Глава 1: 1.

Впервые в жизни Регулус просто хочет сделать что-то для себя. Что-то правильное. Может быть, даже что-то хорошее. Он упустил шанс заставить брата гордиться им много лет назад. (Почему ты оставил меня? Почему не взял с собой?) В глазах родителей он всегда был запасным вариантом — тем, кто остался у них после того, как законный наследник оказался разочарованием. (Почему Сириус не может быть таким, как ты? Почему ты не можешь быть Сириусом?)

Поэтому Регулус восстаёт против Тёмного лорда, посмевшего причинить боль его единственному оставшемуся другу. Домовик — но всё же друг, единственный, кто остался рядом. Регулус уходит от безумца, которому никогда по-настоящему не хотел служить. Это оказывается проще, чем он думал, и приносит неожиданное чувство свободы. Это первое решение в его жизни, принятое ради себя самого, и одного этого достаточно, чтобы оправдать весь ужас, который ему сопутствует.

Регулус — Блэк, наследник рода Блэк, со всем обаянием, хитростью и талантом, которые прилагаются к этому имени. Его принимают в ряды Пожирателей смерти без лишних вопросов, но из-за молодости почти не замечают. Это позволяет ему вольно слушать и учиться, оставаясь незамеченным. Поэтому, когда Тёмный лорд приходит к нему и просит — требует — одолжить домовика, а Кикимер возвращается несколько дней спустя, испуганный, измученный и бормочущий что-то о пещерах, инфери и медальоне, Регулус сразу понимает, о чём говорит его старый друг.

Ему страшно и отвратительно, но это не ново. Поэтому он всё равно продолжает, не высовывается и строит планы уничтожить Тёмного лорда.

Медальон… не так-то просто заполучить. Зелье валит Регулуса на колени, а разум заполняют кошмары и искажённые воспоминания. Он знает, что до конца жизни будет чувствовать прикосновение холодных, липких рук инфери и ледяную воду пещерного озера, смыкающуюся над головой. Но Кикимер вытаскивает его, спасает, а когда становится ясно, что весь мир считает наследника Блэков мёртвым, прячет в тайной комнате, чтобы тот восстановился. И этого Регулус тоже никогда не забудет.

Когда к нему наконец возвращаются силы, медальон уже ждёт его. А Тёмный лорд — чудом — ни о чём не подозревает. Регулус изучил вопрос, поэтому первым делом берётся за адское пламя. Пламя сморщивает медальон, превращая его в бесполезный кусок металла. Изнутри вырывается клуб дыма — почти похожий на лицо, с налитыми кровью глазами, полными убийственной ярости. За мгновение до того, как дым окончательно рассеется, раздаётся пронзительный вопль гнева.

Превосходно. Первый крестраж уничтожен. И Регулус умер всего на мгновение. Пожалуй, именно это гриффиндорец назвал бы оглушительным успехом.

И всё же осталось уничтожить как минимум два крестража: один у Люциуса, другой у Беллатрисы. А Регулус лишь смутно представляет, как до них добраться.

Но прежде чем он успевает решить, что делать дальше, Тёмный лорд умирает. Его убивает младенец — сын Джеймса и Лили Поттер. По мнению Регулуса, это нелепость, но именно это празднует вся магическая Британия.

А Тёмный лорд не мёртв. Пока что он исчез, но у него ещё остались якоря. Пока они не уничтожены, Тёмный лорд жив.

Регулус многое о себе может сказать, но он никогда не бросал дела на полпути.

Он собирает вещи: самое необходимое, книги и ключ от собственного хранилища в Гринготтсе. Его мать больна и совершенно безумна — ещё безумнее обычного — и теперь в пустом доме у неё только одиночество. Поэтому Регулусу нетрудно подмешать в её еду яд, который не обнаружить, и поручить Кикимеру доставить её порцию.

Он никогда не любил мать, но и она никогда не любила его. Ей был дорог лишь тот престиж, который «идеальный сын» мог принести фамилии Блэк.

(Только посмотрите на них теперь: одна безумная, в тюрьме; второй отрёкся от семьи; третий женат, занимает достойное положение в обществе, но большинство британцев презирает его за то, что он слизеринец, Малфой и, предположительно, Пожиратель смерти; остальные разбросаны по свету и погибли в войне, которую Тёмный лорд принёс к их порогу. В Благородном и Древнейшем доме Блэков больше нет ничего, чем можно было бы гордиться, если вообще когда-нибудь было.)

Уходя, Регулус, конечно же, забирает с собой Кикимера. Домовик явно рад, что его не оставляют гнить в одиночестве. Регулус удивляется: как Кикимер вообще мог подумать, что его бросят?

Они остаются в Британии, но Регулус выбирает для жизни тихие приморские городки. Он учится сливаться с магглами, пусть это ему и претит: так безопаснее. На свободе всё ещё есть Пожиратели смерти, избежавшие Азкабана, а ещё члены Ордена и авроры, которые могут узнать Регулуса и понять, что он не умер. Со временем, особенно после покупки собственной квартиры, он даже привыкает. Магглы ему всё ещё не нравятся, но их архитектура, по крайней мере, не так уж плоха. Он быстро осваивает телевизор и телефон. А когда по утрам они сталкиваются в коридоре, он даже здоровается с Эвелин Холт из квартиры номер двадцать пять.

В первый раз, когда он поцеловал ей руку, она смутилась, и он решил больше так не делать. Иногда они вместе пьют кофе, а пару раз даже ужинали. Регулус рассказывает ей — настолько близко к правде, насколько можно, не раскрывая всего, — об учёбе и семье. Она рассказывает о занятиях в университете и о том, что хочет стать врачом. Регулусу приходится идти домой и листать одолженные в местной библиотеке маггловские учебники, чтобы не выглядеть рядом с ней полным идиотом. Маггловская литература, как ни странно, оказывается… не такой уж неинтересной, а ужинать с Эвелин — как ни странно… вполне приятно.

Ему так нравится проводить с ней время, что он всегда этому рад.

Но большую часть времени он посвящает исследованиям: всё глубже погружается в тему крестражей и пытается выяснить, где Тёмный лорд мог спрятать свои и как до них добраться.

Крестраж Люциуса оказывается самым простым — после некоторых раздумий Регулус просто посылает за ним Кикимера. Домовиков часто не замечают и ни во что не ставят, а Малфои наверняка достаточно высокомерны, чтобы поступить так же.

Кикимер возвращается с чёрным дневником, пропитанным такой густой и липкой тёмной магией, что Регулусу становится грязно даже от одного прикосновения к нему. Он отправляет дневник в духовку, защищённую тройным заклинанием, а затем обрушивает на него ещё один поток адского пламени. Дневник кричит — как и медальон, только гораздо громче. Его вопль пробивает защиту, а сам дневник наконец сморщивается и исчезает. Заодно уничтожены духовка и бо́льшая часть кухни.

Следующей будет чаша Беллатрисы. К сожалению, Гринготтс защищён от домовиков, так что Регулусу придётся достать её самому.

В конце концов он вламывается в хранилище. Регулус обдумывал вариант пройти по законному пути и попытаться конфисковать хранилище Лестрейнджей, но это могло привлечь ненужное внимание, а рисковать он не может. Ему не хочется угодить в Азкабан или хотя бы скрываться в бегах.

Он становится первым волшебником за всю память ныне живущих, которому удаётся проникнуть в Гринготтс и украсть что-то оттуда. Гоблины даже не успевают разглядеть его лицо, хотя, вероятно, этому помогают два десятка гиппогрифов, которых Регулус призывает, чтобы отвлечь их при побеге. Выпустить дракона после того, как он прокрался мимо него, тоже, наверное, не лучшая идея.

Но чашу он добывает. И дракон его лишь чуть не опалил. А потом, скрытый заклинанием невидимости, Регулус даже может сидеть на крыше неподалёку и смеяться — немного истерично, с огромным облегчением от того, что остался жив, — глядя на паникующих внизу авроров. В общем и целом, Регулус считает, что пока справляется довольно неплохо.

Три уничтожены. Сколько ещё — неизвестно.

Но он начинает замечать закономерность. Дневник был связан с детством Тёмного лорда — возможно, это символ Хогвартса. Медальон принадлежал Слизерину, а чаша — Пуффендую. Логично предположить, что Тёмный лорд пытался заполучить и что-то, принадлежавшее Когтеврану и Гриффиндору.

На этом Регулус и сосредоточивает свои исследования: изучает прошлое Тёмного лорда и ищет старинные вещи, когда-то принадлежавшие основателям Хогвартса. Между делом он просит Кикимера снова приносить ему «Пророк». Послевоенная пропаганда против Тёмного лорда и уничтожение Пожирателей смерти должны понемногу сходить на нет.

Вместо этого Регулус получает потрясение всей жизни, увидев в списке заключённых Азкабана имя брата.

Ну уж нет. Так не пойдёт.

Он выслеживает Питера Петтигрю. Гнев Регулуса холоден, но прожигает грудь, пока крыса не оказывается в клетке. Убедившись, что всё готово, он поручает Кикимеру доставить Петтигрю на стол аврора Амелии Боунс и прикрепить к клетке записку с объяснением.

Петтигрю всегда был жалким подобием волшебника и мужчины. Однажды, когда тот присоединился к Тёмному лорду на шестом курсе Регулуса, Регулус попытался предупредить Сириуса. В ответ едва не получил в лицо оглушающее заклятие от своего дорогого брата-гриффиндорца. Регулус сам пришёл в ярость, развернулся и больше не пытался.

Возможно, стоило попробовать ещё раз. Вот ещё один долг, который ему предстоит вернуть.

Регулус внимательно следит за газетами, пока освобождение Сириуса и извинения Министерства не оказываются на первой полосе, рядом с новостью об аресте Петтигрю и его возвращении в Азкабан. Там же напечатана просьба к тому, кто выдал Петтигрю, явиться и получить личную благодарность министра.

Регулус фыркает, откладывает газету и возвращается к поискам крестражей.

На это уходит четыре года. За это время он находит ещё два крестража: диадему Когтевран и кольцо Гонтов. Первую добывает Кикимер, второе — сам Регулус, и это чуть не убивает его чаще, чем чаша и медальон вместе взятые. Он начинает думать, что у него кошачьи жизни.

Ему не удаётся найти ничего, что связывало бы Тёмного лорда с вещью, принадлежавшей Гриффиндору, поэтому он надеется, что такого крестража нет. Пять крестражей — уже более чем достаточно. Неужели их может быть ещё больше?

Но надежда — для глупцов. Регулусу нужны неопровержимые доказательства, а получить их он сможет только после того, как дух Тёмного лорда снова появится — в новом теле, в поисках тела или жаждущим мести. Или всего сразу. Скорее всего, всего сразу.

Впервые за пять лет у него появляется свободное время. Регулус позволяет себе немного расслабиться, но заодно начинает собирать всё, что может найти о мальчике Поттере.

Это нетрудно. О Мальчике-который-выжил знают все, даже их бабушки. Когда прозвище только появилось, Регулус рассмеялся. Теперь Гарри живёт с Сириусом Блэком и Римусом Люпином. В начале вокруг этого разгорелся огромный скандал, о котором даже Регулус услышал. И спорили, ни много ни мало, с самим Дамблдором. Почтенный директор хотел, чтобы Поттер жил у маггловских родственников, и магический мир раскололся надвое. С одной стороны — магглы воспитывают Мальчика-который-выжил. С другой — Дамблдор, тут и добавить нечего. И, конечно, не будем забывать о свирепом оборотне.

В конце концов Сириусу удалось добиться опеки. Поговаривают, что он с Люпином теперь даже не разговаривают с Дамблдором — и это всегда вызывает у Регулуса улыбку. Альбус Дамблдор ему никогда не нравился. Себе подобных он узнаёт: Регулус сразу видит первоклассного манипулятора. Он никогда не понимал, почему Сириус тоже этого не замечал, но, по крайней мере, теперь брат прозрел.

Регулус навещает их один раз. Разумеется, из укрытия и с многослойным оборотным зельем. Он и сам толком не знает зачем, не смог бы назвать конкретную причину, даже если бы его спросили. Но, увидев их, чувствует, как ноет сердце: все трое выглядят такими счастливыми. Мальчик держит за руки и Сириуса, и Люпина, прыгает рядом и весело болтает о чём-то, отчего оба его почти-отца смеются.

Регулус едва не уходит сразу, но что-то заставляет его задержаться. И уже через пару секунд он ощущает это: крестраж.

Он повидал их столько, что теперь распознаёт крестражи так же безошибочно, как собака — запах добычи. Он исходит… от мальчика Поттера.

Регулус тут же смотрит на шрам, и всё встаёт на свои места.

О Мерлин.

Теперь он уходит, а остаток ночи проводит, заливая в себя огневиски так, словно это последний день на земле.

Он не будет. Не станет убивать ребёнка. Если сможет, больше никогда никого не убьёт, но особенно — детей. И тем более — крестника своего брата.

Поэтому он делает единственное, что может: продолжает исследования. Возможно, он и не выиграет дуэль у Беллатрисы, Нарциссы или даже Сириуса, но в своём роде он гений. Он сам изобрёл заклинания и защитные чары, и добивался таких успехов, что после выпуска ему предлагали стажировку и по чарам, и по древним рунам.

Он отказался от обеих, чтобы присоединиться к Тёмному лорду. Это всегда будет самой большой ошибкой его жизни.

Регулус снова собирает вещи и впервые в жизни покидает Британию вместе с Кикимером. Местные библиотеки слишком маленькие, считает он, слишком зарегулированные и предвзятые по отношению к светлой магии. Поэтому он отправляется искать другие: во Францию, Германию, Россию, Китай и Японию, в Египет и обе Америки, а потом обратно — в Норвегию и Индию, вплоть до Малайзии.

Ещё семь лет он исследует малоизвестные гробницы, разыскивает затерянные места для ритуалов и беседует с кентаврами, гоблинами, мастерами рун и сфинксами. Заодно он знакомится с разными культурами и обычаями. Его не раз выставляют за дверь, угрожают ему и проклинают — в переносном и буквальном смысле, — когда понимают, о чём он расспрашивает. Но Регулус добивается своего: находит способ извлечь крестраж из живого носителя, не причинив ему вреда.

Он возвращается в Британию совершенно измученным. И всё же снова ступать на британскую землю приятно; ещё приятнее — вновь поселиться в своей старой квартире. Жизнь у него здесь была не лучшая, но всё-таки это его дом.

Эвелин по-прежнему живёт по соседству. Она постарела, у глаз и рта появились едва заметные морщинки от смеха. Увидев Регулуса, она роняет сумку с сдавленным криком, а потом бросается к нему и обнимает. Регулус, к собственному удивлению, отвечает ей с неподдельной радостью, даже когда набивает рот её светлыми волосами. Ни один из них не возражает.

Она маггла, и он по ней скучал. Мерлин, как же он надеется, что мать сейчас переворачивается в гробу.

Они идут пить кофе. Ещё до его отъезда Регулус чувствовал, что он ей нравится. Поэтому, когда Эвелин смело говорит, что хотела бы считать эту встречу свиданием, что хочет отношений и жалеет, что не спросила его раньше, когда думала, что больше никогда его не увидит, Регулус удивляется лишь тому, что её чувства продержались так долго. В конце концов, она его ровесница, а большинство ведьм к этому времени уже были бы замужем и с парой детей.

Но Эвелин не ведьма. Она смелая, умная, красивая и смотрит на него с надеждой, открыв ему сердце. И Регулус вдруг ловит себя на мысли: Я мог бы.

Но это было бы нечестно, правда? Он всё ещё может погибнуть, когда в последний раз сразится с Волдемортом. Может погибнуть, если Сириус найдёт его раньше, чем он доберётся до Поттера.

И он не может сознательно вступить в отношения с человеком, который не знает, кто он на самом деле.

Так что Регулус рассказывает ей. Закон о секретности, пожалуй, уже не должен на него распространяться: с точки зрения закона он мёртв. Если Эвелин воспримет новость плохо, он всегда сможет стереть ей память — как бы сильно ни сожалел об этом.

Но она лишь слушает его, широко раскрыв глаза. Регулус показывает ей несколько простых заклинаний, когда они остаются в его квартире наедине. Она не убегает с криком, даже когда рядом с ней с хлопком появляется Кикимер.

Эвелин говорит, что он удивительный.

Регулус глубоко вздыхает и рассказывает ей об их прошлом и предрассудках, а потом — о войне и о том, как сам был Пожирателем смерти.

После этого Эвелин умолкает. Лицо её становится серьёзным и печальным, но она не уходит. Она слушает.

А потом говорит, что он идиот, но смелый; что он изменился и больше не тот человек. И что он обязан помочь мальчику Поттеру, а потом вернуться живым, иначе она его никогда не простит.

В ту ночь Регулус целует её — в этом поцелуе и обещание сделать всё возможное, и огромная благодарность. Хотя Эвелин живёт всего лишь в соседней квартире, он провожает её до двери.

Он не любит её. Но, кажется, мог бы полюбить.

Сначала ему нужно закончить то, что начал Волдеморт. Дамблдор может продолжать свои игры, но впервые с рождения Регулус видит перед собой будущее — жизнь, которой он хочет жить. На игры больше нет времени.

Он следил за датами и знает, что в этом году Гарри Поттер должен поступить в Хогвартс. Об этом знает весь мир, а значит, почти наверняка и Тёмный лорд. Если Регулус догадался, то Дамблдор тем более.

И ему не даёт покоя подозрение, что директор хочет использовать мальчика Поттера для чего-то. Вероятнее всего, как приманку.

Разумеется, он прав.

Весь год Регулус поручает Кикимеру шпионить за Поттером. К Рождеству он выясняет, что в школе спрятан Философский камень. К Пасхе понимает, что Квиррелл одержим. А к июню узнаёт, что Поттер и трое его друзей — когтевранка по фамилии Грейнджер, пуффендуйка, которая заодно приходится племянницей новому главе Департамента магического правопорядка, и слизеринец Блейз Забини — собираются добыть Камень, чтобы Тёмный лорд до него не добрался.

Да, всё это так же безумно, как звучит. Эвелин закрывает лицо руками. Она хмурится сильнее, чем когда-либо, и тревожится, но потом заставляет себя успокоиться, проверяет, взял ли Регулус всё необходимое для дуэли с Тёмным лордом, крепко и требовательно целует его и совершенно недвусмысленно велит вернуться домой.

Регулус никогда не хотел ничего сильнее.

Он отправляется в путь. Кикимер аппарирует его прямо в коридор третьего этажа, а дальше Регулус идёт пешком. Домовику он строго приказывает не приближаться, пока сам не позовёт. Кикимер нервно мнёт руки, но кивает. И всё равно он выглядит так, словно собирается ослушаться, если Регулусу будет грозить смертельная опасность.

Как в прошлый раз.

Регулус вздыхает и идёт дальше. Теперь уже ничего не изменить.

Цербер, Дьявольские силки, ключи, шахматы и тролль — всё это он проходит без труда. Дамблдор мог бы просто повесить приветственную табличку и постелить красную дорожку.

На зачарованном огне Регулусу приходится наложить на себя защитные чары, прежде чем шагнуть сквозь него: средняя склянка уже пуста. Блейз без сознания, но жив — он остался в шахматной комнате, а рядом с ним хлопочут Грейнджер и Боунс. Значит, впереди только Тёмный лорд и Поттер.

Волдеморт и Поттер.

Регулус вспоминает всё, что сделал до сих пор. Думает о брате. Об Эвелин — о том, что она считает его смелым и, должно быть, уже ждёт его дома.

Пора покончить с этим.

Он бросается сквозь пламя. Даже с защитными чарами, окутывающими его словно плащ, дышать трудно.

Но вот он уже по ту сторону, а Поттер и Волдеморт пока его не замечают: они слишком заняты друг другом и зеркалом.

Регулус никогда не брезговал ударом исподтишка.

Он атакует, как змея: быстро, внезапно, целясь убить.

Волдеморт уворачивается и отвечает проклятием, оставляющим красный след на щеке Регулуса. Но ему везёт: Волдеморт всё ещё застрял в теле Квиррелла, а значит, Регулусу приходится иметь дело с умениями и рефлексами Квиррелла.

Регулус, может, и не лучший дуэлянт, но он куда сильнее Квиррелла.

Волдеморт яростно кричит — он узнал Регулуса. Тот посылает заклинание за заклинанием, припечатывая его к месту градом проклятий и давая мальчику Поттеру время, чтобы шатаясь отползти за колонну.

Этого достаточно.

Регулус на миг прерывается. На два. Этого хватает, чтобы Квиррелл высунул голову.

Регулус ухмыляется — жестоко и безумно, как и положено настоящему Блэку.

— Авада Кедавра.

Квиррелл падает, словно мешок с картошкой. Дух Волдеморта поднимается над телом, но не успевает даже повернуться к Поттеру, как Регулус бросается вперёд и ловит его. Сложное плетение чар затягивается вокруг духа, запирая его так же надёжно, как некогда самого Петтигрю.

Газообразная голова бьётся о зачарованное стекло банки, в которую Регулус его заталкивает. Чёрный рот раскрыт в бесконечном вопле бессильной ярости.

Регулус засовывает банку в мантию. Сердце колотится, в ушах грохочет кровь, наполненная адреналином. Но он без промедления поворачивается к Поттеру. У мальчика нет палочки, однако он всё равно считает нужным высунуть голову из-за колонны и с опаской — вызывающе — смотреть на Регулуса.

Регулус склоняет голову, холодно разглядывая его. На любезности времени нет.

— Шрам болит?

Поттер моргает, явно ошеломлённый, но через мгновение дёргано кивает и спрашивает:

— Кто… кто вы?

Регулус размышляет над ответом ровно две секунды.

— Друг. Я могу избавить тебя от боли в шраме.

Мальчик хмурится и не двигается. По крайней мере, в нём есть хоть какой-то здравый смысл. Хотя, возможно, не так уж и много.

— Я… Но он болит только когда рядом… рядом Волдеморт. А… а вы его поймали, да? Вы можете… можете от него избавиться?

Регулус решает, что быстрее всего добьётся своего, если скажет правду, даже если она травмирует мальчика.

— Я не могу избавиться от Тёмного… от Волдеморта. Никто не может. Пока в этом мире остаётся его последний якорь.

Мальчик быстро соображает — тут Регулус отдаёт ему должное. Тонкая рука прижимается ко лбу, а зелёные глаза за стёклами очков широко распахиваются от ужаса.

— Его… Мой шрам — это…

— Да, — перебивает Регулус запинающегося мальчика. — Но я могу уничтожить этот крестраж, не причинив тебе вреда. Только тебе нужно сейчас же пойти со мной.

Поттер напрягается от плеч до самых пальцев. Он отшатывается и требует:

— Почему я должен вам доверять?

— Полагаю, я только что спас тебе жизнь, — ровно отвечает Регулус. — А если бы я хотел тебя убить, то просто позволил бы Тёмному… позволил бы Волдеморту это сделать. И вообще не стал бы вмешиваться.

Мальчик немного расслабляется. Его взгляд мечется от пыльного трупа Квиррелла к пламени, а затем снова возвращается к Регулусу.

— Я… Почему вы не можете уничтожить… его здесь?

Губы Регулуса кривятся.

— Есть определённые люди, которые не обрадуются моему появлению. Дамблдор меня не слишком жалует.

И именно это заставляет Поттера улыбнуться — слабо, но по-настоящему.

— Да. Папа и дядя Рем тоже.

Он колеблется, а потом наконец выбирается из своего угла и осторожно делает несколько шагов к Регулусу.

Глупый мальчик. Ему следовало бы спросить, насколько Регулуса жалуют его родители.

— Вы… вы кажетесь… — Поттер на миг умолкает, неуверенный в себе. — Вы кажетесь мне знакомым.

Регулус замирает.

— Правда?

Поттер кивает и подходит на несколько шагов ближе.

— Мы… Мы раньше встречались? Кажется, нет.

— Не встречались, — отрезает Регулус. Он ещё мгновение придирчиво разглядывает мальчика. — Пойдёшь со мной? Времени мало. Твои друзья наверняка уже бегут за взрослым.

Как и следовало сделать с самого начала, — язвительно добавляет Регулус про себя. И думает, не так ли все взрослые себя чувствуют, когда имеют дело с безрассудным ребёнком.

Но Поттер медлит. Теперь он стоит меньше чем в двух шагах от Регулуса и всматривается в его лицо, словно ищет что-то, что, как ему кажется, должно там быть.

За пламенем слышится шум, и Регулус понимает: времени больше нет.

Поттер резко оборачивается — как раз в тот миг, когда пламя расступается и Дамблдор громко кричит:

— Гарри!

Регулус протягивает руку, хватает мальчика за плечо и прижимает к себе. Поднимает взгляд, и на долю секунды их глаза встречаются: характерные голубые глаза директора.

— Кикимер, — негромко произносит Регулус.

С двумя хлопками он и мальчик исчезают.

Ритуал сложный, но ведь Регулус сам его и придумал. Он знает, что делает, поэтому для него всё не так трудно, как могло бы быть для кого-то другого.

Кикимер аппарирует с ними в затенённый угол улицы, где находится дом Регулуса. Поттер не успевает даже открыть рот — наверняка собираясь поднять крик, — как Регулус встряхивает его за плечи и резко говорит:

— Регулус Блэк живёт по адресу: Темплтон-плейс, двадцать шесть, Лондон. Понял?

Поттер отвисает челюстью и смотрит на него с совершенно неприличным для мальчика из хорошей семьи видом — пока Регулус не закатывает глаза и не встряхивает его снова. Неудивительно, что жизнь с Сириусом не пошла на пользу его манерам.

Поттер закрывает рот.

— Я… — Он мотает головой. — А, вы про Фиделиус! Понял.

Он замолкает и, заговорив снова, понижает голос до шёпота:

— Регулус Блэк?

— Да, — коротко отвечает Регулус и направляет Поттера к квартире. — А теперь за мной.

Эвелин ждёт внутри. Стоит Регулусу войти, как она тут же набрасывается на него и тревожно осматривает, словно ожидает увидеть смертельную рану.

Когда Эвелин убеждается, что с Регулусом всё в порядке, и останавливает кровь на его щеке, то переключает внимание на Поттера и приветливо улыбается ему. Мальчик снова таращится во все глаза. Регулус оставляет их наедине: передаёт Кикимеру верхнюю мантию вместе с банкой, в которой заперт Тёмный лорд, и ещё раз проверяет приготовленное для ритуала.

— Вы маггла! — выпаливает Поттер через несколько минут.

Регулус не успевает сдержаться, оборачивается и пронзает мальчика ледяным взглядом.

— Это проблема, мистер Поттер?

Эвелин, похоже, удивлена меньше всех. Через плечо она бросает на Регулуса раздражённую, но исполненную нежности улыбку. От неё в груди у него становится глупо тепло.

— Я… Конечно, нет! — запинается Поттер. — Я просто… просто удивился.

Регулус скрывает презрительную усмешку, снова отвернувшись. Мальчик узнал его имя, значит, Сириус хотя бы упоминал о нём. Наверняка успел набить Поттеру голову рассказами о том, какой его младший брат грязный Пожиратель смерти.

Неважно. Возможно, он и заслужил такое мнение.

— Иди сюда, — приказывает Регулус и указывает на центр сложного рунического круга, начерченного на деревянном полу. — Сядь посередине.

Поттер тут же делает прямо противоположное и остаётся там, где стоит, у входной двери.

Регулус тяжело вздыхает.

— Мы опять будем это обсуждать, мистер Поттер? Ты…

— Это поможет убить Волдеморта? — перебивает Поттер.

Регулус снова смотрит на него.

— Когда вы уничтожите… уничтожите его якорь, вы сможете сделать так, чтобы он больше никогда не вернулся?

Регулус смотрит ему прямо в глаза.

— Да. И, как я тебе обещал, ты выйдешь из этого невредимым. А потом я верну тебя в школу целым и невредимым.

Он сомневается, что Дамблдор поднимет тревогу: тогда придётся объяснять, зачем он превратил Хогвартс в ловушку для Тёмного лорда, а Поттера — в подопытного. Значит, Сириусу и Люпину, скорее всего, ничего не сообщат, пока этого не станет совершенно необходимо.

Хотя вот идея: может быть, оставить мальчика у себя до конца учебного года. Экзамены ведь уже закончились? А если Поттер не появится на вокзале Кингс-Кросс, последовавший за этим переполох вполне окупит неудобства, связанные с тем, что придётся держать его у себя неделю или около того.

Идеи на потом.

В Эвелин нет ни капли магии, но она, похоже, отлично справляется с тем, чтобы успокоить мальчика. У Регулуса нет опыта общения с детьми. Он до сих пор помнит каждый случай, когда Джеймс Поттер и его мародёры унижали его или отправляли в больничное крыло. (И ещё они настроили брата против него ещё до того, как Регулус поступил в Хогвартс. Именно это он ненавидит в Джеймсе Поттере больше всего.)

Но этот мальчик, будем надеяться, не его отец. Регулус умеет разделять вещи и отложить давнюю обиду, если есть дела поважнее. И всё же Гарри Поттер для него пока ничего не значит: он его не знает. Регулус спасёт ему жизнь, но не станет из кожи вон лезть, чтобы быть особенно добрым.

Проходит почти десять минут, прежде чем Поттер наконец соглашается. Он нехотя подходит и снимает обувь, когда Регулус велит ему это сделать.

Мальчик садится в центр круга. Регулус поднимает палочку.

Круг вспыхивает.

Три часа спустя Регулус, дрожа и обливаясь потом от магического истощения, добирается до дивана. Он с благодарностью опирается на Эвелин, пока та помогает ему сесть. Кикимер переносит Поттера без сознания на другой диван.

— С ним всё должно быть хорошо, — бормочет Регулус. Он сам уже почти засыпает. — Но проверь его?

— Конечно, — заверяет Эвелин.

Последнее, что Регулус чувствует перед тем, как его накрывает темнота, — её губы на своём лбу.

Волдеморт кричит так же, как кричали его крестражи, когда Регулус их уничтожил. Только теперь вопль ещё выше, яростнее, от него дрожат стёкла. Это Тёмный лорд умирает раз и навсегда: больше никаких крестражей, которые удерживали бы его в мире живых. Регулус так, так рад, что видит его уход.

Поттер наблюдает из безопасного места рядом с Эвелин и Кикимером. Когда Регулус опускает палочку, мальчик выглядит таким же облегчённым, как он сам, и примерно в десять раз более потрясённым.

— Папа никогда не говорил, что вы так хорошо владеете магией! — с восторгом заявляет Поттер.

Регулус фыркает и оглядывается. В квартире царит беспорядок; она не будет казаться чистой, пока он магически не выкурит из неё все остатки Волдеморта.

— Сомневаюсь, — бормочет он, убирая палочку в карман и устало потягиваясь. Кажется, он мог бы проспать ещё неделю.

— Но… — не унимается Поттер. Зелёные глаза любопытно смотрят на Регулуса. — Он сказал, что вы умерли.

— Технически — да, — признаётся Регулус, грациозно падая на диван. Он улыбается, когда Эвелин садится рядом и прижимается к его плечу. — Просто не остался мёртвым. Благодаря Кикимеру.

Все смотрят на старого домового эльфа, который входит с подносом, полным чая.

— Без Кикимера хозяин Регулус пропал бы, — с умным видом каркает он.

Регулус смеётся, а Эвелин приглушённо хихикает и благодарит Кикимера за чай. Она отлично знает, что из себя представляют попытки Регулуса готовить.

— Скорее всего.

Поттер тоже слегка улыбается, но, взглянув на Регулуса, всё ещё выглядит… выбитым из колеи.

— Папа сказал… что вы были Пожирателем смерти, — продолжает Поттер, уже менее уверенно. — Но потом испугались и сбежали. И сказал, что вас убили за это.

— Правда? — неопределённо хмыкает Регулус. — Что ж, возможно, он прав.

Эвелин не слишком деликатно толкает его локтем.

— Вы только что убили Волдеморта, — указывает Поттер. Он энергично размахивает руками и чуть не опрокидывает чай на себя. — Не думаю, что трус хотя бы попытался бы сразиться с ним. А вы убили его. Дамблдор не смог. Папа и дядя Рем говорят, что директор хотел, чтобы это сделал я.

Брови Регулуса приподнимаются.

— Правда? И ты всё равно побежал прямиком в его ловушку?

Поттер краснеет, но вызывающе вскидывает подбородок.

— Кто-то же должен был остановить Волдеморта!

— И ты решил, что с этим справится горстка первокурсников? — сухо возражает Регулус.

Поттер опускает голову. Эвелин снова толкает Регулуса локтем.

— Я просто… Кто-то должен был это сделать, — повторяет Поттер, и на этот раз выражение его лица становится слишком взрослым для его возраста. — Я не мог просто стоять в стороне и ничего не делать. Это неправильно, понимаете?

Регулус молчит. Ему нечего сказать. Эвелин сжимает его руку, и он отвечает тем же.

Возможно, этот мальчик больше похож на Лили, чем на Джеймса. Регулус не понимает, как одиннадцатилетний ребёнок способен понять то, чему сам Регулус учился на протяжении всей школьной жизни и нескольких месяцев на службе Тёмному лорду.

— Пей чай, — внезапно говорит Регулус и допивает свою чашку. — Как и обещал, я отвезу тебя в Хогвартс. И у меня есть письма, которые ты передашь Сириусу и Дамблдору.

Если он проведёт в обществе Поттера ещё хоть минуту, то, кажется, покроется волдырями.

Перед тем как Регулус оставляет Поттера у школьных ворот, мальчик обнимает его.

— Спасибо, — говорит он, отстраняясь от застывшего Регулуса. В его голосе — вся бесшабашная искренность гриффиндорца. Он подносит руку ко лбу и проводит пальцами по почти исчезнувшему шраму. — За это и за Волдеморта. Но ещё и за папу. Это ведь вы были, да? Тот, кто поймал Глистохвоста. Вы освободили папу.

— Несмотря на всё, что между нами произошло, — после долгой напряжённой паузы говорит Регулус, — он всё равно мой брат.

Поттер кивает и улыбается ему улыбкой Лили. Одной из тех немногих её улыбок, которые Регулус помнит: когда рыжеволосая гриффиндорка находила время остановиться и помочь ему, если к нему приставали.

— Тогда спасибо, — искренне повторяет Поттер. — Даже если папа никогда не сможет сказать вам это лично, вы вытащили его из Азкабана. И пусть вы сделали это не специально, но ещё и подарили мне дом. И Ремусу тоже. Так что… за всё — спасибо.

После этого Регулус уходит. Он не отвечает «не за что». Он затеял свою войну не ради благодарности.

Но… всё же приятно, когда тебя за это благодарят.

В конце концов Регулус ждёт, пока не замечает две знакомые фигуры, бегущие по ступеням Хогвартса к воротам, где стоит Поттер, и только тогда аппарирует. Похоже, мальчик и правда не хотел возвращаться домой после недели, проведённой у Регулуса. Регулус никогда не поймёт ход его мыслей.

В письма он вложил объяснение, что такое крестражи Волдеморта и зачем он забрал Поттера, а также подробности заклинаний и ритуала, который Регулус придумал для извлечения крестража из шрама Поттера. Просто на случай, если брат или директор не поверят, что крестраж действительно уничтожен.

Кроме того, он передал Поттеру сумку для брата. В ней лежали бывшие вместилища крестражей Волдеморта — теперь бесполезные, обугленные предметы, единственные останки безумца, стремившегося к бессмертию.

Регулус не объясняет, кто он, как выжил и где провёл последние тринадцать лет. Поттер может рассказывать о нём сколько угодно — Регулус решил не стирать ему память и не делать ничего подобного, — но Фиделиус не позволит мальчику привести кого-либо к порогу Регулуса. Да и сам Регулус не хочет раскрывать, что выжил.

Волдеморт мёртв.

А Регулус свободен.

От этого ему почти… не по себе. Тринадцать лет он вёл собственную войну против Волдеморта — а теперь всё кончено. Ощущение резкое, непривычное, но, кажется, не неприятное.

Совсем не неприятное.

Месяц спустя в его дверь стучат. Эвелин на смене в больнице, так что этим утром Регулус один и спокойно завтракает тем, что приготовил Кикимер.

Он следит за газетами. В «Пророке» о Волдеморте не упоминают, и Регулус осторожно надеется, что для Министерства по-прежнему числится мёртвым. Он не думал, что Дамблдор или даже Сириус попытаются его «воскресить», даже если Поттер расскажет им всё: это такое осиное гнездо, к которому никто не захочет приближаться, опасаясь последствий. Но на человеческую глупость всегда можно рассчитывать.

Прошёл уже месяц. Лето выдалось прохладным и дождливым, и никто не подал ни слова, ни слуха. И всё же Регулус, направляясь к двери, сохраняет осторожность. Кикимер собирает Эвелин обед, хотя Регулус уже привык сам заниматься некоторыми делами — несмотря на протесты домового эльфа.

«У вас две руки и две совершенно здоровые ноги, — журчит Эвелин. — “Простые дела” не ниже вашего достоинства».

Регулус открывает дверь.

На пороге стоит Гарри Поттер и улыбается ему. На нём тонкая кофта с длинными рукавами, джинсы и гриффиндорский шарф. Волосы развеваются на ветру — как и полагается Поттеру.

— Привет.

Регулус свободен. Но, похоже, прошлое пока не готово его отпускать.