Глава 1: Глава 1

Глава 1

207

0

Mот Molwe
Поделиться

Тайная комната была лабиринтом труб и небольших залов. Всё мокрое, всё грязное. И всё же Гарри не мог придумать другого способа уйти от ослеплённого, разъярённого василиска, дышавшего ему в затылок.

Как оказалось, Фоукс тоже не мог. Феникс трелил в темноте впереди, ведя Гарри сквозь мрак. Василиск ревел позади, настигая.

Внезапно Фоукс вылетел на свет и указал крылом на зал слева. Гарри, всегда соображавший на лету, побежал туда. Фоукс громко запел и полетел в другую сторону. Василиск заскользил следом, ревя от ярости.

Гарри заскользил остановился внутри тускло освещённого зала, отчаянно оглядываясь в поисках причины, по которой феникс направил его сюда. Хорошее место, чтобы спрятаться? Перевести дух?

В зале стоял лишь небольшой сундучок из белого и золотого дерева.

Несмотря на явную древность, он не был ветхим или истлевшим, как всё вокруг. Гарри нахмурился и подошёл. Он протянул руку и коснулся сундука.

Тот открылся легко и плавно. Внутри, покоясь на красной и синей ткани, лежал меч в чёрных ножнах. В полутьме зала он словно светился бледным светом, как полная луна.

Гарри заколебался на мгновение. А потом услышал рёв василиска из глубины коридора. Великий змей приближался.

Гарри взял меч в руки. Он слышал шёпот песни и чувствовал утешительное тепло. Его потянуло пристегнуть ножны к поясу, и он сделал это. Затем он вытащил клинок и держал его перед собой.

Клинок сиял своим неземным светом, и он слышал, как от него вибрирует тихая, прекрасная нота. Руны на мече тоже слабо светились.

Пасть василиска ворвалась в зал, змей рванулся изо всех сил!

Гарри взмахнул клинком… И во вспышке пламени голова василиска раскололась надвое. Гарри кубарем откатился в сторону, и инерция втиснула василиска в дальнюю стену.

Тот застонал от боли лишь мгновение, а потом замер. Гарри поднялся на дрожащих ногах. Он оглядел сражённого зверя, и ему стало немного грустно.

Какая доля его действий направлялась Волан-де-Мортом, а какая была его собственной? Этого он уже никогда не узнает.

Фоукс трельнул ему. Гарри обернулся и кивнул. Они ещё не закончили.

Не сейчас.

Гарри вернулся в главный зал, с меча всё ещё капала кровь василиска. Тень Риддла уставилась на него в шоке и неверии.

— Это… Это невозможно! — выдохнул он. — Этот меч — как ты можешь им владеть?! Эта линия угасла!..

Гарри было всё равно, во что верит глупая тень. Он не желал больше слушать её раздражающий голос. Меч, казалось, позволял ему слышать и чувствовать мир больше — словно музыка, играющая сквозь его душу.

А «звуки», исходившие от Риддла и его дневника, были омерзительными и злобными.

Поэтому Гарри решил, что на болтовню Риддла есть лишь один подобающий ответ.

Он поднял дневник из холодных рук Джинни и положил его перед собой. Затем он обратил остриё меча вниз и, глядя прямо в испуганное лицо Риддла… вонзил клинок в книгу.

От меча полыхнула вспышка белого пламени. Дневник загорелся, за секунды обратившись пеплом. И тень Риддла закричала, взорвавшись, — обломки исчезли в никуда.

И тогда Гарри потерял сознание и рухнул лицом на холодный пол, прижав меч к себе, словно оберегая.

Он пришёл в себя под знакомым потолком — больничного крыла. Он застонал, медленно садясь, и руки сами потянулись к очкам и надели их. На краю кровати сидел профессор Дамблдор, и его глаза искрились, несмотря на серьёзное выражение лица.

— Профессор? — выдавил Гарри.

— Тише, Гарри, — успокоил его старый волшебник. — Тебе пришлось через многое пройти.

— Но попечители…

— Они вызвали меня обратно, как только вы все пропали, — с улыбкой сказал Дамблдор. — Правда, я чувствовал, что тебе может понадобиться помощь, и попросил Фоукса поддержать тебя.

— Все ли…?

— Мисс и мистер Уизли в порядке, — мягко сказал Дамблдор, и сердце Гарри забилось спокойнее, — как и профессор Локхарт. Правда, его память исчезла.

— Поделом ему, — выпалил Гарри с большей горечью, чем хотел. Он поднял взгляд на Дамблдора. — Простите, сэр, но он пытался наложить заклинание памяти на нас с Роном. Чтобы присвоить себе славу. Он уже так делал.

— Вот как? — пробормотал Дамблдор. — Что ж, наказание соответствует преступлению. В любом случае, должен сказать, это не единственный сюрприз, который подарил мне сегодняшний вечер.

Он поднял меч, и Гарри снова услышал песню. Нежную и прекрасную.

— Впечатляет, что ты вытащил его из Распределяющей Шляпы.

Гарри моргнул.

— Э-э… Но я не вытаскивал его из Шляпы, сэр. Фоукс привёл меня к нему в Тайной комнате.

Дамблдор замолчал. Он взглянул на соседний столик. Фоукс появился во вспышке света и пламени.

— Фоукс, почему ты привёл Гарри к этому клинку? Это Меч Гриффиндора?

Фоукс запел тихо, песней, резонировавшей с мечом. Глаза Дамблдора расширились.

— Нет… Не может быть, — пробормотал Дамблдор.

— Сэр? — спросил Гарри.

Дамблдор протянул меч Гарри.

— Пожалуйста, вытащи клинок из ножен, Гарри, — мягко сказал Дамблдор.

Гарри повиновался. Он взглянул на письмена, и песня стала звучать громче.

— Ты можешь прочесть эти руны? — спросил Дамблдор.

Гарри моргнул и сосредоточился. Руны обратились в слова, слова, которые он мог прочесть…

«Солнце. Я — Андурил, некогда бывший Нарсилом, мечом Исильдура. Рабы Мордора бежат от меня. Луна».

И тогда Дамблдор, директор Хогвартса и легендарный волшебник древности… откинулся назад и упал в обморок.

— Сэр?!

Мадам Помфри была сама не своя, подбегая к упавшему в обморок Дамблдору. Гарри попытался вылезти из кровати и помочь, но суровый взгляд колдуньи-медсестры заставил его устроиться обратно. Она помогла Дамблдору подняться, и пожилой волшебник вскоре пришёл в себя.

— Вы в порядке, директор? — спросила Помфри.

— Да-да, вполне, вполне, — выговорил Дамблдор, глубоко дыша. — Лёгкий шок. Всё будет хорошо, всё будет хорошо.

— Вы уверены? — настаивала Помфри. — Вы никогда прежде не падали в обморок! Вы достаточно спите? Достаточно едите?

— Уверяю вас, я в полном порядке, — настаивал Дамблдор, поднимая руки. — Пожалуйста, мадам Помфри, мне нужно поговорить с Гарри о важных вещах.

— Важнее вашего здоровья, сэр?

— Я и правда в порядке! — сказал Дамблдор с лёгким нетерпением. — Пожалуйста, мадам Помфри? Если я снова упаду в обморок, я буду прямо здесь.

Помфри фыркнула, но всё же ушла к другим пациентам больничного крыла. Дамблдор вздохнул и сел на кровать. Он пристально посмотрел на Гарри.

— Кхм… Прости, Гарри, — извинился он, — но сначала скажи мне… Ты когда-нибудь слышал о Средиземье?

Гарри моргнул.

— … Существует какое-то Средиземье?

Дамблдор глубоко нахмурился и покачал головой.

— Твоим опекунам придётся ответить за многое, — пробормотал он.

Он впился в Гарри глубоким, пристальным взглядом.

— Это не первая эпоха магии, Гарри. О нет. Более шести тысяч лет назад в Европе существовали королевства людей, эльфов, гномов, орков и иных существ. На землях, которые тогда возвышались над морем, но давным-давно ушли под воду.

— О, — тихо произнёс Гарри, подаваясь вперёд. Он сжал меч крепче, пока Дамблдор разворачивал свой рассказ.

— Одним из величайших королевств Людей был Гондор. И этот меч — оружие одного из величайших королей Гондора, воссоединившего расколотые королевства Людей после эпох войны с тьмой, на фоне которой Волан-де-Морт показался бы бледным огоньком, — говорил Дамблдор.

Эта часть смутила Гарри.

— Значит ли это, что я в родстве с ними…?

Дамблдор улыбнулся.

— Да. Только прямой потомок Короля Гондора был бы принят Андурилом. Его имя означает «Пламя Запада». Это значит, что далеко в твоём родословной был король Элассар, также известный как Арагорн, сын Араторна, и королева Арвен Ундомиэль, Длинная Звезда. Великий человек и великая женщина, которые привели Средиземье в золотой век после страшной тьмы.

Дамблдор усмехнулся, и глаза его искрились.

— Чтобы после стольких лет существовал прямой потомок… Ты полон бесконечных сюрпризов, Гарри.

— Значит, — выговорил Гарри, — я наследую королевство?

— К счастью, нет, Гарри, — сказал Дамблдор. — Гондора не существует уже тысячи лет. И, полагаю, у тебя и без коронации хватает забот.

— Н-наверное, это справедливо, — признал Гарри с облегчением.

— Но ты наследник наследия глубокой и грозной магии, — продолжил Дамблдор. — Магия Средиземья, той далёкой эпохи, могущественна. Древние тома этой магии дали невероятный толчок нашему умению накладывать и создавать заклинания. Но она также невероятно опасна — такой силой легко злоупотребить.

— Так-так что же мне делать? — срочно спросил Гарри.

Дамблдор пристально заглянул Гарри в глаза.

— Гарри? Я должен попросить тебя об одолжении.

— О чём?

— Носи этот меч с собой всегда, — заявил Дамблдор. — Никогда не выпускай его из виду. И никогда не позволяй никому другому его обнажать. Если кто-то не из твоей кровной линии вытащит его, Андурил убьёт его. Мгновенно.

Гарри поспешно кивнул. Дамблдор тепло улыбнулся.

— Что до твоего наследия? Рекомендую тебе автора по имени Джон Рональд Руэл Толкин. Он был сквибом и перевёл Алую Книгу Западного Предела и множество других древних томов Средиземья. Думаю, мисс Грейнджер — идеальный человек, чтобы попросить помощи в твоих занятиях.

— Я-я так и сделаю, — улыбнулся Гарри. — Тем более что она скоро поправится.

Магический мир, казалось, был полон бесконечных сюрпризов. Он был наследником давно утраченного магического королевства? Гарри сжал рукоять меча.

Это было ошеломляюще… Но держать меч помогало. С ним рядом он чувствовал себя спокойнее. Словно он мог услышать игру песни. Знакомой песни, глубоко в сердце.

Остаток учебного года пронёсся для Гарри и его друзей как в тумане.

Гермиона освободилась от заклятия, а известие о мече повлекло лихорадочные поиски и чтение: все труды профессора Толкина. Рону это не слишком понравилось, но для Гарри это было почти… знакомо.

У него была связь с давно утраченной, древней магией. С потерянным миром, предшествовавшим современной истории.

Он, без сомнения, станет ещё знаменитее, и от этого у него просто болела голова. Но это почти ощущалось как познание самого себя. У него была семья — очень далёкая, давно умершая, но во всём превосходившая Дурслей.

И всё же Гермиона и Рон оставались неизменно верными и поддерживающими. Гермиона уже обещала начать учить вестрон и эльфийские языки, а Рон сказал, что поможет Гарри чем потребуется.

И у постоянного ношения меча был свой плюс: Драко не смел открывать свой толстый рот. Удивительно, как вежливым могут быть люди, когда ты вооружён.

Конечно, технически все волшебники всегда вооружены. Палочка может убить. Но использование её как обычного инструмента мешает большинству волшебников смотреть на неё иначе.

Но меч из легенды, которым Гарри убил тысячелетнего василиска? Это было другое дело.

И всё же где-то в душе Гарри почти тосковал по скуке дома Дурслей. По изоляции от того, насколько безумнее стала его жизнь.

После поездки на «Хогвартс-экспрессе» и прощаний с друзьями Гарри вышел с платформы девять и три четверти и направился в главный зал вокзала Кингс-Кросс. Он высматривал знакомые фигуры Дурслей.

Он не увидел ни грузных очертаний Вернона или Дадли, ни высокой, костлявой фигуры Петуньи. Он почувствовал, что Уизли и Грейнджеры замерли неподалёку, и беспомощно оглянулся на них.

Джинни, как и с самого того спасения, прятала пылающее лицо за тем, что было ближе всех — за братом Перси. Миссис Уизли озабоченно хмурилась. Рон пожал плечами. Гермиона и её родители обменивались встревоженными взглядами.

— Здравствуй, Гарри.

Гарри обернулся. Его глаза расширились.

Голос был мягким, тёплым и певучим. Женщина, заговорившая с ним, была выше, чем прежде, с гладкой кожей, изящными формами и длинными, прекрасными каштановыми волосами. Это была красивая женщина — на неё со всей станции глазели.

Фактически она была бы по-настоящему ослепительной, если бы не ужасное розово-лиловое платье и чёрная кружевная кофта.

Гарри понадобилось мгновение, чтобы узнать голос. Он был сладким, возвышенным, но… знакомым. Как и одежда.

Его глаза расширились от неверия. Желудок свело от осознания.

— Тётя Петунья?!

Женщина чуть саркастично улыбнулась и кивнула.

— Пойдём к машине…

— Эй! Подожди-ка! — крикнул Рон, подходя и вставая рядом с Гарри, словно защищая его. — Откуда нам знать, что ты и правда его тётя?! Я видел его тётю — она тощая, лошадинолицая пустышка!

— Рональд Уизли! — одёрнула Молли Уизли, хотя и сама смотрела на женщину с подозрением.

— Но она такая, мам! — настаивал Рон.

Близнецы и Перси двинулись поддержать Гарри, как и Гермиона.

— Было бы неплохо показать какое-нибудь удостоверение, — предложил мистер Грейнджер, поднимая бровь. — Хотя магия позволяет легко его сотворить.

— Вы правы, позволяет, — сказала Петунья. Она глубоко вдохнула. — Вы могли бы спросить меня о чём-то, что знаю только я, но самозванка могла узнать это с помощью магии.

— Верно, — сказал Рон. — Она могла выпить Оборотное зелье и всё такое!

— Да, могла, — добавила Гермиона, слегка glareнувшись на Рона. Рон съёжился.

Петунья кивнула.

— Значит, есть лишь один настоящий способ доказать это, — сказала Петунья. — Гарри? Меч.

— Какой меч? — спросила Гермиона.

Петунья криво улыбнулась.

— Миссис Уизли, — сказала Петунья, — не могли бы вы наложить вокруг нас скрывающее заклинание? Что-нибудь, чтобы отвлечь от нас внимание?

Молли Уизли подчинилась, и вокруг них сплеталось очарование. Петунья кивнула. Глаза Гарри чуть не выскочили из головы — тётя Петунья?! НЕ шарахается от магии?

— Пожалуйста, достань Андурил, — сказала Петунья.

Гарри нахмурился. Затем он открыл сундук, не обращая внимания на возмущённый крик Букли, и вытащил меч. Петунья кивнула.

— Если я самозванка, меч убьёт меня мгновенно, стоит мне обнажить его, — объяснила Петунья. — Разве не так сказал тебе Дамблдор, Гарри?

— Так, — признал Гарри.

Петунья протянула руку, взялась за рукоять Андурила и вытащила клинок.

— Эй, погоди!..

Она держала его перед собой, невредимая. У Гарри снова отвисла челюсть.

— Кажется, — сказала тётя Петунья, — нам с тобой предстоит многое обсудить, Гарри.

Дорога до Тисовой улицы прошла тихо. Жутко тихо. Тётя Петунья не сказала ни слова за рулём, Гарри сидел на переднем сиденье. Он не сводил с неё глаз, всё ещё не веря, что это не сон и не трюк.

Да, она обнажила меч, не причинив себе вреда… Но всю его жизнь она была отрицательным, ужасным влиянием. А теперь видеть её миловидную, красивую и… добрую?

Гарри всю дорогу приходилось себя щипать. Наконец они въехали на подъездную дорожку дома номер четыре по Тисовой улице. Машины дяди Вернона нигде не было видно. Петунья выскользнула из машины и направилась к входной двери. Гарри последовал за ней, неся свой багаж.

— Поставь это у лестницы, нам нужно поговорить, — приказала Петунья твёрдо, но мягко.

Гарри повиновался, закрыв и заперев за собой дверь. Он последовал за тётей в гостиную. Она села в своё жеманное, кружевное кресло, а Гарри устроился на розово-чёрном диване напротив, через кофейный столик. Петунья глубоко вздохнула, словно готовясь прыгнуть с обрыва.

— Гарри… Есть многое, что тебе нужно было знать. Что ты заслуживал знать, пока рос. Я не говорила тебе, потому что я была… — Она закрыла глаза, но заставила себя продолжить: — потому что я ревновала к твоей матери, Лили.

— Ревновали? — спросил Гарри, моргнув.

— Мы с Лили были лучшими подругами с детства, — продолжила Петунья спокойно, но с ноткой печали в голосе. — И наши родители обучали нас одним и тем же знаниям, передававшимся… ох… сотни лет. Чтобы оберегать реликвии Гондора. Мы принесли клятву — всегда защищать их и защищать наследника Гондора. Нас даже обучали кое-каким из тех древних искусств. Мы дружили с ещё одним мальчиком из нашего квартала — он был из магической семьи. Он понимал, как это важно.

Петунья помолчала и продолжила.

— Однажды Лили и наш друг получили письма из Хогвартса… А я — нет.

Петунья замолчала на мгновение, собираясь с силами. Чуждая мысль утешить тётю возникла в сердце Гарри, но он не осмелился пошевелиться. Это было похоже на заклинание — заклинание, которое он не хотел разрушать.

— Профессор Макгонагалл лично приехала поговорить с нашими родителями, — продолжила Петунья. — И я спросила её… я умоляла её взять и меня. У меня тоже была магия. Магия Людей Гондора. Магия Эльдар. Она была у меня в крови.

— Так… Так почему она вас не взяла? — тихо спросил Гарри.

Петунья опустила взгляд. Несколько слёз упало из её глаз, пока она смотрела на свои руки. Она подняла взгляд.

— Потому что люди, от которых мы оберегали эти знания, были волшебниками, — объяснила Петунья.

Челюсть Гарри отвисла.

— Вы знали…?!

— Мы не вполне понимали все последствия, когда росли, но родители рассказали нам, что случалось, когда волшебники добирались до знаний, которые мы несли, — заявила Петунья чуть горше. А это Гарри было знакомо лучше.

— Например? — допытывался Гарри.

— В 535 году от Рождества Христова, — ответила Петунья, — несколько волшебников добыли чертежи Кольца Всевластья. Они выковали его, принеся в жертву сотни людей — волшебников и неволшебников, — чтобы наделить его силой. Оно называлось Хурья — Кольцо Бурь. Оно вызвало глобальное оледенение, и зима оказалась столь суровой, что миллионы погибли по всему Северному полушарию.

Она указала на Андурил, надёжно укрытый в сундуке Гарри.

— Король Артур Пендрагон, наш предок, тогда владел Андурилом, — сказала она. — И его рыцари Круглого стола, и сам Мерлин остановили этих волшебников и спасли мир. Но страшной ценой.

Челюсть Гарри снова отвисла.

— Мы… потомки короля Артура? — выговорил он.

Петунья кивнула с непреклонной серьёзностью.

— Разумеется, в волшебничьей версии истории его опускают, — прорычала Петунья. Она покачала головой, и лицо её залилось краской гнева. — Они ревнивые, инбредные, тупые твари, Гарри. Они машут своей силой, как избалованные дети, и помыкают остальными. Наша семья защищала человечество от их жадности и высокомерия! Мы теряли жизни, пока они играли с силами Валар, как с игрушками! И меня лишили шанса быть с сестрой и лучшей подругой из-за этого высокомерия! Лили пыталась научиться соединять нашу магию с их — и всё, что она за это получила, — гибель! Предательство друзей!

Петунья дышала быстро и глубоко, беря себя в руки. Гарри пристально смотрел на неё, пока она возвращала себе спокойствие.

— … Из-за этого вы срывались на мне? — тихо спросил Гарри.

Петунья закрыла глаза и медленно кивнула.

— Да, — признала она.

— Так… почему перемены именно сейчас? — допытывался Гарри.

Петунья опустила взгляд на стол.

— Помнишь клятву, которую я принесла? — спросила Петунья.

Глаза Гарри расширились.

— Погодите, вы хотите сказать…?

— Она была магически связывающей, — перебила Петунья. Она подарила ему слабую улыбку. — Твоя магическая сила смешалась с силой Андурила, когда он тебя избрал. Я поклялась защищать и помогать наследнику Гондора, кем бы он ни был. И потому я должна исполнить ту клятву. Моя кровь пробудилась, и я не могу её ослушаться. Не больше, чем твоя рука может ослушаться твоего мозга.

Гарри почувствовал укол ужаса в сердце. Петунья прочла его выражение лица и покачала головой.

— Даже после всех ужасных вещей, что я тебе делала, тебе неприятно, что мне грозит вред? Что я порабощена? — Петунья медленно кивнула. — Ты похож на мать, Гарри. Она была слишком всепрощающей. Слишком доброй. Но это неважно. Я принесла клятву и должна её исполнить. И, полагаю, в каком-то смысле это моё искупление.

— Я… наверное, — ответил Гарри, не зная, что на это сказать.

С одной стороны, он всегда мечтал избавиться от Дурслей. В каком-то смысле это и случилось — тётя Петунья наконец говорила с ним без злобы и горечи. Но она делала это из-за магической клятвы, и это… совсем не нравилось Гарри.

Он не знал, как всё это примирить. Но это подождёт — у него были другие вопросы.

— Где дядя Вернон? И Дадли? — спросил Гарри.

Петунья закрыла глаза.

— Вернон пока живёт у своей сестры, и он взял Дадли с собой, — мягко сказала Петунья. — Он… не очень хорошо воспринял мои перемены. Полагаю, я не могу его винить.

— Мне… мне жаль, — признался Гарри.

Петунья фыркнула.

— Ты слишком добр, Гарри Поттер, — отчитала она, и прозвучала больше похожей на себя. — Однажды это тебя убьёт.

Петунья встала и прошла к чулану под лестницей. Гарри увидел, как она вздрогнула за миг до того, как открыть его, — и удивился, почему.

Затем она пробила кулаком сухую стену и вытащила тонкий, круглый свёрток, обмотанный пластиком. Она вернулась в гостиную, снимая обёртку. Она явила ножны с мечом — изогнутым, как кавалерийская сабля. Ножны были из тёплой кожи с золотыми обручами по краям. Рукоять была изогнута, с золотой инкрустацией по деревянной оправе.

Петунья вытащила клинок одним плавным, отточенным движением, и по рунам на металле Гарри понял, что это эльфийский клинок.

— Это Хадхафанг, Рассекающий Толпу, — объяснила Петунья. — Клинок Дома Элронда. Им владели дочери этого дома — включая нашу прародительницу, Арвен Ундомиэль. Я была избранна оберегать его, пока не смогу передать другому достойному владельцу.

Она криво покачала головой, разглядывая клинок, поблёскивающий в свете.

— Я думала, что смогу просто забыть о нём, но, похоже, мне не убежать от судьбы — как и тебе, — призналась Петунья. Она пристально посмотрела на Гарри. — Тебе понадобится обучение. Я его обеспечу. Ты будешь соответствовать моим стандартам, если хочешь остаться в живых — сам и твои друзья. Понятно, Гарри?

Гарри сумел кивнуть. Он встал.

— Буду. Я сделаю всё, что потребуется, — пообещал он.

— Осторожнее с такими клятвами, Гарри, — мягко напомнила Петунья. — Слова имеют великую силу, когда дело касается магии. Ты должен это уважать.

— Я-я буду, — запнулся Гарри. — Так, э-э… С чего начнём?

— Отодвинь мебель и посмотрим, как ты обращаешься с Андурилом, — приказала Петунья.

Гарри вздрогнул.

— Но-но если я воспользуюсь им…!

— Он не причинит мне вреда, мальчик, — заявила Петунья. — Или, вернее… сомневаюсь, что ты сумеешь мне навредить.

Гарри слегка насупился, отодвигая мебель и расчищая место для физической практики. Он ведь убил василиска, в конце концов. Вскоре у них было достаточно места, и он встал перед тётей. Он вытащил Андурил и принял стойку, которую считал приличной. Ту, в которую он почти естественно встал, впервые коснувшись меча.

Тётя оглядела его.

— … Сносно, хотя и очень по-любительски, — сказала она. Она подняла свой меч в салюте. — Попробуй ударить меня.

— Э-э… тётя Петунья, — попытался Гарри.

Петунья свирепо взглянула.

— Гарри, я сказала — бей.

Гарри мысленно пожал плечами… и обрушил могучий клинок на тётю.

Свист, росчерк, лязг — и Андурил лежал на полу, а остриё Хадхафанга смотрело точно в горло Гарри. Гарри сглотнул, а тётя вздохнула.

— И нам предстоит очень много работы…

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 4