Глава 1: 1.

—Погоди, Гермиона, объясни ещё раз. Как эти люди попадают внутрь этой коробки? — спросил Рон, наклонив голову к телевизору в углу.

—Рон, ну ты же знаешь, что они на самом деле не внутри коробки. И я не собираюсь объяснять это снова! — фыркнула Гермиона, уперев руки в бока. Длинные гирлянды, которыми она обвивала перила лестницы, свисали с её кулаков почти до самого пола.

—Ну пожалуйста, милая. Тебе же нравится быть всезнайкой, — усмехнулся Рон. Он пересёк комнату, обнял её сзади за талию и притянул к себе.

—Рон! — взвизгнула Гермиона, чуть отстраняясь и поворачиваясь в его объятиях, чтобы обнять его за шею. Рону стоило немалых усилий не вздохнуть от удовольствия. К счастью, гордость не позволила ему издать слишком уж нежный звук.

Это были его последние рождественские каникулы перед окончанием Хогвартса, и впервые он проводил праздник без Гарри и своей семьи. Гермиона хотела встретить Рождество с родителями и уговорила Рона поехать с ней.

Если быть честным, Гермиона умела убеждать его просто блестяще.

В шестом классе, спустя пару месяцев после его начала, они с Гермионой наконец разобрались в своих чувствах. Все накопившиеся эмоции и напряжение выплеснулись во время одной из ссор.

—Я всегда знала, что всё именно так и начнётся, — похвасталась Джинни.

Честно говоря, Рон уже не помнил, из-за чего они тогда спорили, но никогда не признавался в этом: Гермиона, скорее всего, помнила.

За год и несколько месяцев их отношений жизнь успела испытать их на прочность. Впрочем, другом Гарри Поттера быть легко не бывало. То, что Гермиона была рядом, стало величайшим благословением, какое только мог получить Рон. Конечно, она и раньше всегда была с ним, но теперь, когда между ними исчезло скрытое напряжение, рядом с ней ему стало ещё спокойнее.

Гарри вообще-то должен был быть с ними. Едва Гермиона уговорила Рона провести каникулы у неё дома — ну, не совсем уговорила, — как сразу же пригласила и Гарри. К их удивлению, он отказался. Гарри объяснил, что уже принял приглашение его мамы и собирается провести праздник с Уизли. Рона с Гермионой он обещал увидеть в День подарков, когда они приедут в «Нору» на остаток каникул.

—Кроме того, — сказал Гарри после того, как Гермиона ушла к себе на ночь, — разве вы двое не хотите побыть наедине?

Ещё бы. Рон очень этого хотел. Ещё одним минусом дружбы с Гарри Поттером — помимо мишени на спине — было то, что Гарри требовалось огромное количество поддержки и внимания, иначе он впадал в вечную меланхолию. Рон с нетерпением ждал любой возможности остаться с Гермионой вдвоём.

Разумеется, у неё дома им побыть наедине не удастся.

Родители Гермионы. О, Мерлин, они заставляли его нервничать. Порой Рон едва мог убедить себя, что заслуживает Гермиону. Как же ему убедить в этом её родителей?

Рону попадались фрагменты писем, которые Гермиона получала из дома, и ему казалось, будто её родители считают, что она не способна сделать ничего плохого. Наверное, всё дело было в том, что она единственный ребёнок. Его собственные родители никогда так не думали. Они радовались уже тому, что дети прожили день и не покалечили ни себя, ни друг друга.

Родители Гермионы были дантистами. Это такие маглы, которые лечат зубы, а, по словам Гарри, дантисты обычно зарабатывали довольно много. Судя по их дому, так оно и было. Гарри ещё рассказывал, что, чтобы стать дантистом, нужно несколько лет учиться в университете. Значит, родители Гермионы были такими же умными, как их гениальная дочь.

Все три дня с момента приезда в дом Грейнджеров Рон старался не отходить от Гермионы. Пока что эта тактика работала. Первые два дня родители Гермионы днём были на работе — а это, соответственно, давало им возможность побыть вдвоём. Их внимание Рон ощущал только за ужином. Гермиона умело направляла разговор, и Рону удавалось поддерживать его, производя впечатление хотя бы наполовину разумного человека.

Но сегодня утром у родителей Гермионы впервые за каникулы был выходной, и миссис Грейнджер записала дочь на приём к врачу. Гермиона яростно протестовала.

—Да мне не нужен кардиолог! То, что в младенчестве у меня был лёгкий шум в сердце, ещё не значит, что со мной сейчас что-то не так. Поверь, если бы это угрожало моей жизни, у меня уже давно случилась бы сердечно-сосудистая недостаточность, — выпалила она Рону.

Он лишь кивнул и спросил, на какое время назначен приём. На девять пятнадцать утра. Рон умудрился пролежать в постели до одиннадцати, пока не услышал, как открылась входная дверь. Его мама заставила бы его до конца жизни выкорчёвывать гномов из сада, если бы узнала, что он так повёл себя в гостях.

Теперь наступил день. Они уже пообедали и начали украшать дом к Рождеству. Гермиона обвивала гирляндой перила лестницы в прихожей, а Рон развешивал украшения у окон входной двери. Дом постепенно наполнялся рождественскими запахами, напоминая Рону о маминых пирогах.

—Рон? Рон? — позвал его насмешливый голос.

Он встряхнул головой, возвращаясь к реальности, и посмотрел на Гермиону, которая улыбалась ему.

—Ты слышал, что я сказала?

—А, э-э, прости. Задумался.

—Я спросила, не хочешь ли ты сделать два шага вправо, — повторила она.

Рон взглянул туда, куда она указала, и ухмыльнулся. Всё ещё обнимая Гермиону, он сделал два преувеличенно широких шага, пока они не оказались прямо под маленькой веточкой омелы, свисавшей с потолка. Рон дважды вскинул брови и рассмешил Гермиону — такое удавалось только ему. Он наклонился, чтобы поцеловать её.

—Гермиона? — раздался голос.

Рон разжал руки и поспешно отстранился от Гермионы.

—Да, пап? — спросила она, закатив глаза на Рона.

Гермиона говорила, что родители не обидятся, если они будут проявлять нежность друг к другу у них на глазах. Но Рон едва мог заставить себя даже взять её за руку в присутствии мистера и миссис Грейнджер.

—Мама надеялась, что ты поможешь ей на кухне с помадкой. Она думает, если её приготовишь ты, тётя Патриция завтра не станет так придираться, — сказал мистер Грейнджер и подмигнул дочери.

Гермиона улыбнулась.

—Конечно, пап.

Теперь Рон совсем не знал, чем заняться, пока Гермиона будет помогать маме. Он не успел толком запаниковать, как мистер Грейнджер произнёс одну из самых страшных фраз, какие Рон когда-либо слышал.

—Я как раз собирался съездить за рождественской ёлкой. Помощь не помешает. Поедешь со мной, Рон?

—А… э-э… да, — заикаясь, выдавил Рон. —То есть да, сэр. С удовольствием помогу.

—Замечательно! Пойду возьму зимние вещи, — сказал мистер Грейнджер, направляясь в дальнюю часть дома и снова оставляя Рона с Гермионой одних в прихожей.

Рон повернулся к Гермионе. Его широко раскрытые глаза были полны паники. Она закатила глаза.

—Рон, это всего лишь мой папа. Ты сталкивался с вещами куда страшнее него.

—А если я ляпну что-нибудь такое, что он меня возненавидит? — спросил Рон испуганно.

—Пока вы не начнёте обсуждать, как целуетесь, думаю, всё будет хорошо, — усмехнулась Гермиона.

—Гермиона! — возмутился Рон. Как она могла шутить об этом?

—Ну правда, Рон. Что такого ты можешь сделать? Папа уже знает о волшебном мире. Родители знают основное о войне с Волдемортом, так что неожиданностей не будет. Уверена, всё пройдёт хорошо.

Она поднялась на цыпочки, поцеловала его в щёку и ушла на кухню помогать маме, оставив его наедине с собственным несчастьем.

—Вот чёрт, — пробормотал Рон в пустой комнате. —Мне конец.

— — —

Эта мучительная поездка должна была уже почти закончиться. Казалось, прошли часы с тех пор, как они покинули надёжное убежище — Гермиону, которая могла направлять разговор. Рон посмотрел в окно машины, а потом через плечо.

Чёрт. Он всё ещё видел подъездную дорожку. Они только тронулись.

—Ну что ж, Рон, — сказал мистер Грейнджер. —Мы с Джуди рады, что ты приехал к нам на Рождество. Думаю, Гермиона уже рассказала тебе о нашей семье.

Рон кивнул. Обе пары бабушек и дедушек Гермионы знали, что она ведьма, но тётям, дядям и двоюродным братьям и сёстрам об этом не сообщали. Они считали, что Гермиона учится в подготовительной школе Хантингтон. Значит, Рону придётся притворяться не только маглом, но и умным маглом. По крайней мере, с родителями Гермионы он мог говорить о своей настоящей жизни.

—Я собираюсь предоставить Гермионе вести разговор, — нервно сказал Рон.

Мистер Грейнджер понимающе улыбнулся.

—Не волнуйся, Рон. Мы не дадим им тебя съесть. Надеюсь, завтра большая семья тебя не слишком ошеломит. Они хорошие люди, но чем дольше длится праздник, тем шумнее становится.

—Кому, как не мне, знать, что такое шумная семья, сэр, — ответил Рон.

Конечно, в кругу своей семьи ему не нужно было лгать о собственной жизни и доказывать, что он достоин Гермионы.

Мистер Грейнджер рассмеялся.

—Полагаю, ты в этом хорошо разбираешься. Я слышал немало историй о том, какие проказы устраивают твои братья-близнецы… Как их зовут?

—Фред и Джордж, — подсказал Рон.

Ему казалось, мистер Грейнджер не слышал последних историй о летних каникулах Гермионы. Большинство из них касалось того, как на них с Гермионой устраивали розыгрыши, когда они попадали в довольно щекотливые ситуации.

—Гермиона всегда любила бывать у вас в гостях. Наверное, ей приятно своими глазами увидеть, каково это — жить в большой семье. Мы с Джуди рады, что она встречается с молодым человеком из такой дружной семьи. Не знаю, как обстоят дела в волшебном мире, но в последние годы семьи у нас всё чаще распадаются. Приятно видеть, что Гермиона нашла человека, которого воспитали с крепкими семейными ценностями.

—Мои мама с папой старались как могли, — ответил Рон.

Он уже начал понемногу расслабляться. Всё было не так уж плохо. Мистер Грейнджер даже говорил ему приятные вещи. И Рону удавалось отвечать почти полными предложениями.

—Ты нам нравишься, Рон, — продолжил мистер Грейнджер. —Но Гермиона — наш единственный ребёнок. И как её отец, я считаю своим долгом спросить, что именно ты к ней чувствуешь.

Насколько больно будет выпрыгнуть из движущейся машины? Они ехали по боковым улицам, значит, скорость была не такой уж большой. Если пригнуться…

—Рон? — снова подсказал мистер Грейнджер.

—Простите, сэр, — пискнул Рон голосом, которого не слышали со времён раннего подросткового возраста. Он прокашлялся. —Не могли бы вы повторить?

—Прости, что застал тебя врасплох. Соберись с мыслями, — сказал мистер Грейнджер.

Больше всего Рону хотелось хлопнуть себя ладонью по лбу. Зачем он оставил палочку дома? Это было не только глупо, учитывая все опасности, которые им грозили. Если бы палочка была при нём, он мог бы аппарировать куда подальше.

Нет. Нет, он должен остаться. И не только потому, что у него нет палочки. Он должен остаться, потому что любит Гермиону. Нужно просто объяснить её отцу почему.

—Ну, сэр… Я очень люблю вашу дочь. Она всегда была моей подругой. И, думаю, даже в такой большой семье, как моя, она — единственный человек на свете, в котором я никогда не сомневаюсь. Она всегда верит в меня и поддерживает. И даже когда мы ссоримся, мне не приходится гадать, любит ли она меня на самом деле: я уже знаю ответ. И я хочу стать для неё таким же человеком. Она для меня всё, — сказал Рон.

Вот это он выразился! Прямо-таки красноречиво.

Гермиона явно на него влияла: теперь он даже думал такими словами, как «красноречиво». А ещё сегодня днём ему, кажется, пришло в голову слово «меланхолия». Что с ним происходит?

Мистер Грейнджер прокашлялся.

—Рад это слышать, Рон. Отцу такое нелегко слышать, но сказано очень хорошо.

—Я… я каждое слово говорю всерьёз, — постарался уверенно сказать Рон.

В своих чувствах к Гермионе он не сомневался, но вот произносить их перед её отцом было куда сложнее.

—Я уверен. А теперь мне нужно узнать: каковы твои намерения в отношении моей дочери?

По словам Билла, Чарли и Фреда — у каждого из них была невеста или постоянная девушка, — это были семь самых страшных слов в английском языке. Тогда Рон посмеялся. Что такого ужасного в том, чтобы сказать, что он собирается жениться на Гермионе? Ну, когда-нибудь, когда они станут гораздо старше, разумеется. Но теперь, когда ему действительно предстояло ответить на этот вопрос её отцу, Рон почувствовал себя ближе к старшим братьям, чем когда-либо. Он молился, чтобы суметь ответить так, как ответил бы кто-нибудь из них. Желательно не Фред.

—Э-э, ну, сэр, думаю, когда мы станем старше… то есть намного старше… я хотел бы быть с ней… то есть я хочу… Гриффиндор, Гриффиндор! Я собираюсь быть с ней столько, сколько она позволит.

Мистер Грейнджер повернулся к нему. Рон всё так же упрямо смотрел в лобовое стекло.

—Ты знаешь, какие планы на будущее у Гермионы?

Рон слегка удивился. Он думал, что следующий вопрос будет о его собственном будущем и работе.

—По-моему, она ещё не решила, кем хочет стать. Но, полагаю, это неважно. Уверен, она преуспеет в любом деле. Надеюсь только, она возьмёт меня с собой.

Ответ, похоже, устроил мистера Грейнджера.

—Мы знаем, что наша дочь умная, Рон.

—Без неё я бы не зашёл так далеко, — сказал Рон.

Он тут же покраснел, поняв, что перебил мистера Грейнджера.

—Э-э, простите, сэр.

—Всё в порядке. Рад, что ты так высоко её ценишь. Мы хотим, чтобы она смогла раскрыть свои способности, и чтобы рядом с ней был человек, который будет её поддерживать.

—Да, конечно, сэр. Сомневаюсь, что я смог бы её остановить, даже если бы очень захотел.

Мистер Грейнджер рассмеялся.

—Она говорила, что у тебя есть чувство юмора. Хотя в эти каникулы мы его почти не видели.

—Что ж, думаю, я немного нервничаю, — признался Рон.

Он вспомнил, как Чарли рассказывал, что отцу его девушки понравилось, что тот не пытался скрывать страх.

—Помню, как впервые остался наедине с отцом Джуди, — сказал мистер Грейнджер. —Я помогал ему чинить черепицу на крыше. Когда он спросил, что я чувствую к Джуди, мне пришла в голову мысль сигануть с крыши.

Рон неловко рассмеялся. Что, мистер Грейнджер умел читать мысли?

Мистер Грейнджер прокашлялся, и его лицо стало серьёзным.

—Наверное, это прозвучит лицемерно после того, как я говорил о самостоятельности Гермионы, но как её отец…

Он замолчал и на мгновение выглядел таким же неловким, как Рон.

Машина выехала на более оживлённую дорогу и теперь двигалась быстрее. Но если мистер Грейнджер собирался спросить о том, что происходит между ними в постели… плевать на земное притяжение — Рон выпрыгнет.

Рон не знал, стоит ли поторопить мистера Грейнджера продолжить: ему не очень-то хотелось услышать, что тот собирался сказать. Но мистер Грейнджер сам вернулся к своей мысли:

—Я знаю, что в вашем мире есть опасности. Не знаю, насколько они велики, но мне кажется, всё гораздо хуже, чем Гермиона нам рассказывает.

Мистер Грейнджер посмотрел на Рона, который по-прежнему молчал. Он не хотел подставлять Гермиону, ведь знал, что она не рассказала родителям всей правды. Но его молчание, похоже, только подтвердило подозрения мистера Грейнджера.

—И я знаю, что Гермиона в большей опасности, чем большинство людей.

Лучшая подруга Гарри Поттера, рождённая маглами? Наверное, Волдеморт поставил её третьей в списке целей — сразу после Гарри и Дамблдора.

—Так что я просто хочу убедиться, что… ну, что…

Мистер Грейнджер подбирал слова, но Рон уже понял, к чему он ведёт. И точно знал, что ответить.

—Мистер Грейнджер, обещаю, я буду защищать вашу дочь. Я буду оберегать её до последнего вздоха. Я сделаю всё, чтобы она была в безопасности. Всё.

Вот это он хорошо сказал. Прямо по-мужски.

—Спасибо, Рон. Я хотел услышать именно это, — сказал мистер Грейнджер.

Рону показалось, что нужно заполнить тишину, поэтому он добавил:

—Я говорю серьёзно, сэр.

Он мысленно отвесил себе подзатыльник. Отличный вклад в разговор, Уизли.

Мистер Грейнджер посмотрел на него и улыбнулся. Впервые за всю поездку Рон повернулся к нему, встретился с ним взглядом и улыбнулся в ответ.

Машина въехала на площадку, где стояли срубленные сосны, приготовленные к продаже. Мистер Грейнджер припарковался, Рон открыл дверцу и вылез наружу.

—Ещё кое-что, Рон, — сказал мистер Грейнджер, пока они шли к месту, где продавали ёлки.

—Да? — спросил Рон, снова встретившись с ним взглядом.

Гермиона была права. Её отец оказался не таким уж страшным.

—Когда ты рядом с моей дочерью, держи руки так, чтобы я их видел.