Глава 1: 1.

Взрыв они потом ещё много лет вспоминали как начало своей погибели. Хотя близнецы Уизли вскоре стали подозревать, что всё началось ещё тогда, когда они решили открыть совместный бизнес.

До сих пор близнецы гордились тем, что придумывают безобидные забавы, пусть от них у людей и случалась диарея, их выворачивало наизнанку или просто раздавался дружный смех.

Но в их шалостях что-то незаметно изменилось — примерно так же, как начинается лёгкий насморк перед тяжёлой простудой.

В погоне за идеальной осенней шуткой близнецы сунули нос в довольно сомнительную область магии.

Им удалось заполучить идеальное хэллоуинское чудовище, чтобы взять его за образец для своей затеи. Только в ослеплении желанием довести сезонную шутку до совершенства они не заметили нескольких вещей, которые другие сочли бы важными с точки зрения этики.

Если бы они уделяли учёбе больше внимания, чем изобретению бесчисленных новых розыгрышей, то, возможно, вспомнили бы урок профессора Кеттлберна, который тот столько раз пытался вбить им в головы: природа всегда найдёт выход.

Вместо этого жертвами собственного успеха стали они сами — отчасти, пожалуй, из-за самоуверенности и убеждённости, что их-то уж точно ничем не застать врасплох. Будь они поскромнее, может, и вспомнили бы, что на свете есть две вещи, которым особенно не нравится, когда их не уважают: природа и магия.

И вот взрыв — из-за того, что их никудышный, но любимый младший брат возился с другими зельями, — разнёс клетку, в которой держали их драгоценное идеальное хэллоуинское чудовище. Близнецы рухнули навзничь и в ужасе уставились на клубящийся под потолком дым и облако летучих мышей. Они могли только дёргаться на полу, пока дальняя стена не разлетелась в щепки, а ядовитые испарения вместе с бесценным подопытным не вырвались через открытое окно.

А потом из соседней комнаты донеслись крики.

Рон висел вниз головой под потолком, опутанный толстыми жгутами эктоплазмы. Его тело судорожно билось, вытягивалось и покрывалось рыжей с белым шерстью. Лицо вытянулось в острую морду с усами, уши округлились, а широко распахнутые глаза стали чёрными и бусинчатыми. И будто мало было того, что Рон превращался в огромного рыжего зверя, похожего на хорька, — по краям он ещё и начал походить на нюхлера. Когда наконец выпутался и свалился вниз…

Он принялся заталкивать в свой мутировавший мешок всё подряд — всё, что блестело или было съедобным.

Из мешка тут же раздались новые взрывы.

И с каждым взрывом Рон мутировал ещё немного.

Из мешка посыпались сотни крошечных засахаренных горностаев, которые тут же разбежались по разрушенной лаборатории…

И принялись пакостить.

И устраивать новые взрывы.

Из-за стены раздался пронзительный крик Молли:

— Ох, Мерлин милостивый, Гарри!

— Чудовища! — закричали голоса. Множество торопливых шагов подсказало, что покупатели в панике бросились вон из магазина.

— Найдите Гермиону! Она знает, что делать! — хрипло выкрикнул Гарри.

Близнецы тут же рванули в соседнюю комнату, но споткнулись о кучу изодранных, дымящихся мантий и кубарем влетели прямо в Гарри Поттера.

Точнее, в Гарри Поттера с великолепными рогами: они росли у него на голове и тянулись вдоль спины, словно спинные пластины Годзиллы.

Молли же приобрела призрачный вид банши и, казалось, вот-вот завопит так, что отправит всех вокруг прямиком в загробный мир.

Близнецы быстро наложили на маму заглушающее заклятие, намертво запечатав ей рот, и взмолились:

— Нет, мам, если ты что-нибудь скажешь, ты нас всех убьёшь!

Молли посмотрела на себя и молча завопила ещё громче — к счастью, заклятие не пропустило ни звука.

Рон в панике пытался затолкать в свой мутировавший мешок все подряд предметы, создавая новые неприятности. Но кончики рогов Гарри засветились и ударили по Рону разрядом, превратив его в кубик лаймового желе.

Кубик задрожал: Рон пытался выбраться или хотя бы прогрызть себе дорогу наружу. Но волшебное лакомство тут же восстанавливалось.

Гарри повернулся к близнецам. Кончики его рогов начали угрожающе краснеть.

— Какого чёрта вы натворили, Фред, Джордж?

Близнецы одновременно умудрились выглядеть и смирившимися с судьбой, и совершенно раскаявшимися.

— Мы держали летучемышиного перевёртыша в клетке, чтобы смоделировать идеальную хэллоуинскую шалость. Всё было безопасно, честное слово!

— Ничего в этом не выглядит безопасным, — огрызнулся Гарри. Аврорское чутьё уже било тревогу. — И это поэтому вы не пускали Гермиону в лабораторию? Потому что знали: она устроит вам адскую взбучку, если узнает, что вы держите там существо? И что ещё за летучемышиный перевёртыш?

Близнецы одновременно сглотнули.

— Ну… Это вроде летучемышиного оборотня, только наоборот. Обычно он летучая мышь, которая якобы может превращаться в человека.

— «Якобы», — повторил Гарри.

— Ну, выглядит он точь-в-точь как обычная летучая мышь. Так что доказать, что это не злобное призрачное существо, было невозможно. Но он такой красивый, такой зловещий… Мы просто обязаны были его заполучить.

— Вы посадили в клетку потенциально злобного призрачного летучемышиного человека, а потом попытались его взорвать? — спросил Гарри, сузив зелёные глаза.

— Давайте будем справедливы… — запротестовали близнецы. — У нас не было доказательств, что он и правда такой. И лабораторию взорвали не мы, а наш младший брат — придурок.

Молли выглядела так, будто сейчас взорвётся и осыплет всех баншичьими ошмётками.

Нос Гарри сморщился. Раздался явственный звук, будто кто-то скомкал лист бумаги. Близнецы торжествующе переглянулись — а потом поняли, что сейчас совсем не время для таких реакций.

— Где Гермиона? — потребовал Гарри.

Близнецы уставились на кучу мантии, обгоревшей, изодранной и разорванной в клочья.

— Э-э…

Рога Гарри снова засветились. На этот раз он словно попытался сдержаться, но, когда открыл рот, из него вырвался сверкающий луч энергии. Он ударил в близнецов и швырнул их через голову прямиком в дальнюю стену.

Гарри в ужасе прикрыл рот руками. Теперь близнецы были погребены под десятками розовых флаконов их фирменного любовного зелья «Чудо-ведьма».

Директор Снейп проснулся в тепле, которого не ощущал за все годы в Хогвартсе. Тепле таком сонном и уютном, что оно требовало остаться в постели ещё на добрую половину дня. Впервые за долгое время сны были приятными, а не кошмарными, и Снейпу хотелось снова погрузиться в объятия сна — тяжёлые, как у левиафана.

Он повернулся на бок и получил сонный писк прямо в лицо. Снейп замер. Медленно протянул руку и коснулся густой тёплой шерсти.

В ответ на него уставились самые тёплые карие глаза на всём свете — глаза выдры. Стоило их взглядам встретиться, как внутри Снейпа разлилось тепло, будто он погружался в вечный тёплый омут, откуда уже никогда не придётся возвращаться в холод. Его рука дрогнула, когда он притянул зверька поближе и закрыл глаза. Ноздри наполнил аромат осени, смешанный с запахом моря.

— Здравствуй, — прошептал он, ошеломлённый нежностью в этих глазах и исходящим от зверька теплом.

Выдра пискнула. Затем зашевелилась, и две похожие на летучемышиные перепончатые крылья раскрылись, обнимая его за лицо. Перепончатые лапки коснулись его щёк. Она нежно лизнула его кончик носа.

Лицо Снейпа смягчилось, но почти сразу потемнело от раздражения.

— Хагрид.

— Да нет же, сэр! — воскликнул Хагрид, размахивая огромными руками. — Клянусь, я её раньше в жизни не видел! Она не моя! Я ничего не разводил с тех пор, как вы в прошлый раз меня отчитали!

Снейп нахмурился ещё сильнее. Крылатая выдра у него на плече громко зацокала на Хагрида, как торговка на рынке. Болтливая выдра и её ярость странным образом его умиляли, но он положил ладонь ей на голову, успокаивая. Она зачирикала и ласково потёрлась о его руку.

Снейп прищурился: в бусинчатом взгляде выдры на Хагрида он заметил что-то ещё.

Движение.

В волосах Хагрида что-то шевелилось.

Ожидая, что сейчас случится нечто вроде кровавой расправы Медузы, Снейп выхватил палочку и направил прямо Хагриду в голову.

— Нет, сэр! НЕТ! Это же детёныш! — взвыл Хагрид. Он беспорядочно пошарил в волосах, вытащил оттуда нечто и прижал к груди, защищая. — Не трогайте его!

Существо выскочило из его рук с шипением. Снейп отшатнулся и успел произнести защитное заклятие и оглушающее, но прежде чем завершил последнее, крылатая выдра бросилась на незваного гостя, заливаясь яростным писком.

Размытое коричневое пятно столкнулось с зелёно-серым: выдра свирепо терзала существо, выпрыгнувшее из рук Хагрида.

Хагрид горестно взвыл. Его очередной питомец встретился с выдриной яростью, и оба зверя, сцепившись, покатились к Гремучей иве.

Снейп поднялся и так смерил Хагрида взглядом, что могло бы скиснуть молоко. Его челюсть напряглась.

— Рубеус Хагрид, с этой минуты вы отстранены от работы. Вам запрещено покидать свои комнаты, пока этот беспорядок не будет полностью устранён. И поселитесь вы там, где я укажу. А я тем временем направлю в вашу хижину и кладовые отряд из Департамента по контролю за магическими существами. Они проверят всё до последнего кирпича и убедятся, что больше ничто не сможет застать меня или кого-либо ещё врасплох!

Хагрид побледнел. Из палочки Снейпа вырвался Патронус — человекоподобная выдра с крыльями летучей мыши и поразительно знакомой гривой. Он стремительно умчался к Министерству.

— Нет, сэр, прошу! Только не моих друзей!

— Заводите себе законных друзей, Хагрид, иначе, клянусь богами, я лично добьюсь, чтобы до конца вашей жалкой жизни вам запретили покупать всё живое, мёртвое и промежуточное! Если это существо причинит вред хоть одному ученику, жителю Хогсмида или кентавру в лесу, я прослежу, чтобы вас судил Визенгамот за то, что вы подвергли опасности всё, у чего есть пульс, на территории Хогвартса!

Хагрид уставился себе под ноги. У ворот Хогвартса один за другим раздались хлопки трансгрессии. Снейп взмахнул палочкой, и ворота распахнулись, пропуская вызванный Патронусом отряд чиновников.

— Потенциально опасные магические животные, директор? — спросил самый высокий из них.

Снейп стиснул челюсть и кивнул.

— Да. И одно возможное мутировавшее существо, которое привязалось ко мне, прежде чем спасло от остальных. Они сцепились и покатились вон туда, к Гремучей иве.

Чиновники разом поморщились при упоминании скандально злобного дерева — было видно, что они хорошо знают его историю.

Из кустов донёсся слабый писк, и Северус поспешил туда.

Выдра жалобно заскулила, когда он осторожно поднял её. Всё её тело было покрыто укусами и царапинами, из ран сочилась смесь крови и яда. Северус бережно прижал её к себе, обхватив одной рукой. Её противник лежал неподвижно в грязи: он проиграл.

— Да это же был всего лишь детёныш! — запротестовал Хагрид, жалобно всхлипывая.

Один из чиновников — на его значке было написано «Сет Ригби» — направил палочку на павшее существо.

— Это гадюкоязыкая древесная ящерица. А видите маленький гребень и серёжки? Похоже, результат скрещивания ящерицы с василиском. Если это подтвердится — зверюга чертовски опасная.

Голова Снейпа резко повернулась, и он свирепо уставился на Хагрида.

— Вы сказали, что ничего не разводили после нашего последнего разговора.

— Так и есть! — запротестовал Хагрид. — Яйцо мне в «Кабаньей голове» досталось, в карты выиграл. Тот парень денег не имел, но отдал яйцо в знак благодарности!

— Благодарности за что?

— Ну, э-э… — запнулся Хагрид. — Мы не на деньги играли, вот. А парень оказался понимающим, когда я рассказал, что мне больше нельзя разводить зверей. Сказал, мол, жаль, и…

— Просто так решил подарить вам незаконное яйцо ядовитого гибрида?

Хагрид уставился на свои ботинки.

— Я отнесу её в больничное крыло. Если будут дополнительные вопросы, зададите их мне там. Хижина Хагрида вон там. Можете снести её до основания, — сказал Снейп и, не дожидаясь возражений, вихрем умчался прочь в чёрной шерстяной мантии.

Сет Ригби неловко поёрзал.

— Он довольно грозный. — Пауза. — Всё ещё.

Остальные чиновники покачали головами: они заметили, как Хагрид пытается пробраться к своей хижине, пока никто не видит.

— Мы бы предпочли, чтобы вы не мешали, мистер Хагрид, — сказал самый высокий из чиновников.

Хагрид совсем сник.

— С ней всё в порядке, — сказала Поппи, проводя палочкой над крылатой выдрой. Та мирно дремала у Снейпа на руках.

— Поппи, она была вся в укусах и царапинах, — сказал Северус. — На моей мантии до сих пор кровь!

— Я понимаю, Северус, но… — Поппи указала на зверька. — Похоже, раны уже затянулись.

Она наложила на мантию Снейпа очищающее заклинание, чтобы убрать кровь и всё остальное. Заклинание, вероятно, заставило домашних эльфов задуматься, не подглядывала ли Поппи за их магией. Хотя, как рассудил Северус, может, эльфы наблюдали за целителями в прошлом и переняли это у них.

— У неё есть имя?

— Что? О… — Северус нахмурился. — Я даже не подумал.

Поппи нахмурилась в ответ.

— Если она твоя фамильярка, Северус, у неё должно быть имя. Хоть это ей дай за то, что терпит твой скверный нрав.

Снейп покраснел. Поппи была одним из немногих людей на свете, кому он действительно был дорог. Он не мог просто отмахнуться от её слов: она давно заслужила его уважение. Снейп попытался придумать что-нибудь достойное, но в голову лезли лишь глупые описания вроде «Липучка» и совершенно банальные имена вроде «Выдра».

Может, попробовать подобрать имя, как Олливандер подбирает древесину для палочек…

Она защищала его, судя по всему, была отличной целительницей, терпела его и… да, была очень к нему привязана.

— Айви? — произнёс он, будто сам сомневался в собственном рассудке.

Пушистый зверёк поднял голову и пискнул.

— Ну, по крайней мере, она не откусила мне лицо, — заметил он, оценивая имя.

Пауза.

Погодите. Поппи сказала «фамильярка»?

Поппи, похоже, прочитала его мысли и без легилименции.

— Именно, фамильярка. Я достаточно долго с ними работаю, чтобы сразу отличить настоящего фамильяра от сотен питомцев, которые приходят сюда под этим видом.

Она пренебрежительно махнула рукой.

— Её у тебя не отберут. Да и не смогли бы. Судя по всему, она к тебе сильно привязалась.

При этой мысли Северуса кольнула тревога: он даже не задумывался, что могло бы случиться, если бы Департамент по контролю за магическими существами попытался её забрать.

Айви почувствовала его беспокойство и прижалась к его шее, уткнувшись головой в шрамы.

На удивление, прикосновение больше не казалось ему неприятным. Она словно всегда была на своём месте, где бы ни находилась, и Снейп не возражал, что она касается его старой военной раны.

— Северус! — ахнула Поппи, направив на него палочку.

Снейп моргнул.

— Что?! Перестань тыкать в меня палочкой, женщина!

— Твои шрамы, Северус! — изумлённо сказала Поппи. — Они исчезли!

От удивления он едва не уронил выдру.

Через несколько часов на Айви красовался новый красивый магический «браслет» на крыле. Он гордо подтверждал её статус зарегистрированной фамильярки. Праздновала Айви, уплетая огромную гору моллюсков, сваленную на столе Снейпа, пока тот разбирал документы об отстранении Хагрида. Тому предстоял суд Визенгамота по нескольким обвинениям в тайном разведении незаконных животных.

Снейп так и не понял, где Хагрид прятал их, когда он проверял его владения. А проверял он ещё в первый раз, когда занялся проблемой хагридовых зверей. Как бы то ни было, Хагриду грозили официальное порицание Совета и возможное ограничение некоторых привилегий в Хогвартсе. В худшем случае — испытательный срок с длительными общественными работами или какое-нибудь другое наказание. В Азкабан его не отправят: формально никто не пострадал и не погиб. Хотя Минерва была уверена, что это лишь благодаря невероятной удаче.

Знакомая фраза…

Айви и Минерва поладили как кошки и кошачья мята. Снейп решил, что за такое тепло в жизни приходится платить. Придётся смириться, что Минерва нянчит его фамильярку.

С сожалением, но придётся.

Выяснилось, что укусы Айви имели и неприятные последствия — наряду со всеми приятными. Похоже, её присутствие исцеляло всё, к чему она прикасалась. Первой заметной «жертвой» стал шрам Снейпа, а второй — артрит, оставшийся у него после множества битв. Мигрени, больные суставы… Он чувствовал себя лет на двадцать моложе и впервые за… пожалуй, вообще за всю жизнь спал так спокойно.

Поппи умоляла позволить ей одолжить Айви для лечения самых трудных и запущенных случаев. Пока что зверушка-выдра успела исцелить даже Кларенса Бишопа — Мальчика, Который Вечно Себя Калечил.

Он был ещё более склонен к несчастным случаям, чем Невилл Долгопупс и Симус Финниган вместе взятые — словно слипшийся комочек боли.

А вот побочные эффекты были…

Странными.

Определённо странными.

Стоило этой задиристой выдрозверюшке цапнуть ученика, как тот покрывался чем-то вроде костюма чудовища — со всеми полагающимися деталями. По мере приближения Хэллоуина превращения становились всё более подробными и жуткими. Начиналось всё с грима в духе классических фильмов ужасов, а теперь ученики превращались в настоящих оборотней. К счастью, без бездумной жажды насилия и заразности. Снейп мог поблагодарить мистера Коллинза: авроры и сотрудники Отдела тайн оглушили его и провели проверки, чтобы выяснить, что мальчика лишь превратило в подобие настоящего оборотня, а не в оборотня в буквальном смысле.

Слава Мерлину за это.

Дети, конечно, были в восторге. Они бегали за Айви и просили укусить их, чтобы тоже стать «крутыми».

Считая, что выпрашивание укусов у выдры — не совсем то, ради чего ученики приходят в школу, Северус начал снимать очки с тех, кто провоцировал Айви, и начислять их тем, кто до конца дня оставался человеком.

Ученики, однако, никак не могли решить, стоит ли укус выдры потерянных очков. Снейп настаивал: быть укушенным зверушкой, которая превращает тебя в чудовище — пусть и, возможно, временно, — не должно занимать первое место в списке целей всестороннего образования.

Ученики, как всегда, предпочли с ним не согласиться.

Лишь когда рогатый Поттер и хорькоподобный Уизли приехали в Хогвартс искать «свою Гермиону», Снейп увидел тёмную сторону своего пушистого водяного зверька. Увидев рыжего ласку в клетке, Айви пришла в ярость. Она кусала и рвала клетку, будто желала Уизли смерти. С каждым укусом острых зубов рыжая угроза мутировала всё сильнее, пока не стала похожа на рыбу-каплю с рыжей шевелюрой.

Снейп поднял разъярённую выдру и прижал к себе. Та сразу успокоилась. Она тихонько пискнула, потёрлась о него и с мягким вздохом положила голову ему на плечо.

Гарри Поттер смотрел на запертого в клетке друга с недоумением и, как минимум, на девяносто процентов — с ужасом.

— Вы пришли по какому-то делу, Поттер, или действительно рассчитывали, что моя фамильярка нападёт на вашего запертого полиморфного приятеля?

— Какого чёрта у вас за фамильярка?! — выпалил Гарри. От аврорского профессионализма не осталось и следа.

— Не знаю, — честно ответил Снейп. — Она появилась у меня словно сирота, сбежавшая от Хагрида, и взяла мою жизнь под полный контроль.

Гарри нахмурился. Рон издал странный булькающий звук. Гарри трансфигурировал клетку в аквариум с ручкой, наполнил его водой и поставил на ближайшую каменную стену. Затем устало потёр переносицу.

— В воду, возможно, стоит добавить соль, — посоветовал Снейп.

Гарри уставился на него.

— Ваш так называемый друг — морская рыба.

Гарри лихорадочно принялся творить заклинания, но сумел лишь уронить в аквариум огромный соляной брусок.

Прямо на рыбу-Рона.

Брусок растворился слишком быстро — ведь его сотворили магией, — и Рон начал мариноваться в перенасыщенном соляном растворе.

Гарри в панике добавил ещё воды, пытаясь исправить ситуацию. Рон тут же перелетел через край аквариума и шлёпнулся в грязь.

К тому времени, как Гарри наконец всё уладил, Снейп уже исчез обратно в Хогвартсе, оставив его самому разбираться с последствиями собственной неумелости.

Гарри стоял в грязи и вздохнул.

— Рон, почему ты всегда умудряешься выставить меня полным идиотом, который пытается спасти твою дурацкую жизнь?

Рон-рыба лишь невнятно забулькал.

— Вы пробовали искренне раскаяться? — спросил Снейп, сложив пальцы домиком и хмуро глядя на Гарри поверх стола.

Гарри тупо уставился на него.

— Самые распространённые способы снять сглаз или проклятие? — спросил Северус своим язвительным преподавательским тоном.

— Поцелуй истинной любви? — неуверенно ответил Гарри.

— А вы, выходит, аврор. Даже представить не могу, насколько увереннее я стал в вашей способности защищать нас от тёмной магии и злых волшебников.

Гарри покраснел. Он злился, но вместе с тем понимал: Снейп, несмотря на привычный сарказм, был прав.

— Ученики этой школы тоже страдают от странных хэллоуинских превращений, — со вздохом сказал Снейп. — Мы перепробовали стандартные средства: «Фините Инкантатем», несколько зелий, даже позволили времени всё исправить. Но заклятие наконец сняло искреннее раскаяние. Мистер Адлер вернулся в прежнее состояние, когда провалил экзамен по заклинаниям после ночи, проведённой за попытками напугать девочек в спальне. Вернулся к своему обычному, пусть и весьма скудному, уму.

— Но Рон не сделал ничего такого, о чём ему стоило бы искренне сожалеть! — возразил Гарри.

Айви тут же швырнула в Поттера раковину моллюска и угодила прямо в середину лба.

— Ай! — Гарри потёр лоб. — За что?

— Уверен, мистеру Уизли есть о чём сожалеть. Просто он не желает признаваться ни вам, ни самому себе.

Рон в аквариуме заметался, пытаясь выбраться.

Айви взлетела, опустилась на крышку и улеглась на неё. Когти царапнули стекло — ровно настолько, чтобы Рон запаниковал.

Гарри быстро схватил Айви и получил укус.

И… из штанов у него тут же вылез олений хвост.

Снейп вздохнул, поднял Айви и прижал к себе.

— Поттер, конечно, болван, но тебе не следует совать пасть туда, о чём ты ничего не знаешь.

Айви пискнула, хлопнула перепончатыми лапками по его лицу и лизнула нос.

Снейп порывисто поцеловал её в мордочку.

— Я тоже тебя люблю, негодница.

Он знал, что это правда, — чувствовал всей душой. Конечно, любовь всей его жизни оказалась мутировавшим зверьком.

Между ними, словно сердцебиение, разросся всплеск магии. Он вырвался наружу, будто шквал, расшвырявший эскадру парусников, и Северус вдруг оказался в страстном поцелуе с ведьмой с густыми волосами, из которых торчали летучемышиные уши.

Но это уже не имело значения.

Боги словно благословляли их, пока они целовались — горячо, душевно, связывая себя узами магии. Казалось, сама магия, боги и природа нагрели комнату до предела.

Когда они наконец отстранились, Северус шумно выдохнул, а Гермиона издала мягкий писк чистого изумления. Он осторожно коснулся её щеки, нежно обхватив ладонью.

— Бедная, заблуждающаяся ведьма, — прошептал он. — Ты и правда меня любишь.

Рон в панике бился о крышку, пока та не свалилась. Он вывалился из аквариума, шлёпнулся на стол и пополз дальше по мокрой скользкой поверхности. Свалился на пол и продолжил продвигаться к двери прыжками.

Гермиона резко обернулась, и, стоило ей увидеть пытающуюся сбежать рыбу, как с губ сорвалось:

— Рон!

У неё за спиной выросли крылья, а голое тело покрылось шерстью. Лицо вытянулось, превращаясь в морду.

— Самодовольный придурок! — проревела Гермиона. — Ты подсовываешь мне документы, по которым один поцелуй означает брак по волшебным законам, пытаешься меня взорвать и насильно связываешь меня с сбежавшим летучемышиным духом, чтобы защитить его от своих тупоголовых братьев?! Я тебя на части разорву!

Её волосы ожили, как змеи у Медузы Горгоны. Гарри готов был поклясться, что некоторые пряди шипят и извиваются. Из вытягивающейся пасти показались клыки, а каждое произнесённое слово словно капало настоящим ядом. Гермиона двинулась к Рону. С каждым её шагом движения рыбы становились всё более отчаянными и выдавали страстное желание сбежать.

Рон-рыба нырнул под ближайший шкаф. Вспышка магии вернула ему человеческий облик, но всё его тело оказалось придавлено книжным шкафом. Наружу торчали только ноги.

Ярость Гермионы внезапно стихла: Снейп притянул её к себе и заключил в объятия, а затем поцеловал так страстно, что старинный глобус завертелся на оси, как детская юла, а Гарри покраснел до гриффиндорского алого.

Остальные мутировавшие черты Гермионы исчезли — кроме её заострённых ушей, оставшихся на месте. Она одобрительно пискнула, когда Северус показал, что при должном вдохновении он мастер не только в зельях.

Он укутал её в кокон из тёплой шерстяной мантии. В окно влетела сова с двумя прекрасными обручальными кольцами и приземлилась Гарри на голову.

Кольца соскользнули с палочки-переноски, взмыли в воздух и сами наделись на пальцы директора и его новой жены. Вспышка фейерверков и магии скрепила их союз.

— Поздравляем с благословлённым магией браком! — пропел приторно-сладкий голос представителя Министерства. — Все предыдущие заявления о заключении брака посредством магического поцелуя аннулированы за недостатком доказательств. Приносим искренние извинения за возможные неудобства. В отношении заявителя, чьи документы признаны подложными, будет проведено официальное расследование. Особые кольца, изготовленные на заказ мастером-ювелиром Глифом Скримшафтом, созданы специально в честь этого знаменательного события!

«С уважением, Джойс Матримониус-Финк, Управление магических браков, Министерство магии».

Если Гарри Поттер что-нибудь из этого и услышал, то только потому, что он как раз смотрел в потолок: книжный шкаф, который он попытался сдвинуть с Рона, обрушил на него все книги, словно Гремучая ива стряхивала снег с ветвей среди зимы.

— Хххууурргх… — прохрипел Гарри.

Гермиона оторвалась от жаркого поцелуя и нахмурилась.

— Ты что-нибудь слышал?

Снейп усмехнулся и притянул её обратно.

— Нет.

Перед хэллоуинскими празднествами, когда экзамены закончились, прилежные ученики получили от Айви поздравительный укус. Большой зал был полон веселья, а повсюду сновали монстры всех размеров и форм.

Минерва, однако, не могла перестать смотреть на Гермиону.

Может быть, дело было в её ушах — по-особенному летучемышиных и гордо выставленных напоказ.

Может, в том, что рядом с директором сидела Гермиона, а на её пальце сверкало обручальное кольцо.

Может, в том, что Северус не отчитал ни одного первокурсника уже больше пяти часов — а это, должно быть, рекорд.

Но уж точно не в том, что Минерва не верила, будто эта пара создана друг для друга: даже самые рассеянные первокурсники успели это понять.

Однако, встретившись за салатом взглядом с Гермионой, Минерва увидела, как та просияла в ответ. И в тот же миг серый полосатый кот промчался по проходу, а крылатая выдра бросилась за ним следом — прочь из Большого зала.

Снейп улыбнулся. Ему понравилось, как глубоко встревожило это зрелище и оставшихся преподавателей, и учеников.

Прекрасно.

Пока Хагрид проходил общественные работы и обязательный курс лечения зависимости в больнице Святого Мунго, замок стал немного безопаснее. Поттер вместе с Уизли уехал разбираться с последствиями фальсификации брачных документов, а близнецам Уизли пришлось заново отстраивать свой бизнес после того, как их возмущённая мать криком снесла вокруг них стены…

Упс?

Гермиона Снейп согласилась преподавать уход за магическими существами. В перерывах между занятиями она уже успела превратить хижину Хагрида в куда более пригодное для жизни место.

По вечерам она всегда возвращалась в покои директора, уютно прижималась к любви всей своей жизни и любимому приятелю для объятий.

Северус не был уверен, что ему нравится, когда его называют приятелем для объятий, но теперь уже не мог представить ночи без неё. А когда он эгоистично забирал себе всё одеяло, она превращалась и протискивалась к нему в его одеяльный кокон.

В последующие годы, ещё до того, как близнецы Снейп — Айви и Валериан — осчастливили собой Хогвартс, выяснилось, что укусы Гермионы приводят к превращениям только в прохладные осенние месяцы. К ужасу учеников, все превращения сходили на нет, когда осень уступала место зиме.

А любовь директора и его жены становилась сильнее с каждым новым сезоном.

Вот только как бы ещё отучить преподавателей от идиотского тотализатора на тему, достанутся ли их детям летучемышиные уши или внушительный директорский нос…

Несмотря ни на что, Северус понял, что счастлив. И какими бы ни оказались их дети — мутировавшими или нет, — они будут любить их одинаково. Ведь если бы не одна мутировавшая негодница, он бы так и не нашёл настоящую любовь.