Глава 2: Глава 2

Далия сидела на краю Астрономической башни, глядя на территорию школы. Ранее в тот день состоялись похороны Дамблдора, и ей хотелось прокричать всему миру, что он совсем не тот, за кого его принимают, но никто бы её не послушал.

— Кнат за твои мысли… — прошептал Фред, незаметно подойдя и усаживаясь рядом с ней на парапет.

— Ты когда-нибудь хотел вернуться в прошлое и исправить всё, что пошло не так? — тихо спросила Далия, и глаза её были полны боли.

— Постоянно, с тех самых пор, как мы впервые забрали тебя от родственников между первым и вторым курсом, — вздохнул Фред.

Далия чуть наклонилась, коснулась его плеча своим и снова выпрямилась.

— Знаешь… — Она подняла глаза к звёздам. — В немагическом мире есть присказка… стишок о том, как загадать желание на звезду… И песни об этом тоже есть…

— А какая, например? — негромко спросил Фред.

— Когда желание звезде загадаешь,
Неважно, кто ты такой,
Всё, чего сердце желает,
Само придёт к тебе.
Если мечта — в твоём сердце,
Нет непомерных просьб,
Когда желание звезде загадаешь,
Как делают мечтатели.
Судьба добра.
Тем, кто любит, она дарит
Сладкое исполнение
Их тайных желаний.
Словно гром среди ясного неба,
Судьба приходит и помогает тебе,
Когда желание звезде загадаешь,
Твои мечты сбываются…

Далия тихонько пела, благодарная своей памяти за то, что запомнила песню с единственного раза, когда Дадли разрешили посмотреть «Пиноккио», пока дяди Вернона не было дома. Она не отрывала глаз от звёзд.

— А какой стишок? — негромко спросил Джордж, стоявший у них за спинами на страже.

— Звезда светлая, звезда яркая, первая звезда, что вижу этой ночью… — Её взгляд притянул Сириус: именно на него она изначально пришла посмотреть. — Пусть смогу я, пусть сумею исполнить желание, загаданное этой ночью…

— А что бы ты загадала сегодня? — спросила Джинни, тихонько усаживаясь на камень рядом.

Тогда Далия поняла, что остальные тоже стоят за её спиной.

— Я хочу… — Гермиона, сидевшая возле Джинни, закрыла глаза, и из-под век потекли слёзы.

Она знала: Далия не произнесёт своё желание, пока кто-нибудь другой первым не выскажет собственное.

— Я хочу вернуться ко времени до первого курса, чтобы позволить Шляпе отправить меня туда, куда она изначально хотела.

— Я хочу вернуться на первый курс со своей собственной палочкой и пониманием, что родители гордились бы мной, куда бы я ни попал, — мягко сказал Невилл, положив руку Далии на плечо.

— Я хочу вернуться достаточно далеко, чтобы спросить, почему Перси получил два новых дорогих подарка за то, что стал старостой, когда я поступал на первый курс, а меня отправили в школу с палочкой, которая уже дышала на ладан, и крысой, слишком старой для обычной садовой крысы, — сказал Рон, стоявший за Гермионой.

— Я хочу вернуться достаточно далеко, чтобы не дать мамочке добавить к заклинанию, которое она создавала, последовательность рун, из-за которой она погибла, — тихо прошептала Полумна. Глаза её были полны боли.

— Я хочу вернуться и забрать тебя у семьи прежде, чем дядя зайдёт слишком далеко… — прошептал Фред, слегка прислоняясь к Далии и нежно глядя на неё.

— Я хочу вернуться и спросить, почему имя мертвеца так часто появлялось на карте в спальнях девочек, когда ты училась на первом курсе, — сказал Джордж, поморщившись.

— Я хочу… — Далия продолжала смотреть на звёзды, не поворачиваясь ни к кому из друзей. — Я хочу вернуться в тот день, когда пришло первое письмо, и спрятать его, а не нести по глупости на кухню, где его увидел Дадли… Хочу вернуться к началу всего этого, зная, насколько старик на самом деле склонен манипулировать людьми, чтобы изменить всё и не дать другим погибнуть…

Она подумала о тех, кто потерял жизнь после возвращения Волдеморта в конце её четвёртого курса.

— Желания исполнены… — произнесли сквозь ветер три женских голоса.

Все восемь потрясённо оглянулись, а потом время и мир словно изогнулись вокруг них.

— Мы уверены, что это хорошая идея? — спросил мужчина, стоявший возле трёх женщин, державших между собой несколько нитей.

— Слишком многие нити оборвались прежде срока. Наше полотно распускается с неудержимой скоростью, и, если ничего не изменить, это приведёт к гибели всех. Геката погибнет первой, если происходящее не остановить.

Атропос, неумолимая, определявшая смерть, прислонилась к Танатосу, глядя в сторону Гермеса.

— Они лишь пожелали вернуться в то время, когда перемены могли бы принести больше всего пользы, — прошептала Клото-пряха.

Её пальцы двигались по уже спрядённым нитям, разглаживая возникшие неровности.

— Они сделают то, что нужно, чтобы спасти нас всех… — прошептала Лахесис, отмерявшая судьбы.

Она проверяла длину нитей, восстанавливавшихся прямо у неё на глазах, и тех, которые из-за действий двух мужчин оборвались раньше отпущенного им срока.

— Это должно случиться, дитя.

Геката вышла из теней и посмотрела на полотно, которое ткалось заново.

— Моя госпожа не должна терять тех, кто станет её величайшей опорой.

Танатос усмехнулся, глядя на главную сияющую нить, которую держали отдельно от остальных. Она тянулась к нему, а не к Атропос, и светилась ярче всех, хотя во многих местах истончалась, почти обрываясь раньше своего конца.

— Ей уже пришлось пережить столько… Если бы этого не позволили, всё стало бы для неё невыносимо.

— И Аид это допускает? Зевс тоже не пытается остановить? — Гермес потрясённо моргнул.

— Их мнение здесь ничего не решает… Ведь, продолжись прежний путь, даже их нити оборвались бы, — ответила Атропос, приподняв бровь.

— Они смогут спасти нас всех?

Гермес недоверчиво смотрел на восемь сияющих нитей, к которым присоединялись другие — нити тех, кто умер раньше срока.

— Они смогут сделать больше… — сказала Лахесис, глядя вдаль, пока пальцы двигались по полотну.

— Но достаточно ли восьми, чтобы полотно оставалось устойчивым? — спросил Гермес, посмотрев на Гекату.

— Мы отправили назад ещё одного…

Геката усмехнулась, наблюдая за возникающим перед ними переплетением.

Полумна проснулась, огляделась, затем выскочила из кровати и помчалась вниз, в мамину мастерскую. Она быстро внесла необходимые изменения в заклинание, над которым работала мать: теперь оно не должно было обернуться против создательницы с такими катастрофическими последствиями — вместо этого должно было произойти нечто совсем иное.

Затем Полумна незаметно вернулась наверх, в свою комнату, достала дневник и начала записывать всё, что помнила из своего «сна», чтобы при необходимости изменить и другие события. Она не была уверена, что назад отправили не только её, но по ощущениям вернулась вся их компания и ещё кто-то один. В конце концов, девять — магически сильное число: трижды три.

Когда её позвали завтракать, она спросила мамочку, можно ли сегодня посмотреть, как та работает, намереваясь убедиться, что её изменения подействовали именно так, как она молилась. Ещё она бросила в огонь небольшое подношение Гекате и остальным, отправившим их назад, прежде чем пойти за мамой вниз.

Далия проснулась с судорожным вдохом, огляделась и поняла, что снова находится в чулане под лестницей. Тётя колотила в дверь, велела вставать и готовить еду к «важному дню» Дадли.

Закрыв глаза, Далия вспомнила свой сон. В нём были не летающие мотоциклы и не вспышки зелёного света с безумным смехом. Словно она прожила целую волшебную жизнь: в течение учебного года ходила в школу изучать магию, а каждое лето возвращалась к Дурслям.

Она покачала головой, надела очки и быстро провела щёткой по кудрям, пытаясь их укротить. Вот бы они были такими длинными, как стали во сне: только так их удавалось усмирить. Совсем не то что небрежная стрижка пикси, которую тётя делала каждый раз, когда волосы выходили из-под контроля. Далия натянула носки и туфли, затем вышла из чулана и отправилась на кухню помогать с завтраком.

Она не знала, что в разных уголках Великобритании просыпались другие люди после «снов», казавшихся невероятно настоящими.

— Я хочу, чтобы день рождения моего Дадличка был идеальным, — презрительно сказала тётя Петунья. — Так что не сожги бекон.

Она пошла будить Дадли, но потрясённо замерла, увидев, что сын уже спускается по лестнице одетый.

— С днём рождения, дорогой!

— Спасибо, мам, — сказал Дадли с мягким выражением лица. — Спасибо, что готовишь, Далия.

Он посмотрел на неё, и она поняла: за ночь что-то изменилось и для него. Интересно, не приснился ли ему похожий сон? Она помнила, как ближе к концу её сна он словно начал меняться после нападения дементоров, перестав быть прежним толстым задирой.

— С днём рождения, Дадли. И пожалуйста… — прошептала Далия.

Она убедилась, что он изменился, когда он не устроил истерику из-за количества подарков на столе и не возмутился, что ей придётся ехать в зоопарк вместе с семьёй, потому что миссис Фигг сломала ногу.

Рон проснулся и посмотрел на крысу, спавшую на его подушке. Когда сон вернулся в память, он прищурился, взял крысу, посадил в её клетку и пошёл искать отца. Надеялся, что тот ещё не ушёл на работу.

Рон облегчённо выдохнул, увидев, как отец выходит из родительской спальни, поправляя мантию.

— Эй, пап… — окликнул Рон, всё ещё держа клетку и глядя на неё с отвращением. — Я вчера читал кое-что: хотел получше узнать, как ухаживать за питомцем, которого мне отдал Перси… До сих пор не понимаю, почему ему за должность старосты покупают новые мантии и сову, а мне досталась старая палочка Чарли, которая даже работает у меня не особенно хорошо…

Последнее он пробормотал себе под нос, но достаточно громко, чтобы Артур услышал и приподнял бровь. Он не знал, что Молли тоже собирается купить Перси подарок, а Рону оставить подержанную палочку. Всем остальным детям перед Хогвартсом они покупали новые палочки, чтобы те подходили как можно лучше: он помнил, что палочка выбирает волшебника. Артур мысленно отметил, что нужно отвести Рона за новой палочкой и поговорить с Молли о подарке Перси.

— Но в общем, в книге написано, что обычные садовые крысы вроде Коросты даже при прекрасном уходе живут максимум пять лет. Волшебные крысы — дольше, но мы никогда не замечали у Коросты никаких признаков магии… Я знаю, что Перси нашёл его, когда мне было два…

— Вот это действительно вызывает вопросы… Есть простое заклинание, которое покажет, волшебная ли он крыса, и объяснит, почему так долго живёт…

Артур прищурился, вспоминая, когда крыса появилась в семье.

— Пап! Я кое-что вспомнил!

Джордж вылетел по лестнице из комнаты близнецов с клочком пергамента в руках.

— Мы с Фредом нашли это на первом курсе в кабинете Филча и выяснили, что это карта Хогвартса… Но я увидел на ней кое-что в комнате Перси, чего быть не могло…

— Что ты увидел, Джордж? — Артур нахмурился, глядя на другого сына.

— Я увидел человека, который считается мёртвым… от которого нашли только палец… — пробормотал Джордж, глядя на карту. — На ней имя Питера Петтигрю было прямо рядом с Перси…

Артур прищурился ещё сильнее и снова посмотрел на крысу, которую Перси отдал Рону. На её правой передней лапе не хватало пальца с того дня, как её нашли в саду, — с начала апреля 1982 года.

Он быстро вытащил палочку, оглушил крысу, затем произнёс заклинание, которое должно было показать, действительно ли это крыса. Оно показало, что перед ним не животное. Артур наложил другое и выяснил: это не человек, проклятием превращённый в животное, а анимаг.

— Сегодня Короста отправится со мной на работу. — Артур ещё сильнее сузил глаза. — И я поговорю с твоей матерью о том, чтобы купить тебе собственную палочку.

Он кивнул Рону, на мгновение замер, затем наложил ещё одно заклинание, проверяя, не сделали ли с сыном чего-нибудь. Облегчённо выдохнул и пошёл так же проверить остальных мальчиков, ещё находившихся дома.

Он с ужасом обнаружил у Перси признаки магического вмешательства в память, а наложенное диагностическое заклинание показало ещё кое-что, из-за чего пришлось бороться с желанием просто убить крысу в клетке и покончить с этим.

— Молли, дорогая, Рон получит собственную палочку прежде, чем Перси купят что-либо ещё, — твёрдо сказал он жене. — Я уже купил ему новые мантии, как он попросил, когда я спросил, что ему хотелось бы получить за должность старосты.

Артур приподнял бровь, глядя на Перси. Тот покраснел, поняв, что его поймали на попытке получить больше, чем остальные братья и сестра, ещё жившие дома.

— Я попрошу мадам Помфри зайти к нам. Ей нужно провести обследование детей и тебя для Отдела магического правопорядка. Меня она осмотрит в ведомстве.

Во время летних каникул мадам Помфри работала в Отделе магического правопорядка: так ей было чем заняться, а ещё она набирала часы целительской практики, необходимые для сохранения квалификации, хотя Дамблдор каждый год пытался ей помешать.

— Артур, что… Почему ты оглушил питомца Рональда? — спросила Молли, прищурившись.

— Потому что сегодня утром он обратил моё внимание на кое-что, из-за чего я наложил заклинания, которые нам следовало использовать, когда мы впервые принесли эту тварь домой, — ответил Артур, приподняв бровь. — Война только закончилась, и не все регистрировались как анимаги… И тут появилась крыса, которая прожила больше девяти лет, а мы не задавались вопросами. Крыса, у которой не было связи фамильяра с нашедшим её ребёнком… Иначе он не смог бы передать её брату, когда ему пообещали сову.

Артур сердито уставился на клетку. Наложил щит и посмотрел на жену, только что попытавшуюся проклясть человека, прятавшегося в клетке под видом крысы.

— Я отвезу его в Отдел магического правопорядка к мадам Боунс, чтобы с этим разобрались и выяснили правду…

— Будем ждать мадам Помфри.

Молли сердито посмотрела на крысу, затем на Перси, который заметно позеленел, поняв, чего отец не говорил напрямую.

Гермиона проснулась с судорожным вдохом и посмотрела на будильник на тумбочке: он показывал не только время, но и день с годом. Прошептав во вселенную «спасибо» в надежде, что её услышат те, кто им помог, она встала и оделась.

Она попросит родителей съездить сегодня в зоопарк: воскресенье, и им не нужно в клинику. Гермиона знала: если всё пойдёт как должно, Далия сегодня будет там. Она надеялась оказаться рядом и взять на себя вину за случившееся у змеиного террариума, если всё повторится так, как рассказывала Далия.

Прежде чем спуститься, она записала всё, что могла вспомнить из снов, хотя её разум уже начал воспринимать их как воспоминания о прожитой жизни.

— Доброе утро, принцесса, — сказал Дэниел, подняв глаза от чая, когда Гермиона спустилась. — Хорошо спала?

— Да, папочка… У вас с мамой есть планы на сегодня? — осторожно спросила она, насыпая себе хлопья.

— А чем бы ты хотела заняться, Гермиона? — спросила Джин, подходя и подавая ей молоко.

— Можно сходить в зоопарк? Мы давно там не были, а я читала в книгах о разных способностях по всему миру. И о разных профессиях тоже. Одна называется магозоолог. Самого известного из ныне живущих зовут Ньют Саламандер, он написал «Фантастические звери и места их обитания». Он упоминал волшебных змей и то, что в Индии и Азии есть люди, которых почитают в волшебных сообществах за умение разговаривать со змеями.

Гермиона невинно смотрела на родителей. С сентября 1990 года она знала, что будет учиться в Хогвартсе: письмо пришло на день рождения, а предельной датой для поступавших в том году было первое августа.

— Я думала, тебя увлекает правительство… — Джин улыбнулась мужу и снова посмотрела на дочь.

— Я почитала ещё, и, кажется, они очень… застыли в прошлом… Нашла свою книгу по этикету, и она очень напоминает викторианскую эпоху. То есть женщины должны всегда собирать волосы и никогда их не стричь. Ещё на них смотрят свысока, если они носят брюки, — разве что они работают в Отделе магического правопорядка, но даже тогда на картинках у них широкие юбки-брюки, которые выглядят как юбки. Хотя женщины на руководящих должностях, конечно, есть… В общем, не знаю, просто некоторые вещи, о которых я читала, кажутся сомнительными…

Гермиона пожала плечами и поблагодарила маму за молоко.

— Ещё я узнала, что у них есть заклинания для исправления зубов, поэтому стоматологи им не нужны: этим занимаются целители. И у них есть зелья, которые придумала и запатентовала семья Поттеров: они помогают справляться с непослушными кудрявыми волосами, потому что, как говорят, весь их род прокляли и волосы у них совершенно не поддаются укладке.

Гермиона подпрыгивала на месте от возбуждения. Через мгновение успокоилась и нахмурилась.

— Но кое-что в некоторых книгах меня озадачило…

— Что именно, принцесса?

Дэниел отложил газету и полностью сосредоточился на дочери.

— В книгах по истории, о недавних событиях и войне, которую упоминала профессор Макгонагалл… — Гермиона наклонила голову. — Там рассказывают, как на семью Поттеров напали в их доме и выжила только пятнадцатимесячная Далия Поттер… Но пишут так, словно знают, что произошло внутри… Как это возможно?

— Может, у них есть заклинания, позволяющие узнать, что происходило в каком-нибудь месте? — осторожно спросила Джин.

— Во всех моих исследованиях я таких не нашла, и ни одно описание не совпадает с другими… То есть они совпадают в том, что лорд Поттер — хотя они называют его просто Джеймсом Поттером, а не используют титул, о котором я прочла в книге про Визенгамот, — находился на первом этаже, а леди Поттер — на втором, в детской. Но всё остальное не сходится… И мне так жалко Далию… Во многих газетах, которые я просматривала, говорилось, что Министерство забрало дом себе и люди растаскивали оттуда вещи. Они принадлежат ей, пусть тогда она и была младенцем… Люди воровали у осиротевшего ребёнка… А в книгах рассказывают, как все устраивали праздники и радовались, называя её Девочкой-Которая-Выжила, словно она в одиночку остановила войну… Младенец…

Гермиона посмотрела на родителей. Далия неоднократно жаловалась на это в течение всех тех лет.

— Что ж, похоже, этой девочке понадобится друг, который сможет помочь и просто быть рядом, а не возводить её на пьедестал, — мягко сказала Джин.

— Как думаете, она захочет со мной дружить? Даже если мы попадём на разные факультеты? — Гермиона прикусила губу.

— Всё возможно, — негромко сказал Дэниел. — А зоопарк — прекрасная идея. Может, там есть волшебная часть, и ты увидишь некоторых животных, о которых уже читала. Иди оденься для прогулки, а потом поедем и посмотрим, что найдём.

Гермиона кивнула, отнесла посуду в раковину и ополоснула, чтобы позже её можно было вымыть.

Невилл проснулся и оглядел комнату. Она выглядела так же, как до его одиннадцатого дня рождения, когда после поступления в Хогвартс ему разрешили её изменить. Он прищурился, встал с кровати и подошёл к маленькому столу в углу, за которым выполнял задания домашних учителей. Бабушка положила туда палочку отца, чтобы он отрабатывал движения.

Теперь Невилл знал: другую палочку она покупать не позволит, ведь эта, по её словам, прекрасно работает. Но он этого не допустит и мысленно отметил, что нужно получить собственную палочку ещё до поступления в Хогвартс.

— А, хорошо, ты уже проснулся…

Августа стояла в дверях. Она никогда не стучала, и Невилл знал: не начнёт, пока после СОВ он не станет запирать дверь заклинанием.

— Бабушка…

Невилл глубоко вдохнул и повернулся к ней.

— Сегодня я хочу увидеть маму и папу.

— Конечно, дорогой.

Августа никогда не запрещала внуку навещать родителей, хотя с годами посещения становились реже.

Закончив одеваться, Невилл сунул отцовскую палочку в карман брюк и вышел. Завтракал молча, поначалу не обращая внимания на дядю, затем поднял голову и прищурился.

— Скажи, дядя Элджи… Ты пытаешься присвоить родовое наследие? — невинно спросил он, наклонив голову. — Стоит попросить бабушку поговорить с гоблинами о твоём содержании?

— Послушай-ка! — возмущённо забормотал Элджи, оглядываясь.

— Невилл! — ошеломлённо воскликнула Августа, глядя на внука.

— В конце концов, ты несколько раз пытался меня убить, а следующим наследником родового титула являешься ты. Конечно, ты говоришь, что пытался убедиться, что я не сквиб… Но для проверки достаточно заглянуть в теплицы, где всё прекрасно растёт. Я ведь пошёл в мать: благословлён магией земли. Знаю, что буду отлично успевать по травологии, все мои учителя так говорят.

Невилл приподнял бровь, переводя взгляд с бабушки на дядю.

— Но ты сбросил меня с пирса, зная, что я не умею плавать, а потом «случайно» уронил из окна, когда тётя Энид спросила, не хочешь ли ты безе. Нельзя заставить чужую магию проявиться силой. Зато это хороший способ заставить человека бояться своей магии и превратиться в обскура. Разве не ходили слухи об одном, когда Ньют Саламандер в своё время был в Америке?

Он посмотрел на бабушку с приподнятой бровью, затем снова на Элджи.

— Это почти так же плохо, как заставлять кого-то пользоваться палочкой, которая с ним не связана, пока она всё ещё связана с другим человеком. Это затормозит развитие магии второго владельца… Но я слышал, как ты убеждал бабушку просто дать мне отцовскую, чтобы «почтить» его. Отец ещё жив и связан со своей палочкой с волосом единорога. Если бы ты изучал палочковедение — предмет, которым я очень интересуюсь, ведь у нас растёт несколько деревьев для палочек, которые моя мать выращивала для своего двоюродного деда Олливандера, — ты бы это знал.

— Правда? — ахнула Августа, хватаясь за жемчужное ожерелье.

Она повернулась и гневно посмотрела на Элджи.

— Как ты смеешь!

— Ну что ты, Огги, он ошибается, никакой проблемы нет… Он ребёнок! — забормотал Элджи, оглядываясь и вытирая салфеткой вспотевший лоб.

— Если я, как прямой наследник рода Лонгботтомов, потребую записи о целителях, осматривавших маму и папу, и об оплате их услуг, найдутся ли признаки твоего вмешательства в лечение? Я точно знаю, что ты «дорогой друг» директора Дамблдора: видел, как вы разговаривали у нас в роще деревьев для палочек.

Невилл снова приподнял бровь и продолжил спокойно есть. Дружба с Далией в первый раз помогла ему гораздо быстрее обрести твёрдость во второй. Он не знал, какие планы плетут боги, но знал, что на этот раз не будет робкой мышкой.

— Говорили о каком-то «пророчестве», о том, к кому оно может относиться, и о том, как сделать так, чтобы «избранный» оказался достаточно сильным, когда придёт время…

— Здесь тебе больше нечего делать, Элджи, — сказала Августа брату мужа, презрительно скривив губы. — Соберёшь вещи и уедешь. Я больше НЕ ПОЗВОЛЮ подвергать моего внука опасности в этом доме. Ты всегда хотел титул для себя и жил не по средствам. Теперь я выясню почему. И свяжусь с гоблинами: возможно, они знают других целителей, с которыми можно поговорить о Фрэнке и Алисе. Ещё я позабочусь, чтобы они знали: тебе больше НЕТ доступа к средствам Лонгботтомов, кроме скромного содержания, положенного второму сыну рода.

— Ну, Огги… — забормотал Элджи, глядя на невестку, затем опустился обратно на стул и кивнул.

Ему напомнили, какой боевой старой каргой она была и почему брат так в неё влюбился. Он уже пытался придумать, как сообщить Альбусу, что мальчишка слишком много о себе возомнил и его нужно поставить на место. Может, наложить ещё несколько заклинаний, чтобы снова стал таким же покорным, как раньше.

— Ты переедешь в семейный коттедж в Уэльсе. Получишь своё содержание и одного домового эльфа на двоих с женой, чтобы готовил вам еду.

Августа прищурилась и повернулась к Невиллу.

— Невилл, как только я соберусь, мы отправимся в банк, получим твои наследнические кольца, а потом навестим родителей. Когда придёт время покупать палочку, пойдём к семье твоей матери, как и положено.

— Спасибо, бабушка, — ответил Невилл, кивнув.

Всё это время он наблюдал за дядей Элджи и тётей Энид, которая беззвучно возмущалась рядом с мужем и сердито смотрела на Августу, когда та отворачивалась, чтобы поговорить со старшим эльфом.

— Пока я жив, вы получите только то, что вам разрешила бабушка. Радуйтесь и этому. Будь у меня полномочия, за ваши поступки против меня я бы полностью исключил вас из рода. Просто знайте: когда я приму титул лорда, если вы ещё будете живы, я исключу вас. Мы не позволяем тем, кто готов убить собственного брата, его детей и внуков, оставаться частью рода.

Он сказал это, поднявшись и выходя из комнаты вслед за бабушкой.

Невилл знал, что домовые эльфы не позволят причинить ему вред в собственном доме, поэтому спокойно повернулся к ним спиной. Он направился в каминную комнату, где в защитных чарах также была предусмотрена точка трансгрессии: пользоваться ею могли только те, кто был связан с защитой. Они смогут уйти сразу, как бабушка соберёт всё необходимое.

Когда она вошла, Невилл повёл себя, как подобает джентльмену, которым его воспитывали: предложил руку, и они трансгрессировали. Он мысленно отметил, что по возвращении нужно исключить дядю Элджи и тётю Энид из защиты дома.

Невилл поднял глаза на каменное здание «Гринготтса» и вспомнил то, что произошло раньше — в его прошлом, а теперь в будущем.

В зоопарке после обеда Гермиона держалась возле павильона рептилий. Она помнила, как Далия говорила, что они пришли туда после обеда, и спланировала всё соответственно: нельзя же было разумно объяснить, почему она торчит там весь день, сама попросившись в зоопарк.

Она заметила Далию в огромной, явно мужской одежде, с короткими растрёпанными волосами и сломанными очками. На плече проступал синяк: судя по размеру и форме, дядя, вероятно, схватил её. Синяк был отчасти скрыт, но ворот футболки так растянулся, что сполз с плеча, и Гермиона успела его увидеть, прежде чем Далия подтянула ткань.

— Мамочка… — прошептала Гермиона, переводя взгляд с Далии на мать. — Кажется, с этой девочкой происходит что-то плохое… Я…

Она знала, кто перед ней, но родители не знали.

Гермиона смотрела на разворачивавшуюся сцену, только на этот раз Далию толкнул не Дадли, а его приятель, который затем нарочно наступил ей на руку. От ярости волосы Гермионы заискрились и распушились. Она бросилась вперёд как раз в тот момент, когда стекло террариума удава исчезло.

— Ах ты мерзавец!

Не задумываясь, она ударила мальчика. Усиленный магией удар лишил его равновесия и отправил внутрь террариума.

Гермиона обернулась: Вернон Дурсль схватил Далию за то же самое место на плече, рывком поднял на ноги так, что она едва касалась пола носками, и в бешенстве кричал на неё.

— ЭЙ! Отпусти её!

Гермиона подбежала и принялась тянуть Вернона за руку. Её отец подошёл как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот ударил Гермиону тыльной стороной ладони, отшвырнув от себя.

— Вы сейчас ударили мою дочь.

Дэниел выпрямился во весь рост и скрестил руки на груди. Пусть теперь он стоматолог, но когда-то служил в Королевской морской пехоте и не собирался забывать подготовку.

— Немедленно отпустите эту юную леди, сэр.

— Это моя племянница, и я имею полное право наказывать её так, как считаю нужным! — возмущённо забормотал Вернон, пытаясь придать себе угрожающий вид.

Но обилие жира и подбородков сводило все усилия на нет.

— Пап… Отпусти её, ты устраиваешь сцену и привлекаешь внимание… — Дадли подошёл, оглядываясь. — Мамочка… Люди смотрят…

Он говорил шёпотом, играя на материнском страхе показаться ненормальной.

— Вернон… Отпусти её…

Петунья подошла и мягко положила руку мужу на предплечье.

— Нам не нужно лишнее внимание, дорогой.

— Дома я с тобой разберусь, девчонка, — прорычал он Далии и отпустил плечо.

— Да, офицер, я хочу, чтобы этого человека арестовали! — гневно сказала Джин, указывая на Вернона.

Она прижимала к себе Гермиону, на щеке которой уже расплывался большой синяк.

— Он ударил мою дочь, когда она попыталась помочь этой девочке. Он держал её так, что она едва стояла на носках, а незадолго до этого я заметила большой синяк в том самом месте, за которое он схватил её, поднимая с пола. Значит, он делает это не впервые. Согласно Закону о детях 1989 года я настаиваю, чтобы вы его арестовали! Кроме того, они явно о ней не заботятся: посмотрите, как она одета по сравнению с ними и до какой степени истощена!

— Ну, миссис…

Появившийся полицейский явно пытался её успокоить: поднял руки и говорил так, словно перед ним опасное животное. Он огляделся и заметил, что несколько других людей тоже наблюдают и видят то же, что Джин. Они перешёптывались, прикрывая рты ладонями, а другие сердито смотрели на Вернона и Петунью.

— Доктор. Я доктор Грейнджер, — презрительно сказала Джин полицейскому, пытавшемуся её успокоить. — Я не откажусь от обязанности сообщать о насилии только потому, что гуляю с мужем и дочерью. Советую и вам выполнить свою работу.

— Право, миссис… Простите, доктор Грейнджер… Нет явных оснований для ареста. Откуда мы знаем, что синяк, который вы «видели», не оставил этот мальчик или что она не ударилась по собственной неосторожности? В конце концов, она только что упала…

Хотя он и не изобразил кавычки пальцами, было совершенно ясно, что слово «видели» произнесено именно в них.

— Да, потому что этот мерзавец её толкнул, а потом нарочно наступил на руки, когда она попыталась встать, — сказала Гермиона, презрительно указывая на Пирса.

— Простите, но мы ничего не можем сделать.

Полицейский совершенно проигнорировал слова Гермионы и продолжал успокаивать Джин.

— Вы один из них, да… — презрительно сказала Гермиона, заметив, как взгляды людей вокруг мутнеют, а сами они уходят, словно никакого столкновения не происходит. — Так вот, вы НЕ СОТРЁТЕ память моим родителям! Они всё знают о МАГИИ, потому что я в этом году поступаю в Хогвартс.

Она скрестила руки и сердито посмотрела на мужчину. В этот момент родители заметили кончик палочки, выглядывавший из его рукава.

— Девочка, поосторожнее с тем, что выкрикиваешь.

Мужчина повернулся к ней, прищурившись.

— Почему? Не хотите, чтобы люди спросили, почему кто-то позволяет Далии Поттер оставаться там, где с ней явно жестоко обращаются? — гневно спросила Гермиона. — Я о ней читала и знаю, как она выглядит. Прямо сейчас прекрасно вижу знаменитый шрам у неё на лбу.

— Так, хватит.

Мужчина шагнул вперёд и позволил палочке полностью скользнуть в ладонь.

— Замолчи, иначе мы заблокируем твою магию и сотрём все воспоминания о ней!

Гермиона сердито выдохнула, придвинулась к родителям и уставилась на него. Она не собиралась позволять Далии отправиться в Хогвартс без неё.

— Джонс, нельзя так угрожать несовершеннолетним!

Вперёд вышел другой «полицейский», слегка изменив память Пирсу так, чтобы тот помнил только, что толкнул Далию и получил удар от другой девочки, вступившейся за Уродку.

— Простите за всё это. Мы знаем, кто из вас убрал стекло?

— Простите, офицер… — сказала Джин, сердито посмотрев на первого. — Но мы не уверены, была ли это моя дочь или другая девочка.

— Но она разговаривала со змеёй! — заявил Пирс, презрительно глядя на Далию.

Несколько человек потрясённо моргнули.

— Я говорила возле неё, а не с ней, — ошеломлённо пробормотала Далия, оглядываясь широко раскрытыми глазами и съёживаясь от гнева в глазах дяди Вернона.

Он злился не меньше, а то и сильнее, чем она помнила из сна. На всякий случай Далия говорила только по-английски: если это был не просто сон, рисковать не хотелось. Она лишь не ожидала, что благодаря её магии змея всё равно поймёт её и отреагирует так же, как прежде.

Вскоре обе семьи получили от зоопарка компенсацию за переполох из-за сбежавшей змеи и ребёнка, действительно упавшего в террариум, после чего их отправили домой. Вернон затащил Далию в дом так же, как в прошлом, и вечером её ждало наказание ремнём — когда давление у него достаточно снизилось, чтобы он смог «наказать её как следует».

В день, когда пришло письмо Далии, Дадли смотрел на неё с тревогой. Она не понимала изменений в кузене, но дарёному коню в зубы не смотрят. Отправившись за почтой, она спрятала письмо в чулане, вместо того чтобы, как прежде, нести на кухню.

У неё уже были кое-какие планы, как со всем разобраться. Она молилась: раз письмо осталось у неё, новые больше не появятся.

Прочитав его, Далия приподняла бровь: на этот раз список был длиннее. В нём были книги о правильной подготовке ингредиентов для зелий и правилах этикета для тех, кто пришёл из магловского мира. Теперь она получила настоящий список книг и принадлежностей для маглорождённых и воспитанных маглами. Интересно, не был ли такой же в первый раз, но его просто сожгли?

Там же лежали билет и инструкции, как попасть на платформу с магловской стороны.

Далия слегка усмехнулась, достала одну из тетрадей в узкую линейку, оставшихся с прошлого учебного года, и начала писать ответ шариковой ручкой.

Уважаемая профессор Макгонагалл!

Не знаю, что вы затеяли, но, по словам моих дяди и тёти, магии не существует, а всех ведьм следует сжигать на костре за поклонение дьяволу. Поэтому, если вы можете доказать, что это не изощрённая шутка, призванная дать дяде и тёте повод избавиться от меня навсегда, пожалуйста, пришлите кого-нибудь, кто подтвердит ваши слова и проводит меня за школьными принадлежностями.

Правда, я не представляю, чем за них заплачу: мои родители были никчёмными бездельниками, которые погибли в автокатастрофе. Поэтому сомневаюсь, что они были волшебниками или могли оставить мне деньги.

Вероятно, мне также понадобится безопасное место, где я смогу прожить до первого сентября: если останусь здесь, вряд ли сумею попасть на поезд.

С уважением,
Далия Поттер

Запечатав письмо в обычный конверт, она положила его в маленький ящик возле входной двери, откуда забирали исходящую почту, тогда как входящую опускали в щель в двери. Затем вернулась в чулан и легла спать, не заметив, как сова слетела с дерева через дорогу, забрала письмо и скрылась в ночи.

Сказать, что Минерва Макгонагалл пришла в ярость, прочитав письмо Далии Поттер, — значит не сказать ничего. Она предупреждала Альбуса, что Дурсли — худший сорт людей, и письмо лишь подтвердило её мнение.

Покачав головой, она взяла плащ, трансфигурировала одежду в магловский вариант своего обычного наряда и отправилась в кабинет Северуса.

— Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной на встречу с ребёнком, воспитанным маглами, — сказала она без предисловий. — У меня есть основания полагать, что понадобятся твои целительские навыки.

— Хорошо.

Северус кивнул, поднялся и взял сумку со всем необходимым, чтобы стабилизировать состояние ученика до получения медицинской помощи. Мало кто знал: чтобы стать мастером зельеварения, нужно также получить степень мастера целительства.

— Куда идём?

— На Тисовую улицу в Суррее. Когда прибудем, я покажу дом.

Минерва ответила коротко и повела его из замка к точке трансгрессии.

Далия не знала, сколько перемен повлечёт её письмо. На следующий день после отправки ответа она проснулась, полагая, что ничего не получилось, но, открыв дверь на стук, увидела профессоров Макгонагалл и Снейпа. Когда Северус как следует рассмотрел её, презрительная усмешка сменилась потрясением: на лице Далии проступал большой синяк под глазом после вчерашнего удара тыльной стороной ладони.

— Ну, кто там, девчонка? — раздражённо спросила Петунья, выходя из кухни.

Увидев стоявших на пороге, она замерла.

— Что ТЫ здесь делаешь?! — резко спросила она Северуса, затем сердито посмотрела и на Минерву. — ВАШЕМУ СОРТУ здесь НЕ рады!

Она огляделась и попыталась захлопнуть дверь.

— На твоём месте я бы этого не делал, Туни…

Северус перебрал пальцами палочку, скользнувшую в ладонь, гневно глядя на Петунью.

— Лучше впусти нас сейчас же…

Последовавшие события навсегда изменили жизнь Далии.

Северус немедленно обследовал её и узнал правду об обращении с ней. Появился и Дадли, который, к возмущению родителей, тоже попросил его обследовать. Выяснилось, что его магию заблокировали, когда ему был год, а постоянный голод объяснялся попыткой заполнить пустоту, оставшуюся из-за связанного магического ядра.

Взяв обоих детей под опеку, Северус немедленно отвёз их в «Гринготтс» и оплатил очищение, пока Макгонагалл отчитывала родителей и оформляла передачу опеки над Дадли в магловском мире.

В «Гринготтсе» выяснилось, что Дурсли никогда не должны были получить опеку над Далией: завещания Поттеров нашли и наконец огласили. Дамблдор не имел права решать, где ей жить, или вмешиваться в её жизнь иначе чем в качестве директора, если он всё ещё будет возглавлять школу к её поступлению.

Проверки также показали, что Дадли и Далия перемещены во времени по воле богинь судьбы. Когда им сообщили об этом, они рассказали о снах, которые видели.

Благодаря этим снам и освобождению Сириуса Блэка из Азкабана — после того как Артур появился в Отделе магического правопорядка с живым Питером Петтигрю, анимагом-крысой, а при поиске протоколов выяснилось, что суда вообще не было, — перемены затронули весь волшебный мир.

Гермиона, Далия и Невилл попали соответственно на Когтевран, Слизерин и Пуффендуй. Дадли впервые поступил в Хогвартс и оказался на Гриффиндоре: ведь что может быть смелее, чем осознать, насколько всё было неправильно, и сделать всё возможное, чтобы изменить себя и разорвать этот порочный круг?

Проклятие с должности преподавателя защиты сняли. Квиррелл так и не появился в школе: его поймали в «Гринготтсе», когда он попытался ограбить сейф Фламеля, и обнаружили паразитирующего Волдеморта у него на затылке.

Гермиона разоблачила Локонса как мошенника, ещё до первого курса прочитав все его книги и отметив места, где он не мог находиться одновременно в двух местах, если только не пользовался незаконным маховиком времени. Она также выделила несоответствия в описаниях того, как он справлялся с разными ситуациями, — например, с оборотнем: ведь не было известно ни одного заклинания, способного вернуть оборотню человеческий облик до захода луны.

Василиску позволили оставаться в спячке под школой: её поместили туда для защиты Хогвартса. Это подтверждали дневники всех четырёх основателей, которые Полумна Лавгуд нашла в Выручай-комнате на первом курсе. Дневники также опровергали известную причину ухода Салазара из школы.

Последние новости: он её не бросал. Он отправился спасать нескольких маглорождённых учеников, за которыми охотились, и умер от ран, полученных в последовавшей битве. Слухи о ненависти Салазара ко всему магловскому распустил один из его сыновей: тот презирал маглов за убийство отца. Его назвали в честь отца, поэтому именно он и был Салазаром из тех историй.

Альбуса Дамблдора отстранили от руководства школой, когда мадам Боунс узнала, что он держал ВНУТРИ неё не только цербера, но и философский камень с зеркалом Еиналеж. После этого выяснилось, что свои должности в Визенгамоте он занимал лишь благодаря незаконному использованию нескольких мест, полученных путём присвоения родового наследия, в том числе наследия Поттеров и Блэков.

Выяснилось, что родители Невилла были заперты в собственном сознании заклинанием, а не лишились рассудка от пыток, как считалось раньше. Их освободили от чар, и они пришли в ярость из-за того, что никто не попытался разобраться глубже. Все эти годы они кричали в пустоту, наблюдая, как их сын всё сильнее замыкается в себе.

За обращение с внуком и за то, чему она позволяла происходить в доме, не задавая вопросов, сын, по сути, установил для Августы испытательный срок.

Как только дневник оказался у Джинни, она передала его Биллу, приехавшему в гости. Благодаря работе разрушителем проклятий он понял, что это, и немедленно отнёс дневник гоблинам. Те знали, как проверить, сколько таких предметов существует, и как удалить крестраж, не уничтожая вещь, в которой он находится.

В тот же день прибыл Сириус: его выписали из больницы, где он получал медицинскую и психологическую помощь после воздействия дементоров. Войдя в свой дом, он почувствовал тьму, исходившую от медальона, и приказал Кикимеру рассказать, откуда тот взялся.

Сириус отнёс его в «Гринготтс», прибыв одновременно с Биллом, и все узнали, что существует несколько крестражей одного волшебника. Проверка обнаружила ещё один в шраме Далии. Её привезли в банк, где вокруг осколка в шраме наложили удерживающее заклинание, затем вырезали его в ходе магической операции и залечили рану. Так её опознавательный знак исчез полностью.

Обнаружились доказательства того, что мадам Амбридж злоупотребляла полномочиями заместителя министра. В частности, она приказала подвергнуть поцелую дементора нескольких заключённых, которые отбыли срок и должны были выйти на свободу, но знали правду о её происхождении. Кроме того, в её столе нашли пять кровавых перьев — предметов пятого класса, оборот которых строго контролировался. Владеть ими разрешалось только «Гринготтсу» и Отделу тайн.

Её арестовали, когда она выписывала приказ подвергнуть поцелую Артура Уизли, Питера Петтигрю, Сириуса Блэка и Далию Поттер за вмешательство в дела. Это произошло после отставки Фаджа, принимавшего взятки, из-за которых Сириус остался бы в заключении даже после доказательства его невиновности.

На четвёртом курсе Далии выяснилось, что Рита — незарегистрированный анимаг. Когда эта новость появилась вслед за весьма нелестной статьёй о совместном походе Седрика и Далии на Святочный бал, Далия покосилась на Гермиону. В статье приводились прямые цитаты Драко Малфоя и других, кому Далия отказала, когда они приглашали её на танцы.

Гермиона ни на что не намекала, но усмешка, появлявшаяся на губах, когда ей казалось, что никто не смотрит, и самодовольное удовлетворение в глазах говорили совсем о другом.

За эти годы всплыло ещё несколько вещей, но Далия, Дадли, Гермиона, Рон, Джинни, Фред, Джордж, Полумна и Невилл не обращали на них внимания.

На четвёртом курсе Далии Турнир Трёх Волшебников всё же состоялся, но без Волдеморта и без Дамблдора во главе школы её имя никто не подавал и участвовать её не заставляли.

Тем не менее в первом танце она участвовала: Седрик пригласил её на бал, узнав, что Чжоу подмешивала ему слабое любовное зелье. Это обнаружилось после того, как Полумна при поддержке Далии, Дадли и профессора Флитвика выступила против своих обидчиков.

В поисках пропавших вещей Флитвик обыскал вещи Чжоу и остальных, кто издевался над Полумной, и нашёл любовные зелья. Держать их в замке запрещалось, поэтому их конфисковали, проверили, на кого они рассчитаны, и вывели зелье из организма этого человека.

Седрик был в ярости и выдвинул против Чжоу обвинение в попытке присвоения родового наследия: она настаивала, чтобы они переспали, а он не хотел этого вне брачного союза.

Далия смотрела на территорию школы в тот же день, что и в прошлый раз.

В небольшой статье, затерявшейся в «Пророке», сообщили, что Дамблдор умер ещё летом. Но после того, как его лишили всех должностей, он стал затворником, не желая быть арестованным за все свои преступления, поэтому смерть обнаружили только накануне.

Выяснилось, что его убил проклятый предмет. Название не раскрывали, чтобы другие не смогли отыскать его и использовать. Проклятие разрушало тело, пока его уже нельзя было остановить. Затем поразило сердце и убило Дамблдора.

На этот раз его похоронили в могиле для неимущих. Всё украденное имущество вернули владельцам, а то, что не было украдено, передали брату, которого видели плюющим на его могилу.

— Значит… — Фред снова опустился рядом с ней на камень. — Неважно, когда это случилось: мы всё равно узнали о его смерти в тот же день…

— Он всё ещё искал эти проклятые осколки души, игнорируя то, что на Самайн моего второго курса гоблины опубликовали свидетельство о смерти, созданное госпожой Гекатой и господином Танатосом. Там ясно говорилось: Волди мёртв и исчез навсегда…

Далия покачала головой.

— У них был ритуал: имея большую часть осколков, они могли призвать остальные, не притягивая сами предметы… Главный осколок у них был после поимки Квиррелла. Им принесли медальон и дневник, потом нашли чашу в сейфе суки Беллы и остаток в моём шраме… Притянуть остальные оказалось легко…

— Он составил планы, по которым ты должна была сама пойти на смерть, — сказал Северус, подходя к компании на Астрономической башне. — С того мгновения, как увидел тебя младенцем, он знал, что стало причиной шрама, сделавшего тебя такой знаменитой. Годами планировал, что должно произойти. Записал всё: от испытания на первом курсе с несколькими препятствиями перед тем, как ты «найдёшь» способ забрать камень из последней комнаты, до ряда новых испытаний в следующие годы. Он собирался подать твоё имя на Турнир через посредника…

— Я знаю… — вздохнула Далия. — Если бы богини судьбы, госпожа Геката, господин Танатос и господин Гермес не позволили нам всё изменить… Я, наверное, продолжала бы следовать его плану — вплоть до собственной смерти.

С другой стороны от Далии сидел Седрик. Он узнал, что произошло, когда Турнир закончился и наступило время, в которое он погиб в прежней жизни. Все воспоминания о той другой жизни вернулись, и он пришёл в ярость.

Теперь, окончив школу годом раньше, он был учеником Флитвика. У него уже были планы на будущее, и он позаботился о том, чтобы отец не мог в них вмешиваться: ушёл из дома сразу после выпуска. Мать полностью его поддерживала, но отец по-прежнему злился, что сын не пошёл вслед за ним в Министерство, которое всё ещё оставалось очень продажным и прогнившим, хотя постепенно становилось лучше.

Далия просто радовалась, что больше не нужно беспокоиться ни о встрече с Волдемортом, ни о том, что ещё может для неё придумать Дамблдор. Она могла быть обычной ученицей. Шрам исчез, Волдеморт умер, а ей самой для этого почти ничего не пришлось делать, и её слава превратилась в фоновый шум.

Особенно после того, как они с друзьями противопоставили логику всем утверждениям о том, что именно она когда-то победила Волдеморта. Люди британского волшебного мира не любили пользоваться логикой.

Не считали они нужными и «немагические» предметы, которые изучали в школах по всей Великобритании. С помощью Северуса и Гермионы Далия вместе с друзьями получила материалы для домашнего обучения, необходимые для окончания немагловских… нет, обычных, немагических школ, чтобы у них было соответствующее образование, если когда-нибудь понадобится.

Далия была уверена, что понадобится: технологии в немагическом мире развивались стремительно.

После Хогвартса она уже планировала переехать в Соединённые Штаты. То, что в школе её слава пошла на убыль, не означало, что за её пределами было так же. Ей надоели толпы, обступавшие её каждый раз, когда она появлялась в Косом переулке или Хогсмиде.

Она уже строила планы и при помощи Ньюта Саламандера, который начал преподавать уход за магическими существами вместо Хагрида на её третьем курсе, добилась двойного гражданства через МАКУСА.

Далия собиралась поступить в волшебный университет, связанный с Гарвардом. С тех пор как она перестала скрывать свой ум, они с Гермионой постоянно соперничали за первое место.

О её планах знали только те, кто в тот вечер находился с ней на башне.

И все они её поддерживали.

Итак, через год после сообщения о смерти Дамблдора Далия Поттер окончила Хогвартс лучшей на своём курсе, а также получила высшие оценки в магловском мире.

Сойдя с поезда в Лондоне, она укрылась мантией-невидимкой, чтобы избежать прессы и поклонников, заполонивших вокзал. Всем хотелось знать, чем она займётся дальше: станет аврором, как отец, или выйдет замуж и будет женой и матерью, занимающейся домом, как её мать.

Друзья отошли, оставив свободное место посередине своей группы, чтобы окружающие решили, будто Далия прячется среди них. Сама же она незаметно добралась до камина и переместилась в «Гринготтс», где Сириус, Римус и Северус ждали её вместе с Седриком и порталом в Нью-Йорк.

Четыре года спустя, после окончания университета, Седрик и Далия тихо поженились в Скалистых горах. Рядом были только самые близкие, никакой прессы.

Позже в «Пророке» и нескольких других газетах опубликовали объявление о браках наследников Поттеров и Диггори, но не уточнили, что они поженились друг с другом, и не назвали место.

У них родилось пятеро детей. Ни один не учился в Хогвартсе: все поступили в Ильверморни, поскольку семья окончательно обосновалась в США и получила американское гражданство.

Далия передала места Поттеров в Визенгамоте Гермионе. Ей нравились лазейки, позволявшие подруге получить место и провести необходимые изменения.

С годами Далия Поттер, Девочка-Которая-Выжила, стала для людей легендой, а сама жила полной жизнью, наполненной любовью и семьёй.