Глава 4: 4

4

126

0

Kот karanira
Поделиться

К завтраку граф как обычно вышел – опрятный, собранный, и не скажешь, что недавно вусмерть пьяный был, только завтрак у него скорее поздним обедом оказался, я трижды все разогревала. Я ему на похмелье-то огурчиков соленых добавила, яиц сварила, говядинку…

Вообще, вместо Анны мне положено блюда теперь подавать, но страшно было идти, а вдруг выгонит, документ-то он изничтожил. Ну, почти. Хотела Потапа отправить, а он, черт эдакий, не пошел:

— Мне дрова надо колоть, Симка, вот правда. Не бойся ты, он женщину не обидит. 

Граф сидит кислее кислого теста, глаза стеклянные, лицо застывшее. Жалко смотреть. А как я подошла, так и вперился в меня взглядом. Я давай быстрей с подноса все выкладывать. 

— Анна ушла? – тихо спрашивает, будто и неинтересно ему. 

Я кивнула, а сама на себя зла, что столько всего на поднос наложила — медленно получается. 

— А что ж ты вместе с ней не ушла? — сидит такой, ложечкой чай помешивает.

— Так завтрак вот сготовила, не голодать же вам.

Тут поняла я, что уже обед, а Анна все еще не вернулась. Что там эта старая ведьма с ней сделала?..

Ровно в это время Потап зашел и начал мне какие-то знаки подавать — мол, иди сюда. Я на графа взглянула — он свой чай все гипнотизировал, внимания на нас не обращал, потому подбежала к Потапу. Он мне записку сунул: 

— От Анны, — говорит, и даже голос не понизил.

Я на графа оглянулась испуганно и шепчу Потапу:

— Ты, дубина стоеросовая, не мог подождать, пока я вниз спущусь?

А он как баран на новые ворота уставился, не понимает. Конечно, граф услышал и сразу очнулся от своего чая.

— Сима, прочитай вслух, пожалуйста.

Не время, наверно, про чужие письма что-то говорить? Я еще раз на Потапа недовольно зыркнула, но ничего не оставалось, как послушаться. Развернула записку и начала читать:

— «Дорогая Симка! Всё сложилось, хотя и не совсем так, как я думала. Но я еду в Петербург сегодня же…» — тут граф так удивился, что аж не по этикету ложечкой о чашку звякнул. Я продолжила: — «Прошу тебя, позаботься о наших близких, они без тебя пропадут. Не говори ничего…» — тут я замялась, — Прости, Аннушка, — но дочитала: — «…Николаю. С любовью, Анна».

В гостиной настала тишина. Да, вот что у Авериной не отнять: она порой что-то такое вытворяет, что потом все с раскрытыми ртами сидят.

— А тебя она почему с собой не взяла?

Ну надо же. И это первое, что графу узнать захотелось? Эх, неужто и правда убедила княгиню и в Петербург уехала? С нее станется. Без меня уехала?

Разозлилась я на Анну, — она, значит, по балам будет разъезжать, а меня с этими оставила. 

— А что мне в ваших петербургах делать? Я уж лучше тут.

Но и тревожно за нее.

— То есть ты все знала, — заметил граф, и уже строже: – И отпустила ее одну.

— А вы, граф, пробовали ее от чего отговорить? Так-то!

— Давай-ка садись и рассказывай, — он у меня поднос отобрал, с которым я тут как со щитом ходила, и на соседний стул усадил. И смотрит так, ну, вот как в душу смотрит. Я на Потапа оборачиваюсь — а он лишь плечами пожал, никакой помощи от человека, а ведь это он виноват! 

Ну, я графу все и выдала, как могла: 

— Анна поехала в высший свет Петербурга вводиться, а меня тут вместо себя оставила. 

— Зачем ей это? Я же уничтожил и дарственную на имение, и наш с ней договор. Полагаю, вы нашли, что от них осталось. Она могла просто вернуться домой, что, я был уверен, она и сделала.

— Ну, вы же знаете Анну, она если что в голову себе вобьет, так и не выбьешь, пока она это не сделает.

— Но зачем ей в Петербург?

— За этой... Как его… Репутацией, во.

Тут граф крепко задумался, уставился опять в свой чай, сидит не двигается.

Я потихоньку встала, да и убралась оттуда подобру-поздорову. Мало ли что в его графскую голову придет. Сказала Потапу самому стол потом прибрать, мне уже пора стирку начинать, а то ведь одна я теперь тут. Пошла дела делать, да и забыла про графа, а он, оказывается, все это время сидел за столом и к завтраку не притронулся даже.

Спасибо Потапу – унес все оттуда. А потом заявляется вдруг какой-то подозрительно довольный: за бок ущипнуть попытался, насвистывает что-то. Это хорошо, конечно, когда мужик довольный, но я его на всякий случай мокрым полотенцем шлепнуть попыталась. Потап увернулся и говорит:

— Иди лучше к графу, зовет тебя.

— А чего зовет-то? – насторожилась я.

— Иди, узнаешь, — и лыбится все.

Я обомлела, может, не понравилось графу что, хотя вроде и яйца как обычно сварены были, и огурчики хорошо посолены.

Ну, думаю, выгонит все-таки. А я обратно к Авериным не шибко хочу без Анны — Аксинья там эта.

Граф как будто поживее стал выглядеть. Когда я вошла, он по гостиной ходил: вдоль стола пройдет, обивку кресла потрогает, весь такой загадочный. Как есть египетский свинтус… сфинкс, то есть. Потом вдруг остановился, повернулся ко мне и смотрит почти весело:

— А ты, Сима, пышки печь умеешь? Так пышек вдруг захотелось…

— Пышки, пироги, ватрушки, оладьи, пряники, пряженцы, — начала перечислять я, загибая пальцы.

— Понял-понял, — граф вскинул ладонь, а то я могла и до вечера продолжать. — Но ты знаешь, вот петербургские пышки — они какие-то особенные, наверняка существует некий тайный рецепт. В моем имении в Петербурге отличная кухарка, Маша зовут, она может тебя научить.

— Граф, да чего меня учить, я хоть сейчас могу пойти и тесто поставить, будут вам пышки.

Граф усмехнулся слегка и помолчал, а потом вдруг:

— Сима, мы едем в Петербург.

— Чего?

Странный он, граф, вчера же только оттуда вернулся.

— Мне необходимо быть в Петербурге, я могу там задержаться, поэтому вы с Потапом поедете со мной.

Вот те на.

— А я-то зачем? У вас там вон эта Маша есть с пышками.

— Сима!

— Ладно, ладно, — все равно за Анной приглядеть надо. — А едем-то когда?

— Да вот как соберемся, так и поедем.

— Мы со вчера и не успели еще вещи ваши разобрать.

— Тем лучше, — граф хлопнул в ладоши. — Ну, решено! — и воодушевленный ушел к себе.

Я уже из гостиной выходила и обнаружила, что лапоть бородатый этот, Потап, подслушивал. Стоит, доволен как блин в масле. Ткнула его в бок:

— Тоже, как графу, пышек захотелось?

— Пышек ему захотелось, как же, — хмыкнул, — Николай всегда больше пряники уважал. Эх, надо было сразу с собой Анну в Петербург брать — и возвращаться бы не пришлось.

— Скучаешь по Машке-то? 

— А чего скучать, я ж со своим самоваром поеду.

— Это кто самовар! — ругаюсь, а сама улыбаюсь украдкой, приятно. Надо ему будет лишний кусок мяса на ужин отложить.

Ой, какой ужин! Уезжаем же мы, собираться надо. Это даже хорошо, что мы с Потапом тоже едем. Видно, страсти-то еще не все закончились, как же наши дворяне без нас-то справятся.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

4 из 4