Глава 1: Примирение в семье Уизли

Это и пропущенная сцена, и попытка развить одну распространённую теорию. Приятного чтения!

Артур нерешительно постучал в дверь квартиры, с трудом сглотнув. Он ненавидел ощущение, которое возникало у него здесь: такое запустение, такой холод, такая неприветливость. Ни один его ребёнок не должен так жить. Что бы ни совершил.

Он едва расслышал тихое «войдите» изнутри. Толкнул дверь — та легко поддалась, открыв поистине странную картину. Квартира была… запущенной. На кухонных столешницах собиралась пыль, в дверном проёме появлялась паутина. Прошёл всего месяц или около того. Мерлин, насколько же всё плохо?

— Перси? — тихо позвал он, заходя в спальню сына.

При виде Перси сердце упало. Тот сидел в большом кресле, вцепившись в подлокотники так, что побелели костяшки пальцев. Перси смотрел на него. Лицо было бледным и осунувшимся. Артур осторожно приблизился, протянув руки, словно подходил к зверю.

— Это папа, Перси. Всё хорошо. Можешь что-нибудь сказать?

Подойдя ближе, Артур понял, что Перси дрожит. Он медленно опустился на колени рядом с сыном.

— Тебе не следует здесь быть, — выпалил Перси, словно защищаясь. Голос был совсем слабым.

Артур почувствовал, как сдавило грудь.

— Почему, Перс?

Перси фыркнул.

— Тебе не следует здесь быть. Я… я этого не заслуживаю.

— Ну, Перси…

— Я отвернулся от вас всех. Говорил… ужасные вещи и даже не извинился. Я позволил Фреду… Прямо у меня на глазах. И я не…

— Послушай, — перебил Артур, изо всех сил стараясь сменить тему, — это не твоя вина, понимаешь?

— Джордж тоже так думает? — спросил Перси, впившись взглядом в глаза Артура.

Отец поморщился.

— Если честно, не думаю, что Джордж успел об этом задуматься.

Артур немного придвинулся к сыну, стараясь не погрузиться в собственные мысли. Подался ещё чуть ближе, надеясь, что это хоть как-то поможет, и произнёс слова, которых так боялся:

— Возвращайся домой, Перси.

Лицо Перси болезненно исказилось, он отчаянно замотал головой.

— Не могу.

Артур покачал головой.

— Конечно, можешь. Тебе всегда рады, Перс. Ты ведь знаешь.

Перси снова покачал головой и сжал переносицу пальцами.

— Перси, что случилось… — мягко спросил Артур.

Перси чуть не отшатнулся.

— Я не знаю, что могу натворить. И… и не хочу снова причинить вам боль. Я никогда не хотел причинять вам боль, я…

Артур поднял брови. Он подавил желание коснуться колена сына. Пока лучше не надо. Сейчас нужно просто его выслушать.

— Можешь объяснить, что ты имеешь в виду?

Артур говорил спокойно и мягко: он знал, что такой голос успокаивал Перси, когда тот нервничал в детстве. Перси, кажется, совсем немного успокоился.

— Папа, мне нужно тебе кое-что рассказать.

Артур кивнул, не отрывая взгляда от сына. Перси смотрел в стену, намеренно избегая его глаз. С трудом сглотнул и уткнулся лицом в ладони.

— Я делал… всё это не по своей воле. Ничего из этого.

Теперь Перси отчаянно сдерживал слёзы.

— Я не… я собой не управлял. Не совсем.

— Знаю, Перс, знаю. Министерство задурило тебе голову. Со многими такое случилось…

— Дело не… Не только в этом, — резко перебил он, подёргивая ногой и заламывая руки. — Я был под заклятием Imperius. Ещё со времён Турнира.

Перси глубоко, судорожно вдохнул, нервно запуская пальцы в волосы.

— Пожалуйста, поверь мне. Я не хотел уходить. Не хотел всего этого делать. Пожалуйста, папа, ты должен…

Артур был потрясён. Он не видел Перси таким с тех пор, как тот был маленьким мальчиком. Мальчиком, который начинал плакать, если задание оказывалось слишком трудным, и дрожал как лист, если учителя не считали его лучшим. Именно Артур всегда успокаивал его после этого, подставлял крепкое плечо, на которое можно опереться, когда Перси чувствовал себя недостаточно хорошим.

И теперь, много лет спустя, когда Артур уже думал, что один из его детей окончательно от него отвернулся, у него снова появилась такая возможность. Поэтому он отпустил всё: всю обиду, чувство предательства, боль — и протянул руку своему мальчику.

— Всё хорошо, Перси.

Перси посмотрел на отца с благоговейным изумлением и несмело взял его за руку.

— В том, что случилось, нет твоей вины, понимаешь? Ты собой не управлял.

— Вот именно. Я собой не управлял. Я был слабым. Не сопротивлялся. Я ведь умнее, я лучше этого, я…

Перси осёкся, когда отец неожиданно, но бережно притянул его голову к своему плечу. Перси обнял его одной рукой — к чёрту, как это выглядит. Артур охотно обнял в ответ, на мгновение задумавшись, сколько же времени прошло с тех пор, как он в последний раз держал сына в объятиях.

— Посмотри на меня, Перс.

Перси повернул голову к отцу.

— Ты выжил. Вот что важно. Ты здесь. Перси, хочешь домой?

— Если вы меня примете…

— Ты шутишь, Перси? Конечно! Мама будет счастлива.

Перси слабо улыбнулся.

— Можно собрать вещи?

Артуру не хотелось оставлять его в квартире дольше необходимого, но то, что означала эта просьба, так согрело сердце, что он кивнул. Незаметно отправил Молли Патронуса, сообщив, что впервые за много лет нужно приготовить ужин на девятерых.

Когда Перси поспешно вышел с сундуком в руке, Артур положил ладонь ему на плечо и трансгрессировал вместе с ним к «Норе». У дома уже ждала Молли, широко раскрыв объятия. Перси улыбнулся, позволив матери крепко его обнять. И снова улыбнулся, услышав, как братья и сестра один за другим выходят из «Норы», произнося его имя с разной степенью потрясения.

Неохотно отпустив мать, он подошёл к ним, понурив голову.

— Ты в порядке, Перс? — спросил Чарли, приближаясь и осторожно протягивая руку.

Перси кивнул и запрокинул голову к небу, пытаясь удержать слёзы.

— Мерлин, как же мне этого не хватало, — почти шёпотом сказал он.

Билл тепло усмехнулся.

— Нам тебя не хватало, Перси. Можно… можно спросить, что изменилось?

Перси поморщился, и Артур сжал его плечо.

— Я делал всё это не нарочно. Я… я бы никогда такого не сказал. Это было… заклятие Impirius. Я пытался сопротивляться, но снова и снова… Оно меня не отпускало.

Глаза Молли расширились и наполнились слезами, вся семья потрясённо замерла.

— А потом… я просто очнулся. И побежал. С работы, от всего. Мне нужно было сражаться. Нужно было хоть раз в жизни сделать что-нибудь хорошее…

— Перси…

— Я пытался. Очень старался. Пытался защитить Фреда. Правда… Я…

Джордж прервал его, обняв со слезами на глазах, но быстро отпустил. Перси с трудом сглотнул.

— Я не прошу меня простить, — тихо сказал он. — Только прошу позволить вернуться домой.

— Что ж, — сказала Молли, прикоснувшись к его щеке, — ты уже дома. Пойдём ужинать, дорогой.

И Перси вошёл в дом, снова окружённый семьёй, которую никогда не хотел покидать. Он ещё не вполне простил себя, но был дома, и его любили. В тот миг этого было достаточно.