Глава 5: ГЛАВА 5: ПЛАН ПО ПЛАНУ

Сказать «пойду к Антону Павловичу» было легко. А вот найти его кабинет в этом архитектурном кошмаре — совершенно другая задача.

Пришлось включить логику. Раз я слизеринец, а Снегг наш декан, значит, мне нужно двигаться туда же, куда идет вся толпа в зелено-серебряных галстуках. То есть — вниз.

Я пристроился в хвост слизеринской колонны и начал плавно спускаться в подземелья. Чем ниже мы спускались, тем холоднее и сырее становились каменные стены. Факелы отбрасывали жутковатые, дергающиеся тени.

Где-то на полпути ко входу в гостиную я резко затормозил у одной из массивных дубовых дверей, благоразумно пропустив толпу своих «сокурсников» вперед и спрятавшись за колонной от навязчивой Пэнси Паркинсон (которая пыталась найти меня взглядом, чтобы, видимо, пожелать спокойной ночи).

Когда шаги слизеринцев стихли вдали, я остался один в тускло освещенном коридоре. Интуиция подсказывала, что кабинет Зельеварения и личные покои Мастера Зелий должны быть где-то здесь.

Я подошел к самой мрачной, неприступной деревянной двери. Сердце всё-таки немного екнуло. Глубоко вдохнув, я решительно постучал костяшками пальцев по толстому дереву. Три коротких удара.

За дверью что-то звякнуло, упало, раздался тяжелый вздох, и знакомый басовитый голос рявкнул:

— Кого там еще дементоры принесли на ночь глядя?! Если это вы, Филч, то моя дверь не нуждается в полировке! Идите к черту спать!

Ухмыльнувшись, я уверенно толкнул тяжелую дверь и шагнул внутрь.

Кабинет Зельеварения чутка смахивал на наш родной школьный кабинет химии, только возведенный в абсолют готического мрака. Полутьма, каменные своды, а вдоль стен тянулись бесконечные стеллажи, густо уставленные пузатыми склянками и мутными банками, в которых плавали чьи-то не очень симпатичные заспиртованные органы.

В центре этой обители мрака, за массивным дубовым столом, восседал сам Ужас Подземелий.

От былого удалого веселья и песен про хризантемы не осталось и следа. Лицо профессора было мрачным и усталым. Очевидно, наступило похмелье от «Неёловского».

Учитель сидел, ссутулившись, и двумя бледными, изящными пальцами интенсивно массировал себе виски.

— Что ты тут шныряешь после отбоя? — глухо рявкнул Снегг. — Я сейчас абсолютно не в настроении для светских бесед! Пшёл вон спать, малой!

— Не малой, а Малфой, — деликатно, с вежливой полуулыбкой поправил я его, неспешно подходя ближе к столу. — А если уж быть до конца откровенным, Антон Павлович, то не Малфой, а Марсель. Марсель Беляев.

Услышав эту знакомую земную фамилию, Гроза Хогвартса так резко дернулся, что чуть не снес локтем бронзовую чернильницу. Он вскинул голову.

— Марсель?! — выдохнул препод. — Беляев?! Это... это реально ты, что ли?!

— Я собственной персоной, — ответил я, присаживаясь на край свободной парты и отодвигая в сторону какую-то заспиртованную мерзость в банке. — А где-то там по коридорам сейчас бегают Егор и Витя. В телах Рона Уизли и Седрика Диггори соответственно. Возможно, скоро явятся сюда, если позволят обстоятельства.

— Уизли и Диггори? Понятно... — англичанин озадаченно почесал затылок . — А девочки? Диана с Викой?

— Вот тут заминка, — я развел руками. — Пока что мы их не обнаружили. Но, Антон Павлович, можно я сначала задам вам один очень важный вопрос?

— Ну, валяй, — поморщился он, потирая пульсирующие виски.

— Вы фильмы про «Гарри Поттера» вообще хоть раз в жизни смотрели?

— Обижаешь! Конечно смотрел! — оскорбленно фыркнул англичанин. — Правда... очень давно. Под Новый год крутили.

— Так какого же черта вы устроили там, в Большом зале, этот цирк с коверканьем имени директора?! — воскликнул я, всплеснув руками.

— Я что... Дублидора обидел? — учитель испуганно приложил пальцы ко рту.

В этот момент я был готов наброситься на него и задушить.

— Вы попали в тело моего любимого персонажа... — выдохнул я, изо всех сил пытаясь говорить без ярости. — Вы — Северус Снегг! Вы Ужас Подземелий! Вы летучая мышь-переросток, которая одним взглядом заставляет детей падать в обморок! А вы... Видели бы вы, что вы там устроили...

— Я... кажется, пел? — робко, с интонацией нашкодившего школьника в кабинете завуча, спросил наш бывший препод. — Про хризантемы, да?

— Директор, хвала небесам, обладает специфическим чувством юмора, — язвительно доложил я. — Но мне пришлось на глазах у всей школы импровизировать и брать вину на себя! Я заявил, что вы отравились моим самодельным подарочным зельем.

Снегг-англичанин несколько секунд переваривал эту информацию, а затем его лицо расслабилось. Он слабо, но с уважением улыбнулся.

— Беляев, ну ты молодец. Настоящий мужик, — он с достоинством кивнул. — Ставлю тебе «отлично» за находчивость в нестандартных ситуациях. Можешь гордиться.

— Премного благодарен. А теперь давайте перейдем к главному, — я спрыгнул с парты и оперся руками о стол. — Нам надо как-то возвращаться домой. В этот квас, как я понимаю, вы что-то намешали?

Антон Павлович глубоко вздохнул, окинул взглядом ряды склянок в кабинете и потер подбородок.

— Понимаешь ли, Марсель... В чем ирония судьбы, — начал он, разглядывая банку с маринованными жабьими глазами. — Раз уж меня закинуло в тело Мастера Зелий, мы технически можем сварить всё что угодно. Хоть ракетное топливо. Проблема в другом.

— В чем же? — напрягся я.

— Рецепт этого кваса — великая тайна моего друга Алексея Сергеевича, — скорбно признался препод. — Я помню только то, что туда входили дрожжи, экстракт полыни, ржаные сухари и... что-то еще, что он притащил из стоматологической клиники. Нам придется сильно попотеть, чтобы воссоздать эту дрянь из местных магических корешков.

— Ну и чудесно, — отозвался я, стряхивая пылинку с мантии. — Мы, конечно, особо никуда не торопимся, замок красивый, кормят на убой... Но чем скорее мы сварим вашу бормотуху, тем лучше. Видите ли, на горизонте маячит Турнир Трех Волшебников, на котором наш Витя, согласно канону, должен склеить ласты и сгинуть во цвете лет. Так что затягивать с депортацией категорически не стоит.

Антон Павлович нахмурился, переваривая эту информацию, но ответить не успел.

Тяжелая дверь кабинета с тихим скрипом приотворилась. В образовавшуюся щель сначала просунулась огненно-рыжая голова, затем огляделась, и следом в подземелья бочком ввалились Рон Уизли и Седрик Диггори.

— Здравия желаю, товарищи трудящиеся! — бодро отсалютовал Егор, принимая стойку смирно.

— Еле-еле смогли выбраться и найти дорогу в этот подвал, — Витя привалился к двери и с облегчением сполз по ней спиной, пытаясь отдышаться. — Нас какой-то местный хромой сторож... Филч, кажется... чуть не засек. Вынюхивал нас вместе со своим пушистым шкурьём-дурьём — миссис Норрис!

Переведя дыхание, пуффендуйский чемпион поднял взгляд на преподавателя, сидящего за столом.

— Антон Павлович! — лицо Вити расплылось в широкой, немного нервной улыбке. — Ну вы даёте... Ваше музыкальное выступление в Большом зале... это просто отвал башки! Фредди Меркьюри бы рыдал от зависти!

Ужас Подземелий, скрестив руки на груди, мрачно оглядел вошедшую парочку. Его черный взгляд (всё-таки магия внешности Снегга работала безотказно) заставил Витю слегка поежиться и втянуть голову в плечи по старой школьной привычке.

— Сидоров? Раннев? — уточнил препод, потирая переносицу. — Мать честная... Раннев в теле местного секс-символа, а Сидоров — лучший друг Поттера. Ну дела-а-а.

— Ага! Наша агентурная сеть проникла в самые верха местной буржуазии! — гордо подтвердил Щегол, по-хозяйски усаживаясь на свободный стул рядом со мной.

— Радоваться рано, агентура, — осадил его Антон Павлович, тяжело опираясь локтями о стол. — Раз уж мы все тут оказались, давайте смотреть правде в глаза. Ваше возвращение домой я беру на себя. Буду по ночам алхимичить и пытаться сварить этот Неёловский квас. Но до тех пор нам нужно не спалиться перед директором Дубли... тьфу ты, Дамблдором.

— И как мы это сделаем, позвольте поинтересоваться? — резонно спросил я. — Мы, если вы не забыли, понятия не имеем, как махать этими деревянными палками.

Антон Павлович вдруг резко побледнел. В его глазах мелькнула паника.

— Вы-то ладно, вытащите на смекалке, — сиплым шепотом произнес Ужас Подземелий, медленно обводя взглядом свой мрачный кабинет, забитый котлами, ингредиентами и непонятными весами. — А вот мне завтра с утра... вести у вашей оравы уроки Зельеварения.

Мы втроем замерли.

— И? В чем проблема, Антон Палыч? — не понял Егор. — Выдадите всем по двойке, скажете читать параграф до посинения, а сами будете за столом кроссворды гадать. Классика же!

— Проблема, Сидоров, в том, — с отчаянием выдохнул Снегг, хватаясь за свои сальные черные волосы, — что я — учитель АНГЛИЙСКОГО! Я могу научить вас правилу «Present Perfect»! Но я понятия не имею, как сварить Зелье забывчивости и чем отличается корень златоцветника от настойки полыни! Завтра на первом же уроке я либо взорву класс к чертовой матери, либо отравлю половину Слизерина!

— А можно мы на ваших уроках вообще ничего делать не будем? — с надеждой спросил Витя.

— Мечтать не вредно, пуффендуец, но позволить себе ничего не делать могу только я, — обломил я его. — Потому что я — Драко Малфой, неприкосновенный любимчик декана. А вот тебе, Щегол, расслабляться категорически нельзя. Снегг ненавидит тебя, твоего дружка со шрамом и твою начитанную подружку.

— Слушайте, вы, бездельники, — возмутился учитель. — Раз вы ничего не умеете, вы хотя бы имитируйте бурную деятельность! Котлами гремите, в книги с умным видом пяльтесь, помешивайте там водичку!

— Ну, Антон Палыч, успокойтесь. Нам на ваших уроках английского это делать не впервой, — с тонкой ехидной улыбкой заметил Егор.

— В СМЫСЛЕ?! — воскликнул Антон Павлович.

— Короче! — перебил я. — Сейчас надо думать головой. Нам нельзя спалиться. Как вы завтра будете урок вести?

Англичанин плюхнулся обратно в свое профессорское кресло. Он порылся в стопке пергаментов, извлек оттуда потрепанный учебник «Магические отвары и зелья» и брезгливо полистал страницы.

— Значит, план такой, — мрачно постановил Ужас Подземелий. — Захожу в класс. Открываю этот фолиант. Копирую рецепт какой-нибудь... «Рябинового отвара» на доску. И говорю: «Варить от сих до сих в гробовой тишине. Кто задаст глупый вопрос — останется после уроков драить унитазы». Тьфу ты, то есть, мыть котлы. Нормальная схема? Половина учителей так работает!

— Схема гениальная, — одобрительно кивнул я. — Только добавьте немного колорита. Вам нужно ходить между партами медленно, эффектно взмахивая мантией. С лицом таким, словно вам под нос сунули тухлый лимон. И периодически дышите в затылок Поттеру.

— Поттеру? Зачем? — не понял препод.

— Канон обязывает! — вклинился Егор. — Чуть что идет не так — с каменным лицом говорите: «Поттер, вы опять дышите слишком громко и мешаете мне жить. Минус пятьдесят очков Гриффиндору!». Гарри будет в ярости, все вокруг решат, что вы в хорошем настроении, и никто ничего не заподозрит!

Антон Павлович пожевал губами, явно оценивая этот педагогический прием.

— Минус пятьдесят очков просто за то, что он бесит меня своим существованием? — препод ухмыльнулся, и эта ухмылка на лице Северуса Снегга смотрелась весьма жутко. — А знаете... мне начинает нравиться эта ваша магическая Британия. Тут у преподавателей развязаны руки.

— Вот и чудно, — резюмировал я, чувствуя, как адреналин постепенно отступает, сменяясь дикой усталостью. — Программа-минимум на завтра у нас есть: препод задает читать учебник, Слизерин кайфует, Гриффиндор страдает, а Пуффендуй пытается не взорвать класс. И мы наконец-то попытаемся отыскать наших потерянных девочек.

— М-да уж... Вот мне интересно: по какому принципу нас вообще распределило? Почему мы попали именно в эти конкретные тела? — задумчиво протянул Антон Павлович.

— Рандом всемогущий, — фыркнул Егор.

— Ну, с тобой-то, Щегол, как раз всё кристально логично, — хехекнул я. — Ты же у нас идейный коммунист. А куда же еще было отправлять пламенного борца за права пролетариата, как не на красный факультет? Тем более, Рон Уизли — выходец из многодетной семьи честных тружеников, страдающий от произвола богачей. Идеальное попадание!

Егор расхохотался.

— А ведь точно! Марксистская диалектика в действии! — гордо подбоченился он. — Значит, сам Карл Маркс велел мне здесь устроить перестройку!

— А я? Почему я Седрик?! — возмущенно вскинулся Витя. — Где я, и где этот спортивный камикадзе?

— О, тут тоже всё как по нотам, — авторитетно заявил я. — Пуффендуй — это факультет добрых, трудолюбивых и абсолютно покладистых парней. А ты у нас человек неконфликтный, привыкший во всем соглашаться с сильной женщиной и избегать сквозняков. К тому же бывший блондин. Идеально подходишь под расцветку чёрно-желтого факультета.

— Спасибо, психоаналитик, утешил, — буркнул Витя, скрестив руки на груди. — Ну, а вы, Антон Павлович?

Англичанин с любопытством выгнул бровь, ожидая моего вердикта.

— А вот насчет Антона Павловича я могу сказать только одно: это — изощренная насмешка Вселенной лично надо мной! — с чувством проговорил я, с содроганием вспоминая давешний музыкальный позор в Большом зале. — Я-то, наивный, так надеялся сесть в первом ряду, запастись попкорном и наслаждаться тем, как настоящий, каноничный Снегг будет виртуозно и жестоко стебаться над Поттером и Щеглом! А тут такое... «Дублидор» и хризантемы!

Егор заржал, хлопая себя по коленям.

— Эй, Беляев, не списывай меня со счетов! — деланно возмутился Антон Павлович, погрозив мне пальцем. — Дай мне только завтрашнего утра дождаться! Я этого вашего Поттера так отстебу за неправильный перевод текста... тьфу ты, за неправильно нарезанные коренья, что настоящий Снегг с того света поаплодирует!

— Ловлю на слове, сэр, — язвительно усмехнулся я.

— Ну, а почему ты — Малфой, мы даже спрашивать не будем, — фыркнул Щегол, утирая слезы от смеха. — Ты же и в жизни такой же пижон! Вечно причесанный, высокопарными словами бросаешься и смотришь на всех, как британский лорд на крестьян! Тебе в Слизерине самое место.

— Ах ты ж, бессовестная саблезубая каналья, — с чувством проговорил я, глядя на Егора. — А я ведь этому скунсу свои фанфики давал читать... Всю душу туда вкладывал! М-да, кто бы мог подумать... Я — лучшая мразота Хогвартса.

— Да ладно тебе, — Щегол хлопнул меня по плечу. — Не волнуйся, мы тебя не бросим.

— Да, как-нибудь прикроем, если что, — ободряюще кивнул Витя.

— Спасибо, парни, — я улыбнулся. — А теперь давайте всё-таки расходиться.

— Да, да. Давайте, чешите отсюда, — махнул рукой Антон Павлович, тяжело поднимаясь из-за стола. — Мне еще надо найти, где тут у меня кровать спрятана.

Мы втроем кивнули, попрощались с новоиспеченным зельеваром и вышли в темный, холодный коридор подземелья. Дверь кабинета с лязгом закрылась.

И тут до нас дошла страшная истина: пароли от своих гостиных мы не знаем.