Глава 1: Новая глава

Она слишком стара для такого. И слишком тревожна для такого. Ей не нравилась половина свиданий даже с мужчинами, которых она знала. Зачем она согласилась на встречу с незнакомцем? Ах да, потому что она идиотка, потому что её легко уговорить, потому что у неё нет ни капли твёрдости и потому что ей очень, очень одиноко.

А главное — потому что никто не хочет встречаться с девушкой, которая плачет во время поцелуев.

И именно такой она стала — словно проклятой: с тех пор как её первая любовь погибла в лабиринте в ту роковую ночь, Чжоу Чанг плакала каждый раз, когда целовала мужчину. Неважно, кого. Неважно, была ли она счастлива и нравился ли ей этот человек по-настоящему. Это просто ничего не меняло. Будь то Гарри Поттер, Виктор Крам или парень, встреченный в баре и немного похожий на того высокого темноволосого красавчика из магловского сериала, — она плакала, поцелуи становились мокрыми, а ситуация — неловкой. Она и сама не знала, зачем всё ещё ходит на свидания. Зачем вообще пытается целоваться. Близость была для неё недоступна.

Седрик был её первой любовью, это правда. Она знала это. Но та любовь была юной и скоротечной. Он был — и вот его не стало. Она оплакала его, и он оставил след в её жизни. Она обращалась за помощью к целителям. Пробовала гипнотерапию. Но всё равно плакала. За все эти годы она даже начала испытывать к Седрику невольную обиду.

Она была безнадёжна.

Безнадёжна — и всё-таки скрепя сердце согласилась на свидание вслепую.

Она готова была поставить деньги на то, что мужчина, с которым ей предстояло встретиться, знает о её мокрых, печальных, жалких поцелуях, убивающих всякое настроение.

Все знали.

Чжоу Чанг, которая плачет, когда целуется. Как мужчина вообще может с ней встречаться, если его не возбуждают слёзы, если он не любит грустных девушек или вкус соли во рту?

Она слишком стара для свиданий вслепую, твердила она себе, нанося духи сначала на шею, потом на запястья. Прижала к ладони монету для свидания, глубоко вдохнула и позволила ей перенести себя в место, о котором они с незнакомцем договорились.

---

Паршивый бар, известный своей рыбой с картошкой, — не то чтобы Драко собирался есть рыбу с картошкой на свидании, — вот куда он настроил монету-портключ. Он выбрал это место, потому что оно находилось недалеко от его лофта, а выпивку здесь подавали крепкую. Он знал бармена, знал завсегдатаев; они знали его, знали его прошлое. Здесь было безопасно, здесь не осуждали.

Он согласился на свидание вслепую, когда был пьян. Вот и всё.

Драко почти не ходил на свидания. Не после неудачного брака. Асторию навязали ему, а его — ей. И она никогда бы не согласилась выйти за него, знай она, что брачные клятвы обяжут её любить Драко и после того, как пресса ополчится на Малфоев, его отца арестуют, их имя втопчут в грязь, их унизят и весь волшебный мир обратится против них. Он не мог винить её за нежелание обрекать своих детей на фамилию — проклятие — Малфой. Поэтому отпустил её без лишних вопросов, позволил уйти и ничуть не удивился, когда она отказалась от его фамилии при первой возможности.

Драко находил это забавным: когда-то носить фамилию Малфой было честью. Теперь она стала пятном на семейном древе.

Он не винил Асторию: она была юной, когда согласилась выйти за него.

Если бы он мог отказаться от своей фамилии, тоже бы отказался.

Но с тех пор свидания давались нелегко. И удовольствия не приносили.

Драко ненавидел вопросы, ненавидел то, как женщины копались в его прошлом, считая свои уловки хитроумными. Он видел их насквозь: всем хотелось убедиться, что он больше не плохой человек, не Пожиратель смерти, не тёмный маг. И хотя он мог бы ответить на вопросы и успокоить их, он этого не делал. Вместо этого превращал всё в игру: отвечал небылицами, отпугивая их.

Если они не могли принять его прошлое, он не видел им места в своём будущем.

Драко занял кабинку в глубине бара — на случай, если его спутница постесняется показаться с ним на людях. Честно говоря, он надеялся, что, увидев его за столиком с монетой для свидания в руке, она поступит так же, как многие до неё: развернётся и уйдёт. Он был не в настроении. Никогда не был в настроении. Он всё время был озлобленным, выгоревшим, раздражительным и недовольным, но главное — одиноким, до пиздеца одиноким. И знал, что никто не сможет заполнить эту пустоту, потому что никому не нужен весь тот груз, что прилагается к Драко Малфою.

Проблемы с отцом.

Судимость.

Кровь на руках.

Прошлое, запятнанное ненавистью.

И тайны, столько грёбаных тайн.

По залу пронёсся прохладный ветерок, оставив за собой сладкий аромат. Драко поднял голову и увидел её, пересекающую бар. Темноволосая красавица. Не на своём месте. Нервничает. Знакомая. На свидание вслепую с ним пришла Чжоу Чанг — она плачет, когда целует мужчин. «Быстро же всё закончится», — подумал он.

Он опрокинул рюмку огневиски и поднял руку, зажав между пальцами золотую монету. Она остановилась, посмотрела на монету в своей ладони, потом снова на него. Он мог бы поклясться, что она чуть пожала плечами, словно говоря: «Да пошло оно всё», — и направилась к нему, опустив голову, плотно сжав губы и ссутулившись. Чжоу Чанг выглядела такой же сломленной, каким чувствовал себя он.

Может, у них и было что-то общее.

---

В глубине бара ей махал рукой человек, чьё лицо она совсем недавно видела в газетных заголовках. Она слышала, что теперь он почти никуда не выходит. Слышала, что жена бросила его, когда отца приговорили к смерти, а самого лишили наследства, направив деньги на возмещение ущерба семьям, пострадавшим от Тёмного Лорда и Малфоев. Слышала, что теперь он ещё злее, чем в Хогвартсе. Чудовище. Пьяница. Затворник.

Пересекая бар, она лишь на секунду подняла глаза. Он определённо выглядел старше, но был красив, и её поразило, что она вообще способна видеть в нём что-то, кроме чудовища, которым знала его много лет назад.

Неужели её дорогой друг устроил бы ей свидание с чудовищем? Наверняка Гарри увидел в Драко что-то, что, по его мнению, могло ей подойти. Наверняка увидел и в ней что-то подходящее Драко, иначе не организовал бы эту встречу. Гарри не отличался жестокостью, и ей хотелось верить, что он желал добра, но он отправил её на свидание с Драко Малфоем, а это казалось несомненно жестоким.

Когда она подошла к столику, Драко встал и предложил помочь снять пальто. Она позволила. Он не садился, пока она не устроилась напротив, заметив рюмки огневиски, которые ждали её, и те, что уже были пусты.

Таков его план? Напоить её? Наверное, стоило предупредить, что от выпивки она только сильнее плачет.

— Чжоу Чанг. Давно не виделись, — сказал Драко, садясь.

— Драко. Надо было догадаться, что это окажется кто-то из Хогвартса. В сущности, у нас у всех одни и те же знакомые.

— Удивлена, что это я? Вряд ли такой сюрприз можно назвать приятным.

— Удивлена. И не понимаю, почему Гарри решил, что нам стоит попробовать встречаться. Но теперь куда яснее, зачем понадобилось всё это «свидание вслепую».

Драко пододвинул ей одну рюмку и взял другую себе.

Тоста он не предложил. За что им было пить?

— Если бы ты знала, что это я, пришла бы? — спросил Драко почти без выражения, словно ему было всё равно.

— Не знаю, — честно ответила Чжоу. Хотя много лет назад ей никогда не нравилось находиться рядом с Драко, да и сейчас она не была уверена, что ей это нравится, она отчаянно нуждалась в близости и готова была рискнуть всем, чтобы её обрести.

Чжоу выросла в доме, где мать и отец любили друг друга до последнего вздоха. С самого детства она мечтала о такой любви. Думала, что нашла её с Седриком, но его у неё отняли. И теперь она действительно отчаянно желала обрести то, чего ей так не хватало: мужа, лучшего друга, человека, к которому можно возвращаться домой, для которого можно готовить, о котором можно заботиться — и который будет заботиться о ней.

Драко не казался ей человеком, склонным окружать кого-то заботой.

Она была почти уверена, что именно Драко эта роль не подойдёт, но выпила огневиски и решила, что попробовать всё-таки стоит.

— Почему ты согласилась на свидание вслепую? Ты… — Он замолчал, выпил ещё одну рюмку. — Ты привлекательная женщина. Выглядишь здоровой. Зачем тебе помощь, чтобы найти, с кем встречаться?

— Она мне не нужна. Найти мужчину, по-моему, легко. — Она тоже выпила. — Труднее сделать так, чтобы он остался.

Драко встретился с ней взглядом. Он не думал, что на этом свидании дойдёт до откровенных признаний, но, кажется, не был против. Давно он не чувствовал желания быть с кем-то честным. Казалось, целая жизнь прошла с тех пор, как он разговаривал с человеком, не превращая всё в игру, не пытаясь отпугнуть его и оправдать свою репутацию.

— Из-за того, что ты плачешь, когда целуешься? — спросил он, не теряя времени. Раз уж они собирались говорить честно, лучше сразу выложить всё.

Губы Чжоу дрогнули в смущённой улыбке. Он наблюдал, как её длинные тонкие пальцы нервно обводят край пустой рюмки.

— Значит, ты об этом слышал?

— Думаю, все слышали. Общеизвестный факт, — ответил он чуть более лёгким тоном, и уголок его рта приподнялся в самоуверенной усмешке.

— Смелое заявление от человека, чьё имя годами не сходит с первых полос, — сказала она с серьёзным лицом, но в глазах плясали смешинки.

— Может, именно это Гарри и счёл нашим общим качеством, — предположил Драко, пододвигая ей ещё одну рюмку.

— Продолжай, — сказала она и выпила, хотя знала, что быстро пьянеет.

— Он знал, что мы оба сломлены, — произнёс Драко тише и серьёзнее.

Чжоу растерялась: этот Драко, признающий, что он несовершенен, этот Драко, в котором не было ни злобы, ни высокомерия, ни спеси, заставлял её задуматься: а вдруг? Вдруг он изменился?

— Не могу поверить, что ты признаёшь себя сломленным, Драко.

— Почему? — спросил он.

— Ну, ты всегда был таким… не знаю, уверенным в себе. И прости, что я это говорю, но ты всегда был таким злым, и… в общем, ты ведь Малфой.

— Какое отношение имя имеет к человеку? Если бы тебя звали Роза или Лилия, мне следовало бы ожидать, что ты будешь благоухать? — спросил он.

— Ну нет, но…

— Но что? Какое отношение фамилия Малфой имеет к тому, какой я человек? Я не мой отец, а он не был своим отцом. И хотя меня растили похожим на него, я — не он. Одна фамилия, одна кровь, даже внешность похожа, но я никогда не был таким, как он, — или, по крайней мере, никогда не хотел быть. Я был таким, каким ты меня описала, но не по своей воле. Все так быстро забыли, что Тёмный Лорд распоряжался моим домом, моей семьёй. Не делай я того, что мне велели, я бы умер. И, может быть, я был трусом, раз подчинился, но никто не хочет учитывать, что я был ребёнком. Я был ребёнком, когда мне промывали мозги и навязывали идеи Тёмного Лорда. — Голос его звучал всё гневнее, грудь тяжело вздымалась.

— Драко, мне так жаль, — сказала она, беря его руки в свои: он дрожал.

— Нет, нет, это ты прости. Мне не стоило…

Её пальцы погладили его бледные мягкие руки.
— Я рада, что ты мне всё это рассказал. Думаю, тебе давно нужно было выговориться.

— Да, — признался он.

— Почему мне? Почему сейчас? — спросила она.

Он перевернул её ладони в своих и начал поглаживать нежную кожу.
— Потому что ты первая, кто просто сидит со мной, пьёт со мной и разговаривает со мной. Первая, кто не ищет всё это время способа уйти.

— А откуда ты знаешь, что я не хочу уйти сейчас? — спросила она, чувствуя, как теплеют щёки.

Он посмотрел на её руки в своих.

— Потому что ты держишь меня за руки и, похоже, не собираешься их отнимать.

Она тоже опустила взгляд на их руки.

Он был прав. Держать его за руки было так естественно.

Она смотрела, как его большие пальцы надавливают на её ладони, массируют их, и от этого простого движения жар разливался по всему телу.

— Я сломлена, — нервно сказала она.

— Я тоже, — успокоил он её.

— Я не знаю, как не плакать. Слухи не врут, — призналась она.

— Ничего страшного. Может, когда я тебя поцелую, тоже заплачу.

— Почему ты заплачешь? — спросила она.

— Потому что, может быть, после всего этого времени я наконец нашёл человека, рядом с которым можно быть сломленным.

Чжоу почувствовала, как расслабились губы: нервно поджатые, теперь они приоткрылись, жаждая его поцелуя.

— Так ты меня поцелуешь? — спросила она.

Драко встал и пересел к ней на диванчик. Они повернулись друг к другу, соприкоснулись коленями, а она нервно перебирала пальцами у себя на коленях.

— Я поцелую тебя, только если ты пообещаешь мне кое-что, — сказал он, побуждая её поднять лицо и встретиться с ним взглядом. Он уже видел, как в её глазах собираются слёзы.

— Что? — спросила она.

— Пообещай, что, когда я тебя поцелую, ты не будешь сдерживать слёзы, — сказал Драко и большим пальцем стёр первую каплю, покатившуюся по её щеке.

— Тогда мне тоже нужно, чтобы ты кое-что пообещал.

— Всё что угодно, — уверенно ответил он.

— Когда захочешь остановиться — остановишься. Не продолжай целовать меня из жалости.

Драко притянул её ближе, и она обхватила его ногами — места было мало, но они справились.

— Любой мужчина, сказавший, что целовал тебя из жалости, — лжец и дурак.

— Пообещай, Драко.

Он медленно приблизил лицо к её лицу, нежно коснулся носом её носа. Она чувствовала его дыхание на губах, чувствовала, как его сердце колотится у её груди.
— Обещаю, — прошептал он, и его губы встретились с её губами.

Он целовал её нежно — только мягкое, уверенное прикосновение губ.

Первая слеза скатилась по её щеке.

Потом он поцеловал только её нижнюю губу.

Вторая слеза скатилась по щеке и коснулась его подбородка.

Затем он побудил её приоткрыть губы — она подчинилась, — поцелуй стал глубже, дыхание — тяжелее.

Третья слеза стекла к кончику её носа и коснулась его носа.

Он не отстранился, а притянул её ближе, обхватив ладонями лицо. Его губы покинули её рот, и, прежде чем она поняла, что он собирается сделать, он начал целовать каждую слезу на её лице.

От этого она лишь сильнее зарыдала.

Это чудовище вовсе не было чудовищем.

Он был нежным и добрым, он целовал её, а она плакала — и заметила, что он тоже плачет.

Может, он был прав. Может, им обоим просто нужен был человек, рядом с которым можно быть сломленными.