Глава 1: Новая глава

— Так как это работает? — спросил Дадли. — Разве менять прошлое, ну, не знаю, не незаконно или типа того?

— Технически мы не меняем прошлое, — сказал Гарри. — Наша вселенная продолжит существовать как есть. В момент, когда книги перенесутся в прошлое, это станет совершенно другой вселенной. Надеюсь, мои родители смогут использовать их, чтобы спасти людей от гибели. Здесь есть вся информация, которая им нужна, чтобы выиграть войну против Волан-де-Морта.

— Зачем тебе я для этого?

— Мне нужна кровь. Конкретно — кровь моей матери, — сказал Гарри. — Большую часть предоставлю я, но мне нужна и капля от тебя, чтобы точно определить мою мать в прошлом.

— И это сработает?

— Мне помогали составить ритуал три когтевранки и Гермиона, — сказал Гарри. Когда Дадли непонимающе на него уставился, он пояснил: — Сработает.

— Ну, ладно.

Забавная вещь в ритуальной магии: никто — ни Гермиона Грейнджер, ни когтевранка, ни сама Ровена Когтевран — не может успешно предсказать исход ритуала. Гермиона сказала, что нужна кровь двух разных людей, состоящих в родстве с целью.

Пойди Гарри к Петунье, она с радостью дала бы немного крови — хотя бы ради того, чтобы версию её самой из другой вселенной не взвалили на плечи Гарри. Гарри этого не знал. Он также не знал, что, используй он кровь Петуньи, та была бы исключена из числа возможных целей.

Вместо этого Гарри пошёл к Дадли — после войны у них завязалась осторожная дружба. Ритуал сработал бы, но не так, как хотел Гарри. Кровь Гарри могла иметь силу, нужную ритуалу, но кровь Дадли была старше — Дадли родился первым, — и потому вместо беременной Лили Поттер ритуал заперся на беременной Петунье Дурсль.

Петунья Дурсль чуть не выронила чайник, когда обернулась. Там, невинно лежа на её кухонном столе, стояли семь книг, которых определённо не было, когда она отворачивалась от стола всего мгновение назад.

Она осторожно приблизилась к книгам. Взросление с ведьмой в роли сестры сделало её чрезвычайно осторожной ко всему странному — тем более что последнее письмо Лили намекало, что они посреди войны.

Вдоль корешков шли названия, все начинавшиеся с «Гарри Поттер и». Петунья ткнула верхнюю книгу в стопке краем чайника. Когда ничего не произошло, она подняла её.

— «Гарри Поттер и философский камень», — пробормотала она. — Что это ещё такое?

Петунья заварила себе чашку чая, устроилась в одном из самых удобных кресел в гостиной и открыла книгу на первой главе.

— «Глава первая. Мальчик, который выжил», — прочитала она. — «Мистер и миссис Дурсль, проживавшие в доме четыре по Тисовой улице, с гордостью заявляли, что они абсолютно нормальные люди, покорнейше благодарим».

О, эта книга ей уже нравилась.

Петунья дочитала все книги до того, как её муж Вернон вернулся с работы. Она заперла их в чулане под лестницей — куда он никогда не заглядывал, — а затем уставилась на стены чулана, заметила в углу трёх пауков и поёжилась.

Она не понимала, почему названная в её честь героиня позволила маленькому ребёнку вырастать в чулане, но с ней-то этого точно не случится. Эти книги, должно быть, жестокая шутка. Да, именно — шутка, розыгрыш — вероятно, того принца Поттера, за которого вышла её сестра.

И почему, спрашивается, та вообще назвала сына Дадли из всех имён на свете?

— Дадли — прекрасное имя, — настаивал Вернон. — Так звали моего прадеда.

— Энтони тоже прекрасное имя, — сказала Петунья, рубя овощи на разделочной доске. — И так звали моего деда.

— У нас, Дурслей, одни и те же четыре имени с самого начала.

— Да, но Энтони Дадли звучит лучше, чем Дадли Энтони, — сказала Петунья, с особым грохотом опуская нож и сверля мужа взглядом.

Вернон считал, что Дадли Энтони звучит лучше, но внезапно вспомнил, как мужики на работе обсуждали, как сильно портится настроение жён во время беременности из-за гормонов, и внимательно присмотрелся к очень большому ножу в руке Петуньи.

Вместо продолжения спора Вернон избрал классический ответ задёрганного мужа:

— Да, дорогая.

Петунья резко кивнула и вернулась к нарезке овощей. Вернон попробует ещё раз позже, когда у Петуньи не будет такого лёгкого доступа к острым предметам.

Петунья стойко игнорировала странные происшествия в первое утро после Хэллоуина, пока Вернон не ушёл на работу. Она заметила кошку, упомянутую в книгах. Пора проверить, правдивы ли те книги. Она завернулась в пальто и направилась к кошке.

— Профессор МакГонагалл, нам нужно поговорить, — сказала Петунья.

Кошка уставилась на неё. Она уставилась в ответ. И вот, когда она уже начала чувствовать себя дурой из-за веры в те книги, кошка спрыгнула со стены, превращаясь на лету в женщину.

— Доброе утро, миссис Дурсль.

— Доброе утро, профессор, — ответила Петунья. — Пройдёмте за мной, пожалуйста, я заварю нам чаю.

— Я бы не отказалась от глоточка виски, если есть, — сказала МакГонагалл, следуя за ней в дом.

— Кажется, у Вернона есть немного в подвале. Я схожу принесу.

Приготовив чай и стакан виски для профессора МакГонагалл, Петунья достала книги из чулана и положила их на стол.

— Моя сестра мертва?

— Да.

— Ваш директор намерен оставить её сына здесь?

— Да.

— Я так и боялась. Я получила эти книги чуть больше года назад. Я уже изменила что могла, но не позволю этому мальчику остаться здесь, если всё, что его ждёт, — это описанное в них.

Петунья потягивала чай, пока профессор МакГонагалл читала книги. Наблюдать, как женщина проживает целый спектр эмоций — от задумчивости до раздражения, от счастья до гнева и всё, что между, — было забавно. МакГонагалл прочла их быстрее, чем она сама, и поднялась.

— Простите меня, миссис Дурсль, но мне предстоит много дел: люди, которых нужно предупредить, и старики, которых нужно отчитать. Будьте добры, приютите племянника на несколько дней на случай, если Альбус оставит его здесь. Его вскоре заберут из-под вашей опеки.

— Спасибо. Так и будет, но не дольше недели, а потом я отправлю его в приют. Я отказываюсь позволить моей семье превратиться в монстров, как в этих книгах.

Гарри в итоге действительно оказался на её пороге; она не спала той ночью и выглядывала в окно на порог каждые десять-пятнадцать минут. Петунья не понимала, о чём думал Дамблдор, оставляя малыша, который уже наверняка умел ходить, на пороге, когда последние полторы недели стояли особенно холода.

На четвёртый день из отведённой МакГонагалл недели за мальчиком наконец кто-то пришёл. У её двери стоял Сириус Блэк, лучший друг её зятя. Она провела его внутрь и повела в гостиную.

— Сядьте, — сказала Петунья, указывая на диван.

Сириус нахмурился.

— Петунья, я здесь только за Гарри, а не чтобы…

— Я сказала: сядьте, — повторила Петунья.

Когда Сириус впервые встретил Петунью, он сомневался, что она и Лили вообще сёстры; они были настолько непохожи, насколько могут быть непохожи два человека одного пола. Но сейчас — это выражение лица Петуньи он уже видел: точно такое же было у Лили всего несколько недель назад — то самое, что говорило: «Сделай, как я говорю, или я от curse твои причиндалы».

Сириуса не волновало, есть у Петуньи магия или нет. Этот взгляд был ужасающим.

Он сел.

Петунья остро оглядела его, затем вытащила семь книг из чулана под лестницей и положила их на столик рядом с ним.

— Прочтите. Когда закончите, можете забрать мальчика, книги — и уезжать. Предлагаю управиться до того, как мой муж вернётся сегодня вечером.

Петунья сделала вид, что не заметила явных следов слёз на лице Сириуса, передавая племянника его крёстному.

— Вы умеете его кормить? Менять подгузники? Как…

— Лили научила меня этому, когда учила Джеймса, — перебил её Сириус.

— Полагаю, я вас больше не увижу. Позаботьтесь о моём племяннике — или встретитесь с моим гневом при жизни, а с гневом моей сестры — после смерти.

Сириус никогда бы не признался, что буквально сбежал из этого дома. Хотя они ни разу не встречались, Вернон Дурсль и Сириус Блэк объединяли одну очень простую вещь — здоровую дозу страха перед перспективой столкнуться с гневом Петуньи Дурсль.

Сириус Блэк, возможно, не был самым умным членом семьи Блэк — эта честь принадлежала Андромеде до отречения и Регулусу после, — но и самым глупым он тоже не был. Выследив Лунатика, они с Ремусом сделали копии всех книг и разослали по комплекту: Альбусу Дамблдору, Амелии Боунс, Бартемию Краучу-старшему, министру Бэгнолду и главному гоблину Рагноку.

Гарри Поттер вместо того, чтобы расти нелюбимым в доме Дурслей, воспитывался бок о бок со своими будущими лучшими друзьями: Невиллом Долгопупсом, Роном и Джинни Уизли, Луной Лавгуд, а когда Ремус наконец разыскал её семью — и Гермионой Грейнджер. Каждый из их родителей тоже получил по экземпляру книг.

К моменту, когда Гарри и его друзья (включая Луну и Джинни, получивших раннее зачисление) вошли в Хогвартс на распределение, с Волан-де-Мортом и его Пожирателями смерти было покончено уже много лет назад.