Глава 1: 1.

Молли Уизли терпеть не могла больницу Святого Мунго. В лучшем случае она едва помнила, как её оттуда выписывали, с одним или двумя новорождёнными на руках. В худшем — приходила туда с тяжёлым сердцем, готовая проститься с кем-то из дорогих ей людей.

Сегодня был как раз такой случай. Из слов Гарри она запомнила только что-то про змею и острую необходимость поскорее добраться до мужа. Теперь она снова шла по коридорам этого ужасного места, сердце колотилось где-то в горле.

Она заметила, как переменилась атмосфера. Целительница быстро направлялась к ней, словно ей нужно было сообщить что-то срочное. Словно случилось что-то плохое.

—Миссис Уизли?

Молли едва заметно поморщилась.

—Да? — Она старалась говорить спокойно и по-деловому, с трудом сдерживая рыдания.

—Не стану вас томить. Ваш муж выживет. Змея сильно его ранила, но он боролся, миссис Уизли. С ним всё будет хорошо.

От облегчения у Молли едва не подкосились ноги. Она кивнула, и глаза наполнились слезами.

—Я могу его увидеть?

Целительница кивнула и указала на дверь неподалёку. Молли поспешно вошла, не дожидаясь, пока та договорит. Увиденное заставило её побледнеть. Артур был совсем не похож на себя: кожа скрыта повязками, на них засохла кровь. Молли села рядом и положила ладонь ему на щёку. К счастью, этого хватило, чтобы он зашевелился.

—Привет… — сонно пробормотал Артур, затуманенным взглядом глядя на жену.

Молли просияла и поцеловала его в неперевязанную часть щеки. Она даже не заметила, как в комнату вошёл Билл и, прислонившись к стене, отвёл взгляд с улыбкой.

—Как ты себя чувствуешь?

—Лучше, — тихо ответил Артур, находя её руку своей. — Где дети, Молли?

Она постаралась выровнять дыхание.

—В холле. С ума сходят от волнения. Я только что приехала и сразу пошла сюда, как только целительница разрешила.

Из угла комнаты раздался голос Билла:

—Если хочешь, я пойду и скажу им.

Он медленно подошёл к родителям. Артур слабо улыбнулся, а тело Молли напряглось.

—Ты в порядке, Молли? — слабо спросил Артур, крепче сжимая её руку.

Молли кивнула, но лицо её переполняли чувства.

—Хочешь сама им сообщить? — спросил Артур.

Она удивлённо посмотрела на него.

—И оставить тебя здесь? Артур, на тебя только что напала змея!

—Я останусь с ним, мам, — твёрдо сказал Билл, опустив глаза. — Они напуганы. Сейчас ты им нужнее, чем я.

Он поцеловал её, улыбнулся, и Молли вышла из комнаты, решительно направляясь к остальным. Билл был прав: детям нужна была она.

Когда Молли наконец добралась до зала ожидания, то увидела сцену, которую часть её души не хотела нарушать. Фред и Джордж сидели рядом; голова Джорджа почти клонилась Фреду на плечо — он задремал. Джинни свернулась клубочком у Джорджа на коленях, а Рон неловко привалился к ней и храпел так громко, что это было неприлично для больничного зала ожидания. Сириус и Гарри сидели напротив рыжеволосой кучки и молча поддерживали семью.

Молли осторожно подошла к детям и легко коснулась плеча Фреда.

—Мам? — спросил он. На удивление, голос звучал вполне ясно, несмотря на его состояние.

От одного этого слова почти все дети зашевелились. Кто-то пришёл в себя быстрее, кто-то медленнее.

—Он очнулся. С ним всё будет хорошо.

Молли не видела смысла держать детей в неизвестности. Все разом выдохнули с облегчением, и тут же они оказались в объятиях матери.

—Можно нам его увидеть? — спросил Рон, уткнувшись лицом ей в шею.

Молли мягко зашикала на всех.

—Я спрошу, хватит ли у него сил. Помните, он ещё восстанавливается.

Дети кивнули, прижимаясь к её груди; некоторые уже начинали плакать. Молли утешала их как могла, шептала нежные слова и снова и снова обещала, что с папой всё будет хорошо. Ей казалось, так продолжалось целую вечность.

Когда дети наконец повидались с Артуром, они остались на ночь в его больничной палате. Молли уже начинала засыпать, сидя рядом и переплетя пальцы с мужем, когда услышала тихий всхлип с другого конца комнаты. Это плакала Джинни.

Молли как можно тише поднялась и опустилась на колени перед младшей дочерью.

—Всё в порядке, Джинни?

Та мрачно покачала головой.

—Мы не можем потерять папу. Мы были так близко… Он мог…

Джинни не договорила; шёпот её был едва слышен и не должен был разбудить братьев.

Молли зашикала на неё и снова притянула к себе. Джинни даже не попыталась вырваться.

—Пойдём со мной, хорошо?

Джинни кивнула и пошла за матерью к кровати. Молли уступила дочери место рядом с Артуром и всё это время успокаивающе поглаживала её по спине.

Когда наступило утро, Артур не стал спрашивать, почему Джинни положила голову ему на плечо. Честно говоря, его это совсем не смущало. Он просто начал гладить её по волосам. Вместе с тихими утешениями Молли это напомнило Джинни: родители никуда не денутся. Ещё очень долго.

Ночь выдалась относительно спокойной. Страх, который последние несколько дней сотрясал семью Уизли, ненадолго отступил на задний план. Большинство уже вернулись домой, успокоились и мирно спали по комнатам. Всего несколько часов назад их постигло горе, которое, как им казалось, могло их сломить. Но по какому-то чуду Билл выжил и не превратился в оборотня. Это давало надежду. Казалось, этот вечер стал недолгой передышкой от страданий. На миг почти все обрели покой.

А вот Молли не спала. Она сидела рядом со старшим сыном, не сводя с него глаз. Билл спал беспокойно: глаза закрыты, но пальцы крепко сжимают простыню, на лице — лёгкая гримаса боли. Молли беспомощно смотрела на ещё свежие шрамы и пыталась придумать, чем помочь сыну, но почти ничего не могла сделать.

Его лицо чуть сильнее сморщилось от боли, голова откинулась на подушку, спина выгнулась. Молли быстро взяла с комода тряпку и осторожно промокнула засохшую кровь на щеке Билла, стараясь не задеть шрамы.

Сердце её растаяло, когда он прижался лицом к тряпке. Она ещё немного продолжала осторожно ухаживать за ним, радуясь, что смогла хоть ненадолго облегчить его состояние.

—М… мам? — сонно произнёс Билл, медленно открывая глаза.

Молли улыбнулась и наклонилась так, чтобы он её видел. Билл слабо улыбнулся; лицо расслабилось, когда он устроил голову поудобнее на подушке.

—Я здесь, дорогой. Ты как?

Билл вздохнул — почти довольно.

—Пока немного болит. Но настойка бадьяна, кажется, помогает.

Молли ласково улыбнулась и провела пальцами по волосам старшего сына. От этого он, кажется, расслабился ещё сильнее; веки его затрепетали и закрылись. И всё же на лице оставалось выражение боли.

—Но я в порядке, мам. Становится лучше.

Молли тихо улыбнулась, неодобрительно покачала головой и потянулась за мазью, чтобы обработать самые глубокие шрамы. Билл довольно промычал.

—Ты никогда не умел хорошо врать, Билл. Скажи, где болит сильнее всего.

Билл тихо рассмеялся, хотя боль всё ещё была заметна.

—Надо было догадаться, — вздохнул он. Он отвернулся от неё и лениво провёл пальцем над одним из самых глубоких шрамов. — Жжёт как огнём.

Молли кивнула и осторожно нанесла мазь на отметину. Билл по-прежнему выглядел подавленным, будто хотел что-то сказать.

—О чём задумался, дорогой?

Билл сглотнул и покачал головой.

Молли вздохнула и снова принялась гладить его по волосам. Она знала, что он что-то недоговаривает, но сейчас было не время. По крайней мере, на этот миг ему было спокойно, а она не хотела причинять ему новую боль. Он наконец-то спал более или менее мирно — и пока этого было достаточно.

Битва семи Поттеров потрясла всех. Гарри был совершенно справедливо убит горем из-за смерти своей совы. Тонкс, Люпин и Кингсли тяжело переживали гибель Грозного Глаза, а внезапное и стремительное поражение заставило почти всех участников почувствовать себя застигнутыми врасплох, плохо подготовленными и не готовыми к такой опасности.

Но Молли Уизли, как обычно, тревожилась по-особенному. Большинство Уизли тоже: один из их близких лежал на диване, обессиленный и истекающий кровью. Наконец почти все разошлись по комнатам — поспать, если получится, или хотя бы побыть в одиночестве. В комнате с Джорджем остались Молли и Фред. Артур то и дело заходил к ним, объясняя, что просто не может спать в пустой постели.

Молли улыбнулась его словам, но всё её внимание было сосредоточено на сыне.

Джордж едва сознавал происходящее, то проваливаясь в забытьё, то приходя в себя под руками матери. Молли осторожно промокала кровь, всё ещё сочившуюся у него из-под волос, и замечала каждый его слабый болезненный всхлип и сонный стон. Каждый раз она нежно успокаивала его.

Фред всё это время сидел рядом. В его глазах застыла такая же боль, как и во взгляде близнеца. И почему-то именно это ранило Молли сильнее всего. Казалось, будто оба мальчика попали под то ужасное заклятие, будто Фред чувствовал каждую каплю боли Джорджа.

Когда Джордж снова уснул, Молли повернулась к Фреду.

—Фредди, — прошептала она, стараясь не разбудить близнеца.

Фред очнулся от оцепенения и быстро заморгал, прогоняя сон.

—Иди немного поспи, хорошо? С ним всё будет в порядке. Ты не сможешь ему помочь, если совсем не отдохнёшь.

Фред, похоже, даже обиделся на эти слова.

—Я не оставлю его, мам. Ты же знаешь.

Молли вздохнула.

—Знаю. Просто переберись на диван, дорогой. Если он тебя позовёт, я разбужу.

Фред явно пытался придумать, что возразить, но усталость оказалась сильнее. Он откинулся на спинку кресла в другом конце комнаты и почти сразу уснул.

Молли с нежностью улыбнулась и снова посмотрела на Джорджа.

Тот понемногу приходил в себя. Он болезненно поморщился и попытался понять, где находится. Молли тут же погладила его по волосам, стараясь вернуть ему ощущение покоя, и зашептала слова утешения. Джордж быстро нашёл взглядом её глаза; на его лице медленно появилась довольная улыбка.

—Мам? Где Фред?

Молли подалась в сторону, показывая ему Фреда — тот неловко свернулся в кресле. Напряжение понемногу отпускало Джорджа.

—Позвать его?

—Нет, — твёрдо ответил Джордж и слабо покачал головой. — Ты только посмотри, как ему удобно.

Молли тихо рассмеялась, вновь взглянув на Фреда, который умудрился скрючиться в кресле самым невероятным образом и всё же выглядел умиротворённым.

—Сильно болит? Я могу чем-нибудь помочь?

Молли говорила тихо и спокойно, стараясь утешить Джорджа. Тот лениво покачал головой.

—Вот это помогает.

Молли мягко улыбнулась, услышав его признание, и снова погладила его по волосам.

—Отдыхай, Джордж, — прошептала она. — Мы рядом.

Этого оказалось достаточно, чтобы Джордж наконец успокоился и снова уснул. Хотя бы на какое-то время он обрёл покой.

Для Молли Уизли это мгновение длилось дольше всех остальных. Насилие наконец стихло; в битве наступила короткая передышка — и всё же мир остановился. Её сын лежал на полу, разбитый и залитый кровью. На лице застыл призрак его последнего смеха.

С каждым новым членом семьи, узнававшим о случившемся, Молли казалось, будто вместе с Фредом умирает часть её самой.

К счастью, Артур лучше замечал, что происходит вокруг. Он находил время для каждого из детей, пока Молли не могла оторваться от Фреда. Она стояла на коленях у его головы и убирала со лба волосы, пропитанные потом и кровью.

Молли знала, что Фред уже не почувствует её прикосновений. Знала, что отчасти делает всё напрасно. И всё же продолжала нежно гладить его. Это было инстинктивно, как рефлекс, который не могла остановить даже смерть.

Когда дети окружили её, переполненные болью, Молли протягивала руку каждому, кого могла коснуться, порой даже не осознавая этого.

Но взгляд её не отрывался от неподвижного тела Фреда.

Он даже не казался самим собой. Слишком неподвижный, слишком спокойный. На лице не осталось ни следа озорства, шума и суеты, которыми он всегда жил. Привычный свет в нём погас — внезапно и навсегда. Всё происходящее казалось чудовищно неправильным, словно Молли угодила в усиленного боггарта, который околдовал всю её семью.

Она невольно вспомнила своих братьев — и то, что почувствовала, когда узнала об их гибели. Те ужасные, полные боли звуки, которые теперь издавали её дети, когда-то вырвались и у неё самой. Столько лет назад всё было другим — и в то же время совершенно таким же.

Может быть, её братья сейчас рядом с Фредом. С тем мальчиком, которого она отчасти назвала в их честь. Может быть, они утешат его, если она сама не сможет.

«Обещаю, Молли, с нами ему будет хорошо», — сказал ей Фабиан во время одного из их последних разговоров. Рядом с братьями стоял совсем маленький Чарли.

Молли не хотелось доверять близнецам одного из своих детей. Но она видела, как благоговейно смотрел на мужчин её сын, как он был счастлив. В тот миг она поняла, что всё будет хорошо. Беспокоиться не о чем. Фред не уходит навсегда — он просто отправляется к дядям.

Теперь, сидя в Большом зале среди самых дорогих ей людей, Молли думала именно об этом. Фреда больше нет. Мысли о том, что они уже никогда не услышат его смех, никогда не увидят его улыбку, кружили голову от страха и горя. Боль за детей разрывала её изнутри. Но хотя бы ненадолго она сумела удержать отчаяние одной простой мыслью:

Он не ушёл навсегда. Просто отправился к дядям.

В «Нору» приехал неожиданный гость. Молли чувствовала себя ужасно неподготовленной: после войны… после Фреда… она не поддерживала в доме привычный порядок. И всё-таки гость был здесь. Тот, чьего возвращения она ждала, казалось, целую вечность.

Он прилетел на драконе, не слишком заботясь о том, чтобы остаться незамеченным, и быстро спрыгнул на землю. Молли не сразу узнала его: борода отросла, волосы растрепались, по рукам вились новые татуировки. Но что-то в самой глубине души сразу подсказало ей, кто это. Её мечта наконец сбылась.

Чарли вернулся домой.

Молли бросилась к нему с распростёртыми объятиями. Он прижался к ней, и его охватило облегчение.

—Чарли, — тихо произнесла она, пряча его голову у себя на шее и нежно проводя рукой по растрёпанному хвосту.

Он сдавленно рассмеялся.

—Привет, мам.

Одного его голоса — голоса, которого ей так долго не хватало, — почти хватило, чтобы из глаз Молли хлынули слёзы. На миг он словно перевязал её ноющее сердце.

Чарли отстранился и дрожащими руками вытер глаза.

—Я… даже не знаю, что сказать…

Он опустил взгляд и покачал головой.

—Я скучал по тебе. По дому. Когда я услышал…

Голос Чарли сорвался. Он прикрыл рот кулаком.

—Когда я услышал о нём, мне стало так плохо. Я всё устроил, как только смог… Прости. Я должен был быть здесь. Должен был…

—Не надо, Чарли, — ласково перебила Молли и снова притянула его к себе.

—Он мой младший брат! Я мог бы защитить его, мам. Хотя бы быть рядом со всеми… С Джорджем. Я мог бы сделать больше.

—Мы все об этом думали. Никто из нас не мог сделать больше, — голос Молли дрожал, но она всё равно крепко обнимала сына.

Чарли кивнул, пытаясь взять себя в руки.

—Прости. Вот так я возвращаюсь домой, — невесело рассмеялся он.

Молли уверенно положила ладонь ему на плечо и повела в дом. Чарли подал знак дракону, а потом позволил матери увести себя. Она прижала ладонь к его щеке и с любовью улыбнулась, проводя большим пальцем по коже.

—Мой мальчик, — сказала она, глядя на сына, который изменился так сильно — и совсем не изменился — с тех пор, как она видела его в последний раз. — Добро пожаловать домой.

Всего через день после триумфального возвращения Чарли у «Норы» появился ещё один гость. На этот раз он прибыл куда скромнее, почти незаметно. Просто аппарировал за пределами участка, ссутулившись и опустив голову.

Молли сразу поняла, кто это, и вышла ему навстречу. Перси был худым — слишком худым; лицо у него осунулось и побледнело. Ни одному её ребёнку такое выражение не шло бы. Он избегал материнского взгляда, и стыд ясно читался на его лице.

—Мам, я…

Он покачал головой и потёр переносицу. Молли говорила негромко и улыбалась тепло. Она положила ладонь ему на плечо и нежно провела большим пальцем над ключицей. Перси едва заметно вздрогнул.

—Я рада, что ты вернулся, Перси.

Перси вздохнул и покачал головой.

—Почему?

Молли удивлённо посмотрела на него.

—Я только и делал, что приносил вам страдания. Я говорил ужасные, ужасные вещи… а ты просто впустишь меня домой? После всего, что случилось? После… после Фреда?

Молли прикусила губу, изо всех сил сдерживая слёзы.

—Конечно.

Перси посмотрел на неё так, будто никогда прежде её не видел, будто говорил она на незнакомом ему языке. Он пристально уставился в землю. Он не мог встретиться с ней взглядом: иначе понял бы, что она лжёт. Ведь такого не может быть. После того, что он натворил, семья не станет просто так принимать его обратно — тем более с распростёртыми объятиями.

Он попытался справиться с сомнениями и выдавил улыбку, пока мать внимательно его разглядывала.

Но Молли Уизли была очень проницательной женщиной. Скрыть что-либо от собственной матери было невозможно — особенно такое. Она бережно обняла Перси за плечи и погладила его по затылку. Перси как мог подался навстречу её успокаивающему прикосновению, хотя какая-то часть его всё ещё не верила, что он его заслужил.

—Перси, дорогой, мы тебя любим. Это никогда не изменится. Ты всегда можешь вернуться домой. Ты ведь знаешь, правда?

Он помедлил и наконец кивнул. Молли не отводила от него взгляда. На её лице появилась строгая, но любящая улыбка, знакомая Перси с детства.

—Прости меня, — мрачно произнёс Перси, и глаза его наполнились слезами.

Молли без колебаний обняла его.

—Я тоже.

Для Рона Уизли та суббота должна была стать лучшим днём в жизни. Они с Гермионой продумали всё до последней мелочи, ни на чём не экономя. Как всегда, шутила Молли, Гермиона всё тщательно спланировала, а Рон просто подстроился. Он и правда ждал этого дня и очень радовался, но сейчас всё казалось ему чрезмерно важным.

Посреди ночи Молли получила патронус, от которого чуть не умерла от страха. Когда у тебя есть дети — укротители драконов и авроры, — сообщения-патронусы перестают быть просто добрыми весточками и напоминаниями. Они начинают походить на дурные предзнаменования, мрачнее самого Грима.

Когда патронус принял форму джек-рассел-терьера, Молли хотя бы немного успокоилась. По крайней мере, Рон был достаточно невредим, чтобы послать собственного патронуса, решила она. Мерлин, значит, дело не в нём. Может, в Гарри? Или в Чарли? А может, случилось что-то ещё?

—Привет, мам. Прости, что отправляю патронус так поздно, но… я просто хочу с тобой поговорить. Можно?.. — произнёс голос Рона.

Молли не раздумывала ни секунды.

—Конечно, дорогой. Аппарируй сюда, когда захочешь. Разбудить папу?

—Не надо. Я ненадолго.

Молли тихонько поспешила к входу в «Нору» и встретила сына. Выглядел он нормально, разве что немного нервничал. Молли сразу стало спокойнее.

—Ты в порядке, Рон?

—Это глупо.

—Если ты посылаешь мне патронуса до рассвета, значит, это не может быть глупостью.

Рон сухо рассмеялся и потёр затылок.

—Я просто волнуюсь. Из-за субботы.

—Предсвадебный мандраж?

Рон притворно возмутился.

—Конечно, нет! Я и не думал, что мне настолько повезёт.

Молли улыбнулась, гордясь сыном и разделяя блеск счастья в его глазах.

—Я просто хочу, чтобы для неё всё было идеально. Ты же знаешь, сколько всего она запланировала.

Молли едва удержалась от смеха.

—А ты знаешь, что она, наверное, думает о том же самом?

Рон недоумённо моргнул.

—Думаю, именно поэтому она так много всего и спланировала. Хочет, чтобы для тебя всё было так же идеально, как ты хочешь для неё.

Молли нежно обхватила его за затылок и привычно погладила по волосам.

—Зачем бы ей столько всего планировать, если бы она не хотела, чтобы этот день стал идеальным для вас обоих?

Рон заулыбался и энергично закивал.

—Да. Да, наверное.

Молли слегка сжала его шею, привлекая внимание ещё на миг.

—Не забывай: вы достойны друг друга. Вы оба замечательные, и суббота будет прекрасной, даже если что-нибудь пойдёт не по плану.

Рон кивнул, устало улыбаясь.

—Спасибо, мам, — сказал он, медленно и неохотно отстраняясь от неё. — Я люблю тебя.

—И я тебя люблю, мой мальчик, — ответила она, когда он приготовился аппарировать. — Очень люблю.