Глава 2: Глава 2. Сегодня мы ужинаем в аду

Драко

Драко вытянул шею со своего места на диване, пытаясь заглянуть в кухню и найти Гермиону. Ведьмы отсутствовали всего минуту-две — почему кухня выглядит пустой…? Прежде чем он успел разгадать эту тайну, длинные конечности Перси выросли перед ним, как рыжий богомол.

Он запрокинул голову, чтобы избежать ещё худшего вида, и встретился с приветливым взглядом Перси.

— Почему бы нам не устроить здесь мальчишник, пока ведьмы ведут свои женские беседы? — спросил Перси с зубастой ухмылкой.

Драко запрокинул голову ещё дальше — ткань брюк Перси была слишком близко для комфорта.

— Э-э… Может, сначала возьмёшь стул?

Он покосился на Эрни в поисках поддержки, но этот хлыщ лишь подвинулся к краю дивана и похлопал по серединному месту; с тем же успехом Драко мог бы искать помощи у настольной лампы.

На приглашение Перси плюхнулся между двумя волшебниками и сердечно встряхнул плечи обоих.

— О чём же мы, мужчины, поговорим? — спросил Эрни.

Перси просиял.

— Жизнь, любовь, смех. Возможности безграничны!

Эрни важно кивнул.

— Что ж, я хотел бы взять на себя смелость начать наш маленький трёп, — объявил он.

Драко задрожал от страха.

Обменявшись с Драко ещё одним внушительным взглядом, Макмиллан поднял брови и доверительно наклонился.

— Как поживает… э-э, старое «свинина и котлета» у вас двоих?

Драко и Перси уставились на него с одинаковым недоумением.

— Ну, сезон посадки? — снова попытался Эрни, наклоняясь вперёд и странно маша рукой туда-сюда. — Старый зверь о двух спинах?

Нутро Драко заледенело.

— Ну, знаешь… — он понизил голос до шёпота, — секс! Как поживает старушка в койке?

Перси слегка оживился, спина выпрямилась.

— О, секс это…

— Мы не будем сегодня об этом говорить, — плоско перебил Драко. Он едва мог смотреть на обоих волшебников.

— Именно, секс — это приватно, как я и собирался сказать. — Перси выпрямился ещё сильнее и перекинул руку через плечи Драко. Он чувствовал влажное тепло, исходящее от руки Перси на его шее; тот слегка вспотел.

Неловкий Уизли подмигнул ему с нагловатым видом.

— Мы с тобой два сапога пара. Грязные разговорчики мы оставляем для женщин.

Драко с надеждой вытянул шею в сторону кухни. В идеале дамы вернутся в любой момент, и Гермиона, героиня волшебного мира, спасёт его и от этого разговора.

— Ах вы, старые хитрецы… touché, touché, — сказал Эрни, слегка увядая. — Ну, как работа, хотя бы?

Драко монотонно ответил:

— У меня босс — сущий кошмар, — а затем аккуратно высвободился из цепкой, влажной хватки Перси.

Эрни хихикнул.

— Ах ты старый пройдоха!

Не спрашивая разрешения, Перси взъерошил Драко волосы.

— А, это всё немного разгульное веселье, Эрни. Этот всегда хорош для смеха!

Драко сжал губы и попытался пригладить волосы обратно.

— В Департаменте международного магического сотрудничества у нас крайне профессиональная коллегиальная атмосфера. Ничего разгильдяйского, — напыщенно сказал Эрни. — Мой начальник, мистер Глукер, очень профессионален. — Он пригладил свои соль-с-перцем волосы, начавшие выбиваться из причёски, и поправил рубашку.

— Это всё хорошо, — сказал Перси со знающим смешком. — Но я предпочитаю относиться к работе так, словно работаю с семьёй. Что, по сути, и делаю! — Он попытался дружески ткнуть Драко кулаком в плечо, но промахнулся и попал в шею.

— Мерлин, — крякнул Драко.

— Слушай, а как поживают старички Паркинсоны, старина? Уверен, мисс то и дело таскает тебя в родовое гнездо, а? — Эрни, всё ещё сидевший с другой стороны Перси, бодро ткнул его локтем под рёбра. Драко понадеялся, что тому было больно.

Перси притих и нервно поправил роговые очки на носу.

— Ну, вообще-то… — Он прочистил горло. — Как оказалось… э-э, хотя я, конечно, чистокровный, они не в большом восторге. От нас. Честно говоря, мы даже не разговариваем. Хотя…

Перси понизил голос и огляделся, словно Пэнси могла выпрыгнуть из-за шкафа.

— Хотя это не то, что их по-настоящему задело. Уверен, вы заметили, что наш маленький домик, хоть и очень уютный, не источает того богатства, которое вы могли бы ожидать.

— Да неужели! — вскричал Эрни тоном настолько неубедительным, что даже Перси его проигнорировал.

— Мне это приходило в голову, — деликатно сказал Драко.

— Хорошо, что ж, только между нами — как лучшие друзья… — Драко поморщился, а Перси понизил голос ещё сильнее. — Пэнси сбежала от своих наследственных обязанностей и утащила кучу галеонов у родителей, чтобы мы могли месяц провести в волшебном Монако. Так мы и сошлись. Секс был неописуем…

— …И нечто, о чём я и не мечтал бы тебя заставлять рассказывать, — быстро вставил Драко.

Перси моргнул, потом ткнул в Драко пальцем.

— Совершенно верно! Секс был неописуемо приватным. — Он знающе постучал по своей голове. — Мы с тобой так похожи.

Эрни выглядел разочарованным, но храбро продолжил разговор.

— Ну, а что случилось дальше, старина?

— Так вот. Когда её родители узнали, они ей всыпали. Сказали, что если она хочет, чтобы её баловали, пусть встречается с мужчиной, который может её баловать. Потом отрезали её, чтобы преподать урок, и с тех пор мы… боремся… финансово. Перемена образа жизни иногда бывает для неё потрясением.

— Ишь ты! — сказал Эрни.

— Ещё бы, — добавил Драко, хмурясь. Маленький домик, захламлённая комната, домашняя еда… Ничто из этого не напоминало ему Пэнси, которую он знал в школе.

— А по-моему, ты справился на редкость хорошо, старина! — Голос Эрни был бодрым, но полным искреннего тепла. — Твой дом уютен, твоя леди — радость для уставших глаз, а в подчинении у тебя этот старый плут!

Эрни потянулся через Перси, чтобы потрясти колено Драко. Всякое сочувствие или приятельские чувства к кому-либо на этом диване, кроме себя самого, испарились. Где эти напитки? — с раздражением подумал Драко.

— Спасибо, Эрни. Это было непросто. — Перси кивнул и похлопал руку Эрни, всё ещё лежащую на его колене. Драко локтем столкнул обе руки со своей ноги.

Перси прочистил горло.

— Но это не значит, — добавил он более громким голосом, — что впереди у нас нет кое-чего очень хорошего в финансовом плане.

— О? — Драко поднял бровь.

— Ещё как! Моя сладкая ватрушка отлично продвигается со своим конкурентом «Сликизи»; рынок прямо-таки просит, чтобы его потрясли. У нас очень хороший старт, и с правильными инвесторами, я думаю, её продукт может по-настоящему взлететь. За каких-то десять тысяч галеонов ты тоже можешь войти в дело пораньше… Уверен, Пэнси даже сделает тебе скидку…

— Батюшки, вот это мысль, старина! — тут же вскричал Эрни, даже не остановившись подумать.

— Серьёзно, приятель? — спросил Драко. — Ты правда пригласил нас сюда, чтобы рекламировать её продукт?

— Клянусь Пэнсинностью, — добавил Перси, хотя и выглядел пристыженным. Кончики его ушей светились, как угли. — Послушай, ты просто не понимаешь…

Драко знал Перси недолго, но он проучился в школе со всеми Уизли много лет. Это казалось… неподобающим для бывшего старосты и старосты-мужчины — предлагать друзьям вложить деньги на случайном ужине.

Но это было очень в духе Пэнси — свалить задачу на своего подчинённого бойфренда.

В Драко зашевелилось начало знакомого чувства, которое он ненавидел: сочувствие. Однако прежде чем он успел сказать хоть слово, Пэнси уверенно прошествовала через дверь и возвестила:

— Дамы вернулись! Вечеринка начинается!

Перси вскочил, словно его ударило током.

— Чем я могу помочь, мой маленький дикобраз?

Драко обнаружил, что оценивает Перси и Пэнси новыми глазами, ещё раз оглядывая каждый угол дома. Во что эти двое себя втянули?

***********************

Дамы вереницей вошли из кухни. Гермиона, эта предательница, заняла кресло-качалку, что означало: Драко придётся терпеть, как Эрни втискивает Луну на место, которое ранее занимал Перси. Перси притащил себе второе кресло напротив Гермионы, а Пэнси изящно устроилась на его костлявом колене.

Все сидели молча.

— Может… музыку? — наконец сказала Пэнси. Впервые Драко подумал, что у Пэнси была правильная идея, хотя предложение еды было бы ещё лучше. Его уже начинало мутить.

Она встала и засуетилась вокруг куч безделушек на полках.

— Кто-нибудь слышал новую пластинку Блейза? — спросила она группу, всё ещё стоя спиной.

— Насколько я слышал, он встречается с Селестиной Уорбек, — вставил Драко. — Не знал, что у него самого есть певческие амбиции. Хотя, конечно, Селестина была достаточно взрослой, чтобы быть его бабушкой, так что у Драко были свои подозрения о подлинности этого романа.

— Мой отец в чрезвычайно близких отношениях с Уорбеками, ты понимаешь, — сказал Эрни, откидываясь назад и закидывая ногу на ногу.

Луна накрыла рукой его колено.

— Я не знала этого, Эрнест, — мечтательно сказала она.

— Ну так знай, — тут же сказал Эрни тоном колючки.

Пэнси выпрямилась и скрестила руки, мерцающая коробочка зажата между пальцами. Она сверкнула глазами на Эрни и Луну — вероятно, раздражённая тем, что они уводили разговор от её истории.

— Как мило для твоего отца, Эрни. Так вот, Блейз прислал мне свой последний альбом. Одна песня даже обо мне, вы знали?

Да откуда бы нам это знать? — уныло подумал Драко. Его желудок заурчал, и он провёл рукой по волосам, обведя комнату мрачным взглядом. Когда они наконец поедят?

Пэнси увеличила коробочку, в которой лежала стопка волшебных пластинок. Она проделала серию сложных движений палочкой, снимая охранные чары, и виниловая пластинка прыгнула ей в руки.

— Она очень оберегает свою музыку, — объяснил Перси. — Я даже не знаю, какие чары она ставит на свою музыкальную шкатулку!

— Это когда-нибудь может чего-то стоить, детка. Мы бы не хотели, чтобы наши милые племянники и племянницы добрались до неё своими грязными, липкими от джема ручонками!

Я бы поел джема, — тоскливо подумал Драко.

Пэнси неверно истолковала выражение его лица.

— Да, обложка очень хороша, правда? — Она вручила ему виниловую обложку, оставив пластинку в руках. Крупными буквами сверху красовалось: «Блейз Забини: Человек внутри меня». Там была фотография Блейза, стоящего на рельсах, переминающегося с ноги на ногу и изредка поворачивающего голову, чтобы показать острый изгиб челюсти.

На нём были волшебные мантии, под которыми ничего не было, расстёгнутые ровно настолько, чтобы открыть пресс с кубиками. На заднем плане маячил большой чёрный паровоз, пар поднимался в воздух и завивался, образуя наводящие образы силуэты ведьм.

Пэнси вылевитировала старый деревянный граммофон и установила его.

— Эта песня — та самая, обо мне, — объявила она комнате, осторожно опуская иглу на пластинку.

(Признанно неплохой) голос Блейза затрясся через динамик.

«Ты вошла через камин»

Гитара взвизгнула в мелодии.

«Я знал, на что ты способна»

Голос Блейза дрожал от тоски.

«Той! Одной! Ночью!»

«Ты всё сделала пра-а-авильно»

Немного барабанов прогрохотало.

«Так дико, так правильно, всю ночь»

«О да-а-а-а»

Гермиона поперхнулась вином. Драко инстинктивно дёрнулся к ней, прежде чем понял, что она пытается скрыть смех.

— О, это… про тебя?

Луна встала.

— Это фантастика! — вскричала она. — Какая чудесная песня, чтобы заниматься под ней любовью. — Она закрыла глаза и танцевала с беззаветной свободой, бёдра двигались наводяще, но совершенно не в ритм.

Пока Блейз продолжал напевать на фоне, Пэнси встала и начала покачиваться под музыку. Затем она схватила Драко за руку и попыталась стянуть его танцевать тоже. Драко твёрдо остался сидеть, раздражённый до предела. Если только она не собиралась станцевать еду на обеденную тарелку, он не двигался с места.

Пэнси не сдалась — она просто держала Драко за руку и продолжала извиваться, даже пока он решительно сидел на диване. Он с крайним дискомфортом наблюдал, как она делает маленький пируэт под его длинными руками.

— Что, правда не будешь танцевать? — наконец выдохнула Пэнси.

— Не-а… — Драко смотрел, как Пэнси безуспешно пытается в последний раз потянуть его за руку.

— Ну ладно… хорошо.

Перси, выглядевший непривычно раздражённым, встал.

— Хватит о Забини, вообще-то. Мы с Драко никогда не танцуем, Пэнси, а у меня есть кое-что получше музыки. — Он драматично выдержал паузу. — Почему бы нам не сыграть… в какие-нибудь игры для вечеринок!

Вот тут Гермиона оживилась.

— Ты имеешь в виду вроде шарад?

Драко уставился на неё, ошеломлённый. Быстрый взгляд показал, что Эрни, Луна, Пэнси и Перси носят такие же выражения вежливой чистокровной невероятности. А, ещё одна магглорождёнская штука, понял он.

— Никто из вас не знает, да? — спросила его ведьма разочарованно.

— Не могу сказать, что знаем, — признал Перси.

— Ну, почему бы тебе не научить всех нас играть в твою маленькую игру? — спросила Пэнси приторным тоном. — Уверена, нам всем бы очень понравилось узнать что-то очень особенное о твоей культуре.

Гермиона выглядела так, словно хотела задушить Пэнси.

Когда её глаза скользнули к Драко, он ободряюще кивнул ей, и её взгляд смягчился. Он почувствовал, как его желудок наполнился мятными лягушками, зная, что она приберегает большую часть этих мягких взглядов для него. Когда она отвернулась, приятное трепетание сменилось очередным урчанием голода.

Гермиона кивнула.

— Хорошо, ну, есть слова, и тогда я не могу говорить. Кроме того, что я говорю, в начале… — Драко наблюдал, как Гермиона выдаёт худшее объяснение из всех, что она когда-либо делала, вообще. Это продолжалось несколько минут.

Наконец она завершила.

— И потом ты это изображаешь, как… — Она проделала странный танец руками, потом какой-то пинок ногой. — И вы угадываете слово! — Гермиона обвела комнату взглядом, слегка запыхавшись, и, казалось, впервые осознала, что никто не следит за мыслью.

— Я обожаю это, — с жаром сказала Луна.

Это, казалось, стало последним ударом по самолюбию Гермионы. Она вздохнула и опустилась обратно в кресло, побеждённая.

— Какая прелесть, — сказала Пэнси.

— Магглы, а? — с весёлой ухмылкой сказал Эрни, глядя на Драко. Тот быстро отвёл взгляд, не имея ни малейшего намерения обмениваться с Эрни какими бы то ни было взглядами за счёт собственной девушки.

— Ну, ничего страшного. Потому что у меня всё равно была другая идея. Возможно, мы могли бы сыграть… — Пэнси наклонилась, глаза блестели. — Правда или Действие с Оборотным зельем.

Мгновенно через голову Драко пронеслась вереница ужасных сценариев. Пэнси спрашивает Драко о его сексуальной жизни с Гермионой — Перси спрашивает Драко, что он на самом деле о нём думает — Гермиону заставляют объяснить, что на самом деле случилось на их первом свидании… Это была ужасная, ужасная идея.

— Нет, — плоско сказала Гермиона, в то время как Драко рявкнул:

— Ни за все галеоны мира.

— А по-моему, было бы довольно весело, — слегка надувшись, сказала Пэнси. — Лучше, чем Шарады.

— Ша-ра-ды, — процедила Гермиона сквозь стиснутые зубы. — И развлекательное использование Оборотного зелья в высшей степени неэтично.

Луна встала и положила утешающую руку на плечо Пэнси.

— Гермиона всегда была той, кто отвергает истину, когда вещь не может быть доказана. Неудивительно, что она боится Веритасерума.

Гермиона откинула голову назад и закрыла глаза — возможно, надеялась вздремнуть до конца вечера.

— Ну хорошо, раз вы так настаиваете, — всё ещё надуваясь, сказала Пэнси. — Э-э… а как насчёт Костей Прорицаний?

— Цветочек, мы тут не все фанаты Прорицаний. Не забывай, Гермиона вылетела из класса Трелони ещё в школе, — мудро заметил Перси. — Нам стоит выбрать игру, которая понравится всем нам.

— Да, ты ведь всё о ней знаешь, не так ли? — ледяным тоном сказала Пэнси. — Я здесь не для того, чтобы угождать капризам одной-единственной женщины, как какой-то домовой эльф.

Глаза Гермионы распахнулись с негодованием. Драко подумал, что она может вспыхнуть от ярости, поэтому быстро вставил:

— А что насчёт других игр? Как насчёт «Взрывающихся endorsed»?

Пэнси фыркнула.

— Я что, мне одиннадцать? Может, ещё гонги достать? — Она издала звонкий смешок. — Нет… как насчёт… о, «Выдержи Чары»?

— Ни в коем случае.

— О, Сахарная Слива, а как насчёт той игры, о которой ты мне рассказывал из Хогвартса? «Папочкана змейка»? Так, сначала один из нас должен быть Папочкой…

Драко уставился на Пэнси, appalled.

Пэнси нервно хихикнула, потом одарила Перси устрашающей ухмылкой.

— Ах ты маленький плутишка, Драко же никогда не хотел играть в эту игру! Ха-ха! Я рассказала тебе о наших гостинных играх по секрету! Ха! — Она шлёпнула Перси легонько по заду.

Глаза Гермионы метались между Перси, Пэнси и Драко, словно она решала сложную карту звёзд. Даже Эрни смущённо чесал затылок. Драко знал одно: он никогда не должен позволить Гермионе узнать об этой проклятой игре.

— Мы могли бы поиграть в Нартгул Норгл, — с безупречным чувством момента вставила Луна. — Нам понадобится всего несколько рогов гривдинилы да листья и ветки с улицы!

Этого хватило, чтобы достаточно увести группу в сторону.

Пока они продолжали пререкаться, Драко встал и направился в маленький туалет. Он вздохнул и прислонился головой к стене. Его желудок урчал, у него зарождалась головная боль напряжения за левым виском, а у Гермионы был тот опасный блеск в глазах.

Это зашло достаточно далеко. Пора было составить план и вытащить себя и свою ведьму отсюда к чёртовой матери.

Меньше минуты ушло на выбор плана действий.

Драко закрыл глаза, очистил разум и вспомнил первый раз, когда он поцеловал Гермиону.

— Экспекто Патронум, — прошептал он. Его маленький медвежонок, хрупкий, но достаточно телесный, появился.

— Ласка, положение критическое. Я совершил огромную ошибку. Мы в доме твоего брата, но мы должны прервать этот ужин. Повторяю, мы должны прервать. Вытащи нас отсюда… если не ради меня, то ради Грейнджер. Пришли ответ, который услышит вся группа, через две минуты. — Он взмахнул палочкой, показывая, что закончил послание. — А теперь иди найди эту рыжую, — скомандовал он медвежонку. Молодой медвежонок сделал маленькое сальто в воздухе, затем унёсся прочь.

Быстро Драко вернулся в гостиную и устроился в своём тесном месте рядом с Луной, изо всех сил пытаясь отключиться от тупой беседы. С минуты на минуту…

— Я правда думаю, что тебе в особенности понравилось бы, Пэнси, если бы ты просто дала Нартгул Норглу шанс…

— В игре есть что-нибудь съедобное?

— Вы все зануды, это был бы всего лишь капель Веритасерума…

Драко нетерпеливо постукивал ногой. Он даже прочитал маггловскую молитву. А затем, словно ангел, спускающийся с небес, в гостиной зажёгся яркий свет. Он пульсировал ровными волнами, пока не материализовался сладостный, дивный облик лошади.

— Э-э, Малфой, — прелестный голос Джинни прозвучал из её Патронуса, — у тебя там… проблема, или что-то такое. Твоя квартира затоплена, похоже. Тебе с Гермионой нужно срочно прийти.

Гермиона заглянула Драко в глаза и просияла. Драко почувствовал себя единственным мужчиной на свете в этот момент. Он встал и потянулся, раскинув руки — наконец-то он почувствовал себя расслабленным и свободным. Было трудно управлять лицом, но он сделал всё возможное, чтобы придать ему выражение беспокойства.

— Кажется, в нашей квартире случилась магическая неприятность, и всё затоплено, — излишне сказал Драко. — Нам придётся уходить…

Когда он протянул свою бледную руку Гермионе, чтобы помочь ей встать, он знал, что его губы практически дрожат от усилия не улыбаться.

И тут Перси встрял и разрушил всю его жизнь.

— Ну… вам же не нужны двое, чтобы проверить, всё ли в порядке, правда?

Будто Драко снова оказался на втором курсе и сжал пальцы вокруг снитча, лишь чтобы обнаружить пустой воздух в руке и торжествующего Поттера, уносящегося прочь. Он был шокирован, раздавлен, словно его ударили. Перед ним Гермиона застыла.

— Это… правда… — выдавил Драко. Он едва мог думать. Теперь у него была раздирающая головная боль от запахов, и он умирал от голода.

Ну, рассудил он, он всегда был эгоистичным человеком. Гермиона знала самые глубинные, самые постыдные уголки его сердца и всё равно осталась с ним. Наверняка она поймёт.

— Э-э… ужин звучал вкусно. Гермиона, увидимся дома.

Гермиона выглядела очень способной применить Аваду Кедавру. Он явно недооценил её страдания от рук Перси и Пэнси. Она схватила его за руку, всё ещё протянутую с прежних времён.

— О нет, Драко, ты не оставишь эту вечеринку одну здесь! — властно сказала Гермиона.

— Гермиона, все наши вещи там… — попытался Драко.

— Ты можешь купить новые вещи, Драко, но ты не можешь купить новую вечеринку! — Взгляд Гермионы был ясен: её не интересовало романтическое мгновение самопожертвования. Они либо выживут оба, либо вместе пойдут на дно. Её руки, меньше его, были каким-то образом чудовищно сильны, и она сжимала его руку так, словно хотела сломать.

— Это правда! — вскричала Пэнси. — Давай, Дрейк, садись обратно.

Ещё одно поражение — заслуженное, на этот раз. Он кивнул и вернулся на своё мягкое место на диване, побеждённый.

Гермиона одарила его холодным взглядом, губы поджаты, глаза остры. Ему не нужно быть Легилиментом, чтобы знать точно, о чём она думала: шах и мат, сука.

***********************

В конце концов группа остановилась на простой викторине. Оказалось, Плазменное Зеркало Перси было оснащено способностью проводить «Волшебную Погоню».

— Мальчики против девочек! — вскричала Пэнси. Гермиона бросила Драко отчаянный взгляд, и он сразу понял: теперь они не смогут сидеть рядом и наблюдать за разгулом остальных издалека.

Он молча поблагодарил Пэнси за это зарождающееся перемирие с Гермионой. Может, если она будет раздосадована своей командой к концу игры, она забудет, что он едва не принёс её в жертву капризным богам ужина.

Перси взмахнул палочкой в сторону зеркала, затем с властью сказал:

— Люсиль, активируй режим викторины!

Последовалась длинная пауза.

— Полагаю, некоторые из вас будут надеяться на режим для малышей. — У Зеркала Люсиль не было носа, но оно каким-то образом сумело высокомерно фыркнуть. — С сожалением сообщаю, что такого у меня нет. Так что это моё единственное предупреждение: если вы не знаете, сколько стоит простой банан, — с этим придётся жить.

Руки Пэнси сжались в кулаки.

— Это было один раз! — выплюнула она. Она встала и драматично ткнула пальцем в Перси, как проклятие. — Ты, поменяйся с Луной, — рявкнула она.

Луна проплыла на то, что теперь было «девичьей стороной», а Перси протопал к дивану. Как только каждый устроился в новых местах, зеркало зазвенело.

— Ну что ж, — сказало Зеркало с изрядной долей дерзости, — начнём. — Луна сложила руки на коленях. Гермиона выпрямилась в кресле, напомнив Драко те дни, когда она подпрыгивала на стуле с поднятой рукой. Даже Эрни возбуждённо заёрзал.

— В каком году произошло восстание гоблинов в Хогсмиде?

— 1612, — тут же сказала Гермиона.

— Очень хорошо, — промурлыкало Зеркало Люсиль. — Приятно впервые за долгое время видеть здесь женщину с мозгами.

Гермиона разгладила платье и выглядела так, будто старалась не выглядеть польщённой комплиментом.

Луна закатила глаза.

— По мне, так это был недальновидный ответ, — сказала она зеркалу.

— Но он правильный, — сказала Гермиона.

— У нас с тобой очень разные представления о «правильном», Гермиона, — сказала Луна с видом морального превосходства.

Зеркалу Луна объявила:

— Восстание гоблинов произошло в Эпоху Свирепого Разрушения.

— Тоже верно, и более точно. Молодец. Я сняла очки с мисс Грейнджер и удвоила их тебе.

— Но мы в одной команде! И чем это более точно?!!

Люсиль проговорила следующий вопрос поверх протестов Гермионы:

— Мой следующий вопрос: кто выиграл Чемпионат мира по квиддичу в 1877 году?

Эрни почесал шею.

— Это были Венгрия против Японии, кажется…

— Ловушка! — быстро выпалил Драко. — Никто не помнит, что присутствовал. — Он взглянул на Гермиону с торжеством, и её ответная улыбка не дошла до глаз.

— Молодец, красавчик, — проворковала Люсиль.

— Эти вопросы — мусор. Викторина не должна иметь нюансов, — проворчала Гермиона в сторону своей команды. Луна мягко улыбнулась, а Пэнси полностью её игнорировала.

Зеркало прочистило горло.

— Если вы закончили перешёптываться…

Гермиона покраснела, словно её поймали на безделье на зельеварении. Драко чувствовал, что эта игра ничем не помогает её душевному здоровью.

— Какой артист имеет больше всего продаж пластинок в волшебной Британии? — провозгласила Люсиль.

— О, я знаю! — вскричала Пэнси. — Это вопрос с подвохом. Вы должны подумать, что это Уорбек, но «Странные Сёстры» недавно обошли её в чартах!

Очки были начислены, но с ледяным:

— Даже сломанные часы дважды в день показывают верное время.

По крайней мере, обе группы теперь выглядели вовлечёнными, подумал Драко. Пышные волосы Гермионы распадались ещё сильнее, а щёки раскраснелись (сексуально). Пэнси наклонилась вперёд в кресле, нарочно выпячивая декольте в процессе (Мерлин).

На диване Эрни возбуждённо барабанил пальцами, а Перси всё норовил класть руки на плечо или колено каждого мужчины рядом с собой.

— Мы готовы к следующему? — самодовольно спросила Люсиль, смакуя внимание.

— Давай, — подстегнула Гермиона.

— Назовите самую точную отрасль магии.

— Конечно же, это прорицание, — прошептала Луна в совещании с Пэнси и Гермионой.

— Это нелепо. Зельеварение…

— Зачастую зависит от переменных, вроде качества почвы, в которой вырос растительный ингредиент, или эмоций варящего в момент помешивания, — мягко сказала Пэнси.

— Тогда уж, конечно, Нумерология…

Луна покачала головой:

— Нумерология меняется по мере того, как меняются внешние силы, составляющие решение. Ответ не может быть дважды верным.

— Нет никакой возможности, чтобы Прорицание было точным. Это шарлатанство!

— От судьбы невозможно уйти, — с мягкой мудростью сказала Луна. Пэнси кивнула.

— Ответ — Прорицание, — крикнула Луна зеркалу.

— Правильно! — воскликнула Люсиль.

— Но… как… это же… правда? — Гермиона выглядела убитой. Её глаза подозрительно сузились на зеркале, но на этот раз она ничего не сказала.

Драко чувствовал её смущение с метра, но был слишком голоден, чтобы помочь. К тому же он знал, что всё, что бы он ни сказал, только усугубит дело.

Вопросы продолжались примерно в том же духе, соперничество между парами разгоралось с каждым верным ответом.

Луна знала, что Река Стикс — на самом деле скрытая бухта озера Тикмеш в Северной Македонии.

Эрни знал координаты аппарации затонувшего волшебного корабля «Авалон».

— Я рассказала тебе это по секрету! — резко прошептала Луна.

Гермиона наконец дала верный ответ за женскую команду, когда попросили назвать магглорождённую алхимика, знаменитую в маггловском мире своим искусством и бурным романом с маггловским муралистом.

Она вильнула в победном танце, рассказывая о своём визите в La Casa Azul Фриды, пока глаза у всех стекленели. Драко наклонился вперёд, предплечья на бёдрах, и постарался выглядеть особенно заинтересованным.

Он думал, что вернул себе её расположение, но затем грянула трагедия: Драко совершил ошибку, ответив верно на три вопроса подряд за мужскую команду.

Она просидела остаток игры со скрещенными руками.

Перси знал точный диаметр котла, и Пэнси презрительно фыркнула на него.

Пэнси знала точный диаметр галеона. После этого последнего ответа Перси возжаждал мести.

— Пэнси знает почти всё о деньгах, когда речь идёт о тратах, — сузив глаза, сказал он. — Не так ли, детка?

— Я знала бы ещё больше, если бы ты зарабатывал достаточно, чтобы я могла это тратить, — ответила Пэнси.

Звонок в дверь прервал неловкую паузу, что последовала за этим.

— О, я открою. — Пэнси поспешила к двери. — Чем могу по… — Она замерла, затем холодно сказала: — Что ты здесь делаешь?

Драко не смог сдержаться. Он встал и вытянул шею, пытаясь разглядеть, кто вошёл.

— О, чёрт, — пробормотал он.

— Что, кто это? — шепнула Гермиона.

Когда Драко ничего не сказал, она тоже встала, и её глаза расширились.

В дверном проёме стоял Теодор Нотт, руки раскинуты в стороны, словно ожидая либо аплодисментов, либо объятий. На нём были яркие, горчично-жёлтые мантии с непристойными блёстками, а песочно-каштановые волосы были зачёсаны назад в сложную причёску. Он широко ухмылялся и держал два бокала вина, по одному в каждой руке.

Рядом с ним стояла:

Ирма.

Трахнутая.

Пинс.

Тусклые каштановые волосы стянуты в строгий пучок, губы плотно поджаты. Все её восемьдесят пять лет. Она держала два маленьких контейнера с едой и обводила комнату острым взглядом.

— Вы сказали, что я не могу прийти, потому что не состою в паре, — сказал Тео, опуская бокалы. — И что у вас недостаточно еды. Так что я привёл партнёра и принёс еду.

— Нас не пригласили? — с негодованием спросила мадам Пинс. Последовала безмолвная конфронтация.

— О боже, — тихо сказала Гермиона. Потом ткнула его в рёбра. — Драко, сделай что-нибудь!

Драко повернул голову к Гермионе, встревоженный.

— Нет! Ни за что, — резко прошептал он. Под её суровым неодобрительным взглядом он добавил ещё тише: — Извини, что хочу дожить до завтра!

— Ты не казался обеспокоенным последствиями, когда пытался меня бросить! — прошипела она.

Хотя Драко знал, что был неправ в тот низкий момент, он всё равно открыл рот, чтобы защититься. Перси отпихнул его с дороги, чтобы встать рядом с Пэнси, прежде чем тот успел сказать хоть слово.

— Ну что ж, вы выстроили неопровержимую аргументацию, не правда ли? Заходите, Тео… Мадам, э-э, Пинс. Ирма? Нет? Тогда мадам Пинс. Вы явно мыслили наперёд и были так любезны, что принесли свою еду…

Тео и мадам Пинс переступили порог, но дверь осталась зажатой в железной хватке Пэнси.

— Ты их впускаешь, детка? — Она выглядела скандализованной.

— Ну, они уже здесь, и…

— Знаешь что? Хорошо! — Пэнси вскинула руки в драматическом жесте поражения. — Как хочешь. Всегда как хочешь ты.

Драко не мог оторвать внимания от надвигающегося крушения поезда. Рядом он чувствовал распущенные, вьющиеся пряди Гермионы у своего плеча. Её рука нервно сжала его.

Перси наклонился ближе к Пэнси и приблизил лицо к её лицу.

— Это не как хочу я; это всегда как хочешь ты, — сказал он сквозь стиснутые зубы, стараясь держать голос низко. Он мог бы и кричать, так как в комнате было гробово тихо. — Когда я хотел пойти на выставку «Магическое Время», а ты хотела посетить Кутюрное Празднование Мантий, куда мы пошли?

— На Кутюр… — Пэнси осеклась, раздражённо, и тяжело вздохнула.

— И когда я считал, что нам стоит оставить домовых эльфов, а ты не была уверена, что мы сделали? Но потом когда ты захотела вернуть домовых эльфов, а я думал, что это плохая идея, кто вернул домовых эльфов? А затем…

— Хорошо, Перси. Ты хочешь вернуть домовых эльфов? Мы вернём этих чёртовых домовых эльфов! — с дикими глазами сказала Пэнси с ссытым смехом.

Перси моргнул.

— Ты серьёзно? Потому что твоя готовка…

— Не хочу прерывать этот прелестный момент, но, думаю, мне с Ирмой следует чувствовать себя как дома, — сказал Тео, становясь между ними и наконец закрывая дверь. — Кто хочет танцевать? Кто-нибудь?

Тео поймал взгляд Драко и крутанулся.

— Неплохо, а? Не захотел возиться с глажкой мантий. Ирма считает маггловскую моду слишком вызывающей. Трансфигурировал банан вместо них.

Драко вздохнул; он сдался полностью.

— Восхитительно, — безучастно сказал он.

— Гермиона, прелестна как всегда, — направил свой хаотичный шарм в её сторону Тео.

— Как ты узнал об этом ужине, Тео? — вздохнула она с досадой.

Он изобразил оскорблённость, приложив руку к сердцу.

— Я здесь как гость. И я подслушал разговор Луны и Эрни в лифтах.

— Так это всё, что осталось от состояния Паркинсонов? — спросила мадам Пинс, шея её тряслась, пока она оглядывалась по сторонам.

Пэнси отвернулась от Перси, всё ещё выглядя вне себя.

— Тео, я хочу поговорить с тобой в кухне, — прорычала она. — Только ты и я?

Ухмылка Тео слегка увяла, но Драко зачёл ему смелость.

— Тогда пошли, — сказал Тео.

— А что делать мне? — мадам Пинс крепко прижала еду к груди, морщинистая гримаса стянула её губы.

— Почитай книгу, Ирма, — рявкнула Пэнси.

Она прошествовала с Тео в кухню, затем закрыла дверь и заглушила комнату. Драко и Гермиона обменялись взглядами.

Событие, казалось, замерло в их отсутствие. Эрни сунул руку в карман и с большим интересом уставился на вазу, стоявшую на приставном столике. Перси наконец закрыл входную дверь и неуверенно замер за спиной мадам Пинс. Луна забрела в угол гостиной, чтобы порыться в куче фотоальбомов. Тишина подавила комнату.

— Как поживает библиотека? — выпалила Гермиона.

— Молча, — отрывисто сказала Пинс.

Гермиона покосилась на Драко с широко раскрытыми глазами. Что, она хотела, чтобы он снова вмешался? Мадам Пинс печально известна своей ненавистью к нему. Его книги всегда были просрочены, его рабочий стол всегда шумел, и… ну, он пытался убить Директора. Он распахнул глаза ещё шире и затряс головой — едва заметно, но яростно.

Луна громко вздохнула.

— Я пойду в нужник, — пробормотала мадам Пинс, затем проследовала к туалету.

Гермиона

Перси, Луна, Эрни, Драко, Тео, Ирма Пинс (Мерлин милосердный) и сама Гермиона сидели вокруг обеденного стола. Пэнси порхала между кухней и гостиной, нарядившись в кружевной розовый фартук и нося самодовольно-удовлетворённое выражение лица.

Гермиона подумала, что это была самая странная компания гостей, с которыми ей доводилось ужинать за последние годы.

Мадам Пинс восседала во главе стола, Луна — в другом конце, и обе выглядели довольно по-птичьи в своих соответствующих нарядах: Луна — яркая, пернатая и разноцветная, мадам Пинс — в поджатых губах и вороной чёрности. Гермиона и Драко были единственной парой, которую не посадили рядом: вместо этого она оказалась зажатой между Перси и Пинс, прямо напротив Тео. Драко усадили напротив Перси.

Хозяйка действительно не торопилась с тарелками, красиво раскладывая еду перед каждым гостем. Пока что обслужили только Луну. Гермиона посчитала, что в этот момент она была бы рада даже рассыпчатому граноловому батончику из своей бисерной сумочки.

— Выглядит замечательно, любовь моя, — промурлыкал Тео. У него и Ирмы еда уже стояла впереди, всё ещё уютно устроившись в маггловских контейнерах: свекольный салат и особенно едкая рыба.

Пэнси поставила тарелку перед Драко, и тот просиял. Она сморщила нос, затем заглянула через плечо Тео.

— А это что у тебя?

— Свёкла и треска, — сказал Тео. — Длинная и толстая, как я люблю.

Драко уронил лицо в ладони и покачал головой.

Чтобы его утешить, Гермиона попыталась положить утешающую ступню поверх его ботинка.

— Сдвинь-ка, — заметил Тео.

Гермиона поняла, что случайно играла в ножки с Тео, и её скальп обожгло стыдом и ужасом. Она резко отдёрнула ногу.

Ирма Пинс положила руку ей на плечо.

— Наша кровать не для избранных, — сказала она Гермионе шёпотом, который разнёсся по комнате громче любого крика.

Драко вскинул голову, встревоженный, а губы Пэнси изогнулись в холодно-насмешливую улыбочку, когда она поднесла Эрни его тарелку.

— Не знала, что ты у нас извращенка, Гермиона, — сказал Тео наглым тоном. — Не хочешь поделиться со всеми?

— Мы не собираемся ни с кем делиться, благодарю, — отрезал Драко. Его осанка была одеревенелой, лицо — непроницаемым.

— Да лёгче, ты старый сухарь, — Тео сердечно хлопнул Драко по спине. — Никто не тронет твою девочку.

Появилась Пэнси с ещё одним скрупулёзно сервированным ужином. Эта тарелка была для Гермионы — что показалось чудом и подарило столь необходимое отвлечение.

— Твой ужин действительно выглядит очаровательно, — сказала Гермиона Пэнси, изучая тарелку с надеждой. Она умирала с голоду, а на тарелке были жаркое, отварная морковь, картофельное пюре и горошек.

— Спасибо, Гермиона. Начинай, а то остынет.

Перси поманил Гермиону и наклонился конфиденциально. Она слегка повернула голову вправо.

— Надеюсь, она ничего не сделала с едой, — пробормотал он ей в ухо.

Гермиона, уже поднёсшая вилку с жарким ко рту, замерла.

— В смысле... в смысле что? — прошептала она в ответ.

— Может, веритасерум. Она иногда так делает. Может быть и хуже. Я не могу доказать, но, по-моему, Пэнси пытается меня отравить, — сказал Перси. — Выглядит потрясающе, детка! — добавил он громко, когда Пэнси поставила тарелку прямо перед ним.

Гермиона уставилась на свою еду в ужасе, затем медленно опустила вилку. Она знала, что Пэнси не подмешивает зелья правды всей компании и уж точно не травит гостей... Она ведь знала это. Но... Если бы Пэнси и собиралась отравить чью-то еду за этим столом... не её ли саму? Явную бывшую пассию Перси?

Она посмотрела на свою тарелку с тоской.

С огромным усилием она отодвинула её — совсем на сантиметрчик. Она умирала с голоду, но что-то подсказывало ей, что рисковать не стоит.

Наконец, когда все тарелки были поданы, Пэнси устроилась между Перси и Луной и сделала долгий глоток вина.

— Итак, как вы двое... Что здесь произошло? — Пэнси небрежно повела вилкой в сторону Тео и Ирмы.

— Это чисто плотское, — сказал Тео. — И это всё, что вам нужно знать.

— Он сохраняет меня молодой, — сказала мадам Пинс, тонкие губы скривились в похотливую улыбочку. — Страницы библиотечной книги всегда должны оставаться сухими, но это не значит, что я...

— Я так рад, что вы нашли друг друга, — быстро вклинился Драко.

Гермиона попыталась подавить позыв к рвоте.

— У Ирмы обширные знания по множеству тем, — сказал Тео, оценивающе приподнимая бровь. — Я всегда ценил опытную ведьму.

— Что ж, это... абсолютно прелестно, что вы нашли то, что искали, — сказала Гермиона, наконец приходя в себя. — И правда приятно видеть, что ты наконец заинтересовалась библиотекой.

Драко фыркнул в свой пудинг над её шуткой, а Перси дружески ткнул её локтем и хихикнул.

Пэнси кисло оглядела её, проводя языком по краю острого резца.

— Гермиона, когда же ты наконец согласишься работать на меня? — спросил Тео.

— Скажу в последний раз — я совершенно счастлива работать в Министерстве. Я изобретаю в свободное время; для удовольствия, Тео.

— Простите, но что именно ты изобрела, Гермиона? Боюсь, я потерялась, — спросила Пэнси.

Гермиона откинулась на спинку стула и махнула рукой.

— Да так, пустяк, маленькое зелье, которое можно распылить на плазменный экран Дина. Мы пользуемся одной лабораторией, так что над многими проектами работаем вместе.

— Это не пустяк, — серьёзно сказал Драко. — Её зелье превращает Плазму в двустороннее зеркало. Это будущее каминных звонков.

— Но это же нелепо! — рассмеялась Пэнси. — Не нужно лезть в то, что и так работает. Каминные звонки — традиционная форма волшеб...

— Это не для волшебников. Это для родителей магглорождённых, — эмоционально объяснила Гермиона. — Их веками серьёзно игнорировали! Они отправляют ребёнка в Хогвартс, но не могут получать совиные письма, не могут подключиться к каминной сети и даже не могут толком увидеть замок из-за всех этих защитных чар от магглов!

Тео повернулся к Драко.

— А ты? Не мог бы уговорить Гермиону работать на меня? Уверен, ты скучаешь по семейным деньгам, а? Быть отрезанным от них — это не мелочь. Она зарабатывала бы у меня впятеро больше...

— Зелье для плазмы и так хорошо продаётся. Она уже очень богата, — процедил Драко.

Гермиона улыбнулась и покачала головой.

— Всё моё вдохновение — из повседневных ситуаций. И вообще, если бы я работала на тебя, у меня было бы слишком много ответственности и меньше времени на изобретения.

— Насколько богата? — оживился Эрни.

Тео ухмыльнулся.

— А чего ты ожидаешь от человека, который изобрёл одно из самых быстропродаваемых зелий связи на рынке? И работает в Министерстве для развлечения, Эрни? Она зарабатывает много.

— Работа на обычной работе без давления начальства даёт мне возможность замечать практики и соответственно инновировать, — сказала Гермиона, и её лицо залилось краской.

Тео отодвинул тарелку и наклонился к Драко с напряжённым интересом. Гермиона закатила глаза, зная, что сейчас будет.

— Драко, только представь, насколько богаче ты мог бы стать, если бы получил финансирование для настоящего размаха, — убеждал он, поигрывая бровями. — Ведь Дин не попал Плазменным Экраном в каждый волшебный дом просто по счастливой случайности... Золотое прикосновение Гермионы, братец. Ты бы снова плавал в деньгах Малфоев. Ну, это были бы, полагаю, деньги Грейнджер.

Пэнси с грохотом опустила вилку, раздосадованная.

— И всё же ты не инвестируешь в Неё? Ради Пансинити, Тео? Вот почему мы никогда тебя никуда не приглашаем...

— Взрослые разговаривают, любовь. Я покупаю то, что продаётся. Разбавленный Сликлиз с ноткой апельсиновой цедры — это не бизнес, это хобби.

— Сатсума-бриз, — огрызнулась Пэнси.

— Драко, приятель, мы говорим о наследстве для наследников наследников твоих наследников. Работай со мной здесь!

Драко ощетинился и воткнул вилку в горку картофельного пюре.

— Если бы мне была нужна пустая голова, приложенная к сейфу в Гринготтсе, мне не пришлось бы уезжать из Поместья. Нарцисса доставила бы подходящую кандидатуру прямо к моему порогу. Меня заботит только построение жизни с единственным по-настоящему стоящим этого человеком.

Луна мечтательно улыбнулась, Эрни издал тихое «О-хо!», а Тео поднял брови.

Драко насупился в свой горошек.

— Вкладывай своё время в бизнес и приумножай своё богатство, Тео. В этом нет ничего плохого. Но оставь меня в покое. Я предпочитаю вкладывать своё время в Гермиону, и это не изменится в обозримом будущем. Даже если она завтра пожертвует все свои «деньги Грейнджер» на... на болезненную популяцию рунеспура, или на тяжкую долю флаббервормов, или на что-то ещё, что ей жалко. Мне совершенно неинтересно выкапывать из неё галлеоны. Хватит. Просить.

У Гермионы слегка затуманилось зрение от ворчливого заявления Драко. Ново это или нет, но подобные моменты напоминали ей, почему эти отношения ощущались такими правильными. Он не был соперником, не был потребителем, не ревновал. Он был её величайшим поклонником, её фанатом номер один. И он доказывал это каждый день.

— Ну, — сказала Гермиона, голос её дрогнул. Незаметно она промокнула уголок глаза. — Не волнуйся, Драко. У меня нет никаких планов вываливать наши с тобой сбережения в тяжкую долю флаббервормов.

Пока они смотрели друг на друга, Гермиона пожелала, чтобы она могла запечатлеть ту улыбку, которой он ей улыбался.

— Нам всем повезло, что она у нас есть, — нежно сказал Перси.

— Так, так повезло, — сказал Драко, глаза светились гордостью.

Взгляд Пэнси метнулся к Драко, потом к Перси, потом обратно к Гермионе. Она сжимала вилку и нож довольно крепко и, казалось, не замечала, что уже разрезала своё жаркое.

— Ну, Гермиона. Ты и впрямь Золотая девочка, не так ли? — сказала Пэнси с яростной улыбкой. — Кажется, сегодняшний вечер превратился в празднование в твою честь! Как вдохновляюще.

Гермиона опустила взгляд на свою тарелку. Никто не говорил, но звон приборов о тарелки разносился по комнате.

Мадам Пинс потянулась к стоявшей перед ней бутылке вина и потрясла её. Когда она наклонила её над своим бокалом, появилось лишь две-три капли.

— А остальное вино где? Вы все — вредители для кайфа.

— Ирма в каком-то смысле права, — согласилась Луна. — Почему бы кому-нибудь не рассказать историю? Я могу почитать вслух из «Придиры», если больше никто ничего не придумает...

— Ох, Луна...

— Подожди...

— Вообще-то, — раздалось от Пэнси, — у меня есть одна. Это прелестнейшая история о том, где Перси взял этот маленький галстук-бабочку, тот, что на нём. Хочешь рассказать им историю, детка? Или мне?

Перси стиснул зубы.

— Ты знаешь, что я не люблю эту историю, детка.

— Ой, но она так мило на тебе смотрится! Я расскажу, — сказала Пэнси, сжимая свой бокал с вином железной хваткой. — У нас были брони несколько месяцев назад в «Ле Ша Нуар» — конечно, Драко, ты хорошо его знаешь — и у нас был абсолютно очаровательный ужин. А потом принесли счёт, и мистер-Министерство здесь забыл, что за еду надо платить!

— Я не знал, что «цена по рынку» может превысить общую стоимость всего остального меню, дорогая.

— И теперь наш миленький Перси отрабатывает свой долг в ночных сменах, как обычный домовой эльф. Бабочка — часть его облачения. Разве же это не потрясающе смешно!?

Перси издал натужный лающий смешок.

— Ты тоже денег не принесла, мой маленький перечный бесёнок.

— Ну, тогда, получается, я — дьявол! — взвизгнула Пэнси. Свет мигнул.

— Ты и есть! А значит, я в аду! Ха-ха!

— Если ад — это быть запертым в жизни с любящей женщиной, строящей успешное предприятие, пока ты слоняешься по Министерству, то, похоже, так и есть!

Перси фыркнул с незнакомым, убийственным презрением.

— Ты дуришь людей своим Сликлизом и маггловскими эфирными маслами...

— Я. Начинаю. Бизнес! — завизжала Пэнси, угрожающе тыча вилкой в Перси.

— Да, и ты заставляешь меня обхаживать всех моих богатых коллег, чтобы «инвестировать», — Перси выделил слово пальцами в воздухе, — И ради чего!? Почему бы тебе самой не пойти украсть деньги! Ой, стоп, лучше не шутить об этом. Пэнси ведь правда тебя обчистит!

Все бокалы с вином разлетелись.

— Правда, Перси-кинс? Потому что, как я помню, идея тебе тогда показалась куда более захватывающей. Уже зудело вернуться к своей пресной, ванильной сексуальной жизни? Сплошная миссионерская поза и быстрый онанизм до встречи со мной, детка.

Вскипев, Перси швырнул салфетку.

— Она не была пресной. Я на самом деле весьма интересен, спроси хоть Драко. Даже мой лучший друг скажет, что ты меня душишь!

Он вылетел из комнаты, затем вернулся с оглушительным топотом, неся огромный портрет «ПЕРСИ ГОВОРИТ ЧТО». Щелкнув пальцами, он призвал со стены респектабельный пейзаж и левитировал своё произведение на освободившееся место.

Наблюдая за манёврами Перси, Пэнси положила дрожащую руку на стол перед собой и сплела пальцы.

— Может, снимешь это, детка, и мы обсудим всё позже?

— Нет, я хочу, чтобы оно висело здесь и сейчас.

Пэнси поджала губы. Без единого слова она поднялась и направилась к граммофону. Нежная мелодия песни Блейза вновь вплелась в комнату. Розовый флакончик «Она?» появился в руках Пэнси, и она понюхала его с закрытыми глазами, бёдра покачиваясь в такт музыке.

— Да, нюхай свой сликлиз-подпольный. Новостной флеш, детка, это не успокоительное зелье!

Её глаза распахнулись, полыхая огнём. Пэнси целенаправленно прошагала к книжному шкафу, взяла одну из наград Перси за толщину котла своими красными когтями и выкрикнула:

— Покажу тебе подпольный!

Она швырнула награду в зеркало, и оно полетело с бешеной скоростью. Попадание было прямым — зеркало разбилось немедленно, осколки стекла усеяли пол.

— Удачи возместить мне это с твоими новыми ограничениями в Гринготтсе! — заорал Перси; его шея и вся округлость ушей покраснели, как будто он сгорел на солнце после долгого дня на пляже.

Пэнси разразилась слезами. Её чары гламура начали мигать и исчезать, и Гермиона почувствовала, что должна отвести взгляд. Пэнси сделала один шаг вперёд — и дезаппарировала.

Через несколько минут раздался стук в дверь.

— Мы получили вызов о проблеме... э-э, Гермиона? Малфо... Стоп. Ты здесь живёшь, Перси?

За дверью стояли Гарри и Рон.

— Привет, брат, — сказал Перси со вздохом, который был почти капитуляцией.

— Мы получили сообщение о семейном конфликте... — Взгляд Рона метнулся к Драко, тот насупился. Гермиона закатила глаза.

— Я знаю, что случилось! — начал Тео, с важным видом одёргивая свои искрящиеся жёлтые мантии. — Я здесь, я готов свидетельствовать...

— Не сейчас, Нотт, — уныло сказал Рон.

— Пэнси и Перси поссорились, вот и всё, — сказала им Гермиона, дрожа от холода без пальто.

— Она разбила моё Плазменное Зеркало, — печально сказал Перси.

— О, — неловко произнёс Гарри, поправляя очки на носу. — Хочешь... подать заявление?

Перси на мгновение задумался, почёсывая уголок носа.

— Пэнси попадёт в беду?

— Э-э... да, Перси. Именно это это и значит, — сказал Гарри с тающим терпением.

Перси кивнул и глубоко вздохнул, приходя к решению. С благородной искренностью он произнёс:

— Я возьму вину на себя.

— Ты можешь просто не подавать заявление, — предложил Гарри.

— Не-Нотт, — сказал Тео, постукивая пальцем по носу. — Заставляет задуматься, не правда ли?

Его полностью проигнорировали.

Рон ткнул Перси локтем в бок:

— Слушай, — сказал он, — может, приедешь пожить в Нору?

Перси провёл рукой по лицу и покачал головой.

— Слишком унизительно, — простонал он. — Вы все будете говорить «а мы предупреждали».

— Ну, мы и правда предупреждали... первое свидание в Монако, целую неделю. Потом она к нему переезжает? Мы месяцами от тебя ничего не слышали. Это безумство, братец. Но завтра утром мы все начнём с чистого листа. — Рон обнял Перси за плечи и по-братски сжал. — Что мы всегда говорим — что самое важное?

Перси выглядел жалко. Он громко шмыгнул носом и ответил:

— Семья.

Рон издал изумлённый смешок.

— Я собирался сказать «завтрак».

— Может, остановишься у кого-нибудь из них? — спросил Гарри, указывая на маленькую группу, собравшуюся у двери. Драко изо всех сил увернулся от направления пальца.

Тео положил свою руку на руку Перси.

— Можешь остановиться у меня, — сказал он серьёзно. Перси, казалось, на мгновение задумался, пока Тео не добавил: — Ирма не против разделить.

— Э-э... — Перси покосился на него. — А ты, Драко?

— Наш дом горит, — сказал Драко.

— Затоплен, — тихо сказала Гермиона.

— Затоплен, — поправился Драко.

С тяжёлым вздохом Перси повернулся к Рону.

— Ну ладно, — сказал он с очевидным разочарованием.

Драко вложил свою ладонь в ладонь Гермионы, и они обменялись тайной улыбкой перед тем, как тихонько ускользнуть в ночь.

— А красного соуса ещё есть? — спросил Драко.

Они сидели, прижавшись друг к другу, на скамейке возле местной закусочной, пар из их картофельно-рыбных порций поднимался в холодный октябрьский воздух. Электрический уличный фонарь мерцал и жужжал над ними.

— Соль и уксус — всё, что нужно, детка, — ужаснулась Гермиона. — Может, капелька лимона. Может. Только заставь меня пожалеть, что я познакомила тебя с кетчупом.

— Но, детка, разве капелька соуса не сделала бы всё как надо? Такой сырой... такой правильной... Всю ночь?

Она рассмеялась и бросила ему в рот картофельную палочку, которую он поймал с победной улыбкой.

— Давай никогда больше не пойдём ни на один званый ужин.

— Ты выдвигаешь жёсткие условия, Грейнджер. Но ради тебя — что угодно.

— С другой стороны, я не против посмотреть отдельные моменты на плазме, когда вернёмся домой... истерика Пэнси была, по крайней мере, развлекательной.

— Или когда Перси зажал меня и Эрни, чтобы выцыганить десять тысяч галлеонов в Неё? Ради Пансинити.

— ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ!?

— Можешь не сомневаться, моя прелестная львица.

— А как насчёт того, когда Пэнси обвинила меня, что я встречалась с Перси?

— Mon coeur! В таком случае нельзя забыть момент, когда Перси держал нас всех в напряжении на грани...

— ...Что ты имеешь в виду? — она моргнула в замешательстве, пытаясь вспомнить.

— В спальне, когда он демонстрировал, как он спит. Я потерял пять минут своей жизни на это.

— Это было определённо только две.

— Ощущалось как пять.

— Я считала, вообще-то.

— Грейнджер, ты пикантная маленькая заучка.

— Кстати об этом — Гермиона швырнула ему пакетик кетчупа.

Драко был так доволен, что начал напевать.

— Блейз и Пэнси, а? — спросила она, подворовывая изрядную долю обжаренных кусочков Драко, пока он не смотрел.

В ответ на её вопрос он закивал в такт биту, который напевал.

— А «Папина маленькая змейка»... что в Мерлиново имя творилось в слизеринской гостиной...

В явной попытке отвлечь её, Драко загудел громче, а потом запел:

— Та одна НОЧЬ! Ты сделала всё как наааадо...

За пределами их конуса света толпы полуночников спустились на закусочную. Никто из них не обращал на парочку никакого внимания.

Так что она подхватила.

Под новой луной в маггловском Лондоне они с Драко походили на пару миниатюрных драконов, их дыхание вырывалось огромными клубящимися клубами пара, пока они пели и смеялись.

Так сыро,

так правильно,

всю ночь,

о да.