Глава 1: 1.

Блейз заметил её с самого начала, конечно. В Хогвартсе было не так много темнокожих учеников, так что Харини Поттер выделялась бы, даже если бы не была Девочкой-которая-выжила. Он заметил, что ей было труднее справиться с громоздким сундуком, чем с его весом. Повседневная одежда у неё была сильно поношенной, хоть и ухоженной, зато школьная мантия — совершенно новая. Она была худенькой, но, если её ничего не расстраивало, ела с хорошим аппетитом.

Он заметил шрамы на её руках: из-за множества порезов и ожогов они напоминали руки старого зельевара. Заметил и то, как ловко она управлялась со всеми этапами приготовления зелий, хотя порой казалось, будто она никогда прежде не видела нужных ингредиентов. Он видел, как сильно она полагалась на учебник и как терялась, когда Снейп велел готовить по рецепту на доске, а не по книге. В такие дни её яркие зелёные глаза щурились от напряжения, а за следующим обедом она, скорее всего, лишь поковыряла бы еду — если бы вообще не пропустила его.

Блейз наблюдал за Харини так часто, что его подруги Дафна и Трейси обменивались взглядами, замечая, что он смотрит на неё, а не занимается тем, чем ему полагалось. К счастью, они его не дразнили. За прошедшие годы он и без того дал им немало поводов для шуток.

Суть в том, что, вернувшись в Хогвартс на шестой курс, Блейз сразу заметил: в так называемом Золотом трио что-то изменилось. Он никогда не понимал, как Харини вообще выносит Рона Уизли и Гермиону Грейнджер, если ни один из них, похоже, не был с ней особенно добр. Но ему всегда казалось, что, может быть, он чего-то не видит — чего-то такого, что они оставляли только для себя. В конце концов, это имело смысл: положение Харини в обществе несло за собой последствия куда серьёзнее, чем принадлежность к семье Гринграсс, а репутация его собственной матери заставляла многих волшебников делать выводы, стоило им заметить хоть малейший признак нежности с его стороны к друзьям.

Но в этом году между троицей, похоже, пролегла трещина — гораздо глубже, чем в четвёртом, когда Уизли совсем перестал разговаривать с Харини, или во время затяжных периодов холодного напряжения между Уизли и Грейнджер на третьем курсе. И Уизли, и Грейнджер будто отдалились от Харини. Невилл Лонгботтом принялся сопровождать её повсюду — словно чрезмерно заботливый старший брат, если бы Харини не была последней из Поттеров.

Из-за этого наблюдать за ней стало труднее: Лонгботтом заметил интерес Блейза. В ответ он начал вставать между ними, закрывая обзор при каждом удобном случае. Это раздражало, но было вполне понятно. Сам Блейз пару раз проделывал то же самое с волшебниками, засматривавшимися на Дафну и Трейси.

Пришлось придумывать новые способы наблюдать за Харини. Может, ему стоило вовсе прекратить. Он знал, что ведёт себя жутковато. Это было единственное замечание, которое Дафна и Трейси когда-либо делали по поводу его поведения. Но он должен был следить за Харини. Не мог не следить.

Возможностей найти предлог и сесть поближе к ней было раздражающе мало. Старое соперничество Слизерина и Гриффиндора, конечно, не помогало, но и не было главным препятствием. Даже новая привычка Лонгботтома защищать Харини не была главной помехой. Всё это мешало, разумеется, как и необходимость вести себя осторожно на людях. Даже давнее бремя репутации его матери — и молчаливые обвинения, которые за ней тянулись, — не было причиной.

Всё упиралось в то, что окружающие судили о его взглядах лишь по принадлежности к факультету, а это заставляло его чаще, чем хотелось, терпеть невыносимое общество Малфоя. Когда вся школа ополчилась против слизеринцев, им было выгоднее всего держаться вместе за пределами гостиной. Увы, политика реального мира означала, что этот единый фронт не всегда точно отражал общие взгляды факультета — а тем более каждого отдельного курса.

Поскольку считалось, что все слизеринцы — Пожиратели смерти, лучшая возможность для Блейза представилась, когда Харини ускользала в библиотеку. Она делала это по несколько раз в неделю, и Блейз давно за ней наблюдал. Как ни странно, при всей своей якобы посредственной успеваемости Харини любила учиться. Он всё удивлялся, как ей удаётся держаться в середине списка успеваемости, если он так часто видел, как она занимается одна — и читает о вещах куда сложнее тех, что они проходили на уроках.

На практических занятиях она обычно первой справлялась с заклинанием или первой начинала выполнять его без ошибок. На зельеварении котёл у неё чаще всего портился только в дни, когда рецепт был записан на доске, или если кто-нибудь устраивал ей подлянку. Даже тогда, если Снейп не успевал немедленно исчезнуть зелье, Харини обычно удавалось его спасти.

И всё это — без той самодовольной любви к зубрёжке, которую Грейнджер так охотно демонстрировала, когда хвасталась своими знаниями.

Такая простая вещь — и всё же впечатляющая.

Во время одного из походов Харини в библиотеку Блейзу неожиданно представилась возможность перейти от бесконечных наблюдений к действию. Честно говоря, он, вероятно, так и остался бы в тени, если бы Харини не выглядела так, словно ещё пара секунд — и она полезет по полкам, как по лестнице, чтобы достать нужную книгу. Мадам Пинс, как водилось, наложила на все книги в библиотеке защиту от призывающих и левитационных чар. По словам его матери, это была обычная архивная практика. Из-за этого Харини, будучи такой невысокой, не могла дотянуться до книг на двух верхних полках каждого стеллажа, особенно если библиотечную лестницу передвинули в другой отдел.

К счастью, Блейз уже успел вырасти.

Стараясь не загонять Харини в угол, он снял с полки книгу, до которой тянулись её пальцы. Маленькая гриффиндорка отпрыгнула от него. Прежде чем он успел моргнуть, ей уже смотрел в лицо раскалённый докрасна кончик палочки. Магия Блейза слегка откликнулась на защитную вспышку её собственной, но, учитывая угрозу, он оставался на удивление спокоен.

Не говоря ни слова, он протянул ей книгу — «Собрание трактатов о искусствах души». Харини могла взять её сама. Он, конечно, не стал замечать вслух, что эта книга была намного выше уровня ЖАБА в любой европейской школе. Блейз уже понял, что Харини немного смущалась своего ума.

Она медленно опустила палочку и протянула руку за книгой. Казалось, Харини удивилась, когда он сразу же её отпустил. Она застенчиво улыбнулась, и щёки у неё слегка потемнели. Прижав книгу к груди одной рукой, другой она легко коснулась его груди, привстала на цыпочки и быстро поцеловала его в щёку.

А потом исчезла — словно лиса в лесу на поместье его матери.

Блейз растерянно коснулся щеки. Он всё ещё не понимал, что произошло, но результатом был вполне доволен.