Глава 1: Новая глава

Это была глупая затея.

Гарри позволил Джинни тянуть себя по коридорам, пока они не нашли укромное место — там даже портретов не было.

Ужасная, ужасная затея.

Джинни достала палочку.

— Подожди, — остановил её Гарри. — Может, не стоит? Мне не нравится, что ты собираешься причинить себе боль, только чтобы проверить, не…

— Родственные ли мы души, — закончила Джинни. — Гарри, я хочу знать наверняка. Если я порежусь, а у тебя на руке ничего не появится… — Она глубоко вдохнула. — У нас и так есть шрамы, которые не совсем совпадают. Мне это нужно. Мне нужно знать…

Гарри сглотнул.

Он не хотел, чтобы она узнала.

— Пожалуйста, — прошептала Джинни. — Ради меня.

Гарри сцепил руки за спиной.
— Хорошо, — сказал он. — Хорошо.

Джинни направила палочку на свою руку.
— Диффиндо. — На коже проступила красная полоса.

— Покажи ладонь, — потребовала она.

Гарри показал ей руку. На ней был такой же кровоточащий порез, как у Джинни.

— Я… Почему идёт кровь? — Забыв о собственной руке, Джинни потянулась к нему и обхватила его ладонь обеими руками.

— Не знаю, — сказал Гарри. — Может, мы… Может, у нас какая-то другая связь родственных душ?

Она нахмурилась.
— Я… я не знаю, — неуверенно ответила она.

— Спроси у Гермионы, — предложил Гарри. — Она наверняка знает… или сможет выяснить…

— Да! — Тревожное выражение исчезло с лица Джинни. — Ты прав. Конечно, ты прав. Я сейчас схожу, хорошо? А ты иди… иди в больничное крыло. Спроси об этом мадам Помфри.

Джинни умчалась по коридору, ни разу не оглянувшись. Убедившись, что она ушла, Гарри достал палочку.

— Эпискеи, — прошептал он.

Гарри зашипел от жжения, но вытерпел и залечил порез на ладони. Больнее, чем когда он без палочки рассекал себе кожу, всё равно быть не могло.

— Нужно быть совершенно особенным идиотом, чтобы выкинуть такое.

Он вскрикнул и, оборачиваясь, споткнулся.

Пэнси Паркинсон словно отделилась от стены. Она чуть презрительно вздёрнула нос, держа руки в карманах мантии.

— Что ты… — Гарри кашлянул и провёл неповреждённой рукой по волосам. — Что ты здесь делаешь?

Она пожала плечами.
— Наслаждаюсь тишиной и покоем, — сказала она.

— Ага. А я-то думал, ты за мной шпионишь, — огрызнулся Гарри. — Следишь на случай, если откуда-нибудь вылезет ещё один Тёмный Лорд и попросит тебя меня выдать?

Пэнси вздрогнула.
— Хочешь, чтобы я за это извинилась? Потому что я не жалею, — процедила она. — Да и спорить тут не о чем: ты ведь всё равно взял и сам к нему пошёл. Не понимаю, почему все до сих пор так носятся с моими словами.

— Я… — Гарри осёкся и почесал затылок. В чём-то она была права.

Она склонила голову набок, прислонившись плечами к стене.
— Надо же, — удивилась она. — Ты не собираешься выходить из себя и проклинать меня?

Гарри моргнул.
— Э-э… нет?

— Похоже, мы и правда все повзрослели, — вздохнула она. — Я помню вашу вражду с Драко так, словно это было вчера. А теперь вы лучшие приятели, и мне приходится выслушивать его: «Тебе стоит просто поговорить с Поттером, Пэнси, он хороший, он тебя простит»…

Гарри сел рядом с ней, оставив между ними несколько футов. Она сползла по стене, и мантия собралась под ней складками.

— А ты хочешь, чтобы тебя простили?

Она ссутулилась и неосознанно обхватила себя руками. Гарри подавил желание придвинуться и самому обнять её.

— Сейчас — нет, — решила она. — Я хочу знать, зачем ты подделывал шрамы родственной души.

Гарри застыл. Паника льдом разлилась по венам.

Откуда она могла знать?

— Не понимаю, о чём ты, — бесцветным голосом сказал он.

Пэнси закатила глаза.
— Они называются шрамами родственной души, — сказала она. — Не ранами. У тебя не должна идти кровь.

Гарри поморщился. Ладонь всё ещё была красной и болела, а вдоль нанесённого им пореза засохли остатки крови.
— Ты права.

Часть его вопила: какого чёрта ты творишь, Гарри? Это Пэнси Паркинсон! Хочешь, чтобы вся школа узнала, что на самом деле ты не родственная душа Джинни?

А другой его части просто хотелось об этом поговорить. Он не мог рассказать Рону — тот был братом Джинни. Гермиона встречалась с Роном и отчаянно хотела, чтобы у них с Джинни всё получилось. Рассказать Гермионе было бы всё равно что рассказать Рону.

Он ненавидел держать этот секрет в себе. Хотя после войны и всего остального уже должно было стать очевидно, что они не родственные души, Джинни всё равно цеплялась за эту веру.

— Зачем ты притворяешься?

Пэнси не сдвинулась с места. Сидела тихо, ожидая, пока Гарри соберётся с мыслями. У него это не укладывалось в голове: он никогда не видел Пэнси Паркинсон тихой.

— Она хочет, чтобы я был её родственной душой, — наконец сказал он. — Она готова закрывать глаза на всё, что не совсем сходится, — на шрамы, которые у нас не совсем одинаковые.

— А чего хочешь ты? — спросила Пэнси. — Разве не хочешь найти свою родственную душу?

Гарри вздохнул и откинул голову к стене.
— Я хочу быть её родственной душой.

Хотел. Правда хотел. Джинни была замечательная. С ней было весело, легко, просто — их отношения казались правильными. Он действительно хотел быть её родственной душой.

Даже если мысль о том, что где-то у него есть вторая половина, опьяняла. Даже если ему до боли хотелось узнать, кто это — чьи порезы от бумаги он носил на себе, в кого попало проклятие, ранившее ногу, кому наручники стёрли кожу вокруг запястья…

— М-м. — Пэнси устроилась рядом поудобнее. — Это глупо. Рано или поздно она догадается. Такое нельзя подделывать вечно.

— Знаю, — пробормотал Гарри, возвращаясь к разговору. — Но понимаешь… если я её родственная душа, значит, я часть семьи. По-настоящему. Не просто как бы сын, не просто друг Рона…

— Какая заманчивая мысль, — задумчиво сказала Пэнси. — Пожалуй, в этом что-то есть.

— Да. — Гарри уставился в потолок. — А ты, Паркинсон? У тебя есть родственная душа?

— Это неважно, — сказала Пэнси. — Родители не позволят мне остаться с ним, если не одобрят мой выбор.

— Это грустно.

— Это моя жизнь. Не осуждай, Поттер.

Ещё несколько минут они сидели молча, старательно не осуждая друг друга.

— Ладно, — вздохнула Пэнси. — Мне пора. Если я ещё задержусь, Дафна соберёт поисковый отряд. Или, во всяком случае, попытается.

Гарри кивнул, поднялся и протянул руку, помогая Пэнси встать. Она закатила глаза, но руку всё же приняла.

— Удачи с твоей ложной парой, — отстранённо сказала Пэнси. Она снова вздёрнула нос. Гарри фыркнул.

— А тебе — найти свою настоящую, наверное, — сказал он.

Она скривилась.
— Лучше уж я помогу тебе найти твою.

— Геркулесов труд. — Гарри отмахнулся от этой мысли, игнорируя неприятный укол тревоги при мысли о том, что придётся вернуться и снова лгать Джинни, а теперь ещё и Гермионе.

— Не такой уж и… — Пэнси запнулась. Внимательно вгляделась ему в глаза. — Уизли дура, если думает, что может быть твоей родственной душой, не имея всех твоих шрамов.

— Что? — Гарри уставился на Пэнси. Рука поднялась ко лбу, пальцы прошлись по знакомым бугоркам и неровностям шрама-молнии.

— Да, — Пэнси мягко улыбнулась, и такого нежного выражения Гарри у неё ещё никогда не видел. — Думаю, вот и ответ. Найди девушку со шрамом в виде молнии — и найдёшь свою родственную душу.

— Ого. — Гарри обмяк и снова привалился к стене. — Я никогда… Не думал, что всё окажется так просто.

Пэнси усмехнулась.
— Ну, у тебя же всё было устроено с Уизлеткой.

— Не называй её так, — резко сказал Гарри. И поморщился от собственного тона.

— Старые привычки, — оправдалась Пэнси. Не совсем извинение, но Гарри согласен был принять и это.

Где-то на краю сознания забрезжила мысль. Он шагнул вперёд, сокращая расстояние между ними. Поднял руку, обхватил её подбородок ладонью, коснувшись пальцами кончиков чёлки.

— Что ты делаешь? — выдохнула она, напрягаясь.

— Можно? — прошептал он.

Она облизнула губы и кивнула. Он убрал её чёлку со лба.

Кожа была совершенно гладкой, без единого шрама.

Сердце упало. Гарри отступил, и чёлка мягко легла обратно ей на лоб.

— Наверное, стоило попробовать, — сказал он, выдавив слабую улыбку. — Остался всего какой-то миллион девушек в Хогвартсе. Увидимся, Паркинсон.

Он отвернулся и пошёл по коридору обратно к Гриффиндорской башне.

— Подожди… блядь. Поттер. — Пэнси остановила его.

Он обернулся и скрестил руки на груди.
— Да?

Она глубоко вдохнула, затем одной рукой подняла чёлку. Другой направила палочку себе на лоб.
— Фините инкантатем.

На её лбу проступил бледный шрам в виде молнии.