Глава 4: Глава 4

Глава 4

207

0

Mот Molwe
Поделиться

Уизли, Гарри, Гермиона и Петунья добрались до Кингс-Кросс без дальнейших задержек. Авроры даже помогли им с сумками. Так что после сердечных прощаний с Артуром и Молли школьники и Петунья сели на поезд. Гермиона повела их в их обычное купе. Хотя на этот раз был сюрприз.

— Кто это? — спросил Рон, глядя на бледноволосого мужчину в поношенных мантиях и костюме. Мужчина спал, мертвый для мира, с потрёпанным чемоданом у ног. На его лице под бледными усами было несколько шрамов. Гермиона наклонила голову и прочитала надпись на чемодане мужчины.

— «Ремус Люпин». Хм! Полагаю, он наш новый преподаватель ЗОТИ, — тихо предположила Гермиона.

— Новый? — тихо спросила Петунья, нахмурившись в раздумьях.

— Да, Хогвартсу всегда нужен новый каждый год, — сообщила Гермиона. — Профессор на нашем первом курсе… Ну, в него вселился Сам-Знаешь-Кто. И э-э…

Гермиона и Рон неловко посмотрели на Гарри. Гарри прочистил горло.

— Я как бы… Сжёг его до смерти? — предположил Гарри.

Петунья моргнула.

— А твой второй год? — подтолкнула она.

— О, тот профессор был мошенником, который пытался стереть нам память, — сказал Рон, — но это обернулось против него, потому что он использовал мою старую, сломанную палочку. Он стёр свою собственную память.

Петунья взглянула на Ремуса Люпина с полужалостливым выражением.

— Понятно, — сказала она.

Она одарила Гарри Взглядом, означавшим, что она собирается узнать больше, и Гарри поморщился. Преображённая магией Эльдар или нет, тётя Петунья всё ещё была не той, с кем можно шутить.

Она поставила свой сундук в багажную полку и чопорно села.

— Ну, не прохлаждайтесь и не шумите слишком сильно — он выглядит измождённым, — тихо сказала Петунья.

Трое детей подчинились и сели на удобные скамейки. Вскоре поезд тронулся и загрохотал в долгий путь до Хогвартса. Гермиона занялась чтением, пока Рон и Гарри говорили о своих летах. Петунья откинулась назад, закрыв глаза, то ли дремля, то ли медитируя.

Гарри несколько раз взглянул на тётю, волнуясь и кусая нижнюю губу. Рон нахмурился.

— Ты в порядке, Гарри? — спросил Рон, кивнув головой в сторону Петуньи.

— … Мой дядя разводится с ней, — наконец сказал Гарри. — Она… Совсем одна. И всё, что у неё осталось, — это… — Он пожал плечами. — Я.

Рон нахмурился.

— Но она была такой… Он был таким… — попытался Рон, но Гарри покачал головой.

— Я знаю, — сказал Гарри. — Я знаю. Но… — Он стиснул зубы, глядя на тётю. — Теперь она связана магией. Она бы не сделала этого по своей воле. Что мне делать?

Рон положил руку на плечо Гарри.

— Относись к ней как к семье, — пробормотал он. — Знаешь. Как она должна была относиться к тебе.

— У тебя всегда такие простые ответы, Рон, — тихо заметила Гермиона.

Рон пожал плечами.

— Некоторые вещи просты. Не нужно их слишком усложнять, — сказал он.

— Некоторые вещи сложны, — настаивала Гермиона.

Рон нахмурился.

— Только потому, что ты делаешь их сложнее, чем нужно, — проворчал он в ответ.

Возражение Гермионы было прервано, когда двери купе открылись. Драко Малфой стоял там, что было необычно. Наследник Малфоев всегда приходил делать своё обычное запугивание и злорадство над Гарри и его друзьями. На этот раз, однако, с Драко не было его телохранителей, Крэбба и Гойла. Он также не ухмылялся и не выглядел самодовольным. Он выглядел крайне неловко, если уж на то пошло.

— Кхм, — начал Драко. — Э-э… Поттер. Я хотел спросить, не мог бы… — Он замолчал в бормотание.

Гермиона нахмурилась.

— Спросить что? — потребовала она.

Драко взглянул на Петунью, которая была неподвижна. Он взглянул на профессора Люпина, и его глаза наконец вернулись к Гарри.

— Я хотел бы поговорить с Поттером. Наедине… Пожалуйста, — выдавил Драко.

— Почему он должен? — потребовал Рон.

Гарри нахмурился и сосредоточился. Он взялся за рукоять Андурила и попытался слушать.

Песня его тёти была медленной, гармоничной, красивой, но очень печальной. Песня Ремуса Люпина была глубокой, говорила о лесах, лунах, старых книгах и сожалениях. Песня Гермионы была сложной и блестяще построенной, но склонной к моментам хаоса в остальном хорошо организованной песне — подавленный гнев. Песня Рона говорила о доме, очаге и счастливых временах с семьёй, но была осторожной и подозрительной.

Песня Драко… Была холодной, властной, но не имела злого умысла. Никакого обмана.

Гарри встал, держа руку на рукояти Андурила. Его другая рука лежала на палочке.

— Ладно, Малфой, — сказал Гарри. — Хорошо. Наедине. Но если это уловка? Ты пожалеешь.

Драко сумел кивнуть. Он вышел. Гарри вышел за ним. Драко повернулся и направился по коридору в нишу, которую ведьма с тележкой использовала для пополнения товаров. Гарри последовал за ним, руки всё ещё лежали на оружии. Драко глубоко вздохнул.

— … Спасибо, — сказал он.

Гарри поднял бровь.

— За что?

— За… Спасение моей жизни, — проворчал Драко.

— Моя тётя и мои друзья сделали большую часть работы, — указал Гарри. — Почему благодаришь меня?

Драко проворчал.

— Моя мать — Я должен поблагодарить каждого из вас по отдельности. Так должен вести себя наследник Малфоев, — сказал Драко, почти сдерживая усмешку.

Гарри хмыкнул и кивнул.

— Пожалуйста, — сказал Гарри. Он повернулся, и челюсть Драко отвисла.

— Чт-Это всё? — потребовал Драко. Гарри оглянулся.

— Ты поблагодарил меня. Я сказал «пожалуйста». Разве нужно что-то ещё говорить? — спросил Гарри.

Драко стиснул зубы.

— Это должен быть г-грандиозный жест! — прорычал Драко.

— Да, я уверен, — без выражения сказал Гарри. — Но я хочу вернуться, прежде чем Рон съест все закуски. Я знаю, он оставит мне немного, но иногда он не может с собой справиться.

Драко открыл рот, чтобы возразить… Когда поезд остановился. Гарри протянул руку, чтобы схватиться за стену, а Драко почти потерял равновесие. Наследник Малфоев схватился за стену и упёрся, пока поезд грохотал до остановки. Драко огляделся с широко раскрытыми глазами.

— Мы остановились? Почему мы остановились?

— Чтобы набрать воды? — предположил Гарри. Драко фыркнул.

— Ты вообще ничего не знаешь? «Хогвартс-экспрессу» не нужно набирать воду! Это магия!

Свет погас. Драко с большей тревогой вцепился в стену, и Гарри начал оглядываться. Температура в поезде упала, и Гарри увидел, как его дыхание облачком повисло перед ртом. Он сжал рукоять Андурила для ободрения, пока мир, казалось, становился темнее, холоднее и меньше.

— Ч-Что происходит? — пискнул Драко. Он задрожал и упал на колени. Он закрыл руками уши. — Н-Нет! Нет, что вы — Что вы говорите, Поттер?!

— Говорю? Я ничего не говорю…! — попытался Гарри, но его зрение начало темнеть.

— Нет… Нет… Не убивай Гарри… Возьми меня, возьми меня вместо него…!

Женщина кричала…

— Глупая девчонка, отойди… Отойди…

Зелёный… Там были зелёные вспышки… Рыжие волосы развевались, как флаг, перед тёмной надвигающейся фигурой. Всё становилось тёмным…

— Поттер! ПОТТЕР! — всхлипнул Драко.

Гарри поднял глаза. Высокая тёмная фигура стояла над ним. Её лицо было обмотано чёрной тканью, как погребальный саван. Остальное тело было покрыто чёрной рваной мантией. За исключением руки — она была длинной, серой и гниющей: как ноги неживого паука. Он мог видеть две, три, четыре таких существа — все нависали над ним.

— Нет! НЕТ! ПОЖАЛУЙСТА! НЕ ГАРРИ! ПОЖАЛУЙСТА! УБЕЙ МЕНЯ! УБЕЙ МЕНЯ ВМЕСТО НЕГО!

Он попытался прислушаться к песне Валар… Но это был кошмар. Тёмная, тяжёлая, гнетущая музыка. Она говорила о смерти, о разложении, о гибели… Он попытался остановиться, но музыка усиливалась!

Рука схватила его лицо. Она была ледяной. Он чувствовал себя всё холоднее, как будто само тепло его души высасывалось…

Двигайся! Кричал его разум. ДВИГАЙСЯ!

Он мог только дрожать, пока существо начало поднимать свой капюшон, и всё стало тёмным.

Яркая вспышка светящегося металла. Гниющая рука упала, и существо отшатнулось с неземным криком. Остальные монстры отплыли назад, неуверенные, когда женщина в чёрном встала между ними и Гарри.

У Петуньи был Хадхафанг наготове, и когда руны на эльфийском металле засветились синим, она зарычала.

— Я убью вас всех, если вы ещё раз его тронете!

Петунья сосредоточилась на всём, на чём могла: на необходимости защитить Гарри, на адреналине, бурлящем в её крови. Прочь от тьмы и отчаяния, пытавшихся её поглотить. Музыка Валар, которую излучали эти существа, была почти невероятной — тёмной и ужасной. Она крепче сжала клинок, пытаясь оставаться свирепой, даже когда её воспоминания предавали её.

Ей двенадцать, она плачет навзрыд в парке в сумерках. Её сестра… Лили… Её лучший друг… Северус… Они собирались в магическую школу… А она нет. На её коленях лежало письмо от профессора Макгонагалл. Оно было пропитано её слезами.

Призрак, которого она расчленила, отступил за остальных трёх. Они чувствовали её страх, её печаль, и начали наступать на неё. Петунья прикусила внутреннюю сторону щеки, вкус крови наполнил рот. Это тоже было знакомо…

— Петунья! Почему ты не можешь это выучить? — потребовал её отец.

Петунья поднялась с земли, её лицо было покрыто грязью. Она сплюнула кровь и сердито посмотрела на ноги отца. Он стоял над ней с деревянным тренировочным мечом, качая головой. Он указал на Лили, практикующуюся со своим клинком и делающую это идеально.

— Ты старшая дочь! Ты должна оберегать наследие! — рявкнул её отец. — Почему ты не можешь быть больше похожей на Лили?

Лили обернулась и красиво улыбнулась. Ногти Петуньи впились в ладони, достаточно сильно, чтобы вызвать кровь…

Один призрак бросился на неё, пугающе быстро. Петунья закричала, вонзая Хадхафанг в лицо монстра, и сосредоточилась на музыке Валар. На музыке её племянника, такой похожей на музыку Лили… Такой слабой и испуганной…

— ЯАХХ!

Белая вспышка магии вырвалась из клинка, когда он коснулся монстра. Призрак завизжал, хватаясь за лицо, пока рана горела. Петунья взмахнула вправо, когда другое существо попыталось зайти с фланга, его длинные руки вытянулись. Оно отплыло назад, третье существо потянулось над головой к светильнику. Дерево покрылось инеем, когда оно вырвало светильник и бросило его в Петунью.

— АУГХ! — Петунья пригнулась, светильник задел её волосы. Она почувствовала песню существ позади себя и обернулась. Она увидела, как одно тянется к Гарри, который, казалось, бился в конвульсиях.

— ГАРРИ!

Это был кошмар, который она видела много раз. Лили стояла там, её глаза были чёрными. Чернильная ихор стекала по её щекам.

— КАК ТЫ МОГЛА СДЕЛАТЬ С НИМ ЭТО?! — закричала Лили. — КАК ТЫ МОГЛА ИЗДЕВАТЬСЯ НАД НИМ?! НАД СВОИМ ПЛЕМЯННИКОМ?! МОИМ СЫНОМ?!

— Я НИКОГДА ЭТОГО НЕ ХОТЕЛА! — закричала Петунья в ответ. — Я НИКОГДА НЕ ХОТЕЛА НИЧЕГО ИЗ ЭТОГО! ЭТО ТЫ ВИНОВАТА, ЧТО УМЕРЛА! ТЫ ВО ВСЁМ ВИНОВАТА!

— ОТОЙДИ! — закричала Петунья, бросаясь и вонзая клинок прямо в грудь тёмного призрака. Его саван вспыхнул пламенем, и он закричал, как банши. Петунья вырвала меч, тяжело дыша, и взмахнула по шее существа!

Со вспышкой света и взрывом белого пламени голова монстра слетела чисто. Даже без головы монстр кричал, пока не рухнул в кучу горящего пепла. Петунья обернулась. Было ещё больше демонов — все они роились прямо на неё. Она упала на одно колено, холодное истощение взяло верх.

Она едва слышала музыку. Тепло её магии угасало. Она устала, так устала… Её меч опускался, а руки немели.

Стоило ли это того? Это был не её выбор быть здесь: это был выбор магии.

Магии, которая наделила силой безумцев и монстров.

Магии, которая забрала её счастье.

Магии, которая привела её сюда… К её смерти.

— ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ!

Мощный белый туман заполнил коридоры поезда. Её клинок горел так же ярко, как солнце, когда магия коснулась её. Петунья могла слышать песню Валар, подавляющую, сильную и прекрасную, пока чистый белый свет заполнял поезд.

Демоны завизжали и разбежались во все стороны, через двери, окна и куда угодно ещё. Свет медленно замерцал, возвращаясь к жизни, и Петунья почувствовала слабость. Она упала на колени и почувствовала, как Хадхафанг выскользнул из её онемевших пальцев. Всё стало чёрным.

Она почувствовала тёплую, твёрдую, но мягкую ткань под спиной. Нежная музыка наполнила её тело. Лист спорхнул на её щёку, и она моргнула. Она посмотрела вверх на тёплое лицо, обрамлённое золотыми волосами. Голубые глаза, полные звёзд, смотрели на неё с любовью и пониманием. Она чувствовала себя в безопасности. В большей безопасности, чем за долгие годы.

— … Мама…? — прошептала Петунья.

— Не совсем, — мягко сказала женщина, — но достаточно близко, моя дочь.

Она почувствовала тёплую руку на своей. Петунья посмотрела вверх в замешательстве. Женщина ласково улыбнулась, и на мгновение Петунья почувствовала покой.

— Что происходит? — спросила Петунья. Женщина продолжала улыбаться.

— Тебя ждёт много испытаний, моя дочь, — сказала она, — как и твоего племянника… но не отчаивайся. Ты не марионетка судьбы. Не если ты выберешь иначе.

— Что… Что ты имеешь в виду…? — спросила Петунья.

— Ты узнаешь со временем, — мягко сказала женщина. — А теперь просыпайся.

Глаза Петуньи распахнулись, и она сосредоточилась на голом белом сводчатом потолке. Она чувствовала себя вялой и холодной, но сосредоточилась на музыке Валар, и начала согреваться. Лицо Гарри заполнило её поле зрения, и он выглядел тревожно и обеспокоенно.

— Тётя Петунья?! — крикнул он. — Вы в порядке?!

— Я-я в порядке, — выдавила Петунья. Она медленно села, отмахиваясь от попыток племянника помочь ей. Она потёрла виски. — Нннгх… Где мы?

Она видела несколько больничных коек и ширмы. А также нескольких учеников на этих койках, все выглядели потрясёнными. Ведьма с чопорными манерами и в форме медсестры подошла, держа тарелку шоколада.

— Ах, вы проснулись! — сказала она почти жизнерадостно. — Вот, возьмите. Это поможет.

— Шоколад? — спросила Петунья, поднимая бровь. Медсестра кивнула.

— Идеальная вещь после нападения дементоров, — сказала она. — Давайте!

Петунья взяла кусок шоколада, немного с сомнением, и положила его в рот. К её удивлению, она почувствовала, как тепло возвращается в её тело, а разум проясняется. Музыка Валар снова наполнила её, и улыбка коснулась её губ. Она посмотрела на Гарри.

— Тебе тоже стоит немного…

— Профессор Люпин дал нам немного, после того как заставил дементоров бежать, — сказал Гарри.

Глаза Петуньи расширились.

— Он использовал то заклинание тогда? — спросила она. Гарри кивнул с ухмылкой.

— Да! Они все убежали, — сказал Гарри. — Он помог доставить вас в больничное крыло.

— Значит, мы в Хогвартсе, — пробормотала Петунья. Медсестра кивнула.

— Да, простите. Я мадам Помфри. Вы?

— Петунья Дурс… Эванс, — поправилась она. — Я должна быть здесь для безопасности. — Она поморщилась. — Что это были за твари — дементоры, вы их называете? Дамблдор знает? Нам нужно сообщить ему…!

Помфри фыркнула.

— Конечно, он знает! Министерство поместило их на территорию Хогвартса для безопасности!

Петунья замерла. Она увидела, как Гарри поморщился краем глаза. Она представила, что её собственная музыка звучит сейчас очень опасно.

Хорошо. Он быстро учился.

— Простите, пожалуйста, повторите, — сказала Петунья как можно спокойнее. — Вы говорите мне, что Министерство поместило эти твари сюда?

Помфри кивнула, выглядя в ужасе и гневе.

— Да! Всё для поимки Сириуса Блэка! Вы можете представить всю глупость, вложенную в…!

— Простите, мадам Помфри, — заявила Петунья, медленно вставая. Она протянула руку. — Гарри? Мой меч, пожалуйста.

— Э-э, — начал Гарри, — тётя Петунья, нам нужно идти на распределение…

— Мой. Меч. Пожалуйста, — приказала Петунья, вкладывая много магии в свои слова. Её голос стал глубже, и гул прошёл по воздуху. Этого было достаточно, чтобы каждый ученик в больничном крыле теперь смотрел на неё в ужасе, а мадам Помфри отшатнулась. Гарри, хотя и не дрогнул, подошёл к стене, взял Хадхафанг и принёс ей без дальнейших промедлений.

— Увидимся на пиру, Гарри, — прогремела Петунья. — Нам с Дамблдором нужно поговорить.

Гарри снова поморщился, но послушно кивнул.

— Да, тётя Петунья…

Гарри направился в Большой зал, Гермиона и Рон по бокам. Их встретили у главных дверей Фред и Джордж. Фред покачал головой и похлопал Гарри по плечу.

— Всё в порядке, Гарри? — спросил он.

— Я имею в виду, мы видели, как ты пытался сражаться с этими тварями, — сказал Джордж, похлопав Гарри по другому плечу.

— Очень героически, хотя и глупо, — сказал Фред.

Множество шёпотов началось, когда он вошёл в Большой зал. Многие глаза также были устремлены на него, повсюду были скрытные и обеспокоенные взгляды.

— Просто игнорируй это, Гарри, — пробормотала Гермиона.

Гарри закрыл глаза и застонал. На нём снова было больше внимания. Ему не нравилось быть в центре, но негативное внимание было хуже, чем обожание.

— Мы все видели это! Поттер просто упал в обморок из-за больших страшных дементоров! — провозгласил Теодор Нотт со слизеринского стола, издевательски падая назад. Это вызвало несколько смешков у нескольких слизеринцев. Странно, но от Пэнси Паркинсон их не было. Или от Драко Малфоя. Конечно, на лице Драко Малфоя была усмешка, но, что удивительно, не он говорил.

Действительно, он получал гораздо больше взглядов от Слизерина и Хаффлпаффа, которые были просто необычными. Особенно от девочек. Сьюзан Боунс пристально смотрела на него, и когда он встретился с ней взглядом, она покраснела и отвела глаза. Гарри решил попытаться выбросить это из головы. Он сел на своё обычное место за столом Гриффиндора как раз в тот момент, когда последние первокурсники были распределены.

Странно, но пока профессор Макгонагалл занималась церемонией, профессора Дамблдора нигде не было видно.

— Где Дамблдор? — пробормотал Рон.

— Не появился, — сказал Фред, — и я не вижу горячую тётю Гарри где-либо тоже.

— Серьёзно? — проворчал Гарри.

Профессор Люпин всё же появился. Он сидел за столом, выглядя гораздо здоровее после еды. Снейп сверлил Люпина взглядом крайнего отвращения, что было многовато даже для него. Гарри нахмурился и закрыл глаза. Он искал музыку…

Песня Снейпа была… Тёмной, мрачной и самоуничижительной. Она была горькой, злобной и неприятной на ощупь. Она говорила о боли и гневе на Люпина, но Гарри не мог понять почему. Песня Люпина, с другой стороны, оставалась печальной, но в ней было воспоминание о дружеских улыбках и звёздных ночах, когда он смотрел на Гарри.

Он не знал, почему это происходило. И, честно говоря, он чувствовал себя довольно уставшим от слушания музыки Валар сейчас. Он мог чувствовать дементоров. Был ли это отголосок в его сознании, или он действительно их ощущал, он не знал. Это не было приятно, и он вздрогнул.

Чёрт возьми…

Он был наследником Гондора. Он убил василиска. И всё же… Эти твари вывели его из строя. Он даже не смог вытащить Андурил! И его тётя… Она пыталась отбиться от них, но если бы профессор не…

Гнев и ярость и защитные ритмы…

Он мог слышать музыку своей тёти где-то рядом. Она была яростной. Гарри также мог различить мелодию, которая казалась почти… Шмелиной. Напоминавшую жужжание пчёл, занимающихся своими делами под солнцем. Хотя эти пчёлы определённо тоже звучали сердито. Они просто были более сдержанными.

Мгновение спустя немного растерянный, но приходящий в себя Дамблдор вошёл в зал через боковую дверь и занял своё обычное место во главе учительского стола. Из той же двери появилась тётя Петунья, всё ещё метая кинжалы взглядом в спину Дамблдора, пока пересекала зал. Множество шёпотов и глазеющих взглядов было направлено на неё, но она не обращала на это внимания, шагая к столу Гриффиндора и садясь рядом с Гарри.

— Тётя Петунья, — попытался Гарри, но Петунья покачала головой.

— Всё в порядке, — тихо сказала она.

— Приношу извинения за задержку, — объявил Дамблдор залу, его голос был магически усилен. — У меня есть несколько объявлений, но перед этим: Приятного аппетита.

Еда появилась на тарелках у всех, и несколько учеников начали есть. Гарри сам был голоден и с аппетитом набросился на еду, пока Дамблдор продолжал.

— Во-первых, и самое важное, мы принимаем у себя дементоров Азкабана в их поисках беглеца Сириуса Блэка, — он сделал паузу, и Гарри мог чувствовать напряжение в Песнях всех. Особенно Петуньи, которая сделала глубокий вдох рядом с ним. — Я предлагаю никому из вас не приближаться к ним и не давать никакого повода им приблизиться или причинить вам вред. Их не трогают слова, их не обманывают маскировки, уловки — или мантии-невидимки, — глубокомысленно произнёс он.

Странно, но несколько учеников, кроме Гарри, поморщились.

— Во-вторых, — сказал Дамблдор, — произошли некоторые изменения в персонале. Наш предыдущий профессор ухода за магическими существами решил уйти на пенсию с оставшимися конечностями: Поэтому Рубеус Хагрид будет нашим новым инструктором.

Гарри громко захлопал своему старому другу, и Хагрид вытер несколько слёз, покраснев. Рон закричал и заулюлюкал, как и Гермиона. Были разрозненные аплодисменты в других местах, но Хагрид всё равно выглядел довольным.

— У нас новый профессор защиты от тёмных искусств, Ремус Люпин, — сказал Дамблдор, кивнув потрёпанному мужчине. Ремус улыбнулся и помахал рукой, и получил много аплодисментов от учеников, которые были в вагоне поезда с ним. Петунья сумела улыбнуться, что на самом деле заставило профессора покраснеть.

— Профессор Биннс перешёл на другую сторону, — продолжил Дамблдор, и он подождал, пока крики стихнут, — и поэтому у нас будет новый преподаватель истории магии — миссис Андромеда Тонкс.

Красивая женщина с длинными чёрными волосами и чарующими глазами встала и поклонилась с улыбкой. Это привлекло много мужского внимания, особенно от старших учеников, которые все хлопали и cheering. Драко не выглядел очень счастливым, однако — он сверлил взглядом. Как будто принимал это лично. Гарри задался вопросом почему — Песня миссис Тонкс была тёмной, но красивой, как ночное небо. Он не возражал против улюлюканья Джорджа и Фреда — он чувствовал то же самое.

По крайней мере, эта женщина не была его тётей.

— Наконец, из-за повышенных рисков безопасности для школы я нанял Мастерицу по оружию — начальника безопасности для магглорождённых, — заявил Дамблдор. — Единственного известного человека, убившего дементора за сто лет, и грозного воина и хранительницу знаний — мисс Петунью Эванс. Если вам когда-либо понадобится помощь или защита, пожалуйста, обратитесь к ней.

Петунья получила бурные аплодисменты, и она сумела грациозно встать, сделать книксен и сесть обратно, несмотря на свист, который она получила.

— Полагаю, у вас двоих есть несколько шуток про «защиту»? — спросила она Джорджа и Фреда. Близнецы надулись, а Гермиона и Рон покраснели.

— Только если вы готовы слушать! — сказал Фред.

— Нет, спасибо, — сказала Петунья с улыбкой и подмигиванием, — может, когда вы двое станете старше.

— О, боже, тётя Петунья! — простонал Гарри.

И дополнительный кусочек, написанный с помощью Typhonis…

Гарри сидел за столом, уминая свой ужин. Рон и Гермиона ели рядом, пока тётя Петунья убиралась в другой комнате.

— Должен сказать, Гарри, это здорово, что твоя тётя такая горячая — то есть, э-э, милая, — выдавил Рон. — Но разве она не воспринимает это слишком серьёзно? Гондора ведь больше нет. Ты не будешь королём.

Гермиона опустила книгу по синдарину и покачала головой.

— Честно, Рон, Андурил — это гораздо больше, — сказала она. — Связь с Гарри высвободила всплеск магии по всей магической Британии. Кто знает, что это могло разбудить?

Рон фыркнул.

— Да ладно, что худшее это могло разбудить?

Гарри поморщился.

— Может, не стоило это говорить, приятель…

Акромантулы замерли. Все они, включая могучего Арагога, перестали двигаться и как один повернулись, чтобы посмотреть на глубокую тёмную тень. Медленно они начали отступать от неё, беззвучно, когда показалась голая человеческая нога.

Ни звука не было, когда она ступила на землю. Ещё движение, и красивая женщина вышла из тени. Одетая только в облегающее чёрное платье, безмолвно она направилась через поляну. Гигантские пауки расступались перед ней так быстро, как только могли. Единственным звуком было трение их хелицер и их собственные лапы по земле или паутине.

Она шла сквозь них, величаво, грациозно, но никто не смел приблизиться к ней. Она шла через поляну, как будто орды прожорливых пауков не было рядом. Она не обращала на них внимания, начиная следовать по следу, оставленному некой машиной. Ни один из акромантулов не двинулся с места, где они прятались, пока она не скрылась из виду.

Три кентавра прискакали к ней, вожак внимательно её оценивал.

Тёмные глаза посмотрели вверх, когда она прогуливалась по лесу, как будто он принадлежал ей. Она была бледна кожей и чрезвычайно красива. Однако она носила только простое чёрное платье и не носила обуви. И всё же она вела себя как королева на троне.

— Кто ты, чтобы входить в наши леса? — потребовал вожак кентавров. — Уходи сейчас же!

Смех вырвался из её горла. Настоящий смех. Она посмотрела на них троих и улыбнулась. Улыбкой, которая не достигала её тёмных глаз.

— Ваш лес? Ваш лес? Я заявила права на этот лес до того, как римляне ступили на эту землю, до того, как ваше стадо было даже мечтой в глазах ваших предков. Ваша земля? Он назывался Запретным, потому что я здесь обитаю, и никто не смог физически бросить мне вызов. Не с тех пор, как тот, кто сделал меня Хранителем. Однако я научилась милосердию. Так что возвращайтесь к своему стаду и… Я забуду, что вы существуете, маленькая мушка. Надави на меня, и я покажу тебе, почему те низшие пауки боятся входить в моё логово.

— Незнакомка, как твоё имя, что ты делаешь столь смелое заявление?

— Шелоб, дочь Унголиант. Хранительница этого леса.

Они замерли. Замерли, когда тьма собралась вокруг неё. Когда к двум её глазам, казалось, присоединились ещё шесть, светящихся зловещим светом. Три кентавра развернулись и ушли. Не желая встречаться с этим монстром в человеческом обличье.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

4 из 4