Глава 4: 4. Контакт

Переполох начался куда раньше, чем кто-либо из них мог предположить.

Уже на следующий день Гарри пил утренний чай и смотрел субботние мультфильмы — те самые, которых ему так не хватало в детстве, — когда камин вспыхнул изумрудным пламенем. Из огня донёсся голос, которого он давно не слышал.

— Гарри, ты дома? Можно зайти?

— Привет, Джинни. Э… конечно, заходи.

Пока Джинни, вращаясь, материализовалась в камине, Гарри попросил ещё одну чашку и налил ей чаю. Выбравшись из камина, Джинни бросила взгляд на телевизор и с улыбкой села рядом с Гарри.

— Ты обожаешь эти мультики, — усмехнулась она.

— В детстве мне не давали их смотреть, — признался Гарри. — Дадли всегда выгонял меня из комнаты.

— Однажды я хотела бы познакомиться с Дадли, — сказала Джинни с опасной ноткой в голосе.

Гарри улыбнулся.

— Как и вся твоя семья. Правда, кажется, Гермиона первая до него доберётся. После неё там уже ничего не останется.

— Кстати о Гермионе, — сказала Джинни, беря чашку и отпивая. — Ты слышал последние новости? Помолвка отменена.

— Да, Рон вчера мне рассказал.

— Интересно, что там произошло? — спросила Джинни. — Они же друг от друга не отлипали ещё со школы.

— Скорее, постоянно грызлись, — усмехнулся Гарри.

Джинни улыбнулась.

— Похоже, для бурного подросткового романа этого было достаточно, но теперь они просто больше не подходят друг другу.

— Посмотрите-ка на нашего гуру любви, — хихикнула Джинни. — В общем, решила предупредить: мама строит грандиозный план, как снова свести их вместе.

— Что? — спросил Гарри, пожалуй, резче, чем собирался.

Джинни закатила глаза. Её отношение к вмешательству Молли было очевидно.

— Кажется, она ещё и надеется, что мы с тобой снова сойдёмся, — добавила Джинни. Голос у неё звучал слишком беспечно, чтобы это было искренне. — Это она предложила мне заглянуть и сообщить тебе новости, хотя ты наверняка уже знал.

— У неё всегда было своё мнение о том, кому из её детей следует с кем встречаться, — сказал Гарри. — Или ты забыла, как поначалу ладили Молли и Флёр?

— Я всё ещё не в восторге от Билла и Флегмы, — пробормотала Джинни.

Гарри удержался от закатывания глаз. Джинни помолчала, а затем посмотрела на него.

— Знаешь… я удивилась, как сильно скучала по тебе, пока меня не было.

— Правда? — отозвался Гарри.

Джинни пошевелилась и мягко провела ладонью по его руке.

— Как думаешь, может… мы просто недостаточно старались? Ведь между нами была настоящая связь, правда?

— Джинни, — сказал Гарри и осторожно убрал руку, — между людьми может быть связь, и это необязательно романтика. Ты замечательная подруга, ты… потрясающая. Но мы же оба согласились, что чего-то между нами больше нет, верно?

— Может быть, оно появилось бы, дай мы себе больше времени, — сказала Джинни. Гарри слышал, что она старается не звучать обиженно.

— Не думаю, что нам стоит пытаться возродить отношения, — ответил Гарри. — Я вроде как… встречаюсь с кем-то.

— Погоди, ты уже успел переключиться на другую? — Джинни широко раскрыла глаза. — Гарри Поттер, мастер безответной любви?

— Эй, возмущаюсь! — рассмеялся Гарри.

— С кем? — не обращая внимания на его замечание, настаивала Джинни. — Наверняка с кем-то из знакомых. Ты ведь не из тех, кто постоянно заводит новые знакомства.

— Может, завёл, — сказал Гарри. Он почувствовал, как лицо слегка теплеет.

— Ну кто? — чуть ли не заныла Джинни. — Я не стану к ней приставать, просто хочу понять, подходите вы друг другу или нет. Парвати?

— Что? — выпалил Гарри. — Нет, не… Джинни, я больше года с Парвати не разговаривал.

— Хм. Луна?

— Луна Лавгуд? — переспросил Гарри. — Ты думаешь, Луна Лавгуд — та самая единственная девушка в моей жизни?

— Вообще-то она отличная партия, — заметила Джинни, задумчиво глядя на него. — Но звучит всё серьёзно. «Единственная девушка в моей жизни»? Значит, вы давно знакомы? И просто вдруг начали встречаться?

— Ну…

— Нет, — перебила его Джинни. Теперь она смотрела на него с широко раскрытыми глазами, будто наконец всё поняла. — Погоди… Ты не хочешь, чтобы кто-нибудь узнал, потому что это вызовет переполох, да? В этом и заключается большой секрет.

— Джинни…

— Это Гермиона, — сказала Джинни. — Ты и Гермиона?!

Наблюдательность у неё была что надо. Может, ей стоило стать аврором.

— Послушай, Джинни, всё как-то… само получилось, — вздохнул Гарри, решив, что лучше признаться. — Я понял, что у меня к ней чувства, и…

— И увёл её у Рона? — закончила за него Джинни.

— Я её не уводил, — возразил Гарри. — У них и так уже были проблемы, и…

— А ты решил помочь им понять, что порознь им будет лучше? — обвиняюще спросила Джинни, вскочив на ноги. — Да что с тобой не так, Гарри?!

— Я не плёл никакого злого умысла! — стал оправдываться Гарри. — Я ни разу даже не намекнул ей, что им надо расстаться. Она сама к этому пришла, когда Рон стал невыносимым, пока она пыталась спланировать свадьбу.

— Потому что она всё пыталась втянуть в неё эти странные маггловские традиции! — крикнула Джинни.

— Потому что она маглорожденная! — крикнул в ответ Гарри. — Для неё эти «странные традиции» важны! Или ты хочешь сказать, что магглы чем-то хуже волшебников? Я знал одного парня и его друзей, которые думали так же.

— Даже не смей ставить нас с ними в один ряд, — тихо и угрожающе сказала Джинни. — Как ты смеешь, Гарри Поттер? После всего, что они с нами сделали, после всего, что они натворили!

Гарри тут же стало стыдно за свои слова. Ярость схлынула, когда он увидел, как блестят глаза Джинни.

— Прости, — сказал он. — Я не…

— Вот что я тебе скажу, — решительно произнесла Джинни. — Идите и будьте счастливы вместе. Наша семья прекрасно обойдётся без тебя!

Гарри смотрел, как она стремительно возвращается к камину. Джинни едва не опрокинула его чашу с летучим порохом, зачерпнула горсть и бросила в огонь. На миг вспыхнуло зелёное пламя, Джинни крикнула: «В „Нору“!» — и исчезла, оставив после себя звенящую тишину.

Что ж, могло пройти и лучше.

— Не самый тактичный способ отстоять свою точку зрения, — вздохнула Гермиона. — Ты правда сравнил их с Волдемортом и его Пожирателями смерти?

— Сказал сгоряча, — ответил Гарри. — Мне было очень стыдно.

— Ты всегда даёшь гневу говорить за тебя, — укоризненно заметила Гермиона. — Иногда это достойно восхищения, но чаще создаёт неприятности.

— Я хотя бы сразу извинился, — пожал плечами Гарри.

Гермиона сидела рядом с ним на диване в комнате с телевизором, поджав под себя ноги и прислонившись к его плечу. Её худенькое тело приятно и уверенно прижималось к нему. На ней были спортивные штаны и его старая футболка, а густые волосы она собрала в толстую косу у основания шеи.

Она выглядела уютной, расслабленной и красивой, подумал Гарри.

— Ну, полагаю, всем нужно дать время и возможность жить дальше, — вздохнула Гермиона. — Всё случилось намного быстрее, чем я надеялась. Думала, у нас будет время, чтобы все пережили расставание, но…

— Теперь уж точно кажется, будто я просто увёл тебя, — сказал Гарри.

Гермиона раздражённо фыркнула.

— Будто я позволила бы себя увести, — сказала она. — Но со стороны и правда может показаться, что мы… ну, тайком встречались за спиной Рона.

— Как думаешь, он правда в это поверит? — спросил Гарри.

— Очень надеюсь, что нет, — мрачно ответила Гермиона. — Но раньше он не всегда хорошо разбирался в людях.

Гарри тихо вздохнул. Уизли были единственной настоящей семьёй, которую он знал в детстве. Они приняли его, когда даже родная кровь, казалось, в лучшем случае просто терпела его существование.

Мысль о том, что придётся отдалиться от них, что Джинни, возможно, уже придумывает историю об обмане и измене, была невыносима.

— Эй, — тихо прошептала Гермиона ему на ухо, легко коснувшись губами ушной раковины. — Так будет не всегда. Мы с ними помиримся, я уверена.

Гарри повернулся к ней с виноватой улыбкой.

— Знаешь, ты очень мешаешь мне не торопить события, когда делаешь такое, — сказал он.

Гермиона хихикнула и лукаво улыбнулась.

— Остынь, — сказала она.

Вскоре они включили фильм. Кикимер заглянул к ним с миской попкорна.

— Спасибо, Кикимер, — вежливо сказала Гермиона.

Они ели попкорн, наблюдая, как мультяшный лис свергает железную власть принца Джона и шерифа Ноттингемского. Гермиона видела этот фильм бесчисленное количество раз, но всё равно увлечённо следила за происходящим, устроившись у Гарри под боком и не отрывая взгляда от экрана.

Гарри просто наслаждался близостью, запахом её шампуня и тем, как ровно и размеренно поднимается и опускается её грудь. Время от времени она тихонько вздрагивала от смеха над очередной глупой выходкой на экране, и Гарри боролся с желанием крепко прижать её к себе.

Вскоре он проиграл: обхватил Гермиону руками и сжал в объятиях.

— Ох, — тихо сказала она и довольно пошевелилась. — Вот ты где.

— Ага, — ответил Гарри.

— Тебе нравится фильм? — спросила она.

— Честно говоря, я не особенно слежу за тем, что там происходит, — ответил он.

Гермиона показала ему язык.

— А следовало бы, — с напускной важностью фыркнула она. — Это же шедевр кинематографа.

— Прошу прощения, — серьёзно сказал Гарри. — Видимо, мне не хватает художественного чутья, чтобы его оценить.

Гермиона хихикнула, повернулась в его объятиях и положила голову ему на грудь. Прижавшись к нему ухом, она довольно промурлыкала и закрыла глаза.

— Я слышу, как бьётся твоё сердце, — тихо сказала она.

— А тебе стоило бы услышать, что ты с ним иногда делаешь, — рассмеялся Гарри.

Гермиона усмехнулась.

— Скоро придётся отправлять тебя к кардиологу?

— Возможно, — сказал Гарри. — Просто не могу справиться с тем, какая ты красивая.

Гермиона густо покраснела. Улыбаясь, она уютнее устроилась в его объятиях.

— Прекрати-и-и, — заныла она. — Как мне не торопить события, если ты так безостановочно меня очаровываешь?

— Прости, что я такой неотразимый, — невозмутимо сказал Гарри.

Гермиона фыркнула, прижавшись к нему, и затряслась от смеха, который закончился смешным всхлипом.

— Ну надо же, как тебя задело, — заметил Гарри.

— С таким тоном и такими словами — не устоять, — сказала она сквозь смех. — Не припомню, чтобы ты когда-нибудь так говорил.

— Помнишь шестой курс, когда ты назвала меня «привлекательным»? — спросил Гарри.

Гермиона подняла на него лукаво-улыбающееся лицо.

— Да, — с сожалением сказала она. — У тебя только-только начала отрастать борода, совсем лёгкая щетина. Тебе она очень шла.

— Вот как? — довольно улыбнулся Гарри. — Почему же ты тогда так и не сказала?

— Потому что я старалась хотя бы немного скрывать, что всё ещё в тебя влюблена, — фыркнула Гермиона.

Она подняла руку и провела пальцами по аккуратной бороде, которую Гарри отращивал.

— М-м, а сейчас очень хорошо. Мне нравится, когда ты с бородой.

— Правда? — спросил Гарри.

Гермиона кивнула.

— Мне всегда хотелось посмотреть, как ты будешь выглядеть с бородой. Очень мужественно.

— Может, отращу такую же лохматую, как у Хагрида, — сказал Гарри.

— Тогда, чтобы поцеловать тебя, мне придётся раздвигать всю эту растительность, — ответила Гермиона.

Она, кажется, только сейчас поняла, что сказала, и широко раскрыла глаза. Гарри почувствовал очередной толчок в груди.

— То есть…

— К счастью, тебе… пока не о чем беспокоиться, — сказал Гарри с улыбкой.

Гермиона прикусила губу и снова прижалась к его груди. Потом провела носом по его челюсти и оставила там ряд поцелуев. Когда её губы оказались у самого его уха, она прошептала:

— Умоляю, перестань быть таким чертовски милым. Я этого не выдержу.

Остаток дня прошёл примерно так же. Время от времени Гермиона взмахивала палочкой в сторону стопки кассет возле видеомагнитофона и ставила следующую. Кроме «Робин Гуда», они посмотрели «101 далматинца», «Гуфи и его команда» — один из любимых мультфильмов Гарри, — «Историю игрушек», а марафон завершили «Кошками-аристократами».

В какой-то момент Гермиона задремала у него на плече. Она тихонько похрапывала и время от времени сонно мурлыкала ему в шею.

Это было поистине невыносимо.

И лучший день за долгое время.

Не успел Гарри опомниться, как и сам проснулся в полутёмной комнате. Освещали их только голубоватое мерцание экрана телевизора да догорающий огонь в камине. Он посмотрел вниз и увидел, как в темноте поблёскивают глаза Гермионы. Почувствовав, что он шевельнулся, она улыбнулась ему.

— Ты так умиротворённо выглядишь во сне, — тихо сказала она.

— Ты тоже, — ответил Гарри.

Гермиона негромко рассмеялась.

— М-м, я проголодалась.

— Я тоже. Недалеко есть китайский ресторан, они доставляют.

— Китайская еда мне подойдёт, — сказала Гермиона и посмотрела на часы. — Ох, ничего себе. Мы долго спали. Уже почти семь.

— Боже мой, какой скандал, — с улыбкой сказал Гарри.

Гермиона показала ему язык.

— Мне, наверное, правда пора, — призналась она, явно не желая уходить. — Мне ещё нужно сегодня подготовить отчёт.

— Хочешь сказать, ты ещё не сделала домашнее задание? — притворно изумился Гарри.

Гермиона тихонько засмеялась, легонько хлопнула его и поднялась, потягиваясь.

— Ну, кое-кто пригласил меня на свидание с фильмами и позволил уснуть, — сказала она. — А еженедельный отчёт, к сожалению, заранее не подготовишь.

— Если бы могла, ты бы уже выполнила всю годовую бумажную работу и держала её наготове для Тремейн, — сказал Гарри.

Он уже ощущал её отсутствие — ему не хватало её тепла и веса рядом. Гарри боролся с собой, изо всех сил желая снова обнять её и усадить на диван.

— Она уже немного пожурила меня за… объём документации, — смущённо призналась Гермиона. — Оказывается, дополнительные абзацы больше не дают дополнительных баллов, как в школе.

Гарри со вздохом встал. Гермиона преувеличенно надула губы, и он рассмеялся.

— Ты надо мной смеёшься, — проворчала она.

— Я смеюсь вместе с тобой, — заверил её Гарри.

— Я не смеюсь, — сказала она и тихонько хихикнула.

Гарри только улыбнулся и притянул её к себе. Гермиона довольно промурлыкала, уютно устроившись в его объятиях и прижавшись к нему со вздохом.

— Из-за тебя ужасно трудно уходить, — проворчала она.

— Отлично, — сказал Гарри. — Надеюсь, однажды тебе и не придётся.

— Почему уже сейчас всё кажется таким естественным? — вслух удивилась Гермиона.

Гарри пожал плечами.

— Наверное, это просто продолжение того, что у нас уже было. Следующим шагом, очевидно, было влюбиться друг в друга.

— Хм, всё так просто, — сказала Гермиона. — И правда, похоже на то.

— Ну, я такой: простой, но разумный, — сказал Гарри.

Гермиона фыркнула и высвободилась из его объятий.

— Мне правда пора, — сказала она. — Не хочу объяснять Тремейн, что не подготовила документы, потому что была слишком занята тем, что обнималась с тобой.

— Я бы принял такое объяснение, — настоял Гарри. — Ну же, ты ведь обнималась с человеком, который победил Волдеморта. Кто бы не простил такое?

— Значит, своей славой ты не воспользуешься, чтобы стать следующим министром магии, но воспользуешься, чтобы получить право на обнимашки? — спросила Гермиона.

— Естественно, — ответил Гарри.

Она рассмеялась, наклонилась и поцеловала его в щёку.

— Ладно, я ухожу, сумасшедший ты человек. Теперь точно.

— Увидимся завтра, — сказал Гарри. — Наконец-то появится причина ждать рабочий день.

— Смотрите, чтобы всё оставалось в рамках приличий, аврор Поттер, — пожурила его Гермиона.

Гарри подмигнул ей.

— Ты же однажды сказала, что в мантии я выгляжу очень привлекательно, помнишь?

Гермиона легонько ткнула его пальцем в нос и высвободилась из его объятий.

— Спокойной ночи, Гарри.

— Сладких снов.

Она помахала ему пальцами на прощание и исчезла с привычным тихим хлопком. Гермиона аппарировала так легко и непринуждённо. Даже когда Гарри удавалось сделать это, ему говорили, что у него получается оглушительно громко.

Хлоп!

Кстати, о громких звуках аппарации…

Гарри стоял с палочкой наготове: только что он услышал, как кто-то появился в гостиной. Гермиона ушла всего минут двадцать назад, так что теоретически могла вернуться, потому что соскучилась.

Но с её безупречным отношением к работе такое казалось маловероятным. К тому же звук был совсем не похож на её. Он скорее напоминал…

— Где ты, скользкий подонок?!

Ох. Похоже, Рон был в ударе.

— Рон, давай просто поговорим, ладно? — сказал Гарри, выходя в коридор.

Рон стремительно шёл к нему с поднятой палочкой, нацеленной прямо ему в грудь. Гарри сдержал порыв навести палочку в ответ: меньше всего ему хотелось провоцировать Рона, особенно когда у того были все причины злиться.

— Рон, давай.

— Не начинай, приятель, — выплюнул Рон. Его рука с палочкой покачивалась. Он явно выпил: лицо пошло красными пятнами и пылало от ярости. И всё же в глазах блестели слёзы, а рука безвольно опустилась. — Гарри, как ты мог?

— Послушай. Пока вы были вместе, между нами ничего не было.

— Но ты ведь посоветовал мне двигаться дальше, а сам тут же прибрал её к рукам, да? Просто дружеский совет, никаких скрытых мотивов, никаких планов, верно?

— Я правда не собирался, чтобы всё так вышло, Рон, — сказал Гарри. — Я не мог… запретить себе чувствовать то, что чувствую.

— Значит, ты уговорил её бросить меня, велел мне отступить, а потом сам бросился к ней! — крикнул Рон, снова подняв руку.

— Я ни к чему её не склонял, — спокойно ответил Гарри. — Я удивился не меньше тебя.

— Да? Уверен, это была лучшая новость за всю неделю, да? Ты времени не терял, верно? Она здесь была, да? Вы уютно посидели, обнимались и целовались, пока я мучился?

— Рон, всё было совсем не так, — настаивал Гарри, хотя ему было неловко оттого, насколько близко тот подошёл к правде.

— Не могу поверить, что ты так со мной поступил! — не слушая его, продолжил Рон. — Мало тебе того, что ты богатый и знаменитый и весь мир готов исполнять любое твоё желание…

— Только не начинай опять! — сказал Гарри, чувствуя, как вспыхивает собственный гнев. — Рон, не надо.

— А почему бы и нет? — продолжал Рон. Гарри только теперь понял, что тот выпил довольно много: алкоголь развязал ему язык. — У тебя ведь всё есть, да? А что есть у меня?

— Семья, Рон! — крикнул Гарри, сам поразившись громкости собственного голоса. — Семья, которая тебя любит. Ты вырос с ними, играл с ними, веселился. У тебя есть воспоминания — воспоминания о доме, которые можно перебирать и которым можно улыбаться. Братья и родители, которые тебя любят! А у меня был чулан. Десять лет — чулан, ненависть, побои и голод. Решётки на окнах, Рон, помнишь?

Рон умолк. Гарри редко рассказывал о том, как рос, не любил поднимать эту тему и устраивать «праздник жалости к Гарри Поттеру». Но слова и отношение Рона прорвали плотину.

— Ты знаешь, как быстро я бы всё это выкинул? — Гарри обвёл рукой богатый, роскошный дом и всё золото, которое за ним стояло. — Швырнул бы в мусор, если бы мог получить хотя бы одного родственника, который не желал бы, чтобы я никогда не рождался. Маму, которая любила бы меня так сильно, что это раздражало бы. Отца, который обеспечивал бы меня и растил достойным человеком. Братьев и сестру, которые всегда, всегда были бы рядом, когда это важно. Где ты был сейчас, Рон? Пил с Джорджем и Перси? Может, отец тоже пошёл?

— …Да, — тихо ответил Рон.

— Послушай… мне жаль, что всё так вышло, — сказал Гарри. Теперь он чувствовал себя мерзавцем за то, что перевёл разговор на себя. — Я пытался бороться с этим. Ни один из нас не хотел причинить тебе боль. Но… не стой тут и не говори, будто у меня есть всё, приятель. Не бей меня этим по лицу. Не тогда, когда у тебя есть почти всё, чего я когда-либо хотел.

Рон шумно выдохнул через нос, покачал головой и отвернулся.

— Эй, — окликнул его Гарри, прежде чем тот успел аппарировать. — Воспользуйся моим камином. Я не хочу, чтобы ты расщепился на части из-за того, что напился.

Рон остановился, обернулся и закатил глаза, а потом зашагал обратно по коридору. Проходя мимо Гарри, он принёс с собой запах джина и направился в гостиную.

Гарри остался на месте и дождался, пока Рон крикнет: «В „Нору“!» Потом вздохнул и привалился к стене. Медленно сполз на холодный деревянный пол и заморгал, сдерживая слёзы.

— Перестань плакать, — приказал он себе. — Перестань.

Знакомый голос застал его врасплох.

— Плакать можно, Гарри.

Он поднял глаза. Рядом стояла Гермиона — в пижаме и халате. Глаза у неё блестели, на губах играла влажная улыбка. Она присела рядом с ним.

Не раздумывая, Гарри потянулся к ней. Гермиона устроилась у него в руках, принося с собой тепло и свой неповторимый запах.

— …Ты наложила на мой дом чары обнаружения Рона? — спросил Гарри.

Гермиона смущённо улыбнулась.

— Может быть. Я просто хотела убедиться, что ни один из вас не натворит глупостей.

— Давно ты там была? — спросил он.

Гермиона прикусила губу.

— Гермиона…

— С самого начала, — призналась она. — Я собиралась вмешаться, если дело дойдёт до драки, но решила, что лучше дать вам всё высказать друг другу.

Гарри почувствовал, как вспыхнуло лицо. Она видела всё, в том числе его небольшой срыв перед Роном.

— Гарри…

— Я бы предпочёл не говорить об этом, Гермиона.

Гермиона вздохнула ему в шею, но кивнула.

— Когда-нибудь, всё-таки, я правда думаю, что тебе стоит об этом поговорить, — прошептала она. — Мне кажется, это было бы полезно.

— А пока мне очень нравится вот так, — сказал Гарри.

Гермиона тихо рассмеялась, и её тело слегка задрожало в его объятиях.

— Знаешь, Гарри, — сказала она немного погодя. — Я всегда буду рядом. Понимаю, что не могу заменить тебе семью или загладить весь ужас, который тебе пришлось пережить. Но я здесь. И это не изменится, понимаешь?

Гарри крепче обнял её, уткнувшись лицом в волосы и сжав так сильно, что Гермиона пискнула от протеста.

— Знаю, — тихо сказал он.

К досаде Гермионы, на следующий день Гарри прогулял работу. Он не был готов снова увидеть Рона, да и вся система порядком ему опостылела: Люциус Малфой то и дело попадался ему на глаза, продолжая играть в свои старые светские игры.

Гарри хотелось бы обладать терпением и упорством Гермионы — разбираться в системе и выдёргивать коррупцию с корнем. Но это было не его. Он был человеком действия. Иногда же вся эта работа напоминала попытки выкопать яму в песке или вычерпать воду из тонущего корабля крошечным ведёрком. Какой бы прогресс ни достигался, его тут же сводили на нет или лишали смысла.

Может, ему стоило сменить профессию.

— Рон сегодня даже не появился, — сказала Гермиона и вырвала Гарри из послеобеденных раздумий над чашкой чая. Она стояла перед ним с застенчивой улыбкой и выглядела немного неуверенной. — Надеюсь, ты не против, что я нагрянула. Я просто…

— Ты никогда не бываешь незваной гостьей, Гермиона, — заверил её Гарри, улыбнувшись. — Только не аппарируй в туалет.

Гермиона хихикнула и села. Гарри взглянул на часы: час дня был уже близко.

— Ты ушла пораньше?

— У меня обеденный перерыв, — ответила она. — Решила заглянуть в моё любимое место.

— А ты мой любимый посетитель. — Гарри указал на поднос с чаем. — Угощайся. Кикимер приготовил сэндвичи с ростбифом. Очень вкусные.

Гермиона устроилась рядом с ним, с довольным вздохом прижалась к его боку и взяла сэндвич. Гарри налил ей чаю, добавил немного сахара и молока и подвинул чашку.

— Так Рон не пришёл? — уточнил он.

— Гавейн сказал, что тот нездоров, — ответила Гермиона. — Наверное, с похмелья.

— Как думаешь… между нами всё кончено? Между тобой, мной, им… и Уизли?

— Думаю, какое-то время отношения будут напряжёнными, — призналась Гермиона, отпивая чай. — Они совершенно неправильно всё поняли. И… я не стала бы винить Артура, Молли и остальных за то, что они встали на сторону сына. После… Фреда они стали ещё сплочённее.

Гарри кивнул и откусил сэндвич. Даже два года спустя пустота, оставленная Фредом, всё ещё ощущалась. Последние слова брата не выходили у Гарри из головы.

«Ты и правда шутишь, Перси! Не помню, чтобы ты шутил с тех пор, как был…»

— Знаешь, Гарри, — немного помолчав, сказала Гермиона, — на днях заходила Минерва. Она навещала Кингсли и рассказала, что они всё ещё ищут преподавателя защиты от тёмных искусств. И так, будто невзначай, упомянула твоё имя.

— Думаю, я слишком молод, чтобы преподавать, — с лёгкой улыбкой сказал Гарри.

— Ты знаешь об этом предмете больше, чем кто-либо из моих знакомых, — возразила Гермиона. — Или ты забыл Отряд Дамблдора? Как ты готовился к Турниру трёх волшебников? А как насчёт того, что ты сверг Тёмного лорда?

— Ладно, это довольно убедительные доводы, — вздохнул Гарри.

Гермиона улыбнулась.

— Единственное, что может осложнить дело, — сколько учениц безнадёжно в тебя влюбятся.

Гарри почувствовал, как вспыхнуло лицо, и легонько толкнул её. Гермиона тихонько засмеялась.

— Ну так и будет!

— Придётся ненавязчиво намекнуть, что моя девушка — будущий министр магии и может выслать тебя из страны.

Гермиона слегка покраснела, а Гарри понял, что только что выдал себя с головой.

— Э…

— Я бы не стала сразу их высылать, — невозмутимо сказала она. — Сначала ограничилась бы строгим предупреждением. А если не образумятся — тогда уже выслала бы.

— По крайней мере, твоё правление будет строгим, но справедливым, — кивнул Гарри.

Гермиона хихикнула и уткнулась ему в шею.

— Но, может, всё-таки напишешь ей? Минерве. Обсудишь возможность устроиться на работу?

— Ты так хочешь от меня избавиться? — спросил Гарри. В голосе его прозвучала лёгкая обида.

— Ну, в последнее время ты немного отвлекаешь, — тихо сказала Гермиона ему на ухо. По спине Гарри пробежали мурашки. — Но вообще я просто заметила, что ты… невесёлый из-за работы. Вижу, как она на тебя давит: одни и те же дела, одна за другой, и этот крысоподобный Малфой вечно шныряет вокруг.

— Ты заметила?

— Гарри, я замечаю в тебе всё, — просто сказала она. — Так было всегда, даже раньше.

Что ж… она была права.

— В последнее время… многовато всего накопилось, — наконец признался Гарри. И ей, и самому себе.

— Ты никогда не казался человеком, которому подойдёт работа за столом, — сказала Гермиона, покачав головой.

— Бумажной волокиты слишком много, — вздохнул Гарри. — А между всеми этими бланками одно и то же: иди туда, задержи какого-нибудь мерзавца, который преследует магглов или ещё кого. Каждый день одно и то же.

— Это тоскливо и однообразно, — сказала Гермиона.

— Это угнетает, вот что, — вздохнул Гарри. — Но… именно этого все от меня и ждали.

— Может, пора перестать делать то, чего от тебя ждут, и заняться тем, чего хочешь ты? — сказала Гермиона. — Всю жизнь ты старался соответствовать чужим ожиданиям. Чего ты сам хочешь, Гарри?

— …Быть преподавателем, — сказал Гарри. И вместе со словами с его плеч словно свалился огромный груз. — Я хочу преподавать защиту от тёмных искусств. Хочу… вернуться в Хогвартс и влиять на будущее, а не пытаться изменить настоящее.

Гермиона улыбнулась ему с гордостью и поцеловала в висок.

— И ещё, — продолжил Гарри, — я хочу быть с тобой.

— Со мной? — улыбнулась Гермиона.

— Как всегда, — сказал Гарри. — Но… и не только. Я хочу, чтобы ты…

— Продолжай, — мягко подсказала она, водя пальцем по тыльной стороне его ладони.

— Я хочу когда-нибудь на тебе жениться, — сказал он.

Слова полились потоком: все чувства, которые он пытался сдерживать, всё, о чём умалчивал, чтобы не торопить события.

— Хочу, чтобы это было серебряное кольцо с чёрным бриллиантом. Хочу свадьбу на вершине холма, дурацкие конкурсы и медовый месяц там, где ты пожелаешь. Назови место — и мы туда поедем.

— В Италию? — спросила Гермиона.

— Договорились, — твёрдо сказал Гарри.

— А дети? — прошептала она.

Гарри рассмеялся.

— Отцом я буду никудышным, но… думаю, это тоже было бы здорово.

— Ты будешь прекрасным отцом, Гарри, — сказала Гермиона. — А жить мы будем здесь?

— В Годриковой Впадине, — решил Гарри. — Можем привести в порядок старый дом моих родителей, а если понадобится — пристроить ещё комнат. Тихая деревушка, кругом сельская местность.

— Звучит чудесно, — довольно промурлыкала Гермиона. — Я была бы счастлива.

— Правда? — спросил Гарри.

Гермиона повернулась к нему. Их взгляды встретились, и её улыбка сменилась пылающим взглядом.

А потом встретились их губы.

Гарри не собирался её целовать. Судя по едва слышному удивлённому звуку, Гермиона тоже. Они планировали не торопиться, но теперь её губы прижались к его губам — тёплые, с лёгким привкусом чая. Дрожащая рука потянулась к его рубашке и сжала ткань. Они отстранились, тяжело дыша, но Гермиона тут же наклонилась к нему снова.

Второй поцелуй оказался таким же прекрасным, как первый.

— Ох… — выдохнула Гермиона. — Боже, это было…

— Слишком рано? — спросил Гарри.

Гермиона энергично замотала головой.

— Ох, это было слишком рано, но в то же время и нет, и… да ну всё к чёрту.

И она снова поцеловала его — страстно, словно хотела наверстать все упущенные возможности и все моменты, которые они так и не позволили себе за годы знакомства. Целовать Гермиону Грейнджер было совершенно правильно. Так и должно было быть давным-давно — будто Гарри просто забыл, что давно собирался это сделать.

Всё в ней — её запах, вкус, нежная кожа шеи и подбородка под его ладонями — было новым и волнующим, но в то же время до странности знакомым.

Перед ним была Гермиона, какой он никогда её не знал, но должен был узнать давным-давно.

Они отстранились. Гермиона прикусила губу и внимательно всмотрелась в его лицо.

— Ну как мы? — тихо спросила она.

— Великолепно. Прекрасно. Будто я залпом выпил пинту Феликс Фелицис, — ответил Гарри.

Гермиона хихикнула, прижалась к нему и крепко обняла.

— И на работу ты больше не вернёшься, — сказал Гарри, обнимая её в ответ.

— Не вернусь?

— Нет. Останешься здесь и снова устроишь со мной киномарафон. Это важно.

— Хм… ладно, но только если пообещаешь написать Минерве и договориться о собеседовании, — настояла Гермиона.

— Ладно, — согласился Гарри, хотя должен был признать, что сама мысль его радовала. Подойдёт ли он на роль настоящего преподавателя?

Пожалуй, время покажет.