Глава 1: 1.

Джинни проснулась в Малфой-мэноре посреди ночи: во рту у неё неожиданно пересохло. Зевнув, она выбралась из постели и тихонько спустилась на кухню — ей не хотелось будить домовых эльфов из-за стакана воды.

Напившись, она поднялась по длинной извилистой лестнице обратно в хозяйскую спальню. Драко лежал на спине и тихонько похрапывал. Когда Джинни забралась под одеяло, он тихо фыркнул, перевернулся на бок и обхватил её за талию, притянув к себе.

Джинни улыбнулась и уже собралась закрыть глаза, как вдруг…

—Ты проверила Скорпа? — сонно пробормотал Драко ей на ухо.

Джинни широко распахнула глаза и резко села. Драко тоже вскочил, разбуженный её движением.

—Я не проверила! Сейчас вернусь! — выпалила она.

Драко зевнул и кивнул, перевернувшись на живот.

—Ну, иди.

Джинни немного рассердило его поведение, но она поспешно выскочила из спальни и отправилась проведать сына. Открыв дверь напротив их комнаты, она заглянула внутрь. Джинни не хотела будить Скорпиуса: если его сон нарушить и сбить привычный распорядок, потом он неохотно засыпал снова.

Но тут она увидела пустую колыбель посреди комнаты.

Её накрыл такой ужас, какого она прежде не испытывала. Джинни бросилась к колыбели, сердце колотилось, и закричала:

—Драко! Скорпиус пропал!

—Что?

В коридоре раздался грохот, и Драко, спотыкаясь, ворвался в комнату сына. Его глаза были широко распахнуты от страха.

—Что?

Джинни дрожащим пальцем указала на пустую колыбель.

—Его нет…

Драко бросился к ней, словно не верил жене. Он сорвал с колыбели одеяло и подушку и швырнул их через плечо.

—Какого чёрта? Как это вообще возможно? Он даже сам сидеть не умеет…

Джинни заломила руки. В голове роились мрачные мысли. Где их сын? Неужели его похитили Пожиратели смерти, которых авроры ещё не поймали? Да ещё в сочельник, Мерлин побери! Кто станет похищать кого-то в сочельник? И главное — кто похитит такого милого малыша, как Скорпиус? Он был сущим ангелом: мягкие светлые волосики, карие глаза с золотистым оттенком, которые так обожающе смотрели на родителей! А его милое лепетание было прекраснейшим звуком на свете.

Глаза Джинни наполнились слезами, и те ручьями потекли по лицу. Она запаниковала при мысли, что больше никогда не увидит прекрасного личика сына и не услышит его смеха, когда Драко будет играть с ним в самую настоящую магловскую игру — «ку-ку». Джинни тихо всхлипнула и закрыла лицо руками. Сердце уже разрывалось от горя.

Вдруг перед ней оказался Драко. Он положил руки ей на плечи, слегка встряхнул и сказал:

—Эй, не плачь. Мы его найдём. Он не мог далеко уйти…

—Он даже ходить не умеет, Драко! — рыдала Джинни, обеими руками вцепившись в его рубашку. Она трясла его и плакала: —Я хочу обратно своего малыша! Он должен был быть здесь в безопасности!

Драко помрачнел и крепко обнял её. Джинни продолжала плакать от невыносимой боли, будто и вправду потеряла своего драгоценного ребёнка. Ей словно снова было одиннадцать, и она опять находилась в Хогвартсе, опасаясь за свою жизнь и за всех вокруг. Но теперь страх был ещё сильнее.

Её единственный ребёнок исчез. Его похитили из спальни посреди ночи, не оставив ни следа. Не было ни криков, ни воплей; даже защитные чары не предупредили о незваном госте. Ни свидетелей, ни улик — совершенно ничего, кроме смятой постели.

Когда часы пробили полночь, возвестив всем обитателям дома, что наступило Рождество, Драко поцеловал Джинни в макушку и прошептал ей в волосы:

—Мы вернём его, обещаю.

Джинни оставалось только надеяться, что её сын жив и в безопасности, где бы он ни находился. Она поклялась: тот, кто похитил её ребёнка, заплатит за это кровью.

Тем временем в Апеннинах, горном крае на севере Италии, Блейз смотрел с вершины вниз, на крутой склон высокой заснеженной горы. Из серых облаков валил густой снег, крупный и тяжёлый. Блейз надел самую тёплую зимнюю одежду и три шапки. Скорпиус уютно устроился в переноске на его груди. Его крепко удерживали не только толстые ремни, но и заклинание «Инкарцеро», щит от непогоды и несколько согревающих чар — на всякий случай.

Блейз собирался спуститься на лыжах с горы прямиком в Рождество вместе со Скорпиусом. Это было первое Рождество малыша Малфоя, и Блейз хотел, чтобы оно запомнилось. Ну, Скорпиус сможет посмотреть, как всё было, когда вырастет, зато для самого Блейза этот день точно станет памятным.

Блейз широко улыбнулся, взглянув на Тео, который неподалёку завис на метле. В одной руке тот держал маленькую магловскую видеокамеру, а на лице застыло встревоженное выражение.

—Ну как там, Тео? — крикнул Блейз, поправляя переноску на груди. Скорпиус гукнул и залепетал, потянув к нему ручку. Блейз тут же обхватил и легонько ущипнул пухлые розовые щёчки малыша.

Тео неловко показал большой палец той же рукой, в которой держал камеру. Он поморщился и подлетел к Блейзу чуть ближе.

—Я всё ещё считаю, что ты спятил, Блейз. Ты настоял, чтобы мы не оставляли записки, а Драко с Джинни нас убьют — и меня заодно, когда узнают, что я тебя не остановил.

—Всё будет хорошо. Никто даже не узнает, что мы здесь с Пи-Пи, — беззаботно ответил Блейз.

Он потёр ладонями в варежках щёки Скорпиуса, чтобы согреть их, а потом наклонился за лыжными палками.

—Перестань его так называть. Прозвище к нему пристанет, а родители убьют тебя и сбросят с этой же горы, — пробормотал Тео, переминаясь на метле. Он поморщился. — Почему нельзя было придумать что-нибудь безопасное для ребёнка? Ну, например, посидеть у камина и выпить горячего шоколада?

—Потому что итальянцы так Рождество не празднуют, — заявил Блейз, слегка согнув колени.

—Скорпиус не итальянец.

—Тсс, не позволяй моему крестнику это услышать, — прошипел Блейз, свирепо глядя на Тео. — А теперь снимай всё на камеру. Пусть вырастет и увидит, как весело ему было с классным дядей Блейзом.

—Гермиона меня убьёт. Нет, поправка: прикончит, и хоронить тебя будет уже не с чем, — пробормотал Тео, но камеру с Блейза не свёл. — Если что-то пойдёт не так, я свалю всё на тебя.

—Ничего не пойдёт не так, клянусь.

Это были знаменитые последние слова.

Тео летел следом за Блейзом на своей расхлябанной метле. Сердце у него колотилось каждый раз, когда Скорпиус и Блейз вопили от восторга, несясь на лыжах вниз по склону на полной скорости. Ветер несколько раз едва не сбил Тео с курса, но он умудрялся удерживаться на метле одной рукой — хотя ладони вспотели от страха за Скорпиуса.

—Пи-Пи в восторге! — проревел Блейз сквозь ветер, промчавшись мимо покрытых инеем деревьев и между узких скальных выступов.

Тео тихонько застонал, когда Скорпиус подпрыгнул у Блейза на груди и пронзительно заверещал. Тео очень надеялся, что малыш кричит от удовольствия, а не от смертельного ужаса.

Метла под ним дёрнулась: очередной сильный порыв ветра попытался сбить его. С лыж Блейза ему в лицо ударила горсть снега, и Тео закашлялся. Он мотнул головой, пытаясь избавиться от нарастающего онемения. Похоже, он сейчас замёрзнет насмерть.

Ну, может, Гермиона и не успеет задушить меня голыми руками. Радоваться этому или огорчаться?

Крик Блейза вырвал его из задумчивости. Тео широко распахнул глаза: Блейз пронёсся мимо огромного валуна, и ручка Скорпиуса едва не задела острые выступы.

—Осторожно, Блейз! — закричал Тео.

Блейз его не услышал. Он продолжал выделывать на лыжах трюки, мчась по обледеневшему склону и резко поворачивая, чтобы не налететь на ветки и острые камни.

У Тео сердце ушло в пятки. Он летел следом за своим идиотским лучшим другом и молился, чтобы Блейз не споткнулся, не полетел кувырком вниз и не покалечил шестимесячного малыша. Тео знал: если со Скорпиусом что-нибудь случится, Гермиона — его крёстная и любовь всей его жизни — и Малфои разорвут их с Блейзом на части и скормят фестралам. А может, Гермиона, Джинни и Драко просто столкнут их с этой горы и будут хохотать, пока Тео с Блейзом не разобьются насмерть о торчащие отовсюду валуны.

Воображение Тео уже рисовало жуткие картины переломанных костей и раскроенных черепов. Он так погрузился в мысли о последствиях их поступка, что не заметил толстую ветку прямо перед собой, пока не стало слишком поздно.

Метла врезалась в ветку. Тео взвизгнул, видеокамера вылетела у него из рук и упала куда-то в снег. Он замахал руками, пытаясь ухватиться за метлу, но сильный порыв ветра наконец одолел его.

Тео слетел с метлы и рухнул на Блейза со Скорпиусом, сбив их с ног.

—Ох, чёрт! — проревел Блейз, отпуская лыжные палки и обхватывая Скорпиуса, чтобы тот не пострадал.

Тео отчитал бы его за ругань при ребёнке, если бы сам не был до смерти напуган. Крупные хлопья снега слипались и летели ему в лицо, словно лично желали сказать: «Да пошёл ты». Тео не мог ничего поделать с холодом: снег пробрался прямо под одежду, и он завизжал, как девчонка, впервые увидевшая огромного паука.

—Холодно, холодно, холодно! — вопил Тео, пытаясь встать и снова падая лицом в снег.

Он свалился ещё три раза, прежде чем наконец сумел выпрямиться. Ледяной холод уже пробирал до костей, и Тео дрожал. Он умрёт на этой горе, и никто даже не сможет найти его тело, чтобы отправить Гермионе домой.

Неподалёку разрыдался Скорпиус — температура резко упала. Тео поспешил перевернуть Блейза на спину и увидел, что тот потерял сознание. На лбу у Блейза выступила кровь. На миг Тео запаниковал, решив, что друг уже мёртв, но заметил, что грудь Блейза всё ещё поднимается и опускается.

—Блейз! Скорп! — крикнул Тео. Его руки дрожали, пока он пытался достать палочку. Та упала на землю и покатилась прочь. Тео встал на четвереньки и бросился за ней.

Оживив Блейза заклинанием «Ренервейт», Тео выдохнул — сам не заметив, что задержал дыхание. Блейз открыл глаза и сел, бережно поддерживая Скорпиуса. Он быстро осмотрел малыша, и оба облегчённо обмякли, когда поняли, что Скорпиус не пострадал — только немного перепугался из-за падения.

—Тише, тише, всё хорошо, дядя Блейз с тобой, — пробормотал Блейз, покачивая Скорпиуса из стороны в сторону. Малыш всхлипывал, но через несколько минут успокоился.

Блейз поднял глаза на Тео.

—Ты как, приятель?

—Просто прекрасно, — невозмутимо ответил Тео. Сердце всё ещё бешено стучало о рёбра. Он лёг на спину, тяжело дыша и хватая ртом воздух. — Не могу поверить, что мы остались живы.

Блейз расхохотался и дотянулся, чтобы хлопнуть Тео по бедру.

—А я не могу поверить, что на этот раз всё испортил не я!

Тео бросил на него слабый сердитый взгляд, но знал, что Блейз прав. Обычно в неприятности их втягивал именно Блейз, но на этот раз виноват был Тео. И, что важнее, они упали из-за его чрезмерно бурного воображения.

—Со Скорпом всё хорошо? — спросил Тео, всё ещё беспокоясь за малыша.

—С Пи-Пи всё отлично, — заверил его Блейз и, ухмыляясь, приподнял Скорпиуса. Щёки у малыша порозовели и покрылись пятнами; карие глаза блестели от слёз, но в остальном он был в порядке. Блейз сложил губы трубочкой и наклонился, чтобы поцеловать Скорпиуса в сопливый носик.

Высоким, сюсюкающим голосом он произнёс:

—Кто у нас тут храбрый мальчик? Ты! Да, ты!

Тео положил руку на грудь и подождал, пока сердце перестанет колотиться с частотой взмахов крыльев колибри. Живот всё ещё был напряжён, а ладони в перчатках отсырели от волнения. Когда ветер сбросил его с метлы, он чуть было не обмочился.

—Можем уже отнести его обратно, пока Драко и Джинни не узнали, что он пропал? Я не хочу объясняться с ними, — сказал Тео немного погодя.

Блейз поднял Скорпиуса, тихонько хихикавшего, и улыбнулся.

—Ладно, на сегодня приключений хватит, да? Пора вернуть малыша домой.

—В который раз повторяю, Блейз: он не наш малыш, — тихо простонал Тео.

—Ещё какой наш. Он первый ребёнок в нашем поколении, значит, он общий.

Тео закатил глаза, призвал видеокамеру заклинанием «Акцио», выключил её и сунул в карман.

—Как скажешь. Пошли.

Блейз обнял Тео за плечи и аппарировал вместе с ним. Скорпиус счастливо устроил голову у Блейза на груди.

Джинни и Драко уже сообщили о случившемся Гарри, который возглавлял отдел магического правопорядка, и Гермионе — они знали, что она найдёт способ вернуть Скорпиуса. Все собрались в гостиной поместья. Гарри и Драко спорили о том, как лучше отыскать малыша, когда снаружи раздался тихий хлопок аппарации.

Джинни резко подняла голову и вскочила с дивана. Гермиона подбежала к большому окну во всю стену и заглянула сквозь штору. Она громко ахнула и воскликнула:

—Это Скорпиус!

Джинни закричала и бросилась к дверям. Драко и Гарри устремились за ней. Она уже собиралась распахнуть тяжёлые створки, но те медленно приоткрылись, и в дом на цыпочках вошли Блейз и Тео. Скорпиус почти спал в переноске у Блейза на груди.

—Мой малыш! — вскрикнула Джинни, разбудив Скорпиуса. Он расплакался, но ей было всё равно. Она выхватила его из переноски и зарычала, заметив, сколько верёвок его опутывало. Наконец Скорпиус снова оказался у неё на руках. Джинни прижала его к груди и зарыдала, уткнувшись в три его шапочки. —Мерлин, Скорп! Ты в порядке? Что с тобой случилось? Я так рада, что ты дома!

—Какого чёрта вы с ним делали? — потребовал ответа Драко, подойдя к ним. В руке он держал палочку и направил её остриё на Блейза. —Ты! Это ведь была твоя идея, да?

Блейз виновато поднял руки.

—Мы просто покатались на лыжах.

—С моим ребёнком? — вскрикнула Джинни, прижимая плачущего Скорпиуса к груди. Она успокаивающе гладила его по спине круговыми движениями и покачивалась из стороны в сторону. —О чём вы думали? Он мог пострадать — или ещё хуже!

—С ним всё прекрасно, — сказал Тео, но Гермиона не дала ему договорить. Она подскочила к нему и хлопнула по голове.

—Ты идиот, — отрезала она, закатив глаза. —Тео, не могу поверить, что вы устроили со Скорпиусом такую опасную затею! Ему ещё и года нет. Неужели вы не могли подождать, пока он хоть немного подрастёт?

Блейз вставил:

—Я катался на лыжах с дедом, когда мне едва исполнился год, и ничего со мной не случилось.

—Давай перечислим: ты забрал нашего ребёнка, никого не предупредив, и повёз кататься на лыжах посреди ночи, когда ему полагалось спать, как обычному малышу. Тебе самому это кажется нормальным? — потребовал ответа Драко.

—И ещё: Малфой разбудил меня посреди ночи, а это тоже уголовное преступление, — добавил Гарри и сонно потёр покрасневшие глаза. —А я ведь видел чудесный сон!

Джинни всхлипнула и прижала Скорпиуса к себе ещё крепче.

—Вы его похитили. Я… даже не знаю, что сказать.

—Нам правда очень жаль, — мягко произнёс Тео, поворачиваясь к ним. —Блейзу просто хотелось оставить со Скорпиусом воспоминание. Вот и всё…

—Воспоминание? — переспросила Джинни. Объяснение Тео её заинтересовало. —Что ты имеешь в виду?

Тео взглянул на Блейза, который — впервые за вечер — выглядел пристыженным и не поднимал глаз.

—Есть итальянская традиция, которой Блейз хотел поделиться со Скорпиусом. В северных областях люди катаются на лыжах до полуночи, а затем встречают Рождество на склоне. Блейз вырос с этой традицией, она часть его культуры, и он просто хотел разделить её с тем, кого любит больше всех на свете… со Скорпиусом.

Все замолчали. Джинни посмотрела на Блейза, опустившего голову и избегающего чужих взглядов. От осознания её сердце смягчилось, и на глаза навернулись слёзы. Она подошла к Блейзу и взяла его за руку. Когда он поднял на неё взгляд, Джинни тихо сказала:

—Я не стану осуждать тебя за то, что ты поделился со Скорпиусом частью своей культуры. Хотя, конечно, сначала надо было нам рассказать. Тогда мы бы не так волновались за его безопасность.

—Эй, погоди, — вмешался Драко, подойдя к Джинни. Он нахмурился и потребовал у Блейза: —Ты настолько любишь Скорпиуса, что взял его кататься на лыжах, но нас с собой не позвал? Что ты за друг такой?

—Ужасный, я знаю, — смущённо признался Блейз, снова опустив голову. —Прости, что напугал вас. Мы не думали, что вы проснётесь ночью и обнаружите, что его нет. Мы с Тео собирались вернуть его, как только вернёмся.

—Ты хотя бы можешь извиниться за то, что не дал мне поспать? — проворчал Гарри, обхватив себя руками.

—Извини, Поттер, — с улыбкой сказал Блейз. Гарри закатил глаза, но кивнул, принимая извинения.

Джинни тихо рассмеялась и обняла Блейза за талию, прижав к нему Скорпиуса. Она ласково улыбнулась ему и сказала:

—В следующий раз, когда тебе взбредёт в голову что-то подобное, знай: я нарежу тебя на мелкие кусочки и скормлю павлинам во дворе. Понятно?

Блейз сглотнул, но кивнул.

—Понятно.

Драко потёр руки и подался вперёд.

—Так вот, насчёт этого катания на лыжах…