Глава 1: Новая глава

Пэнси больше не бывает в Косом переулке.

В Косом переулке её отказываются обслуживать в магазинах. Прохожие грубо толкают её, а сверстники посмелее — плюют в неё. Или, что ещё хуже, обходят стороной, оставляя среди презрительно вздёрнутых носов и осуждающих усмешек.

Волдеморта больше нет, но всегда найдётся кого ненавидеть — например, женщину, прославившуюся попыткой выдать их спасителя. Она может до хрипоты оправдываться, объяснять, что была юной и напуганной, но никто никогда не станет слушать. Для обвинительного приговора им достаточно одного мгновения её жизни, одной непростительной фразы.

Отдайте ему Поттера.

Спустя два года после битвы за Хогвартс Пэнси по-прежнему нигде не рады в волшебном мире. В те дни, когда совместное с Драко уныние становится слишком тоскливым, она ищет убежища среди маглов. Здесь её будут искать в последнюю очередь — а значит, это лучшее место, чтобы напиться и на следующий день не увидеть в «Пророке» фотографию, ёмко иллюстрирующую её падение.

Она кочует по пабам Великобритании: каждую неделю — новый, и ни одного повторного посещения. Пэнси не может рисковать, становясь завсегдатаем, не может позволить себе быть слишком предсказуемой. Она пьёт в одиночестве, тонет в собственном несчастье. Мерлин свидетель, ей не с кем выпить так, чтобы настроение не стало ещё хуже.

Сегодняшнему пабу совсем немного не хватает до звания притона. Потрёпанные жизнью старики горбятся над пивом, делая вид, что сидят здесь не с полудня. Компания подростков, которым на вид не больше шестнадцати, толчётся возле стойки, размахивая перед барменом поддельными удостоверениями и хихикая над своими «Брамблами».

Пэнси садится на противоположном конце стойки, заказывает виски и просит бармена следить, чтобы её стакан не пустовал.

За первый час она выпивает три стакана и успевает обжиться на барном стуле. Пока бармен наливает четвёртый, она рассеянно просматривает предложенное им меню. С каждым стаканом он становится дружелюбнее — несомненно, уже представляет, какие щедрые чаевые его ждут. И они действительно будут щедрыми: чтобы достичь желанного беспамятства, Пэнси понадобится втрое больше того, что она уже выпила.

За её спиной хрипло звякает унылый, потускневший дверной колокольчик: в паб входит мужчина. Пэнси отмечает его появление так же, как всё вокруг: мимолётным взглядом оценивает язык тела, убеждается, что угрозы нет.

Даже спустя годы после того ужасного последнего курса в Хогвартсе, когда от Кэрроу не спасали ни чистая кровь, ни принадлежность к Слизерину, Пэнси не может избавиться от этой привычки.

Мужчина расслабленно опирается на стойку, и Пэнси заставляет собственные плечи тоже опуститься, прожигая взглядом меню в руках. На краю поля зрения — темноволосая фигура, заказывающая выпивку.

Пэнси оставляет меню в покое. В нём сплошь тяжёлая пабная еда, которая впитает весь алкоголь в желудке, а сегодня ей нужно прямо противоположное. Она роняет ламинированный лист на стойку. Раздаётся негромкий щелчок. Мужчина у бара поворачивается в её сторону, и Пэнси случайно поднимает глаза, случайно встречается с ним взглядом, и…

Плечи сводит от напряжения. Она не может дышать.

Посреди его лба, под взъерошенной шевелюрой, над которой Пэнси насмехалась бессчётное количество раз, виднеется бледная молния. Когда он поворачивает голову, очки сползают по носу, и он рассеянно поправляет их, глядя…

В сегодняшнем магловском баре стоит Гарри Поттер и таращится на Пэнси, словно на русалку, оказавшуюся на суше. Узнав её, он до смешного широко распахивает глаза.

Она напрягается, готовая в любую секунду бежать. В последний раз она видела Поттера на суде над Драко; в последний раз Поттер видел её, когда в Хогвартсе она требовала выдать его на расправу.

Рука Пэнси ползёт к карману, где обычно лежит палочка, но палочки там нет. Она дома, ведь Пэнси отправилась в «Маглолэндию», как называет это Драко. Мерлин. Ну как можно быть такой дурой? Что за ведьма оставляет дома палочку?

Поттер не тянется за своей. Пэнси не настолько много о себе мнит, чтобы объяснять это чем-то, кроме соблюдения Статута секретности, но… Он не смотрит на неё с ненавистью, к которой она успела привыкнуть. Он смотрит так, словно узнаёт в ней родственную душу — словно видит её саму.

— Паркинсон, — произносит он неожиданно дружелюбно. — Вот уж не ожидал тебя здесь встретить.

Пэнси выпрямляется, пытаясь прогнать панику, сковавшую её при виде него.
— А уж я-то тебя, — насмешливо отзывается она: привычная реакция, когда дело касается Поттера. — «Дырявый котёл» для тебя слишком хорош?

У него на виске дёргается жилка, но безупречная улыбка не меркнет.
— А для тебя?

Она презрительно кривит губы, но его вызывающий тон помогает расслабиться. Это знакомо; со святым Поттером она вполне способна потягаться.
— Мне там слишком мокро, спасибо.

Нарочитая улыбка сменяется недоумением.

— Плевки, — поясняет Пэнси. Внезапно на неё наваливается усталость. Она пришла сюда заливать проблемы, а не состязаться с Гарри Поттером в остроумии. Выправка, которую вбивала в неё мать, сдаётся под натиском изнеможения. — В «Дырявом котле» в меня плюют.

Поттеру хватает наглости встревожиться. Он подходит и садится на соседний стул.
— В тебя плюют?

— Разумеется, — усмехается она, но без особого старания. — «Отдайте им Поттера», помнишь?

Он фыркает.
— Вообще-то я сам сдался, — замечает он.

— Неважно. — Пэнси вдыхает; воздух неровно пробивается сквозь дрожащие губы. — Всё думаю: забудут. Наверняка уже достаточно времени прошло — год, два… Но сколько бы ни прошло, всё мало. Все по-прежнему меня помнят.

Поттер делает большой глоток своего нелепо-розового напитка, совершенно не вяжущегося с твёрдой линией подбородка и осторожными движениями рук.
— Меня тоже не забывают. Останавливают на улице, чтобы прикоснуться, рассказать о погибших близких… хотят, чтобы я нёс их горе.

Пэнси хочется сказать, что любовь несравнима с ненавистью, но…
— Святой Поттер не хочет, чтобы его превозносили за героические подвиги?

Он морщится.
— Пожалуйста, не надо.

— Раз уж сказал «пожалуйста». — Она изящно отпивает виски, наслаждаясь огнём, который разъедает горло и согревает желудок. Почему-то рядом с Поттером она чувствует себя свободнее, чем смогла бы после восьми стаканов спиртного.

Поттер разглядывает её с непонятной улыбкой.
— А ты та ещё штучка, да?

— Слизеринская сука, как говорят. — Пэнси салютует ему стаканом и допивает одним глотком.

— Я в это не верю. — Поттер с глухим стуком ставит пустой бокал на стойку и смотрит ей прямо в глаза. — Ты не сводишься к тому, что говорят другие, Паркинсон.

У Пэнси перехватывает дыхание. На мгновение ей кажется, что она умирает: сердце бьётся в груди, как птица в клетке.

Она так долго была той, кем её называли другие, что уже не помнит, кем была до войны, до Хогвартса, до того, как политика стала неотъемлемой частью её жизни. Волшебный мир никому не позволил забыть Пэнси Паркинсон — девчонку, которая выдала бы Мальчика-Который-Выжил. Но сама она себя забыла. Забыла, кем была до того, как начала лепить себя по чужим мнениям.

Пэнси не знает, кто она, если не та, о ком говорят остальные.

Поттер не даёт ей надолго погрузиться в эти мысли.
— Ещё по одной? — Он поднимает руку, подзывая бармена.

Она выдыхает и пододвигает стакан.
— Пожалуйста.

У выпивки в одиночестве есть свои достоинства… но и в компании тоже кое-что есть.