверить в то, что Малфой дарит Снеггу подарки, было сложно, но ничего лучше я на ходу выдумать не мог.

Но на этом я решил не останавливаться.

— Однако этот цирк произошел не только из-за меня! В этом замешан... Рон Уизли!

Тут Щегол поперхнулся.

— Я видел, как Уизли что-то подсыпал профессору Снеггу, пока я шел сюда!

— ЛЖЁШЬ, СОБАКА! — громогласно гаркнул Егор, резко вскочив со скамейки.

— Всем известно, что ты и твоя дрянная компашка на дух не переносите профессора Снегга! — продолжал я, окончательно поймав вдохновение и наслаждаясь ролью. — Наверняка, Поттер с Гермионой помогли тебе в твоем подлом замысле, чтобы отомстить декану! А я всё видел! Слизеринцы — мудрый народ, нас не проведешь!

За столом Гриффиндора начался форменный локальный апокалипсис.

Гарри Поттер, побагровев от ярости, вскочил рядом со своим лучшим другом.

— Ты совсем рехнулся, Малфой?! — заорал Избранный на весь зал. — Рон вообще не подходил к подземельям! Он всё время был в Больничном крыле! Это ты всё подстроил, чтобы свалить на нас!

— О, Мальчик-Который-Выжил наконец-то проснулся! — хехекнул я, улыбнувшись и вальяжно облокотившись на стол Слизерина. — Только не надо тут орать на меня. Всем прекрасно известно, какие у тебя «теплые» отношения с профессором Снеггом. Как ты его обожаешь. А ведь профессор, между прочим, тебе жизнь спасал! И не раз!

Зал ахнул. Гарри осекся, словно с разбегу налетел на кирпичную стену. Его челюсть слегка отвисла.

— А кто, позвольте спросить, читал контрзаклятие, когда чокнутый Квиррелл заколдовал твою метлу на первом курсе?! — с драматичным пафосом продолжал я, окончательно войдя во вкус театральной постановки. — А кто в прошлом году закрыл вашу неблагодарную гриффиндорскую троицу своей мантией от оборотня, м?! Рисковал ради вас собой! А вы ему в качестве «спасибо» какую-то дрянь в кубок подсыпали! Истинное коварство!

Гермиона побледнела как полотно и медленно осела на скамейку.

Поттер таращился на меня с мистическим ужасом.

— Ты... откуда ты знаешь?! — сглотнув, прохрипел он, переводя дикий взгляд с меня на Егора, который тоже был шокирован моим спичем.

— Я просто очень начитанный юноша, Поттер, — хмыкнул я.

За столом Пуффендуя Витя-Седрик, раскрыв рот, наблюдал за нашими дебатами.

— Достаточно! — прогремел голос Альбуса Дамблдора.

Старец плавно поднялся со своего трона, поднимая руки и призывая всех к тишине.

— Потрясающая, поистине шекспировская драма развернулась перед нашими глазами, — добродушно пророкотал Дамблдор, разглядывая меня с явным, абсолютно новым интересом. — Благодарю вас, мистер Малфой, за ваше мужественное признание в незаконном летнем зельеварении и... феноменальную осведомленность. Десять очков Слизерину за честность! И минус десять очков за эксперименты на преподавателях.

Я сдержанно кивнул. Идеальный баланс сохранен.

— Что же касается мистера Уизли... — директор перевел лукавый взгляд на пунцового Щегла, — то я вынужден снять с Гриффиндора пять очков за весьма экспрессивную... собачью терминологию. Инцидент исчерпан. Садитесь.

Я сдержанно, по-королевски кивнул. Идеальный баланс сохранен.

Гарри, тяжело дыша и сверля меня взглядом, в котором мешались гнев и абсолютный, парализующий страх перед моим всезнанием, неохотно опустился на лавку.

Рядом с ним Егор, дабы поддержать легенду и свой гнев, начал сердито бубнить что-то про «возмутительную клевету» и «провокации», но Гермиона лишь отмахнулась от него рукой. Она смотрела в пустую золотую тарелку и продолжала лихорадочно что-то бормотать. Да и вообще, за всем гриффиндорским столом поднялось небывалое, тревожное волнение.

А вот за моим столом картина была кардинально иной. Слизеринцам мое триумфальное выступление явно пришлось по душе. Крэбб и Гойл уважительно, по-медвежьи заухали, кто-то из старшекурсников одобрительно постучал кубком по столу, а Пэнси Паркинсон посмотрела на меня с таким щенячьим обожанием, что я поспешил немедленно опустить взгляд в тарелку.

Дамблдор с довольным видом разгладил серебристую бороду.

— А теперь, когда все тайны раскрыты, я продолжу. В этом году Хогвартс станет домом для...

БУМ!

Оглушительный раскат грома потряс древние каменные стены замка. Заколдованный потолок мгновенно почернел, заклубившись грозовыми тучами. Яркая вспышка молнии разорвала темноту над нашими головами, заставив многих первокурсников взвизгнуть.

Дубовые двери Большого зала, только-только закрывшиеся за Антоном Павловичем, с жутким металлическим лязгом распахнулись вновь.

На пороге стоял мужчина, тяжело опирающийся на длинный деревянный посох. Каждый дюйм его шрамами исполосованного лица кричал о смертельной опасности. И самое жуткое — один из его глаз был ярко-голубым, огромным и безостановочно, параноидально вращался в глазнице, сканируя притихший зал.

«А вот и Грозный Глаз Грюм приполз», — подумал я, с интересом рассматривая его лицо, которое выглядело так, словно его вытесали из старого полена тупым топором.

Грюм подошёл к Дамблдору и протянул ему руку, такую же исполосованную шрамами, как и лицо. Директор пожал её, негромко сказав при этом несколько слов. Дамблдор кивнул и жестом пригласил его на свободное место по правую руку от себя.

Незнакомец тяжело опустился на стул, отбросив с лица длинные сивые патлы, и тут же, не обращая ни на кого внимания, пододвинул к себе тарелку с сосисками.

— Позвольте представить вам нашего нового преподавателя Защиты от Темных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей звенящей тишине. — Профессор Грюм.

Мы с Егором, как люди начитанные, синхронно занесли руки для бурных оваций — мы-то прекрасно знали всю невероятную крутизну данного персонажа (пусть даже сейчас под его личиной скрывался поехавший Пожиратель Смерти). Но наши ладони зависли в воздухе в миллиметре друг от друга.

Мы вовремя остановились. В огромном зале никто не хлопал, кроме самого Дамблдора и Хагрида. Остальные студенты взирали на нового преподавателя с немым первобытным ужасом. Чтобы не спалиться, я изящно превратил незавершенный хлопок в элегантное поправление прически, а Щегол за столом Гриффиндора сделал вид, что просто ловит невидимую муху.

Я скосил глаза на стол Пуффендуя. Бедный Витя смотрел на нового препода с таким шоком, будто за преподавательский стол уселся лично Фредди Крюгер.

Грюм тем временем достал из-под мантии помятую фляжку и сделал большой глоток. Его волшебный ярко-голубой глаз сделал дикий оборот на триста шестьдесят градусов и внезапно — щелк! — намертво зафиксировался на столе Гриффиндора. А точнее, на Егоре, который с невозмутимым видом доедал картошку.

Дамблдор деликатно кашлянул, вновь привлекая к себе внимание Зала.

— Как я уже говорил до появления нашего дорогого коллеги, — с теплой улыбкой продолжил директор, — в этом году Хогвартс ждет нечто совершенно особенное. Обычного чемпионата по квиддичу не будет. Зато в предстоящие месяцы в этих стенах состоится событие, какого не было уже больше века. С огромным удовольствием объявляю... что в этом году в Хогвартсе пройдет Турнир Трех Волшебников!

Зал взорвался. На этот раз хлопали, кричали, ахали и перешептывались абсолютно все. За моим столом слизеринцы азартно забили кубками по дереву. Гарри и Рон (то есть, Егор) вытянули шеи, слушая о грядущем прибытии делегаций из Шармбатона и Дурмстранга.

Дамблдор театрально выдержал паузу, позволив слухам стихнуть, и рассказал о призе — Кубке, вечной славе и тысяче галлеонов.

— Однако, — директор строго поднял палец, и его голос помрачнел. — Учитывая высокую смертность в турнирах прошлых лет, Министерство Магии приняло новые правила безопасности. Участвовать в Турнире смогут только ученики, достигшие семнадцатилетнего возраста!

Возмущенный вой прокатился по Залу. Гарри и многие гриффиндорцы разочарованно застонали.

Зато я сразу нашел взглядом Витю. Каноничному Седрику Диггори как раз уже исполнилось семнадцать, он подходил под все критерии. И наш Витя прекрасно это понимал.

Я послал ему через весь зал ободряющий взгляд, который должен был значить: «Держись, брат, мы что-нибудь придумаем». Хотя, честно говоря, у меня пока не было ни малейшего понятия, как мы будем отмазывать Витю от дракона без знания магии.

— Ну что ж! А теперь, пока делегации еще не прибыли, а ваши животы полны, предлагаю отправиться по кроватям! Спокойной ночи! — радостно закончил Дамблдор, взмахнув руками.

Ученики с шумом начали подниматься со своих мест. Пир окончен.

В бурлящей толпе школьников я поймал взгляд Егора. Наш суровый коммунист незаметно показал мне два больших пальца в знак высочайшего одобрения нашей театральной схватки. В ответ я лишь едва заметно мотнул головой в сторону темного угла за тяжелым гобеленом. Тот же тайный знак я подал плетущемуся к выходу Вите.

Через минуту, нырнув в спасительный полумрак сырого коридора, мы сбились в кучу.

— Пацаны, вы просто монстры конспирации! — нервно, но восхищенно выдохнул Витя, оглядываясь по сторонам. — Так всё здорово разыграть! И пререкались так убедительно, я на секунду реально поверил, что вы сейчас друг другу глотки перегрызете!

— М-да уж, Марсель, не ожидал я от тебя такой подставы, — хмыкнул Щегол. — Я его, понимаешь, выручаю, подыгрываю, а он меня на всю школу собакой-отравителем выставил! Вот она — гнилая сущность аристократии!

— Искусство требует жертв, товарищ Уизли. Впрочем, каюсь, было эпично, — скромно согласился я, поправив галстук. — Но сейчас не время почивать на лаврах. Я прямо сейчас иду к нашему ненаглядному Снеггу. Надо экстренно с ним переговорить и прояснить ситуацию, пока он там в порыве ностальгии не спел Макгонагалл «Очи черные». Постарайтесь не спалиться перед старостами. Если сможете отвязаться от своих — подтягивайтесь.

Не дав им опомниться и начать возражать, что бродить по ночному Хогвартсу в первый же день — это самоубийство, я эффектно взмахнул черной мантией и зашагал прочь.