Глава 1: 1.

Жила-была семья, обитавшая в совершенно обычном доме на совершенно обычной улице в совершенно обычном районе совершенно обычной деревни в графстве Суррей, Англия. Супруги познакомились самым обычным образом. Встречались они тоже совершенно обычно, а спустя вполне обычное время так же обычно поженились. Когда совершенно обычный муж устроился на своей совершенно обычной работе, супруги решили завести детей. Беременность прошла совершенно обычно.

Дадли Дурсль родился так же совершенно обычно, как родители делали всё остальное. Для них их совершенно обычный сын был безупречен. Петунья и Вернон Дурсли любили его самой обычной любовью. И, конечно, совершенно обычно его баловали.

Да, в семье Дурслей всё было совершенно обычно, благодарю за внимание.

Ну, кроме племянницы.

Понимаете, у Петуньи Дурсль когда-то была очень красивая сестра по имени Лили, которая была замужем за мужчиной по имени Джеймс Поттер. Лили и Джеймс познакомились в школе. Это было бы совершенно обычное знакомство, если бы та школа находилась где-нибудь, кроме Хогвартса — школы чародейства и волшебства. Поттеры поженились сразу после окончания магической школы, даже не дожидаясь, пока устроятся на работу. Впрочем, им это было ни к чему: Джеймс происходил из очень богатой семьи. Вскоре они начали пытаться завести ребёнка.

После первой потери они попробовали снова.

И снова.

И снова.

А потом, после непростой беременности, во время которой они и их близкие друзья ходили на цыпочках, их дочь родилась почти на два месяца раньше срока. Магия могла творить чудеса: например, поддерживать идеальную температуру в помещении и насыщать воздух кислородом для маленьких лёгких. Но она не могла спасти ребёнка, если бы у того не было упрямого желания жить.

Поттеры назвали дочь Харини — в честь её сильной воли и прекрасных цветущих кустов, чьи шипы могли уколоть неосторожного. Когда кто-нибудь упоминал другое значение имени — «похожая на оленя», — её отец Джеймс невинно насвистывал, а его лучшие друзья закатывали глаза и старались не расхохотаться слишком громко.

Две эти семьи, вероятно, больше никогда бы не пересеклись после того, как сёстры разошлись после похорон родителей, если бы не события одной памятной хэллоуинской ночи, когда Поттеров убили в их собственном доме. То есть убили родителей Поттеров. Когда убийца направил палочку на маленькую Харини, что-то пошло не так. Никто толком не знал, что именно. Известно было лишь, что прозвучало Смертельное проклятие. Но Харини выжила, а тот, кто его произнёс, не оставил после себя ничего, кроме груды тлеющих мантий и слегка опалённой палочки.

По каким-то очень странным и озадачивающим причинам Альбус Дамблдор — директор Хогвартса и Верховный чародей волшебного правительства страны — решил отправить Харини к её совершенно обычным родственникам, а не к тем людям, которых родители указали в качестве опекунов любимой дочери на случай беды.

Продолжая череду странных и необъяснимых решений, Дамблдор решил, что лучше всего передать опеку над малышкой, оставив её спящей на пороге дома Дурслей посреди ночи. К счастью, ни одно из множества возможных ужасных последствий этого решения не наступило.

И совершенно обычные Дурсли принялись растить необычайную племянницу.

Ну, в некотором роде.

Видите ли, они обращались с Харини ужасно. Чаще всего её даже не называли по имени — просто «девочка», а если особенно злились, то «уродкой». Когда они не заставляли её заниматься домашними делами, она ухаживала за садом. А если ей не поручали ни того ни другого, её запирали в чулане под лестницей, словно грязную тайну.

В школу её отпускали только потому, что иначе пошли бы разговоры. Дурсли не позволяли девочке делать домашние задания — даже если это был групповой проект. Когда учительница первого класса попросила проверить Харини по нескольким показателям, которые могли повлиять на её обучение, Дурсли заявили, что в этом нет необходимости. Учительница пыталась объяснить, какая Харини умная и как ей могла бы помочь ускоренная программа, но Дурсли лишь открыто рассмеялись при мысли, что их глупая, тихая племянница может быть умнее их безупречного сына.

В конце концов учителя перестали спрашивать о домашних заданиях. Перестали включать Харини в группы для проектов. Перестали предлагать ей пройти тесты и выяснять, почему у неё нет обеда. Перестали посылать домой письма о пропущенных заданиях и о том, что Харини исчезает на переменах, потому что иначе кузен и его приятели находят её, гонятся за ней и избивают.

Они перестали даже пытаться заботиться о ней и позволили Харини проваливаться сквозь все трещины системы.

Но потом волшебный мир снова объявился и потребовал, чтобы Харини вернулась к волшебникам. Дурсли, мягко говоря, не горели желанием её отпускать. Им нравилось иметь бесплатную прислугу, даже если сама Харини им не нравилась. Волшебный мир не оставил им выбора: Харини отправится в Хогвартс, нравится им это или нет. Мужчина, который повёл её покупать школьные принадлежности, даже подарил ей сову, чтобы она могла отправлять письма.

Раньше у Харини никогда не было питомца. Сова была прекрасна: снежно-белые перья и ярко выраженное желание защищать свою новую хозяйку. Сначала Харини решила, что это полярная сова. Потом она тайком сходила в местную публичную библиотеку и поискала, как ухаживать за птицей. Оказалось, что Хедвиг — так Харини назвала сову — была стигийской совой, несмотря на белое оперение. Этот вид обитал в Южной Америке. Впрочем, раз Хагрид купил её в магазине, оба обстоятельства казались Харини куда правдоподобнее, чем если бы он поймал сову в дикой природе.

К счастью, когда стали приходить письма из Хогвартса, Дурсли переселили Харини во вторую спальню Дадли. Конечно, это было не идеальное помещение для совы — книги советовали оборудовать вольер, — но, если держать окно открытым, Хедвиг могла вылетать на охоту. Харини не могла поставить ей в доме купальню, зато следила, чтобы птичья ванночка в заднем саду была чистой и наполненной свежей водой. Убирать её и так входило в число домашних обязанностей Харини.

Одно из первых писем Харини отправила в магазин, где Хагрид купил Хедвиг. Она попросила регулярно присылать сове корм. В магазине с радостью согласились и предложили специальную зачарованную коробку, чтобы мыши и крысы не сбегали. Как только запасы в коробке начнут подходить к концу, обещало письмо, магазин пополнит их и выставит счёт Гринготтсу. Харини большую часть жизни голодала из-за ограничений Дурслей и не хотела, чтобы Хедвиг когда-нибудь голодала тоже, если могла этого не допустить.

Даже после того, как Харини приехала в Хогвартс, Хедвиг оставалась её лучшей подругой. Сова часто навещала Харини в Большом зале, хотя письма для неё приносила редко. Харини тоже часто приходила в совятню. Казалось, Хедвиг лишь терпела остальных птиц и людей вокруг себя и Харини, но это было вполне понятно. Харини знала из книг, что совы не стайные птицы и обычно не привязываются ни к кому, кроме выбранного ими человека.

Жизнь не была идеальной. Да, в ней теперь была магия, а вместе с ней — прекрасная Хедвиг и настоящие друзья. Но магия, несмотря на все свои чудеса, не могла заставить Дурслей полюбить Харини или хотя бы терпеть её.

И не могла найти ей пару на этот дурацкий Святочный бал — так, чтобы это был не её лучший друг. Хотя она и любила этого дурацкого мальчишку, всё ещё немного злилась на него за то, что он обвинил её во лжи, когда она сказала, что не участвовала в Турнире. А потом целый месяц с ней не разговаривал и чуть не забыл рассказать, что Хагрид хотел показать ей драконов. Харини знала: если она выберет его спутником, это будет воспринято неправильно — и не только окружающими. Иногда Рон становился до странного ревнивым и собственническим и по отношению к ней, и по отношению к Гермионе. С тех пор как Гермиона объявила, что у неё есть спутник, Рон вёл себя как настоящий ревнивый болван.

— Не знаю, что делать, Хедвиг, — сказала Харини во время одного из многочисленных визитов в совятню.

Она вздохнула и достала из коробки ещё одну летучую мышь, когда Хедвиг требовательно закричала.

— Я не очень хочу идти с ним, но, кажется, у всех остальных уже есть пары.

Рядом кто-то хихикнул. Харини подпрыгнула, едва не уронив коробку с кормом с колен. Засмеявшийся мальчик поднял обе руки, показывая, что безоружен. Харини, кажется, узнала в нём слизеринца с её курса — хотя в Хогвартсе было так мало учеников не белой расы, что невольно замечаешь таких, как и саму Харини замечали не только из-за цвета кожи. Кажется, его звали Блейз Забини, хотя насчёт имени она могла ошибаться. Забини не водился с Драко Малфоем или Панси Паркинсон и не участвовал в их проделках. Он не играл и в квиддич.

— Твоя сова даёт тебе хорошие советы? — спросил он, когда Харини снова уселась.

Он тихонько свистнул, протянув руку. На неё тут же слетела маленькая сова. Из-за насыщенно-чёрного оперения её отметины было почти не разглядеть, но Харини сразу узнала породу: такая же, как у Хедвиг. Судя по тому, как птица требовательно тёрлась головой о подбородок мальчика, у них с совой были такие же отношения, как у неё с Хедвиг.

— Пампкин обычно даёт ужасные советы, но, возможно, дело просто в нём. Он легко возбуждается. Честно говоря, он немного растяпа.

— У моего друга сова такая же, — с нежной улыбкой сказала Харини. — Пиг любит играть в прятки с письмами — так радуется, что ему поручили что-то доставить.

Хедвиг нетерпеливо и пронзительно вскрикнула, словно соглашаясь. Харини нежно провела костяшками пальцев по её груди.

— Но Хедвиг не такая. Она очень степенная. Правда, девочка?

Сова ухнула и немного распушила перья, принимая похвалу. Затем вернулась к своей летучей мыши и принялась отрывать от неё кусочки. Сова мальчика издала жалобный звук, который Харини узнала лишь потому, что так же иногда пищал Эррол. Она покачала головой с лёгкой улыбкой.

— Пампкин не отказался бы от мыши? — спросила она.

Забини моргнул тёмно-фиолетовыми глазами, словно она его удивила. Харини внезапно занервничала и сглотнула. Не всем нравилось, когда малознакомые люди угощали их питомцев.

— У меня… больше ничего нет. Магазин раньше присылал крыс, но какое-то время у Рона была домашняя крыса, и я попросила больше их не присылать. Если ты не хочешь, чтобы я предлагала ему еду, ничего страшного. Я понимаю, что делиться таким странно. Я не хотела тебя обидеть или что-нибудь в этом роде.

— Я совсем не обиделся, — поспешно заверил её Забини. Даже Пампкин сделал несколько коротких прыжков, словно тоже разволновался. — Просто удивился. Мало кто об этом задумывается. Пампкин спокойно съест летучую мышь, если Хедвиг не против поделиться.

— Она привыкла, — ответила Харини, вытащила ещё одну мышь и протянула ему.

Хедвиг даже не подняла головы от еды — и клювом не щёлкнула, когда мальчик подошёл и забрал мышь. Такого ещё не случалось. Хедвиг даже не очень-то спокойно относилась к тому, что Гермиона и Рон подходили к Харини слишком близко.

— Ты так и не ответила, — заметил Забини, когда Пампкин устроился со своей добычей.

Теперь растерянно моргнула Харини. Он улыбнулся ей так, как охотники «Гриффиндора» улыбались друг другу. — Хедвиг даёт хорошие советы?

— Ну… — запнулась Харини. — Обычно она просто отчитывает меня за то, что я мало ем. Наверное, это можно считать хорошим советом. Мне кажется, она считает, что проблемы с людьми — это глупости.

— И она не ошибается, — охотно согласился Забини. — Люди часто слишком много думают и всё усложняют без необходимости.

Мальчик глубоко вдохнул и выпрямился, словно собирался совершить нечто, требующее большой храбрости.

— Например, наша нынешняя ситуация. Последний год я пытался придумать, как пригласить тебя на свидание. А когда объявили о бале, я не решился спросить, могу ли проводить тебя, потому что был уверен: у тебя сразу же появится пара. Но вот ты здесь и спрашиваешь сову, с кем пойти.

— Вряд ли многие стали бы меня приглашать, — ответила Харини с лёгкой самоиронией.

Она опустила взгляд на руки, сжатые на коленях.

— Никто не хочет втягиваться в мою жизнь. Я и сама удивляюсь, что Гермиона и Рон до сих пор со мной дружат.

— Я бы не возражал, если бы меня втянуло, — заявил Забини.

Харини так удивилась, что посмотрела ему прямо в глаза. Он выглядел очень серьёзным, продолжая:

— Ты замечательная, знаешь? И не только потому, что ты Девочка-которая-выжила или кто ты там. Я видел, как ты ходишь в библиотеку и тайком читаешь книги. Ты, наверное, уже просмотрела половину всех книг в публичной части библиотеки, но никогда не выпячиваешь свои знания. Ты предложила Пампкину целую мышь, хотя это нытик сам прекрасно умеет охотиться и, скорее всего, закончил охоту меньше часа назад. Ты не лезешь в опасность сломя голову, что бы там ни говорили о твоих приключениях. Но я никогда не видел, чтобы ты медлила, когда нужно защитить кого-то, кому нужна помощь, независимо от его факультета.

— Все должны так поступать, — слабо возразила Харини. Она всё ещё не могла отвести взгляд.

Забини мягко, но твёрдо покачал головой.

— Все должны, — согласился он. — Но не все так делают. Ты добрая, умная и красивая. Быть рядом с тобой было бы огромной честью.

Он снова глубоко вдохнул, а затем выпалил:

— Ты позволишь мне пригласить тебя на Святочный бал?

— Ты правда хочешь? — спросила Харини. В животе у неё всё перевернулось от волнения.

Забини кивнул — так же осторожно, как прежде покачал головой. Больше не выдержав, Харини отвела взгляд и увидела, что Хедвиг наблюдает за ней.

— Как думаешь, девочка? Дать ему шанс?

Сова повернулась и принялась разглядывать Забини, словно оценивала, достоин ли он стать парой её человеческой подруги. Сам Забини отнёсся к мнению совы о своём достоинстве так же серьёзно, как другие относились к мнению друзей своих избранников. Наконец Хедвиг кивнула и одобрительно ухнула.

Забини повернулся к Харини, и на его красивом лице появилась надежда.

— Хедвиг говорит, что можно.

На лице Забини расцвела огромная улыбка. Харини ответила своей, согреваясь от его искренней радости, словно цветок под солнечными лучами. Сердце трепыхнулось в груди, как пойманная бабочка. Не зная, что ещё сказать, она произнесла:

— Скоро завтрак.

— А, да, — отозвался Забини, словно только сейчас заметил, как посветлела совятня за время их разговора. — Наверное, нам пора прощаться. Пока что?

— Да, — неловко согласилась Харини.

Она почувствовала, как у неё горят щёки. Встав, она прижала коробку с кормом к животу, как прижимала бы книги.

— Можно… — начал он, но замолчал и снова глубоко вдохнул. — Можно я провожу тебя до класса после завтрака? Понимаю, если ты пока не хочешь привлекать к этому внимания — из-за соперничества факультетов и всего такого. Не давлю, просто мне бы этого очень хотелось.

— Да, — сразу согласилась Харини, не успев подумать обо всём, что могло пойти не так.

По крайней мере, Рону наверняка будет что сказать о её спутнике. Но Харини верила, что Блейз сможет постоять за себя перед знаменитым темпераментом Уизли. К тому же Гермиона всё ещё сердилась на Рона за его поведение из-за её загадочного спутника, поэтому вряд ли позволит ему вести себя слишком грубо.

Харини подумала, что у них с Блейзом может получиться что-то большее, чем одно свидание на школьный бал. Особенно после того, как он проводил её обратно к башне Гриффиндора: она оставила там коробку с кормом и забрала школьную сумку. Не растерявшись в последний момент, Харини приблизилась к нему и поцеловала в щёку, а затем юркнула за портретную дверь.

Может быть, он и правда был её принцем на белом коне, и они поженятся, а потом состарятся вместе со своими совами.

Счастливый конец был бы очень кстати.