Глава 1: Новая глава

Смерть приходит в маленький, изношенный заботами дом, где в потолке зияет весьма удручающая дыра.

Над маленьким ребёнком порхают два духа — о. Маленьким ребёнком, который, вообще-то, должен был принадлежать ей, но каким-то образом сумел пройти своё первое испытание без её ведома. Первый дух вздрагивает, увидев Смерть, но через мгновение бросается ближе, затем обратно к малышу, пока второй ждёт у бока ребёнка, пальцы скользят по окровавленному лбу икающего младенца, где вокруг метки витает дымчатый клочок магии Смерти.

— Гарри, — взволнованно спрашивает её мать мальчика — или так близко к речи, как только могут души. — Мой Гарри, мой малыш, мой…

— Он будет в порядке, — уверяет она духа. Она всегда была умным, целеустремлённым созданием, Лили. Её муж прижимает её к себе одной рукой, другой бесполезно разглаживая спутанные тёмные волосы ребёнка.

— Миледи, — приветствует он, прежде чем криво улыбнуться. — Я так и не достиг третьего.

Смерть позволяет своей форме меняться от забавы, поскольку у неё нет губ, чтобы сложить их в улыбку.

— Нет, — соглашается она. — Не достиг.

— Но Гарри…? — спрашивает он с надеждой.

— Как я сказала твоей жене, с ним всё будет в порядке. Душа Гарри не принадлежит моему владению. Вы же, однако, принадлежите. Если только вы не желаете задержаться или чтобы кто-то из моих призраком стал для вас? — спрашивает она, уже прекрасно зная ответ.

— Нет, Миледи, — она опускается на колени, прижимая поцелуй к руне соуило, вырезанной на лбу её ребёнка. — Сириус и Ремус позаботятся о Гарри. Спасибо за ваше терпение.

Она медлит, и Смерть чувствует, как последняя нить, привязывающая их к этому плану, истончается, почти готова.

— Когда мы услышали пророчество… — добавляет нерешительно умная женщина, которая освоила наследие мужа более гладко, чем даже Смерть за всё своё время видела, — у меня было чувство, что он может… ну, оправдать наследие Алдора. Мы подумали, что будет уместно придумать ему имя, на случай если так и случится. Джеймс сказал… — она обрывается, напряжение заставляет огни над ними мерцать. Опасная мысль, значит. Она быстро успокаивается, и Смерть успокаивающе проводит рукой по волосам Лили, таким похожим на волосы её матери.

Мой прадед отмечал, что новое имя даруется Тем, кого коснулась Смерть, или, по крайней мере, Певереллам, которых коснулась Смерть. Если это не слишком самонадеянно, мы подумали, что могли бы подготовить имя для этого, поскольку это никогда бы не случилось, если бы мы были там. Это… мы надеялись, что оно могло бы стать и его магическим именем, чтобы ему не пришлось жонглировать тремя.

Это самонадеянно, но для тех, кто в её владении, ни один оттенок намерения не ускользает от её понимания, и в этом нет ничего, кроме честности. Это было бы нетрадиционно, но паразитические осколки души нетрадиционны, и вот они на этом фронте. Смерть кивает.

— Харебэлл, — восторгается Лили, её душа вспыхивает ярко, мягко и готово. — Наш маленький колокольчик.

Она и Джеймс прижимают поцелуи ко лбу ребёнка, прежде чем упасть в объятия Смерти, и в их душах нет ничего, кроме принятия и покоя. Певереллы всегда хорошо умели переходить, но родители обычно сопротивляются немного сильнее. Смерть полагает, что это может быть связано с ребёнком, лежащим в безопасности в колыбели.

И какое же это своеобразное создание. И многообещающее тоже. Он хорошо справился, выжив в своём первом испытании, особенно в таком юном возрасте.

— Здравствуй, малыш, — произносит она, голос как тысяча переворачивающихся страниц, как песок в песочных часах, как сухие листья, шепчущие по земле. Нечто тревожащее для смертных, но ребёнок лишь моргает, медленно, нерешительно перекатываясь на живот, чтобы посмотреть на неё как следует. Он прижимает плюшевого кота к груди, приподнимаясь, шмыгая носом и вытирая мокрое лицо свободной рукой.

— Здравствуйте, — неуверенно представляется он, явно больше по привычке, чем из искреннего желания. — Гарри.

Смерть размышляет, как представиться в свою очередь. Певерелл, и рождённый в роду, который явно так преданно сохранял свою службу ей, должен знать о ней, но хотя смерть как концепция может быть в пределах его понимания, Смерть как сущность несомненно запутает ребёнка. Слишком много младенцев попадало в заботу Смерти, чтобы она не знала этого факта, и тем более когда он уже столкнулся с такой интенсивной травмой с полным наследием драгеля. Дополнительное напряжение было бы ужасно опасным.

— Некоторые знают меня как Леди в Капюшоне, — решает она сказать ему. — Пока этого будет достаточно, полагаю.

Смерть касается скелетным пальцем кровоточащего шрама мальчика, где защитная магия его матери изолировала осколок души. Малыш влажно шмыгает носом, прижимаясь лицом к её руке, даже когда он отворачивает рану от контакта. Как бы это ни было неприятно, у него хватило цепкости зацепиться в долю секунды между тем, как смертельное проклятие ударило в ребёнка, и тем, как активировалась жертвенная магия его матери. Прикосновение магии помогает покрыть её коркой и заставляет её шипеть от неудовольствия при виде присутствия искажённой Печати Смерти, которую осколок души запутал, где она быстро переплелась с пророческой печатью под ней. Действительно, Судьба знает лучше, чем вмешиваться так, особенно в одну из её любимых кровных линий. И всё же это мерзкое создание едва ли вина ребёнка.

— Бедное дитя, — вздыхает она, насколько может существо без дыхания. — Всё ужасно запутано во владении Судьбы.

Она задумчиво гладит его мягкую, круглую щёчку, и крошечные пухлые пальчики тянутся вверх, чтобы схватить один из её, моргая большими зелёными глазами и буквально излучая любопытство.

Действительно, какое интересное маленькое создание.

Смерть ощупывает пророческую печать, поворачивая линии, и одну в особенности. Возможно…

Да, решает она. Ребёнок сохранит осколок души на время. Если она удалит его сейчас, его Наследие несомненно прорежет себе путь через его крошечное тело, и разве это не было бы расточительством? Когда его Наследие придёт в надлежащее время, оно сможет занять место этой неизвестной силы, и целитель-драгель сможет удалить его, а тем временем дополнительное воздействие Магии Смерти — даже в такой искажённой форме, как эта — пойдёт ему только на пользу в день, когда он вернётся ко Двору в полном потенциале. Однажды он может сделать то, что так немногие сделали за последние несколько веков, и стать не только её Дитя, но и психопомпом.

Я так с нетерпением жду, сможешь ли ты оправдать своих дерзких предков, малыш.