Глава 3: 3
3
126
0
Я Потапу все страсти пересказала за чаем – выдохнуть надо было после такого, он головой покачал, затылок почесал, да и спать пошел — наш человек. Остаток ночи, к счастью, тихо все было. Но когда я утром на кухню пришла, там уже Анна сидела — в этот раз ничего не намывала, просто сидела и в стену пялилась.
— Анна, ты спала хоть? — по виду — как будто нет.
— Симка, ты не знаешь — Николай вернулся? Я поговорить с ним хочу.
Ой, плохая идея.
— Это обождет, он в ближайшее время точно не встанет, пришел вчера пьянющий, в жизни пьяного графа не видела, а теперь видела.
Анна неверяще прижала руку ко рту:
— А про меня что-то говорил?
— Да по пьяни мало ли что говорят, трусихой тебя назвал, еще что-то про связи какие-то. А, и что Муратову в морду дал. Но связей там, честное слово, не было особо. Но страдал мужик, тут и толковать нечего.
Анна внезапно вскочила, ходить начала туда-сюда.
— Вот скажи, Симка, стоит ли любовь любых жертв? Я всю ночь об этом думала, — спрашивает.
— Ну, любых-то не стоит, я…
— Ты права была, Симка. И Николай прав. Я струсила перед первой же проблемой. Но я больше не буду трусить. Я знаешь как испугалась, когда тот выстрел услышала. У меня вся жизнь промелькнула перед глазами, вся моя возможная будущая жизнь без него.
Она вздохнула тяжело.
— Я думала: я ему в лицо солгала, любой бы догадался, что лгу, а он меня освободил и ушел. Но теперь я понимаю: он знал, что я неправду говорю, и ушел именно поэтому. Ох, Симка, он меня презирает теперь, точно презирает. Я его действительно не достойна.
Я ее по плечу погладила:
— Ты глупостей-то не говори, достойна — не достойна. Ну наговорила всякого, ну поругались, все образуется.
Она меня не слушала. Остановилась и произнесла медленно:
— Я не хочу как папа, Симка. Я папу люблю, но я не хочу, как он, все разрушить, я хочу держаться за тех, кого люблю.
— А Илья Игоревич-то тут при чем?
Ее уже было не остановить.
— Я Николая обидела сильно. Но я знаю, как все исправить.
Смотрю на нее — и ох, не нравится мне ее взгляд, лучше б плакала. С такого взгляда все проблемы наши начинаются: как пить дать, что она уже себе что-то в голову вбила, и никак ее не отговорить больше.
— Я, Симка, в Петербург поеду.
Вот оно, началось. Вот что Анна сумасшедшее придумала в этот раз. Может, она от горя разум потеряла?
— Зачем тебе в Петербург?
— За репутацией!
— Аннушка, давай я тебя спать уложу, ты устала, уж сколько ночей не спала нормально, уже и бредить начала, давай, а? — я хотя бы попыталась.
— Нет, Симка, ты не понимаешь, — она подошла к столу, где лежали расстрелянные графом бумаги, расправила их и снова аккуратно положила на стол, а затем снова начала ходить туда-сюда, с азартным огнем в глазах. — Этот Бенкендорф меня просто не знает. Он отказал Николаю в браке со мной, потому что я для него — это набор оценок. Но я же убедила Николая, что это не самое важное, значит, я и Бенкендорфа смогу убедить, — тут она задумалась. — Так, но для этого меня должен кто-то представить высшему свету Петербурга, просто так туда не попасть. Эх, жаль, тетушка Елизавета в прошлом году умерла.
На миг я порадовалась, что дальше бурная фантазия Анны не пойдет, но…
— Придумала!
Анна захлопала в ладоши от радости:
— Мария Федоровна мне поможет!
Тут я совсем обалдела:
— Кто? Тетка графа? Это которая ваш брак не одобрила и семью твою терпеть не может?
Но Анну это не смутило:
— Именно она! Она пыталась от меня откупиться — ты знаешь, Симка. Спрашивала, какую сумму мне надо, чтобы я передумала за Николая выходить. А я ей так скажу: Петербург взамен на Николая! Она заявила, что с репутацией моей семьи меня никогда не признают в настоящем высшем свете. Вот пусть и вводит меня в этот высший свет.
Она аж закружилась от предвкушения.
— И формально все будет честно, я от Николая же уеду. Она будет думать, что я сразу испугаюсь и не сдюжу, а я теперь что угодно сдюжу, она меня недооценила. А потом, — Анна увлеченно прищурилась, — а потом время будет поджимать, и если она хочет получить свою часть наследства — ей придется считаться со мной, и она сама поможет сделать так, чтобы семья меня одобрила.
План, скажем честно, так себе.
— А если княгиня тебя не примет?
— Примет.
— А если выгонит?
— Не выгонит.
— А если…
— Симка!
Дальше я спорить перестала — бесполезно, да и слушать бросила, ночь тяжелая была, завтрак сам не приготовится, а зря не слушала, как оказалось. Анна все уже решила, и за меня тоже.
— Ты, Симка, здесь останешься.
Вот те на.
— Это почему это? Ты сама сказала — освободил тебя граф, значит, и меня тоже.
— Это он так думает, а документ вот он, все разобрать можно: что, кому. Если к Спицыну с ним прийти, он подтвердит, что здесь его подпись. Значит, все в силе. Жечь надо было, граф, а не стрелять, так-то! Но я сейчас остаться не могу, поэтому оставляю тебя.
— Анна, а как ты без меня в Петербурге-то? Я ж за тебя головой отвечаю, перед родителями твоими.
Она погрустнела, но пыл свой не умерила:
— Родителям сейчас своих проблем хватает. А я справлюсь как-нибудь. Да и должен же кто-то за Николаем приглядывать. Потап, конечно, молодец, но вдвоем вы лучше справитесь.
— Аннушка, может, не надо горячку пороть? Посиди, чаю попей, подыши, так мысли бредовые и уйдут.
— Нет, Симка, ехать надо прямо сейчас, пока графиня еще не разузнала, с какими новостями Николай вернулся. Если к обеду не вернусь — значит, точно в Петербург уехала. Прикажи карету подать.
— Так спят еще все.
— А ты разбуди!
— А что мне Николаю передать?
— Ничего! Он, в Петербург уезжая, ничего мне не сказал, лишь записку жалкую оставил, я тоже так могу. Я ему покажу, какая я трусиха! — и ускакала собираться.
Ну, думаю, съездит к этой старой ведьме, та ей от ворот поворот даст, и вернется Анна, граф еще проснуться не успеет.
КОММЕНТАРИИ
Пока нет комментариев. Будьте первым!