Глава 1: 1.

— О Мерлине на велосипеде, меня сейчас стошнит.

— Гарри? Что случилось? Что ты читаешь?

Гермиона подняла глаза от книги. Гарри и правда выглядел бледным — впечатляющее достижение при освещении гриффиндорской гостиной, где свечи поблёскивали на позолоченных рамах и подчёркивали тёплые оттенки гобеленов.

— Я изучаю расширенное генеалогическое древо Поттеров — то, которое гоблины составили с помощью кровной магии. Мои бабушка и дедушка были двойными двоюродными братом и сестрой.

У Гермионы отвисла челюсть.

— Ты хочешь сказать…

— Чарльз Поттер был сыном Хадриана Поттера и Виктории Поттер, урождённой Булстроуд. Дорея Блэк — причина, по которой ей вообще позволили выйти за Поттера, — на самом деле не была Блэк, так что семье было всё равно, за кого она выйдет. Я не родственник Сириусу. Виолетта Блэк, урождённая Булстроуд, — однояйцевая сестра-близнец моей прабабушки — крутила роман с младшим братом Хадриана, Игнатиусом. Мариус и Дорея оба были кровными Поттерами. Сигнус вызвал Игнатиуса на дуэль чести и убил его, когда Дорея была ещё совсем младенцем… Сириус говорил, что никто так и не узнал причины. Похоже, теперь мы знаем.

Гермиона знала: её потрясённое лицо — точное отражение лица Гарри.

— Если их матери были однояйцевыми близнецами…

— То с генетической точки зрения они были единокровными братом и сестрой. Я знаю. Они и сами знали об этой части. — Он издал какое-то сдавленное «ык!», потом с трудом сглотнул. — Неудивительно, что у них ушло двадцать лет на то, чтобы завести детей. Удивительно, что мой отец не родился с двумя головами! Я думал, хуже браков между кузенами в некоторых старых семьях уже ничего быть не может. Но если ещё и дети от тайных связей бегают повсюду… Я ведь могу жениться на собственной сестре по отцу и даже не знать об этом! Боги!

— Гарри, я уверена, твой отец не изменял твоей матери.

— Да откуда мне, чёрт возьми, знать? Может, он каждую ночь с кем-то спал, а по воскресеньям — дважды! Я же не могу спросить его теперь, когда он умер! А может, он ещё в школе кого-нибудь обрюхатил, до того как сошёлся с мамой, а родня той ведьмы всё замяла!

Глаза у него забегали — так бывало всегда, когда он замышлял очередную безумную затею. Гермиона думала, что после окончания войны они с этим покончили, но, похоже, ошибалась. Гарри вскочил с места, словно его подбросила пружина, и опустился перед ней на колени. Она устроилась на красном бархатном диване у камина. Было поздно; в гостиной никого не осталось, даже среди восьмикурсников, которым формально комендантский час не полагался.

— Гермиона, ты ведь знаешь всех своих бабушек и дедушек, да?

— Да?.. — неуверенно ответила она.

— Никто из них не был волшебником?

— Нет. Прадедушки и прабабушки тоже. Прабабушка по маминой линии была сквибом из Лиона, военной невестой. Гоблины помогли мне всё проследить.

— Какая семья?

— Мертёль.

Гарри протянул руку к свитку, оставленному на стуле. Тот сам перелетел ему в ладонь, и Гарри лихорадочно пробежал глазами список.

— Мертёль, Мертёль… Нет, здесь их нет. Французских семей вообще нет.

Он чуть не обмяк от облегчения, и свиток выпал у него из рук. Потом Гарри взял Гермиону за обе руки и очень серьёзно посмотрел на неё.

— Гермиона, у меня к тебе огромная просьба. Мне нужно, чтобы ты вышла за меня.

— Вот это предложение, о каком ведьмы только и мечтают, — сказала Гермиона тоном, которым, как ей казалось, Макгонагалл отчитывала гриффиндорцев.

Гарри съёжился.

— Знаю. Прости. Просто единственная девушка, которая мне когда-либо нравилась так же, — Джинни. А теперь, когда я знаю о своей родословной… Я никогда не смогу забыть, как сильно она похожа на мою маму. Я всегда хотел, чтобы Уизли были моей семьёй, понимаешь? Но не настолько!

— Погоди. «Единственная девушка»? — Это было для неё новостью.

Гарри порозовел.

— Я думал, ты знала. В смысле, на третьем курсе я ведь совсем не скрывал своих чувств. По крайней мере, пока мы не поссорились из-за этой дурацкой «Молнии». А потом был Святочный бал… У тебя сразу нашёлся кавалер, и ты рассказала мне о нём, хотя больше никому не сказала. Я решил, что ты просто мягко мне отказываешь, пока я не успел опозориться, пригласив тебя на свидание.

— О, — только и смогла вымолвить Гермиона.

Наконец она собралась с мыслями и спросила:

— А сейчас… ты всё ещё так чувствуешь?

— Да. Всегда. Я бы никогда… Я не хотел… Гермиона, я всегда буду твоим другом. Ты не обязана…

Гермиона заставила его замолчать, приложив два пальца к его губам.

— Может, для начала сходим на свидание в Хогсмид? — предложила она, чувствуя, как медленно распускается в ней давняя влюблённость, которую она давно свернула и убрала подальше. — А если захочешь, через год можешь снова сделать мне предложение.

— Да, — улыбнулся он. Его зелёные глаза почти светились в отблесках камина. Гарри не встал, а его рука чуть крепче сжала её ладонь. — Мне бы этого хотелось.