Глава 1: 1.

1.

393

0

Mот Molwe
Поделиться

— Ты получил права? — спросила она, прищурившись.

— Да! — соврал Джеймс с оскорблённым видом. — Сдал с шестью серьёзными ошибками!

— Это провал.

— Вообще-то, у меня даже шести серьёзных ошибок не было.

Она несколько секунд смотрела на него, пока мотор продолжал урчать. Джеймсу пришлось неловко наклонить голову, чтобы выглянуть в окно.

— Садись в машину, Лили, — сказал он с ухмылкой. — Ты же сказала, что нам надо ехать. Я долго пытался объяснить магглу, у которого её арендовал, что к чему, а потом сдался и наложил на него конфундус.

Лили фыркнула, обошла капот, дёрнула за блестящую синюю дверцу пассажирского места «Морриса-1800» и уселась на кожаное сиденье. В машине были сцепление и ручной тормоз. Джеймс выучил это, чтобы впечатлить Вернона.

— Ты прекрасно выглядишь, — восхищённо сказал он, когда она устроилась поудобнее. На ней было платье солнечно-жёлтого цвета, а на коленях лежала большая круглая коробка. Джеймс решил, что в ней та самая шляпа, о которой она говорила.

— Ты тоже, — неуверенно ответила она, разглядывая его невзрачный маггловский костюм и щурясь на его голову. — О боже, твои волосы… они… лежат ровно!

— Ужасно, да? — жизнерадостно отозвался он. — Кажется, отец чуть не заплакал от счастья, когда я попросил у него это проклятое зелье. Я ещё никогда не выглядел так отвратительно. Новобрачные Дурсли должны это оценить, чёрт возьми.

— Нет, ты красавчик! Очень элегантный.

— Не надо быть такой жестокой, Эванс.

— Я серьёзно! Они ещё и зачёсаны набок, пробор есть и всё такое! Я впечатлена.

— Хватит. Сделай вид, что не замечаешь. Господи, надеюсь, меня не увидит кто-нибудь из знакомых.

Лили с ожиданием смотрела на него со своего места. Джеймс непонимающе улыбнулся ей в ответ, а через секунду воскликнул:

— Ах! Вождение. Да. Точно… Поехали на адскую свадьбу.

— Я же просила перестать так её называть.

Сириус провёл с ним несколько коротких уроков. Они решили, что машина не может быть намного сложнее мотоцикла, а раз уж они прочитали книжку о вождении, что тут такого трудного?

Мотор несколько раз заглох, и Лили вскрикивала, упираясь руками в стенки машины.

— Всё нормально, я наложил на неё кучу чар! — уверял её Джеймс.

Наконец они тронулись. Лили отчаянно напоминала ему про сцепление, пока машина не издала ужасный скрежет, а потом закричала, чтобы он смотрел на дорогу, когда он уставился вниз.

— А как, по-твоему, я должен…

— Надо просто помнить, что оно там есть, и нажимать как надо! Хочешь, я поведу?

— Нет! — громко сказал он и слишком резко дёрнул руль, объезжая выбоину. — Нет, это дело между мной и Верноном Дурслем!

— Его даже здесь нет! Он тебя не видит!

— Он здесь! У меня в голове! — сказал Джеймс, яростно постучав себя пальцем по виску.

В целом, решил Джеймс, он справился неплохо. Ему пришлось использовать всего четыре заклинания, он не перепутал педали, а Лили хоть и много кричала, но не плакала — даже когда на кольцевой развязке у них возникло несколько мелких проблем.

Наконец Джеймс повёл машину по тихим дорогам Суррея, а Лили нахмурилась над картой.

— Почему она не захотела выходить замуж в Коукворте? — спросил он. — Разве обычно не женятся там, откуда невеста?

— Ну, ты же знаешь, какая она. Снобка, — рассеянно ответила Лили. — Хотя, пожалуй, у неё есть основания. Коукворт — место довольно унылое. Кажется, следующий поворот налево.

У церкви не было парковки, поэтому гости оставляли машины на обочине вдоль всей дороги. Давление на Джеймса было невыносимым. Он ещё не вполне освоил задний ход и не всегда успевал вовремя затормозить, так что арендованная машина остановилась на склоне у поля с коровами после нескольких рывков и лёгких толчков. Между дверцей и оградой осталось совсем мало места.

— Не осуждай меня. Ты бы лучше не припарковалась, — сказал он герефордской корове, которая таращилась на него, пока он вылезал из машины.

Обходя машину, Джеймс заметил, что на него смотрят и магглы. Наверное, впечатлились его парковкой. Он сказал об этом Лили, но та лишь устало улыбнулась, надела большую жёлтую шляпу и повела его по гравийной дорожке к церкви.

— Ах, здравствуй, милая! Какая же ты красавица! — поприветствовала миссис Эванс Лили, обняла её и отстранилась, чтобы осмотреть платье. — Жёлтый тебе всегда шёл.

Джеймс понимал, что она делает. Отсутствие платья подружки невесты было слоном в комнате — точнее, взбешённым эрклингом. Чуть натянутая улыбка Лили и её тихое «спасибо» это подтверждали.

— А ты, Джеймс, тоже очень handsome, — непринуждённо продолжила миссис Эванс. — Ой, кажется, я никогда не видела тебя с такой причёской. Очень мило.

— Ха-ха, да… — сказал Джеймс, неловко потрогав волосы и пытаясь не дать щекам покраснеть. Он ненавидел эту причёску. Голова будто стала чужой.

— Как там Туни? — спросила Лили. — Когда она приедет?

— Думаю, скоро, когда они перестанут там копошиться. Но она же всё равно должна появиться последней, правда?

Они сели на маленькие церковные скамьи. Джеймс поддерживал вежливую беседу с миссис Эванс, а та познакомила его с какой-то дальней родственницей, которая выглядела так, словно вот-вот уснёт.

— А у вас свадьбы там, у вас, похожи на наши? — негромко спросила миссис Эванс, пока церковь наполнялась гостями и гул разговоров становился громче. — Мне кажется, ваши повеселее.

— Знаете, миссис Эванс, я не был на свадьбе с самого детства. У нас семья небольшая, так что не уверен. Пока всё кажется довольно знакомым. Хотя обычно я бы был в парадной мантии.

Её глаза загорелись.

— Ой, а как она выглядит?

Джеймс тихо принялся описывать ей мантию, но через несколько минут заметил Вернона Дурсли у алтаря рядом с лысым краснолицым мужчиной. В церкви воцарилась тишина, а пожилая дама у органа принялась плохо играть свадебный марш.

Гости обернулись и увидели, как мистер Эванс ведёт под руку сияющую Петунью по проходу. Она держала букет розовых роз. Кружевное платье с высоким воротом напомнило Джеймсу старомодные волшебные мантии. Оно даже могло бы выглядеть красивым и воздушным, если бы не очень длинная шея Петуньи — Джеймсу понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что именно в её фигуре кажется странным.

— Ох, она прямо как принцесса Анна! — с одобрением ахнула какая-то пожилая маггла неподалёку.

У Петуньи было шесть подружек невесты — Джеймсу это казалось совершенно безумным количеством. Он был уверен, что она сделала это назло Лили: специально увеличила обычное число подружек, чтобы доказать младшей сестре, что та «ни за что» не поместилась бы в списке. К счастью, на них были чудовищные розовые платья, и Джеймс обменялся с Лили понимающей ухмылкой: оба были согласны, что та избежала проклятия. Одна из подружек, заметил он, до поразительного напоминала Вернона: крупная, высокая и широкоплечая женщина с самодовольной ухмылкой на массивной челюсти. Её маленькие глаза злобно скользили по толпе и, как показалось Джеймсу, задерживались на Лили чуть дольше, чем на остальных.

Большую часть церемонии он старательно боролся с желанием зевнуть: это было бы невежливо, но происходящее было невероятно скучным. Время от времени все вставали и пели гимн, мелодию которого, похоже, никто толком не знал. Священник казался очень милым, но Джеймсу казалось, что молитвы и чтения затянулись непомерно. Неужели опять Коринфянам?

Ему было так скучно, что он с трудом удерживался от того, чтобы ёрзать. Он то тянулся за программкой, то откладывал её, вспомнив, что будет невежливо сложить из неё бумажный самолётик.

«Когда мы будем жениться, эту часть мы сделаем короткой и приятной», — вдруг подумал он.

Странно было, что такая мысль пришла ему в голову: они окончили школу всего год назад и ещё не говорили о свадьбе. Но Джеймс почему-то знал: скажи он это Лили, она, скорее всего, согласилась бы, даже не моргнув.

Наконец гостей повели из церкви и выдали им маленькие горсти конфетти, чтобы осыпать счастливую пару. Джеймсу захотелось с силой бросить своё Вернону прямо в лицо, но он передумал. Потом они помахали молодожёнам, когда те сели в машину, к бамперу которой были привязаны консервные банки.

Кто-то хлопнул Джеймса по спине.

— Ну вот, одна свадьба позади, осталось ещё одна! — громко объявил мистер Эванс.

Джеймс не понял, нужно ли отвечать серьёзно или заверить его, что до их свадьбы ещё несколько лет.

— Э-э…

— Пап! — одёрнула его Лили.

— Моя дорогая Лили-цветочек, ты выглядишь потрясающе! Я знал, что так и будет! — ласково сказал мистер Эванс, взял её за руку, поднял и заставил покружиться. — Шляпа чудесная, — добавил он, пока Лили придерживала её свободной рукой.

Она улыбнулась отцу.

— Туни была очень красивой.

— Да, правда? — согласился мистер Эванс. — Приём должен быть отличным. Я подготовил для всех хорошее угощение. И достаточно выпивки, чтобы мы пережили знакомство с родственниками со стороны жениха.

— Дэвид! — резко сказала миссис Эванс.

— Познакомились поближе, — терпеливо пояснил он, будто она его неправильно расслышала.

Все расселись по машинам и длинной колонной направились в общественный зал, где проходил свадебный приём. Джеймс вёл машину так осторожно, как только мог, а Лили помогала ему со сцеплением.

Лили говорила, что Петунья и Вернон недавно купили дом в Литтл-Уингинге — какой-то безликий новострой, по её словам. Джеймсу казалось, что весь город был новостройкой. Всё тут выглядело спланированным, чистым и совершенно лишённым индивидуальности. Он был уверен, что заблудился бы, если бы не ехал за машиной мистера и миссис Эванс.

Общественный зал был простым зданием, но новобрачные Дурсли, надо отдать им должное, украсили его довольно мило: розовые и белые воздушные шары, композиции из роз на круглых столах, накрытых белыми скатертями. Мистер и миссис Эванс сразу направились к главному столу, и Джеймс с Лили пошли следом. Они не рассчитывали сидеть за главным столом — обычно там размещались жених и невеста, родители, шафер и главная подружка невесты, — но думали, что будут сидеть где-нибудь поблизости. Однако они продолжали двигаться всё дальше вглубь зала, сверяясь с карточками на столах, пока наконец не нашли имена «Лили Эванс» и «Джим Поттер» за столом у двери в туалет.

— Когда меня хоть кто-нибудь называл Джимом при них? Или вообще когда-либо? — спросил Джеймс. — Ты сказала им, что меня зовут Джим? Так меня называл только дедушка Гарри.

— Нет, — ответила Лили. Похоже, она пыталась найти тему для разговора, лишь бы не обсуждать их ужасные места за столом. Она лукаво посмотрела на него. — Хочешь, я начну называть тебя Джимом?

— Ни за что.

Они не знали, чем себя занять. До начала приёма оставалось целых два часа — гостей, похоже, предоставили самим себе, хотя, к счастью, уже разносили шампанское. Джеймс перекинул пиджак через спинку стула, чтобы застолбить назначенное ему место, которое ему совсем не нравилось. Лили оставила свою нарядную шляпу на столе, и они отправились общаться с гостями, прихватив бокалы шампанского.

Сначала они держались поблизости от её родителей, но все были так заняты поздравлениями семейства Эванс в целом, что в конце концов Джеймс и Лили затерялись в толпе. Лили тоже не удавалось избежать внимания. Люди подходили, говорили, какая чудесная была церемония и как прекрасно выглядела Петунья, а потом хвалили жёлтое платье Лили и спрашивали, почему она не подружка невесты. Слишком стеснялась?

— Да, слишком стеснялась, — отвечала она.

— Не удивлён. Ты ведь уехала в какую-то особую школу, да? В интернат для одарённых детей? Никогда о таком не слышал. Твои родители, должно быть, так гордятся!

Джеймсу никогда не приходило в голову, как трудно маглорождённым объяснять, где они проводят большую часть года. Но он видел это снова и снова: старые соседи, дальние родственники и даже школьные друзья удивлённо восклицали: «Лили!» — бросались к ней и расспрашивали, как она поживает и чем занималась все эти годы.

Разговоры о свадьбе быстро иссякли — сколько раз можно сказать, что Петунья выглядит прекрасно? — и с каждой минутой становилось только хуже. Когда новость о присутствии Лили разошлась по залу, к ним стали подходить люди со словами:

— Я слышал, ты здесь! Как поживаешь, милая? Мы не виделись целую вечность!

А когда неловкие расспросы наконец заканчивались, Лили представляла Джеймса, и гости с не меньшим интересом принимались расспрашивать его. И снова, и снова звучали одни и те же шутки:

— Наверное, ты немного волнуешься, да? Ха-ха!

— Теперь вы с Лили следующие, полагаю?

— Церемония вдохновила? Может, и мне купить шляпу?

— У вас с Лили тоже свадебные колокола звенят?

Каждый раз Джеймс неловко смеялся, кивал, а люди подмигивали им обоим. Потом они оставались в лёгком замешательстве: Джеймс вспоминал, что они окончили школу всего год назад. И пусть он действительно хотел когда-нибудь жениться на Лили, он понятия не имел, как реагировать, когда совершенно незнакомые люди заводят, по его мнению, весьма личный разговор.

Надо отдать ей должное: Лили не добавляла неловкости, выжидательно поглядывая на него. Она удивительно ловко уводила разговор в сторону, например говорила:

— Ну, только если я поймаю букет, пожалуй. Вы видели розы? Такие красивые, правда? Их делала подруга Туни, Ирэн. Она флорист, знаете ли.

Джеймс тоже старался. Он вежливо расспрашивал людей об их работе и о том, откуда они приехали, ловко уклонялся от вопросов о собственной карьере и образовании и снова переводил разговор на них. А когда разговор заходил в тупик, выручали горы скучных сведений о машинах, гольфе и новом маггловском премьер-министре, которые он тщательно изучил.

— Это сведёт Туни с ума, — прошептала Лили напряжённым голосом, когда ушла её бывшая няня. — Сегодня её день, а все говорят обо мне.

— Они просто рады тебя видеть. Ты тут ни при чём, — сказал Джеймс. — Они же всё равно пришли ради неё, верно?

— Она так не думает.

Возможно, Лили была права: когда молодожёны вернулись после фотосъёмки и начался свадебный обед, Петунья то и дело бросала в их сторону яростные взгляды.

Джеймс изо всех сил старался отвлечь Лили и делать вид, будто всё в порядке и все прекрасно проводят время. Но Лили застыла от тревоги, боясь расстроить или обидеть сестру в этот особенный день.

Во время тостов она выдавливала улыбку — вероятно, не помогло и то, что мистер Эванс в своей речи сказал: «Петунья стала прекрасным примером для младшей сестры, которая тоже невероятно преуспела в жизни и, уверен, вскоре услышит такую же речь в свою честь!» Джеймсу пришлось отчаянно сдерживаться, чтобы не показать потрясённый ужас, когда в речах жениха и шафера прозвучали расистские шутки.

Он также попытался разговорить людей за их столом, но те оказались дальними родственниками Вернона и долго обсуждали, как им придётся уехать пораньше, чтобы не попасть в пробку по дороге обратно в Блэкпул. Джеймс и Лили быстро исчерпали все темы, которые могли бы заинтересовать магглов, и беседа вскоре заглохла. Они съели вполне вкусную курицу и выпили вино, стоявшее на столе. А Джеймс тихо развлекал свою девушку немного язвительной игрой в наблюдательность.

— Самое уродливое платье в зале. Платья подружек невесты выбирать нельзя.

— Ох, господи, у Сандры, — сразу ответила Лили, незаметно указав вилкой в нужную сторону. — Там котята какие-то слащавые. Я не могла оторвать от него глаз в церкви — такая мерзость.

— Кто с наибольшей вероятностью тоже окажется волшебником, а мы просто почему-то скрываем это друг от друга?

Лили задумалась и отпила вина. Её яркие глаза пробежались по залу.

— Вон тот мужчина, на три часа. Наверняка дальний родственник Слагги?

Джеймс сделал вид, что роняет вилку, чтобы обернуться и поднять её, а заодно как следует рассмотреть мужчину. За соседним столом сидел крупный представитель семьи Дурслей: подтяжки натягивались на животе, а лысая голова делала его похожим на слегка вспотевшее яйцо.

— Потерянный единокровный брат, сто процентов, — тихо согласился Джеймс, возвращаясь к Лили.

— Кто с большей вероятностью напьётся и устроит сцену? Жениха не считаем, — предложила Лили, пока Джеймс улыбался и открывал рот.

— Я? — легкомысленно предположил он.

Она неодобрительно цокнула языком.

— Не глупи. Я тебе не верю.

— И правильно, я веду себя образцово. Тогда ты. Так… кто, скорее всего, вообще не был приглашён, но случайно сюда забрёл и теперь просто подыгрывает?

После ужина они наблюдали, как Вернон и Петунья неловко кружатся в своём первом танце, глупо улыбаясь друг другу. Как только на танцпол вышли ещё несколько человек, Джеймс взял Лили за руку и повёл туда тоже.

Ему нравилось танцевать: всё было просто и понятно. Одна её рука лежала в его ладони, другая уютно покоилась у него на груди; Джеймс бережно обнимал её за талию, и они мягко покачивались в такт музыке. Он был так рад, что Лили надела жёлтое платье, а не уродливое розовое платье подружек невесты. Её волосы казались ещё рыжее обычного, а глаза, казалось, пронзали его насквозь.

— Ты потрясающе выглядишь, — тихо сказал он, когда она плавно повернулась под его рукой.

Лили улыбнулась, но всё ещё казалась напряжённой и встревоженной.

— Может, мне стоило надеть что-нибудь не такое яркое. Вдруг я привлекаю к себе внимание.

— Хоть ты надела бы один из пальто Хагрида, всё равно была бы самой красивой женщиной здесь, — сказал он.

Джеймс хотел её поцеловать и думал, что Лили тоже этого хочет. Но неподалёку танцевали Петунья с Верноном, а Лили отчаянно старалась не делать ничего, что можно было бы истолковать дурно. И правда: за весь вечер Петунья заговорила с кем-то из них лишь однажды — и то отвела сестру в сторону, схватив за руку.

— Все постоянно спрашивают меня о тебе, — прошипела Петунья. — Спрашивают, закончила ли ты эту особенную школу, куда, как они думают, ты ходила.

— Прости. Им просто любопытно. Скажи, что да, и что я сейчас…

— Я ничего не хочу им рассказывать! — резко оборвала её Петунья. — Просто прекрати это!

— Как я должна это прекратить? — расстроенно спросила Лили. — Чего она от меня хочет?

— Не знаю, — сказал Джеймс и увёл Лили обратно на танцпол. — Просто не обращай на неё внимания. Ты ни в чём не виновата.

Он потанцевал с ней ещё несколько песен, а потом отпустил её танцевать с отцом.

Пока он ждал, ему захотелось выкурить сигарету. Джеймс вернулся к стулу за пачкой в пиджаке и заметил, что Вернон тоже направляется к парковке. Возможно, это был его шанс: предложить сигарету, помириться и терпеливо кивать, пока Вернон рассказывает о финансовой политике, хиппи или о том, что ещё его тревожит. Можно было снова заговорить о машинах: Джеймс запомнил, по каким дорогам они сюда ехали, и даже выучил, какой двигатель был у арендованной машины. Сегодня он притворился бы её владельцем.

Вернон стоял в небольшой группе гостей: некоторые курили, другие всё ещё держали в руках бокалы. Джеймс направился к ним, мысленно репетируя поздравления и вступительную фразу: «Добираться сюда было сущим кошмаром — дорожные работы на М25, представляете?»

— Я думал, ты говорил, что сестра Петуньи, наверное, не придёт, Вернон? — спросил кто-то. — Это та рыжая?

— Да, она самая. Всё-таки соизволила почтить нас своим присутствием, — ответил Вернон.

— Жаль, что они не ладят. Отец Петуньи мне о ней рассказывал. Похоже, она довольно выдающаяся. Училась в какой-то специальной школе для гениев, что ли.

— О, не знаю, — заговорил Вернон. — Она связалась с каким-то фокусником-любителем. Безнадёжная девчонка — выбросила все свои возможности на ветер ради полного бездельника.

Джеймс остановился. Сигарета всё ещё была у него во рту. Он прикурил, а затем непринуждённо развернулся и ушёл.

Он был уверен, что Вернон заметил, как Джеймс подошёл. В другое время и в другом месте Джеймс с огромным удовольствием принял бы вызов: отплатил бы Вернону той же монетой или вывел бы его из себя. Но он обещал Лили постараться облегчить ей этот день.

Джеймс обогнул ближайший угол здания и прислонился к стене, глубоко затянувшись. Изнутри всё ещё доносилась музыка, и он представил, как Лили танцует там с отцом.

Возможно, если бы он был другим человеком, Лили было бы легче на этой свадьбе. Может, если бы при первой встрече с Петуньей и её ужасным женихом он повёл себя получше, они относились бы к Лили добрее — или даже были бы рады видеть её сегодня. Может, если бы Джеймс был таким, как Вернон Дурсль, или хотя бы сумел изобразить такого человека, Лили не пришлось бы весь день сомневаться в каждом своём слове и каждом движении, сдерживая слёзы и пытаясь понять, как поступить правильно. Если бы он только изучал маггловедение — тогда, возможно, он помог бы девушке, которую любил, сохранить связь с этим странным, постоянно меняющимся миром, откуда она родом.

Джеймс также задумался, не попал ли Вернон Дурсль случайно в точку. Может, Лили стоило выбрать кого-то, кто не жил бы на наследство и доверительные фонды, пока ввязывается в стычки с Пожирателями смерти. Кого-то, кто всерьёз строил карьеру. Может, в итоге ей было бы лучше с таким человеком.

Но нет, подумал Джеймс, докуривая сигарету и прижимая её подошвой к растрескавшемуся асфальту. У него ещё будет время повзрослеть и обзавестись настоящей работой. А пока нужно хотя бы попытаться пережить эту чёртову свадьбу.

Он вернулся в зал как раз вовремя: Лили закончила танцевать с отцом и направлялась к их столу, запыхавшаяся и раскрасневшаяся.

— Где ты был? — спросила она.

— Сходил покурить, — пробормотал он. — Подумал, что попробую наладить отношения с Верноном за разговором о машинах.

— Ну и как?

— Э-э, никак. Он был занят разговорами с другими.

Лили некоторое время изучала его лицо, затем кивнула и тяжело опустилась на стул.

— Понятно. На свадьбе жених с невестой всегда самые популярные, да?

— Ага. Хочешь выпить?

— Пожалуйста.

Стоя у стойки, Джеймс вдруг понял, что рядом с ним одна из подружек невесты — крупная женщина с лёгкими усиками.

— Здравствуйте, — бодро поздоровался он, вежливо кивнув. — Откуда вы знаете Петунью?

Женщина нахмурилась.

— Я сестра Вернона. И уже знаю, кто ты такой.

— А, — сказал Джеймс, не обращая внимания на грубость. — Как он? Я надеялся с ним поболтать и…

— С чего бы ему с тобой разговаривать? — спросила она, скривив губы в отвратительной усмешке. — У него свадьба, он хочет повеселиться.

Джеймс так растерялся, что смог только моргнуть.

— Понятно… Простите, я… кажется, мы не с того начали…

— Честно говоря, не понимаю, зачем вы вообще пришли, — назидательно продолжила она. — Петунья так великодушно пригласила вас обоих, но приличнее было бы придумать отговорку и не являться. Не стоило позволять ей… — она выплюнула это слово так, что Джеймс сразу понял: речь о Лили, — …как обычно, перетянуть всё внимание на себя.

У него будто закипело внутри.

— По-моему, вы с моей девушкой даже не знакомы. Хотя, видимо, и незачем: вы уже сами придумали себе злодейку.

— Мне не нужно с ней знакомиться. Такие девушки все одинаковые: только и думают, как бы соперничать и доказать, что они лучше.

— Вас, что ли? Нелёгкая задача, — саркастически ответил он.

Раньше она ему просто не понравилась, а теперь казалась совершенно омерзительной. В ней было что-то глубоко неприятное — до самой души.

— А ты, значит, такой же? Думаешь, что лучше нас?

— Ага, — коротко ответил он.

Бармен взглянул на него, и Джеймс наклонился к стойке.

— Бокал красного и бокал белого, пожалуйста.

— И зачем вообще приходить? — продолжила она. — Петунья говорит, что сестру не видела несколько месяцев.

— Я сделал что-то конкретное, чтобы вас рассердить? Почему вы так злитесь?

— Я не злюсь, — фыркнула она. — Просто считаю, что мой брат выбрал себе замечательную жену, и мне отвратительно видеть, как с ней обращаются. Её сестра явно та ещё штучка.

— Не знаю, что она вам наговорила, но мы с Лили пришли с самыми добрыми намерениями, — процедил Джеймс сквозь зубы.

— Некоторые, — громко сказала она, когда бармен вернулся, — явились сюда, похоже, только ради бесплатной выпивки.

— И ещё стопку текилы, пожалуйста, — добавил Джеймс, принимая бокалы.

Получив стопку, он развернулся к Марж Дурсль и встретил её презрительный взгляд. Не отводя глаз, насыпал соль на ладонь и выпил текилу. Забирая бокалы с вином, он подмигнул ей и отошёл, с немалым удовольствием отметив, как её лицо стало багровым.

Лили всё ещё сидела за столом с довольно несчастным видом, хотя, заметив Джеймса, заставила себя улыбнуться.

— Я только что познакомился с твоей новой золовкой, — сказал он, ставя бокалы на стол. — Она самый отвратительный человек из всех, кого я встречал. А я дважды встречался с Волдемортом.

Лили приподняла брови и беспомощно усмехнулась. Похоже, происходящее уже начало казаться им обоим забавным. Джеймс сел рядом и тяжело вздохнул, а Лили прыснула со смеху.

— Прости, — тихо сказала она, всё ещё улыбаясь. — Мы знали, что будет ужасно.

— Я правда старался, — умоляюще произнёс он.

Она рассмеялась.

— Знаю. И ценю это.

— Он кому-то сказал, что я фокусник, — признался Джеймс, одновременно забавляясь и стонущим от унизительного раздражения тоном. — И этого было мало: он ещё добавил, что фокусник я так себе…

— Правда? Чёрт! Они просто кошмарные. — Лили закрыла лицо руками и поморщилась. — Прости.

— Я даже изучил машины и какую-то штуку под названием гольф. Но поговорить с ним всё равно не удалось.

— Считай, тебе повезло!

— Придётся признать, Лили: Дурсли нам никогда не стать своими.

Лили тряслась от смеха, но несколько секунд сочувственно смотрела на него. Потом наклонилась, подняла руку и взъерошила ему волосы. Джеймс и не заметил, насколько тяжёлыми от зелья они стали.

— Вот, — довольно сказала она. — Теперь ты больше похож на себя.

Он ухмыльнулся и подставил голову под её ладонь. Лили растрепала ему волосы, пропустив тонкие пальцы между прядями, чтобы те торчали сзади, как обычно.

— Потанцуем ещё? А потом напьёмся и устроим сцену?

Лили залпом выпила вино. Джеймс подумал, что это впечатляет: напиток был дешёвый и отвратительный.

— Да, — твёрдо сказала она, схватила его за руку и поднялась.

Когда они перестали пытаться вписаться в эту нелепую компанию, веселиться стало гораздо проще. Джеймс изо всех сил старался подпевать незнакомым песням, а они с Лили самозабвенно танцевали. Останавливались только за новой выпивкой или однажды — чтобы в сторонке понаблюдать за парой со стороны жениха, которая явно выясняла отношения под хмельком.

— Она для меня ничего не значила, дорогая, — прошептал Джеймс Лили на ухо, пока они смотрели, как пара яростно жестикулирует на другом конце зала. — Это был мимолётный летний роман, ничего серьёзного!

— И ты ждёшь, что я в это поверю? — так же шёпотом ответила Лили нарочито напыщенным голосом. Пьяная женщина яростно тыкала пальцем в мужчину. — Ты бросился к ней, едва мы познакомились на слёте карг! Как я объясню это детям?

— Маленькие Джонни и Оливия знают, что папочка неравнодушен к каргам! Вот почему женщины в итоге и попадают в семью Дурслей!

Лили фыркнула, поперхнулась смехом и шутливо ткнула его локтем в бок.

— Нельзя так говорить о моей сестре!

— Ты права, прости. Она бы никогда не пошла на слёт карг — она же чистокровная маггла.

Лили только усмехнулась, но тут же снова резко обернулась к паре: женщина отвесила мужчине звонкую пощёчину и вылетела из зала.

— Дорогая, подожди! — панически прошептал Джеймс, наблюдая, как мужчина бросается за ней. — Спать с домашним эльфом не запрещено законом!

Они пили всё больше. Каждый раз, поднимая бокал, Джеймс махал им в сторону Марж, хотя и она, похоже, пьянела всё сильнее. Танцевали они всё раскованнее. Джеймс заметил, что мистер Эванс, в частности, уже бросил попытки разговорить нового зятя и вместо этого предпочитал подходить к Джеймсу, хлопать его по спине и снова просить рассказать про квиддич.

Они уже надевали пальто и прощались с гостями, когда Лили наконец сорвалась. Как раз перед самым уходом в зал с парковки вернулась крупная, мощная подружка невесты, с которой Джеймс столкнулся у бара. Возможно, она выходила подышать свежим воздухом или остыть после танцев: выглядела она вспотевшей и вся раскраснелась.

— О, вы, должно быть, Марж! — приветливо сказала Лили, протягивая руку. — Сестра Вернона. Простите, мы уже уходим, но я…

— Не надо представляться, Петунья мне о тебе всё рассказала, — злобно бросила Марж.

— Правда? — весело ответила Лили, но в её голосе звучала опасно фальшивая бодрость. — И что же она рассказала?

— Лили… — сказал Джеймс, пытаясь увести её.

— Ты только и делаешь, что стараешься затмить её, да? — заплетающимся языком спросила Марж, взмахнув бокалом. Вино плеснуло на её уродливое розовое платье.

— Да, делаю это нарочно. Просто хочу, чтобы все знали: я лучше неё. Ну, помимо моих прочих увлечений — например, освежевать кошек и поджигать сиротские приюты…

Джеймс расхохотался.

— Ладно, пора уходить. Пойдём, Лилс…

— Нет, мне надо в очередной раз стать центром внимания. Может, объявить, что я беременна…

— Очень приятно было познакомиться, Марж! — громко сказал Джеймс и потащил девушку к выходу.

— Надо было прийти в белом! — крикнула Лили, пока он вытаскивал её на парковку. — Отпусти меня! Я хочу её проклясть!

— Статут о секретности, Лили, — весело сказал он, закинув её на плечо, пока она вырывалась. — Хотя, поверь, я бы с огромным удовольствием на это посмотрел.

Из-за выпитого им, конечно, нельзя было садиться за руль, но они предусмотрели такую возможность и заранее забронировали номер в недорогой, но приличной гостинице в нескольких кварталах отсюда. Джеймс направился туда, всё ещё неся Лили на плече.

— Поставь меня! Я хочу вернуться и проклясть её! Хочу взорвать её!

— Ох, как же мне этого хочется, но нет, — счастливо ответил он.

Убедившись, что они отошли от места приёма достаточно далеко, Джеймс опустил Лили на землю и с восхищением слушал, как она всю дорогу до гостиницы ругает Марж, а потом и собственную сестру.

— Она меня сводит с ума! Никогда не хочет дать мне шанс объясниться. Выдумывает совершенно нелепые истории о том, как я нарочно ей мешаю или пытаюсь её затмить. Я уже сыта этим по горло…

— Знаю, — успокаивающе сказал Джеймс, принимая ключ у женщины за стойкой регистрации и виновато ей улыбаясь. — Это совершенно несправедливо.

— …Я не просила быть… — Лили оглянулась через плечо, когда они заходили в лифт, и понизила голос, хотя двери уже закрылись. — …волшебницей не больше, чем она просила стать магглой!

— Она злая и завистливая, — пожал плечами Джеймс.

— Как думаешь, она когда-нибудь это переживёт?

— Понятия не имею. Все, кого я знаю и у кого есть братья или сёстры, с ними ссорились. Я вообще не понимаю, зачем они нужны. Слава Мерлину, что я родился неожиданным чудом.

Они вошли в номер. Лили яростно скинула туфли на каблуках, а Джеймс небрежно повесил пиджак на спинку потёртого стула у письменного стола. Он с восхищением наблюдал за яростью девушки, испытывая при этом немалое влечение к ней.

Её глаза сверкали гневом, волосы развевались, пока она жестикулировала, пылко возмущаясь. Казалось, от неё исходил тот живой, неукротимый дух, который Джеймс так любил.

— Я ведь серьёзно говорила той ужасной Марж. Если Туни собирается рассказывать незнакомым людям, будто я такая, то, может, мне и правда стоит соответствовать, а? Может, напиться на её свадьбе или явиться в белом, или… О! — опасно воскликнула Лили, резко ткнув в него пальцем. Джеймс стоял перед ней, довольный, засунув руки в карманы. — Знаешь, что нам стоило сделать? Объявить о помолвке. Вот это бы точно затмило её!

Он рассмеялся.

— Ни за что.

— Это что, настолько ужасная идея? — мрачно спросила она. — На свадьбе все считали это чем-то само собой разумеющимся. Как же это грубо…

Он снова рассмеялся.

— Нет. Просто у меня есть план получше, чем делать предложение посреди общественного зала на свадьбе твоей сестры, чтобы насолить ей.

— О! — громко рассмеялась Лили. — Правда? Как благородно… Правда? — вдруг спросила она, словно только сейчас осознав, что он сказал.

Джеймс улыбнулся и кивнул, пожав плечами.

— Может быть.

Лили слегка приоткрыла рот.

— Но не здесь, — добавил он, слегка нахмурившись. — Не сейчас. И не в дешёвом гостиничном номере.

Она рассмеялась. Джеймс непринуждённо подошёл к ней, надеясь, что огромное облегчение, разлившееся по нему, не слишком заметно. Лили не отшатнулась в ужасе, не растерялась и не стала судорожно придумывать причины отказать. Она подняла голову, когда он приблизился, и он поцеловал её. Они отстранились только тогда, когда он почувствовал её улыбку у себя на губах.

— Не думаю, что назначу Петунью подружкой невесты.

Джеймс ухмыльнулся.

— Как жаль. Я надеялся, что Вернон станет моим шафером.

Они смеялись и целовались, а в хмельном, усталом угаре, всё ещё хихикая и подшучивая друг над другом, неловко добрались до кровати и стали раздеваться.

— Прости, что свадьба вышла такой ужасной, — вздохнула Лили, пока он жадно целовал её в шею. — И прости за мою семью.

— Ты шутишь? — пробормотал он ей в кожу. — Я отлично провёл время. Они мне даже понравились.

Она рассмеялась, игриво шлёпнула его по заднице, а потом перевернула их так, что оказалась сверху. Лили озорно посмотрела на него, и Джеймс улыбнулся ей в ответ.

— Ты ведь правда очень старался, да? — мягко спросила она.

— Я ещё никогда так не старался. Обычно людям я нравлюсь сразу. Это было непросто.

Лили наклонилась и снова поцеловала его. Её пальцы скользнули по груди; рубашка Джеймса уже была расстёгнута.

— Что ж, — тихо прошептала она. — Не хочу, чтобы вечер прошёл совсем зря… А ты ведь правда очень-очень старался.

КОММЕНТАРИИ

Пока нет комментариев. Будьте первым!

1 из 1