Глава 1: Глава 1

Мир погрузился в траур, и, куда бы Гарри ни посмотрел, вселенная словно намеренно напоминала ему о том, что было потеряно. С обветшавших кирпичных стен Куинса, с огромных цифровых щитов, возвышавшихся над Таймс-сквер, с мерцающих экранов в коридорах школы Мидтаун на него смотрело лицо Тони Старка.

Железного человека больше не было.

Он отдал жизнь, чтобы спасти вселенную, оставив после себя мир, который отчаянно пытался собрать себя по кусочкам. Для Гарри жертва Тони стала острым, мучительным ударом прямо в грудь, разорвавшим старую рану, которую он считал давно затянувшейся. В прошлой жизни он потерял Сириуса Блэка — своего крёстного, свою опору, — когда ему было всего пятнадцать. После этого внутри осталась тошнотворная пустота, словно он кричал в бездонную тьму. Теперь, получив второй шанс на жизнь, он потерял Тони Старка: гениального наставника, который поверил в него, бросал ему вызов и дал возможность проявить себя в роли Человека-паука.

В чёрно-красном костюме Гарри стоял на холодной, посыпанной гравием крыше своего многоквартирного дома в Куинсе. Солнце опускалось за горизонт, а он смотрел вниз, на огромное изображение Железного человека на кирпичной стене дома через дорогу.

— Я очень по вам скучаю, мистер Старк, — прошептал Гарри навстречу прохладному вечернему ветру; под маской его голос чуть дрогнул. — Не знаю, как мне теперь со всем этим справляться без вас.

---

Забравшись через окно в свою спальню, Гарри снял маску и бросил на стол. С кухни донёсся густой, аппетитный аромат говядины, которую тушила Лили, мгновенно окутав его, словно тёплое одеяло.

Он спустился по лестнице, слегка волоча ноги. В столовой за деревянным столом сидел Джеймс, разложив перед собой принадлежности для чистки объектива, а Сириус развалился на диване в гостиной, лениво бросая теннисный мяч в стену и ловя одной рукой.

Сириус поймал мяч в воздухе и замер, сразу заметив усталую осанку крестника. Бросил мяч на диванную подушку, поднялся и подошёл к кухонному островку.

— Привет, малыш, — мягко сказал Сириус. Его привычная озорная ухмылка сменилась спокойной, искренней теплотой. — У тебя опять этот вид.

— Какой вид? — пробормотал Гарри, придвигая высокий табурет и усаживаясь, опершись локтями на столешницу.

Джеймс отложил объектив, встал и подошёл, уверенно и ласково положив ладонь Гарри на спину.

— Такой, будто ты пытаешься удержать на плечах всё небо, сынок.

— Просто… куда ни повернусь, везде вижу его лицо, — признался Гарри, разглядывая костяшки своих пальцев. — О нём говорит весь мир. Он всех спас, а теперь люди постоянно спрашивают, кто займёт его место и станет следующим Железным человеком. Я просто парень из Куинса. Я не могу стать им.

Лили отошла от плиты с дымящейся миской тушёного мяса и поставила её прямо перед ним. Она обхватила ладонью щёку Гарри и большим пальцем осторожно стёрла пятнышко уличной копоти возле его глаза.

— Никто не ждёт, что ты станешь следующим Железным человеком, Гарри, — мягко сказала Лили. В её зелёных глазах, таких же, как у него, светилась беззаветная материнская любовь. — Тони Старк был Тони Старком. А ты — Гарри Поттер. Ты не обязан отдавать миру всю свою юность, милый. Ты имеешь право горевать и имеешь право просто быть подростком.

Сириус прислонился бедром к столешнице и посмотрел на Гарри с глубоким, молчаливым пониманием.

— Я знаю, каково это — потерять человека, который казался больше самой жизни, Гарри. Будто пол под ногами вдруг исчезает. Но у тебя есть мы. Тебе больше никогда не придётся переживать такую утрату в одиночку. Слышишь?

Гарри поднял глаза от миски и посмотрел на Сириуса, папу и маму, стоявших совсем рядом. В прошлой жизни он был вынужден оплакивать Сириуса в холодной, тихой спальне Хогвартса, пока кровопролитная война уже стучалась в двери. Здесь Сириус был жив, родители стояли рядом и поддерживали его, когда он сам едва держался на ногах.

— Спасибо, Бродяга, — пробормотал Гарри. Сквозь тяжёлую скорбь наконец пробилась слабая, искренняя улыбка. — Спасибо, пап. Мам.

— А теперь ешь, — усмехнулся Джеймс и так энергично взъерошил его чёрные волосы, что они встали дыбом ещё сильнее обычного. — Потому что, если сегодня вечером ты не соберёшь вещи для поездки в Европу, мама заставит собирать меня. И в Италии у тебя окажется шесть пар моих неоновых беговых носков.

— Эй, зато у этих носков отличная поддержка свода стопы! — со смехом вставил Сириус.

— Они отвратительные, Сириус, и ты это знаешь, — засмеялась Лили, покачав головой и раскладывая ужин для остальных.

---

На следующее утро в коридорах школы Мидтаун царил полный хаос. Почти на каждом ряду шкафчиков висели яркие плакаты, рекламировавшие двухнедельную летнюю научную поездку по Европе с остановками в Венеции, Праге, Париже и Лондоне.

Гарри стоял перед открытым шкафчиком и запихивал тяжёлые учебники физики в рюкзак, а Рон прислонился к соседней дверце, держа измятый лист бумаги, испещрённый торопливыми каракулями.

— Так, слушай внимательно: я три часа доводил до совершенства наш гениальный план, — торжественно объявил Рон, постучав карандашом по листку. — Шаг первый: прилетаем в Венецию. Шаг второй: заказываем романтическую прогулку на гондоле только для вас двоих. Шаг третий: Гарри «случайно» роняет джелато, Драко смеётся над его ужасной неуклюжестью, и, пока она смеётся, Гарри предлагает ей взяться за руки и пройтись по мосту Риальто.

Подошедшая Гермиона прижимала к груди толстенный путеводитель. Она остановилась и посмотрела на Рона с полным недоверием.

— Рон, это, без сомнения, самая запутанная и неловкая стратегия ухаживания, о которой я когда-либо слышала.

— Что?! Это классика! — возмутился Рон, размахивая листком. — Тут и атмосфера! И итальянское мороженое! А у тебя какой гениальный план, Гермиона?

— Мой план, — сказала Гермиона, поворачиваясь к Гарри со строгим, но заботливым видом, — состоит в том, чтобы Гарри наконец расслабился, целых две недели отдохнул от прыжков со зданий и поговорил с Драко как нормальный человек, не начиная заикаться от волнения.

Гарри рассмеялся, одним движением застегнув рюкзак.

— Для протокола: я не заикаюсь. А во-вторых, я уже пытаюсь расслабиться. Но Ник Фьюри звонит мне каждые четыре часа уже третий день подряд, и я каждый раз сбрасываю.

У Рона так отвисла челюсть, что карандаш выскользнул из пальцев и со стуком упал на линолеум.

— Ты игнорируешь Ника Фьюри?! — пискнул он сдавленным шёпотом, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто не слушает. — Того самого типа с повязкой на глазу, который, вообще-то, собрал Мстителей?! Гарри, он командует летающими авианосцами! Такого человека нельзя просто поставить на беззвучный, и ты это знаешь!

— Я еду в Европу как школьник, — твёрдо заявил Гарри, прислонившись к шкафчику. — Высокотехнологичный костюм я оставил дома, в надёжном месте. На дно сумки положил только самый простой, самодельный, из ткани — на крайний случай. Я просто хочу нормальную поездку, Рон. Нормальные каникулы. И… — Взгляд Гарри скользнул мимо плеча Рона вдоль переполненного коридора. — …может быть, возможность как следует побыть с Драко.

---

В этот самый миг из-за угла появилась Драко Малфой.

Она выглядела потрясающе, словно ей это ничего не стоило. Поверх облегающего серого свитера на ней был чёрный тренч с высоким воротником; платиновые волосы мягкими шелковистыми волнами спадали ниже плеч. Под мышкой она крепко держала альбом в кожаном переплёте, а её выразительные серебристые глаза оглядывали шумный коридор, пока не остановились прямо на Гарри.

У него перехватило дыхание. Сколько бы раз он её ни видел, стоило ей взглянуть на него, как сердце исполняло в груди сложный и опасный кульбит.

Драко уверенно подошла и остановилась в нескольких шагах от них. Посмотрела на Рона, коротко взглянула на Гермиону, а затем перевела взгляд на Гарри.

— Поттер, — непринуждённо произнесла Драко прохладным, чётким голосом. — Выглядишь так, будто заснул в промышленной сушильной машине.

— И тебе доброе утро, Драко, — усмехнулся Гарри, скрестив руки и небрежно прислонившись к дверце шкафчика. — Уже предвкушаешь Венецию?

Драко фыркнула и чуть отвернулась, хотя на скулах проступил лёгкий румянец.

— Предвкушаю? Это переоценённая туристическая ловушка, кишащая агрессивными голубями, с загрязнённой водой в каналах. Я еду только затем, чтобы зарисовать готическую архитектуру, пока весь город не ушёл под воду.

— Ну да. Совсем не предвкушаешь, — саркастически пробормотал Рон себе под нос и откусил от яблока, которое достал из куртки.

Серебристые глаза Драко метнулись к Рону; её взглядом можно было резать стекло.

— Ещё одно слово, Уизли, и я лично заплачу водителю автобуса, чтобы он сбросил твой багаж прямо в канал.

— Уже уходим! Оставляем вас вдвоём! — пискнул Рон, схватил Гермиону за рукав и на предельной скорости потащил по коридору к их классному кабинету.

— Рон, перестань тянуть меня за руку! — донёсся до них голос Гермионы, прежде чем оба исчезли за углом.

Когда Рон и Гермиона ушли, шумная болтовня в коридоре словно стихла, а между Гарри и Драко повисло тихое, наэлектризованное напряжение.

Гарри шагнул чуть ближе; его голос стал тише и гораздо теплее.

— Как ты, Драко? Честно. Как у вас с мамой дела дома?

Драко подняла на него глаза, и её привычная колючая броня немного дала трещину. Она увидела искреннюю, непоколебимую тревогу в его тёмно-зелёных глазах — ту самую яростную готовность защитить, которую видела, когда он удерживал железную балку на пароме. Она с трудом сглотнула, сильнее сжав пальцами кожаный край альбома.

— Держимся, Гарри, — тихо прошептала она, снова назвав его по имени; ледяные нотки полностью исчезли из её голоса. — Мама… Она старается держаться ради компании, но в пентхаусе теперь так пусто. Я всё жду, что… он выйдет из мастерской, весь в машинном масле, отпустит какую-нибудь дурацкую шутку о моей одежде и поцелует маму.

Она опустила взгляд на начищенные чёрные ботинки; платиновая прядь упала ей на лицо.

— Весь мир относится к нему как к какому-то мифическому богу, потому что он всех спас, но для меня… он был просто папой. И я так по нему скучаю, что иногда больно дышать.

Сердце Гарри сжалось от боли за неё. Он слишком хорошо знал эту особенную, мучительную боль.

— Я понимаю, — тихо сказал он, подходя ещё ближе. — Я тоже по нему скучаю, Драко. Он верил в людей, когда никто другой в них не верил.

Он верит в меня, хотя прежде никто не верил.

Не задумываясь, Гарри протянул руку и, осторожно коснувшись её мягкой щеки, заправил выбившуюся светлую прядь ей за ухо.

Дыхание Драко тут же сбилось. Её сердце забилось так быстро, что обострённый паучий слух Гарри отчётливо уловил стремительное тук-тук-тук. Она не отстранилась. Вместо этого на долю секунды подалась навстречу прикосновению, всматриваясь серыми глазами в его лицо и чуть приоткрыв губы.

— Спасибо, Гарри, — пробормотала она почти беззвучно.

Большой палец Гарри легко скользнул по её скуле, прежде чем он неохотно отнял руку; кожа всё ещё покалывала там, где он к ней прикоснулся.

— Не за что, Драко. Если захочешь поговорить, я всегда рядом.

Драко быстро прочистила горло; её щёки вспыхнули густым румянцем. Она поспешно поправила воротник чёрного пальто и отвернулась, пряча смущение.

— Только не разводи сантименты, Поттер. К твоему растрёпанному образу они не подходят. Просто… не опоздай завтра утром на автобус в аэропорт.

Она развернулась на каблуках и уверенно зашагала по коридору, а сердце билось о рёбра, словно пойманная птица. Гарри остался у шкафчика, потирая кончики пальцев, которыми только что касался её кожи; на лице сама собой появилась нежная, беспомощная улыбка.

---

Двенадцатичасовой международный перелёт из Нью-Йорка в Венецию стал образцовым воплощением школьного хаоса.

Всё время посадки Гарри проводил операцию военного уровня под названием «План рассадки». Он обменялся своим первоначальным местом посередине с Недом, предложил Флэшу запасной пакетик M&M’s с арахисом и убедил мистера Харрингтона, что посадить его рядом с Драко жизненно необходимо для «взаимопомощи в учёбе». И своего добился.

К тому времени, когда авиалайнер набрал крейсерскую высоту над Атлантикой, основной свет в салоне приглушили до мягкого голубого сияния. Большинство одноклассников либо крепко спали с дорожными подушками под шеей, либо сидели в наушниках и играли в видеоигры.

Гарри сидел на своём месте и смотрел на Драко, устроившуюся рядом у окна. Наушники с шумоподавлением свободно лежали у неё на шее, а сама она сосредоточенно рисовала в альбоме под светом маленькой лампочки над головой.

— Что рисуешь? — тихо спросил Гарри, придвинувшись к ней плечом.

На этот раз Драко не стала прятать альбом. Напротив, повернула плотный лист к нему, чтобы он мог рассмотреть. На странице был невероятно подробный угольный рисунок бескрайних облаков за иллюминатором, а посреди неба летела крошечная, едва заметная фигурка, раскачивавшаяся на невидимой нити.

Гарри посмотрел на нарисованную фигурку, а затем прямо ей в глаза.

— Это… Человек-паук?

Пальцы Драко дрогнули на угольном карандаше. Она опустила глаза к рисунку, притихнув и задумавшись.

— Я всё время о нём думаю, — негромко призналась она; её голос едва слышался за ровным низким гулом реактивных двигателей. — На монументе Вашингтона… а потом на пароме. Он дважды спас мне жизнь, Гарри. Когда казалось, что всё рушится, он просто… был рядом.

Гарри ощутил прилив острой гордости, смешанной с мучительной необходимостью сдерживаться. Больше всего на свете ему хотелось убрать волосы со лба, посмотреть ей в глаза и прямо сейчас сказать правду. Это был я. И я всегда буду тебя спасать. Но он знал, что не может подвергать её опасности, раскрывая свою личность, пока бывшие сообщники Тумса и другие враги всё ещё на свободе. Из-за него она наверняка могла пострадать.

— Он хороший парень, — мягко сказал Гарри, не отводя зелёных глаз от её лица. — Ему действительно важно, чтобы люди были в безопасности. Особенно ты.

Драко повернулась к нему, пристально всматриваясь в его лицо в тусклом свете салона. Она едва заметно подалась ближе; её тёплое дыхание коснулось воздуха между ними.

— Иногда… когда он смотрит на меня… И когда говорит… Он так напоминает тебя, Гарри.

Сердце Гарри с силой ударилось о рёбра.

— И это… плохо?

— Нет, — прошептала Драко. Её взгляд на долю секунды опустился к его губам, а затем снова встретился с его глазами. — Совсем не плохо.

Между ними повисла напряжённая, наэлектризованная тишина. Их лица казались невероятно близкими. Рука Гарри лежала на общем подлокотнике, и его мизинец слегка касался её мизинца. Драко не отодвинулась — наоборот, чуть сдвинула ладонь, позволяя своим тонким пальцам переплестись с его пальцами.

Прежде чем кто-либо из них успел произнести ещё хоть слово, самолёт сильно тряхнуло: над Атлантикой они внезапно попали в зону сильной турбулентности.

Салон провалился на несколько футов, багажные полки заскрипели. Драко ахнула, широко распахнув глаза от внезапного, непроизвольного ужаса: травма, оставшаяся после падения лифта, мгновенно напомнила о себе. Она инстинктивно стиснула руку Гарри с неожиданной, отчаянной силой.

Гарри не колебался ни секунды. Сразу обхватил её ладонь обеими руками, притянул к себе на колени и крепко сжал.

— Я с тобой, — настойчиво прошептал он совершенно спокойным, уверенным голосом. — Ты в полной безопасности, Драко. Я здесь. Никуда не уйду.

Драко крепко зажмурилась, прерывисто вдохнула и склонила голову, осторожно положив её Гарри на плечо. Она сделала глубокий, дрожащий вдох, чувствуя тёплый запах дождя и кедра, который, казалось, всегда его сопровождал.

— Не отпускай, — тихо пробормотала она, уткнувшись в его куртку.

— Никогда, — негромко пообещал Гарри.

Двумя рядами позади Рон выглянул поверх спинки кресла и принялся отчаянно толкать Гермиону локтем.

— Гермиона, смотри! Посмотри на них! Мой план с мостом Риальто практически сам собой осуществляется на высоте тридцати тысяч футов!

— Тсс! Тише, Рон! Разбудишь их! — громким шёпотом ответила Гермиона, хотя не смогла скрыть сияющую, торжествующую улыбку, глядя на мирно спящую на плече Гарри Драко и их крепко сцепленные руки.

Когда самолёт выровнялся и снова плавно заскользил по ночному небу к Европе, Гарри осторожно положил подбородок Драко на макушку и посмотрел сквозь овальный иллюминатор на звёзды, ярко горевшие над облаками. Он вступал в новую главу своей жизни, на новом континенте, пока старые угрозы таились в тенях. Но, держа её за руку в темноте, Гарри Поттер знал: он готов ко всему, что ждёт впереди.